Страницы моих фантазий

Ceрдeчную недоcтaточность констатировали у папы через три года после смерти мамы. К этому моменту ему исполнилось пятьдесят шесть лет. И у него случился инфаркт. Когда папу выписывали из больницы, я поговорил с врачом. И тот сказал, что отцу осталось в лучшем случае год-полтора. Естественно, мы с женой захотели его забрать к нам домой. Тем более, наша дочка восьми лет просто обожает своего дедушку. Но папа отказался, чем поверг нас с женой в растерянность и уныние. Ведь оставлять его одного в таком состоянии было нельзя. Для папы же, оставить домик, где они с мамой прожили вместе почти тридцать лет, было совершенно невозможно. И мы с женой были вынуждены брать малУю и ездить к папе на выходные каждую неделю. А что делать? Папа слабел на глазах. И жена стала понемножку готовить меня, а у меня внутри сжался комок ужаса и ожидания несчастья. Ну, так вот. В одну из поездок наша дочка, играя во дворе папиного дома, принесла ему… - Дедушка! Дедушка! - закричала она. - А я тебе подарок принесла. И вытащив из-за спины правую руку, протянула папе маленького рыжего щенка. У папы, у меня и у жены глаза полезли на лоб. Мы как раз переезжали в новый дом, и взять щенка временно было некуда. Поэтому, папа разрешил оставить его у себя на месяц. Не больше. Мы с женой, конечно очень волновались о том, как он справится с ним, но, с другой стороны, это всё же какое-то развлечение. И вот, через месяц, а в связи с ремонтом в новой квартире и переездом, мы не смогли приехать раньше, мы появились у него дома. На пороге нас встретила незнакомая и очень весёлая собачка. За ней стоял папа, который, как мне показалось, немного посвежел и оживился. - Нет, вы знаете, что этот паршивец учудил? - спросил он. И я совершенно точно понял - папа чувствует себя лучше. Потому что, такой тон и такие нотки мы не слышали в его голосе со дня смерти мамы. - А вот что! - торжествующе продолжил отец, и… Из-за его ног выкатился малюсенький серый котёнок. - Притащил с улицы! Спасатель всех несчастных, - заявил папа и погрозил весёлому щенку, который уже играл с нашей дочкой. - Папа. Папа! - всплеснула руками жена. - Как же вы справляетесь? Он же очень маленький. Его же с сосочки кормить надо через каждые четыре часа! - Точно! - надулся папа от сознания своей значимости. - Невозможно спать просто. Каждые четыре часа встаю и кормлю его. Серый малыш подбежал к папе и пополз по его штанине вверх, как по дереву. - Мы заберём его, - предложила жена. - Вы не можете так напрягаться. - Ни, ни! И не заикайтесь даже, - вдруг взвился отец. - Вы не можете его трогать сейчас. Потому как, у него, судя по всему, сердечная недостаточность, и он совершенно нетранспортабелен. - Чего? - хором спросили мы. - У кого сердечная недостаточность? - У котёнка, - усмехнулся папа. - Видите, как он лапку к груди прижимает? Точно вам говорю! - Ну, хорошо. Хорошо, - успокоила его моя жена. - Не волнуйтесь, не будем мы забирать вашего питомца. Вы просто скажите. Вам не тяжело? Папа посмотрел на неё, на меня и улыбнулся. - Мне хорошо, - сказал он. - Первый раз хорошо за всё это время. На следующий день мы с женой настояли, чтобы папа со своими питомцами съездил к одной знакомой. Она работала врачом в ветклинике. Та встретила нас приветливо и, рассматривая папиных питомцев, увлеченно разговаривала с ним. И нам с женой показалось, что папа очень оживился… В следующий наш приезд подросший щенок опять сидел прямо перед дверью, и вид его, а точнее, взгляд, полный осознания своей вины и раскаяния, был очень красноречив. - Что? Снова?! - хором воскликнули мы с женой, а дочка радостно закричала и стала прыгать. И точно, из-за папиной спины выкатились два котёнка! - Нет. Нет! Это совершенно ужасно, - запричитала жена. - Папа, как же вы справляетесь? Вы же больной человек! Вам нельзя так напрягаться. Короче говоря, на следующий день мы опять поехали к женщине-доктору. И опять они с папой смеялись и весело болтали, а жена подмигивала мне и всё норовила вытащить меня из кабинета. Папа же всё пытался объяснить врачу, что сердечная недостаточность совсем не у него, а у этого котёнка, и врачи просто ошиблись диагнозом. Мы пригласили доктора к нам домой. А вернее, к папе домой, на тортик и чай, и она охотно согласилась. Весь день папа страшно нервничал и пил лекарства. А вечером оделся в свой красивый тёмно-синий костюм и пошел встречать ветврача… Через месяц у дверей нас встречали - один сильно подросший рыжий пёс, два серых котёнка и женщина-ветеринар, которая очень смущалась. Но моя жена, дай ей Бог здоровья за её доброе сердце! Она обняла женщину, поцеловала и немедленно увела её в другую комнату поговорить. А мы с папой, тоже смущённым, накрывали на стол. Я не дал ему ничего сказать, а сразу перешел в наступление. - Папа, - сказал я, - не смей ничего говорить и объяснять. Я просто счастлив, что ты и она сошлись. Это очень хорошо, и я уверен, что мама смотрит на нас сейчас и очень одобряет. Папа почему-то сел на стул и заплакал, а я... Подошел и обнял его за плечи. Ещё через месяц, приехав к папе, мы не узнали дом. Во дворе толпилась куча народа. Часть из них сидели на стульчиках. Испугаться мы не успели, потому что во дворе появилась доктор-ветеринар и объявила, кто следующий по очереди. За ней выскочил папа. У него в руках был поднос с чашками с кофе и чаем. Он разносил их между ожидающими своей очереди, и угощал их бутербродами собственного изготовления. Я стоял, совершенно сбитый с толку и даже не знал, что делать. То ли возмущаться, то ли удивляться, но жена… Дай ей Бог здоровья не только за доброе сердце, но и за правильную реакцию, схватила меня за руку и отвела в сторону. - Молчи! - прошипела она. - Молчи и будь счастлив, что твоему отцу так повезло. Посмотри на него! И действительно, у папы на щеках играл совершенно здоровый румянец. Куда только делась слабость и бледность? Он летал между посетителями, как ласточка, и находил слово для каждого, не забывая гладить их питомцев. Жена дождалась, когда женщина-врач вышла очередной раз, и обняла её. - Мой муж что-то хочет вам сказать, кивнула она на меня. И я начал: - Я теперь буду называть вас – Солнышко. Можно? - спросил я, благодарно взглянув на женщину-ветеринара. Она вдруг зарделась и, подойдя ко мне, поцеловала в щёку. - О, наконец то вы приехали! - закричал оживлённо папа. - А ну-ка, идите сюда. Нам очень нужны ещё руки для помощи… Так мы и стали ездить, помогать. Кабинет ветврача, как вы, наверное, уже поняли, переехал в дом папы. И они теперь вместе с Солнышком помогали животным, как могли, и наша дочка очень увлеклась этим делом. Мы не заметили, как пролетел год, второй и третий, а папа забыл о своём инфаркте и сердечной недостаточности. Он прожил ещё двадцать лет. И ушел на руках Солнышка и своей внучки, которая к этому времени закончила факультет ветеринарии и работала вместе с ними. До последней минуты он был весёлым, подвижным и улыбчивым. И завещал своих животных и домик Солнышку, а после неё, своей внучке. А мы так и ездим с женой. И теперь наша дочка в белом халате, увидев нас, кричит: - О, наконец-то вы приехали! Очень нужны ещё четыре руки. А ну, идите переодевайтесь и начинайте разносить чай и бутерброды. На большее у неё и Солнышка времени нет, они на приёме… Так вот. О чем это я тут вам рассказывал? Ах, да, вспомнил, о сердечной недостаточности. Или о достаточности? Странное это дело, я вам скажу, дамы и господа. Я имею в виду - сердце. Потому как, если в нем с избытком любви, заботы и жизни, то это любую недостаточность перевесит. А иначе, как? А иначе никак! Автор: Oлeг Бoндapенкo

Я тoгдa плaкала из-зa того, что мeня предала подружка Светка... Всё было хорошо, мы встречались каждый день и вели "совместное хозяйство" с нашими куклами, пупсиками, и посудкой... А потом приехала её дальняя родственница, нарядная девочка Аня, и Светка заворожённо следовала за ней по пятам, а мне, спасибо за честность, прямо сказала: "Иди отсюда!"... Мама не утешала меня... Она на руках показала мне диаграмму, которую я сейчас сама показываю детям (и не только детям), которые переживают, когда с ними не хотят дружить, любить их, и приглашать в свою жизнь... Мама показала небольшой отрезок между двумя несомкнутыми ладонями и сказала, что вот столько людей будут любить меня, независимо от того, какая я, или за что-то хорошее, что отыщут во мне... Эти люди примут меня с моими особенностями, недостатками, достоинствами... И это бесценно... Потом она расширила немного ладони и сказала, что вот столько людей не просто не примут, или не полюбят меня, но останутся НЕравнодушными в своей нелюбви... Быть может, я этого заслужу своими косяками, а быть может, просто буду вызывать у них неприятные чувства... Так бывает, и называется законом внутренней симпатии и антипатии... Это когда нам кто-то нравится безо всяких причин, и не нравится по тому же принципу... И мы, в свою очередь, кому-то нравимся, а кому-то - ни в какую... Не надо культивировать игры во врагов, или априори думать, что если тебя не полюбили, то ты плохой... Какой угодно можешь быть, но если не понравился, значит, хоть масло на голову лей, не поможет... И это нормально... Потом мама буквально раскинула руки в разные стороны и сказала, что вот столько людей вообще никогда не узнает о том, что я есть, или им будет наплевать, есть я, или нет... Ни вражды, ни дружбы... Полное равнодушие... И это неизбежно... А потом мама сказала главное: - ЕСЛИ ТЫ ВСЮ ЖИЗНЬ БУДЕШЬ БЕГАТЬ ЗА ТЕМИ, КТО ВХОДИТ ВО ВТОРУЮ И ТРЕТЬЮ ГРУППУ, ПЫТАЯСЬ ЗАСЛУЖИТЬ ИХ ЛЮБОВЬ И ДРУЖБУ, У ТЕБЯ НИКОГДА НЕ БУДЕТ И ПЕРВОЙ... ПОТОМУ ЧТО ВКЛАДЫВАТЬСЯ СТОИТ ВО ВЗАИМНОСТЬ... Пожалуй, это один из лучших уроков моей жизни вообще, друзья мои... Потому что он ни разу меня не подвёл... Мне, к сожалению, и сейчас ещё иногда случается нарушить правило, но каждый раз, когда я пытаюсь угодить НЕ принявшим меня людям, я убеждаюсь по их холодному равнодушию, что, на самом деле, в эти моменты я не столько нуждаюсь в них конкретно, сколько возвращаюсь в те свои шесть лет, когда жёсткие слова ИДИ ОТСЮДА побили меня слишком сильно... Тогда я боялась их, а сейчас говорю сама себе, когда вижу, что кто-то стоит ко мне спиной, или думает, что я должна заслужить право на любовь, или дружбу... ИДИ ОТСЮДА, ЛИЛЯ... И я иду, и мне становится легко, потому что всё в этой жизни взаимно...и вкладываться стоит именно в то, что идёт тебе навстречу... Быть может, кому-то пригодится в сложных моментах простая философия моей мамы... Она и вправду работает... Будьте бережны к себе... Автор: Лиля Гpaд

Вернувшись, он не обнаружил кота. Напрасно Тимофей Ильич метался по окрестностям в поисках своего любимца. Клякса словно сквозь землю провалился… Он сидел в сквере у старой библиотеки и писал картины. С виду обычный старик, сколько таких можно встретить в шумном городе, где каждый занят своим делом. Однако, вечно спешащие прохожие почему-то все чаще останавливались, разглядывая пейзажи и портреты. Рядом стояла небольшая табличка, где карандашом было нацарапано несколько цифр. Стоимость картин была невелика, а мастерство художника видно невооружённым глазом. Удивительно, но кто-то узнавал родные места на картинах, а кто-то обнаруживал на очередном холсте знакомые лица. Художник смотрел на обескураженных людей с доброй улыбкой и желал удачи каждому… Один угрюмый мужчина хотел было возмутиться, наткнувшись на выставку уличного художника. Так получилось, что у него был неудачный день. Да и вообще в жизни все шло наперекосяк. Но вдруг он замер. Прямо перед ним возник знакомый пейзаж. Маленькая деревушка на холме у реки. Он не мог спутать это место ни с каким другим. Ведь там он родился, ходил все детство на рыбалку с отцом и братом… А потом окончил школу и уехал учиться в город. Там и остался. Стал большим начальником. И, в очередной раз приехав в родные края, поругался с отцом из-за какой-то ерунды. Хотел доказать ему, что прав. Характер у обоих был тяжёлый. Возможно, если бы была жива мать, то она не допустила бы ссоры. Но что теперь об этом… Мужчина давно не был у отца. Брат иногда передавал весточку о нем. Мол жив, но здоровье подводит, да и силы у старика уже не те, и ему все тяжелее приходится одному. А последний раз добавил: — Приехал бы ты, Коля, повидаться. Что ты, как маленький? Придумал себе обиды. А ведь жизнь одна. Николай тогда что-то буркнул в трубку. Но весь день ходил сам не свой… И вот сейчас всматривался в знакомый пейзаж с болью в сердце. Настолько точно художник запечатлел знакомые места. Кажется, даже кот, что сидел на тропинке, был знаком Николаю. Хотя нет. Этот был рыжий с черным пятном на боку. А в их доме всегда водились серые. Николай размышлял недолго. И через несколько минут уже протягивал художнику купюру. А вечером, разглядывая пейзаж, мужчина твёрдо решил, что отменит завтра все важные дела и отправится к отцу. Надо сказать, что это было одно из лучших решений в его жизни… В один из хмурых дней мимо художника проходила девушка. Она разговаривала с кем-то по телефону. Но, бросив быстрый взгляд на картины, остановилась. Её внимание привлёк холст с изображением небольшого кафе на окраине города. На пороге у входа сидел пушистый, рыжий кот с черным пятном на боку, словно встречая гостей. Она очень хорошо знала это заведение. Никакого кота там, конечно, не было. Но когда-то это было её самое любимое место. Они часто ходили туда с подругой. А потом жизнь развела их в разные стороны… Девушка думала несколько минут. Потом сказала своему невидимому собеседнику, что перезвонит позже. И поинтересовалась у художника стоимостью картины. Она повесила её в кухне. Утром пила кофе и ей казалось, что рядом сидит любимая подруга Вера. Они, как прежде, смеются и шутят. А все обиды остались позади. Недолго думая, она взяла телефон и набрала знакомый номер. Странно, но они хором сказали друг другу «прости», а потом долго хохотали, как прежде… Он увидел её на картине уличного художника в небольшом сквере, и сердце больно сжалось в груди. Все та же улыбка, глаза сияют, только взгляд немного грустный и выглядит старше, но это не удивительно, ведь прошло уже больше шести лет. В руках держит фотоаппарат, а у ног рыжий кот с черным пятном. Она всегда любила животных. Никогда не могла пройти мимо бездомной собаки или кошки. И очень любила фотографировать. Собственно, если бы не это её хобби. Хотя… И зачем только он тогда упёрся? Был молодой и глупый. Вот и весь ответ. Ревновал её к каждому прохожему. Говорил, чтобы занялась чем-то серьёзным. И вот к чему это привело. Они вечно ссорились. Он думал, что все это из-за её одержимости фотографией. Но теперь понимал, что виной всему была его неуверенность. Вернуть бы все обратно… Он бы сказал тогда Нике, что любит её и боится потерять. А не строил из себя взрослого и умудрённого опытом мужчину. Он ещё раз посмотрел на девушку с котом. Она улыбалась ему с картины. — Можно приобрести ваш шедевр? — спросил он у художника. Тот кивнул и пожелал удачи. «Вы даже не представляете, как она мне сейчас нужна…» — подумал мужчина. А потом, волнуясь, отправился в студию известного фотографа Ники Завьяловой. Она и правда стала взрослее. Но в её глазах была все та же нежность к нему, что и прежде… Прошло полгода. Художник все так же продавал свои картины в сквере. Жители города говорили, что они приносят счастье. Старик лишь улыбался в ответ. Однажды он заметил возле себя девочку лет десяти. Его цепкий взгляд отметил, с каким интересом ребёнок наблюдает за его работой. Она появлялась снова и снова, и молча следила за ним. Спустя время она все же решилась заговорить. Её звали Вита. Она жила с мамой и бабушкой недалеко от сквера. Девочка мечтала стать художницей. Но у семьи не было средств, чтобы оплачивать художественную школу. Он слушал внимательно, слегка наклонив голову. Детские мечты… У неё так блестели глаза. Она даже принесла ему пару своих работ. Художник с интересом изучил их. У девочки явно был талант. — Знаете, говорят, что ваши картины особенные. Они приносят счастье! — говорила ему Вита. Он смутился и пожал плечами. — Я тоже так думаю. Вот смотрите, какая грустная подошла к вам женщина. А теперь купила картину и пошла, улыбаясь. Я вот только, знаете, что заметила? На всех ваших картинах есть рыжий кот. Расскажите, почему, Тимофей Ильич? — спросила Вита, заглядывая в глаза художнику. Его взгляд стал печальным: — Я говорил тебе, что ты очень внимательная, Вита? Это важное качество для художника. Но самое важное – видеть сердцем, — тут художник прервался. А затем рассказал историю кота… Тимофей Ильич рано потерял жену. Уехал в деревню прочь от городской суеты и закрылся в своём маленьком домике. Ему не хотелось видеть людей. И вообще ничего не хотелось. Рано утром он выходил к реке и долго смотрел вдаль… Однажды он, как обычно, сидел на берегу, когда услышал шум за спиной. — А я тебе говорю, что коты не умеют плавать. — Ну, давай проверим. — А если утонет? Он же маленький, ребята. — Ты чего, как девчонка? Утонет и ладно! Тимофей встал и заметил приближающихся к нему деревенских мальчишек, которые тащили в руках котёнка. — Это ещё что такое? Зачем живое существо мучаете? — вышел из себя мужчина. — Так он ничейный. Мы так, играем, — раздался хор голосов. — Ух, я вам! Нашли игрушку. А ну, отдайте! А то родителям все расскажу, — возмутился Тимофей. Мальчишки, не без сожаления, отдали свою находку суровому дядьке и убежали прочь… Тимофей Ильич держал в руках маленькое, беззащитное существо и не знал, что делать. Он не собирался заводить кота. Он вообще не знал, как жить дальше. Но котёнка надо было спасать, и он, вздохнув, побрел к дому. Через неделю Тимофей Ильич вдруг понял, что снова чувствует себя нужным. Смешной рыжий котенок с черным пятном на боку будто вернул его к жизни. Тимофей назвал малыша Кляксой. Ещё через месяц он стал снова замечать красоту вокруг. Тимофей полез на чердак и достал оттуда мольберт и краски. Когда-то это было увлечением всей его жизни. Тимофей Ильич думал, что вдохновение никогда к нему не вернётся, но уже на следующее утро мужчина расположился с мольбертом на берегу реки. Клякса всюду сопровождал своего хозяина. Он играл с травинкой, охотился на бабочек и гонялся за листочками. Мужчина смотрел на своего маленького друга и улыбался. Прошло два года. Клякса вырос и превратился в красивого и умного кота. Но одно осталось неизменным, он по-прежнему всюду сопровождал Тимофея. Несчастье пришло в их дом неожиданно. Весной Тимофей Ильич серьёзно заболел, и скорая отвезла его в городскую больницу. Мужчина переживал за судьбу пушистого друга. Просил соседей присматривать за Кляксой и рвался домой, будто предчувствуя беду. Однако, вернувшись, он не обнаружил кота… — Бродил тут по деревне, а потом исчез. Может, тебя пошёл искать? – всплеснула руками соседка. Напрасно Тимофей Ильич метался по окрестностям в поисках своего любимца. Клякса словно сквозь землю провалился. Ещё год он прожил в деревне. Иногда Тимофею казалось, что он чувствует, как кот трётся о его ногу или мурлыкает ночью у подушки. В конце концов, мужчина не выдержал и переехал в город. — Почему-то мне все время казалось, что Клякса отправился искать меня. И до сих пор ищет… Ведь здесь находится больница, в которой я лежал, — вздыхал Тимофей Ильич. Ему совсем нечем было заняться в маленькой квартире и художник первое время слонялся по городу, наблюдая за его жителями. Он все время думал о Кляксе. Вот здесь он мог бы греться на солнце, а тут расположился бы у входа в кафе, приветствуя посетителей. Иногда ему встречались очень интересные места и прохожие. Память цепко фиксировали их. И тогда Тимофей Ильич решил написать несколько картин. Это стало его способом не терять надежду. Он рисовал городские пейзажи, портреты прохожих и невольно оставлял на холсте место для Кляксы. Художник верил, что, пока рисует друга, тот жив и ждёт, когда его найдут… Вита слушала рассказ, затаив дыхание. Ей было очень жаль доброго старика, который потерял единственного друга. Ведь тот уже почти смирился со своей утратой. Напоследок, расчувствовавшись, Тимофей Ильич подарил Вите свои краски и холст. — Мне кажется, они тебе скоро пригодятся. Знаешь, у меня есть кое-какие сбережения, и я бы хотел оплатить тебе художественную школу, — добавил он, улыбнувшись. Не веря своему счастью, Вита обняла старика. — Спасибо, вы научили меня видеть красоту даже там, где её, кажется, нет… — Запомни, Вита, искусство – это не только краски и холсты. Это связь между людьми, память о тех, кого любишь, и вера в то, что даже самое маленькое чудо может изменить мир. В тот день Вита вернулась домой воодушевленная и счастливая. Ей очень хотелось отблагодарить Тимофея Ильича и она уже знала, как это сделает… Несколько недель она трудилась над своим шедевром, по памяти воспроизводя знакомые черты. — Ой, Вита, как хорошо получилось! — восхищалась мать и бабушка, разглядывая на холсте старика, который, улыбаясь, держал в руках рыжего кота. Девочка тоже осталась довольна результатом. Теперь нужно было отдать картину художнику. Она прибежала в сквер пораньше. Тимофея Ильича не было на привычном месте. Девочка занервничала. Однако вскоре заметила его сутулую фигуру вдали. — Виточка, ты сегодня рано, случилось что-то? — спросил старик у девочки. — Я хотела сделать вам подарок! — ответила она, волнуясь, и протянула Тимофею свою картину. Старик, как завороженный, смотрел на холст и не мог сдержать слез: — Вот спасибо! Надо ж, как порадовала старика. А Клякса прям один в один! — говорил он, обнимая девочку. Тут случилось невероятное, и иначе как чудом это нельзя было назвать. Старик и Вита замерли… Прямо к ним по извилистой дорожке шагал Клякса. Вид у него был потрепанный, но Тимофей Ильич сразу узнал своего верного друга. Клякса замер, присматриваясь, а потом, мяукая, побежал к нему. — Нашёлся! Ты все-таки нашёл меня, бродяга! — повторял старик, не веря своему счастью. Тимофей Ильич и Клякса больше не расставались… Художник продолжал писать картины в старом сквере. Только теперь рядом с ним сидел рыжий кот, приглашая прохожих стать частью чего-то доброго и настоящего. И если вы однажды окажетесь в этом городе и увидите старика с мольбертом и рыжего кота рядом, остановитесь на минутку. Возможно, именно вам художник подарит тот самый взгляд на мир, который вдруг станет чуть светлее и добрее… Автор НИКА ЯСНАЯ

Рожденный ползать летает скверно. Автор благодарит всех, кто не мешал ему при написании рассказа. В прекрасном расположении духа, объевшись сметаны, кот Барсик вышел погулять по карнизу балкона девятого этажа. Двигаясь поступательно, Барсик в конце пути уперся головой в побелку стены. Тут он задумал развернуться, да не удержался на узкой дощечке и стал медленно, но неотвратимо падать вниз. Стороннему наблюдателю было видно, что свободное падение никак не входило в планы кота, ибо тот, инстинктивно взмахнув лапами пару раз (что ему мало помогло), закатил глаза и стал истошно орать, стремительно набирая скорость. *** Несколькими этажами ниже покуривал на балконе дядя Федя, волею судеб пересекая своей давно уже не кудрявой головой траекторию полета кота, греясь на солнышке и время от времени сплевывая вниз на маляров, которые по долгу службы находились в подвешенном состоянии в люльке у третьего этажа и иносказательно материли дядю Федю. Привлеченный необычным звуком, дядя Федя посмотрел вверх. Сверху, затмив собою солнце, приближалось что-то темное. Через секунду он понял, что это что-то было не только темное, но и мягкое. Барсик обхватил голову своего спасителя всеми имеющимися в наличии лапами и, не переставая вопить, от радости выпустил когти. Дядя Федя радости кота не разделил. Насмотревшись фильмов про пришельцев, он причислил свалившийся сверху объект к разряду неопознанных летающих и от страха заорал еще громче, чем Барсик. Своими отчаянными криками они привлекли внимание тусовавшихся на скамейке во дворе старушек. «Срам-то какой!» — заключила одна из них, затем плюнула и погрозила клюкой куда-то в сторону новостроек. Через пару минут дядя Федя отодрал-таки от лица царапавшегося Барсика и, раскрутив, швырнул пришельца туда, откуда тот явился, то есть вверх. Этажом выше жил-поживал, да добро пропивал слесарь-водопроводчик Забулдыгин, жестоко мучившийся по утрам синдромом хронического похмелья. Сидя на кухне и поглядывая то на часы, то в окно, слесарь размышлял о жизни. В 10.01., напоминая своим поведением и ревом подбитый истребитель, вниз пролетел соседский кот. В 10.03. соседский кот прилетел обратно, застыл на мгновение в высшей точке траектории; расставив лапы в стороны, повертелся вокруг своей оси, напомнив слесарю вертолет Ка-50 «Черная акула», и, не в силах совладать ни с законами физики, ни тем более с законами аэродинамики, продолжил свое падение. Забулдыгин твердо решил бросить пить. Несчастный Барсик летел вниз, минуя этаж за этажом, и без приключений добрался бы до земли, если бы ему на уровне третьего этажа не попались маляры. Маляры не делали ничего предосудительного. Они красили дом, прикрепив предостерегающую табличку к низу своей люльки, так что прохожий, завернув за угол, сначала получал несколько капель зеленой, либо одну-две более дорогой белой краски и только затем, задрав голову, читал: «Осторожно! Малярные работы!» Барсик, почти не разбрызгивая краску, рыбкой вошел в ведро (все судьи — 9 баллов). Удостоверившись, что жидкость в ведре хотя и белая, но не сметана, кот постепенно начал выбираться наружу. Маляры слышали, как что-то ухнуло им в краску. «Он в нас камнем кинулся», — сказал более опытный маляр и заглянул в ведро. Камень необычной, напоминающей кошачью голову, формы всплыл на поверхность и вдруг открыл глаза. От неожиданности более опытный маляр выронил именную кисточку и со словами: «Изыди! Изыди!» толкнул ведро ногой. Ведро, обернувшись в воздухе два раза (Барсик выбрался из него уже на первом обороте), пришлось почти впору проходившему мимо гражданину, не пожелавшему назвать свою фамилию, а ставший белым кот, едва коснувшись земли, припустился бежать. Распугав воробьев и голубей, он пересек клумбу и стал шустро карабкаться на первую попавшуюся березу и карабкался по ней до тех пор, пока она не кончилась. А в тенечке под березой шел упорный поединок, играли в шахматы. Пенсионер Тимохин по кличке гроссмейстер схватился в игре не на жизнь, а на бутылку самогона с пенсионером Мироновым. Пронюхав о столь значительном призовом фонде, тут же околачивался дворник и, видя, что поединок неоправданно затянулся, ежеминутно советовал то Тимохину, то Миронову пожертвовать ферзя. Сама же игра выдалась на редкость скучной, и падение Барсика с березы на тридцать восьмом ходу ее весьма оживило. Побуксовав немного на доске и расшвыряв фигуры, кот схватил зубами ферзя черных и бросился наутек по направлению от шахматистов. Первым опомнился дворник, он схватил табуретку и со страшным криком: «Отдай ферзя, гад!» запустил ее вослед улепетывающему Барсику. Статистика показывает, что коты очень легко уворачиваются от табуреток. По данным Госкомстата, вероятность попасть табуреткой с двадцати шагов в бегущего кота, либо кошку, практически равна нулю. В общем, среднестатистический кот легко уходит от стула, другое дело — интеллигент Скрипкин. Трудно сказать, что подумал в этот момент Скрипкин, но крик: «Отдай ферзя, гад!» и удар табуреткой по спине он явно принял на свой счет. Вздрогнув всем телом, взмахнув при этом по-балетному руками и выронив сумку с продуктами, он побежал к своему подъезду так быстро, как только мог, и даже еще быстрее. Барсик, думая приятно провести время, незаметно юркнул в сумку с продуктами. Интеллигент Скрипкин пулей понесся вверх по лестнице (хотя всегда пользовался лифтом) и добежал до девятого этажа (хотя жил на четвертом). Дворник, чувствуя, что как-то все нехорошо получилось, подобрал сумку и решил отнести ее Скрипкину, загладив тем самым перед ним свою вину. Барсик, ощутив, как его подняли и понесли, притворился мертвым, справедливо полагая, что лошадь или ладью ему, может быть, и простили бы, но ферзя уж точно не простят. Дворник поднялся на четвертый этаж и позвонил в дверь, в этот момент кот, притворявшийся до этого мертвым и не двигавшийся, для большего правдоподобия стал изображать агонию. Сумка в руках дворника зловеще зашевелилась, приведя того в неописуемый ужас. Кинув шевелящуюся сумку у двери, почетный труженик метлы ударился в бега вниз по лестнице и об косяк на финише. Подергавшись еще немного для приличия, Барсик прислушался: было тихо, самое время приступать к трапезе. Выплюнув ферзя, кот с пониманием профессионала принялся за колбасу. Минут через двадцать интеллигент Скрипкин, отдышавшись за мусоропроводом на девятом этаже, убедился, что погони нет, и спустился к себе домой. В нескольких шагах от двери валялась его сумка, вымазанная внутри белой краской. Уже в квартире Скрипкин произвел ревизию купленных продуктов. Им было куплено: полкило колбасы, пакетик сметаны и два лимона, а осталось: пакетик из-под сметаны, два лимона (один из них надкусан) и фигура для игры в шахматы. Вне себя от злости на хулиганов, не только испортивших продукты, но и надругавшихся над сумкой, Скрипкин вышел на балкон и выглянул во двор. Во дворе играли в шахматы; черными — пенсионеры Тимохин и Миронов, белыми — дворник, имевший до этого мало игровой практики и путавшийся в фигурах. Тимохин передвинул заменявшую пропавшего ферзя перевернутую ладью, а Миронов произнес: «Вам шах». «Вам мат!» — взвизгнул интеллигент Скрипкин и запустил черно-белого ферзя из-за укрытия. Злополучный ферзь шлепнулся в центр доски и разметал остальные фигуры в радиусе трех метров. Страшный крик дворника: «Убью!» застал Барсика на крыше, куда тот забрался пообсохнуть. Сохнуть было скучно, лапы прилипали к теплому гудрону, и кот стал тереться правым боком об антенну, которую вчера целый день устанавливал один из жильцов. Антенна благополучно упала. В поисках чего-нибудь, обо что можно обтереться, горе-десантник, на сей раз по лестнице, спустился вниз и вышел во двор. То, что надо висело на бельевой веревке — старый плед. Барсик повис на пледе и стянул его на землю. Это безобразие видела хозяйка пледа, живущая на восьмом этаже старуха, необщительная, злобная, но все же не без некоторого шарма, придаваемого ей старческим маразмом. «Эва, чего удумал», — сказала старуха и стала отпугивать кота криками «Кыш!» и «Шиш!», но разве это могло напугать Барсика! Наоборот, он перевернулся на спину и начал елозить по пледу. Старушенция принялась свистеть, но вместо свиста у нее вышло непонятное шипение, то самое шипение, которое наводило соседей на мысль, что выжившая из ума старуха где-то раздобыла змею. Не преуспев в свисте, хозяйка пледа, подаренного ей еще на свадьбу, взяла швабру и, размахнувшись насколько позволял радикулит, запустила ее с восьмого этажа. Швабра, просвистев мимо маляров, воткнулась в землю в нескольких шагах от Барсика, тот посмотрел вверх, затем резко подпрыгнул и сделал это вовремя: вторая швабра глухо стукнула по пледу. «Ах ты, паразит, ах ты, окаянный», — запричитала старуха, но окаянный паразит, по своему опыту зная, что у бабки в наличии имелось всего две швабры, развалился даже в несколько неприличной позе. Насчет количества швабр Барсик был абсолютно прав, но он ничего не подозревал об арсенале валенок. Ехидно улыбаясь в предвкушении мести, бабка размяла руки, поделав вращательные движения, и дала залп тремя валенками подряд. Все три валенка попали в цель, один из них даже в Барсика. Другой, срикошетив от головы опытного маляра, застал врасплох его ученика, третий же валенок плашмя ударил по спине дворника, который, надегустировавшись призового самогона, устал от интеллектуальных игр и отдыхал неподалеку в песочнице. Оба маляра выругались грязными словами, а дворник проснулся и затянул песню. Барсик же дал деру. Бабка по случаю столь удачного броска издала победный клич, подражая Тарзану. Девятиклассник Петя привязал к велосипеду бульдога по кличке Наполеон, а сам отлучился в магазин за хлебом. Наполеону было велено сидеть на месте, но инстинкт, который пробудило в нем стремительное перемещение кота в пространстве, был слишком силен. И вот они уже бежали трое: Барсик, Наполеон и велосипед, последний бежал неохотно, о чем громко звенел. Иван Иванович Сидоров вместе со своей дочуркой ходил купить ей что-нибудь приятное ко дню рождения; счастливые, они возвращались домой. Дочка сжимала в руке японскую игрушку «тамагоччи», а Иван Иванович нес на вытянутых руках огромных размеров торт. Тут им дорогу пересек кот. Девочка крикнула папе: «Осторожно, кошка!», а потом «Осторожно, собака!», на что Иван Иванович благодушно ответил: «Да я вижу», затем зацепился за поводок Наполеона, но не упал пока, а забалансировал тортом, подпрыгивая на одной ноге, и удержался бы, если б не подоспел велосипед. Словно вражеский дзот накрыл собой Иван Иванович только что купленный торт. Некоторым прохожим ситуация показалась комичной и они засмеялись, но сделали это напрасно, поскольку Иван Иванович мужчиной был крупным. Поднявшись, он не стал вдаваться в подробности, а начал раздавать оплеухи направо и налево. Минут через десять он закончил раздавать оплеухи и перешел на пинки. Больше всех досталось Стекляшкину, который открыто возмущался и все хотел выяснить, по какому праву его пинают, и девятикласснику Пете, прибежавшему на шум и поинтересовавшемуся у Иван Ивановича во время короткой передышки, не видел ли тот его велосипед и собаку. Уже под вечер, устав от дневной суеты, кот Барсик поскреб лапой дверь родной квартиры номер 35 на девятом этаже. Его впустили домой, и девочка Лена, к которой он относился с почтением, потому что она обычно выпрашивала для него у родителей сметану, только всплеснула руками: «Он на этот раз весь белый!». Смирившись с тем, что в наказание его будут мыть, Барсик понуро опустил голову. Через два часа, так и не отмытый, кот сидел на коленях у хозяйки, которая гладила его и приговаривала: «Ну где же та был? Я переживала, думала, ты разбился». Как хорошо и уютно было дома, Барсик тихонечко мурлыкал от удовольствия и в благодарность за то, что его гладят, и думал: «Почему некоторые люди такие добрые, а некоторые злые?» *** Ночь спустилась на город, бережно укутав мягким покрывалом темноты улицы, дома, деревья. Все спали, спал и герой нашего короткого рассказа, свернувшись калачиком на подоконнике. На улице было спокойно, прохладно и хорошо, и где-то в тишине изредка раздавалось стрекотание кузнечиков. Звезды безмолвно перемигивались в вышине, а месяц глядел сверху на спящий город и умилялся. Была тихая летняя ночь, а завтра… завтра будет новый день. А. Фобосов, А. Тетерин.

Елки-палки, как же я завидую женщинам, которые имеют ухоженный вид 24 часа в сутки. И тут, в общем, дело даже не уходе за собой, как таковом, а в некоем природном свойстве, вероятно, присутствующем в человеке с рождения. Например, в детстве у меня была подружка Н - мы с ней вместе ковыряли что-то там в песочнице. И вот, как сейчас помню, она вылезала из песка, слегка отряхивала руки и юбку, и мгновенно превращалась в куклу наследника Тутти, которую только что достали из коробки. Нежный розовый ребенок без единой песчинки на пальцах. Тогда, в 5 лет, мне казалась, что у Н какая-то особенная кожа, к которой ничего не липнет. Чудесная кожа, разумеется, потому что к моей обычной коже липло все вообще. И к волосам, и к одежде. Во всяком случае, когда я приходила домой, меня не пускали даже на участок, а окатывали водой из шланга прямо у калитки. Без этой нехитрой процедуры определить кто пришел, в чем и зачем - возможным не представлялась: если я возилась в куче песка, куча всегда увязывалась следом за мной. Ну и понятно, что сейчас, спустя годы, никто не поливает меня из шланга, я умею рисовать одинаковые стрелки на глазах, относительно неплохо подбираю одежду, а в каких-то вопросах прошарена даже больше, чем это может вынести мой кошелек. Короче говоря, я без проблем могу навести марафет. Но увы, мой триумф никогда не длится больше 15 минут. Потому что или выбьется рубашка, или вылезет какая-нибудь прядь, или я зачем-нибудь начну махать руками, изображая лопасти вертолета, и непременно размажу помаду. Причем знаете в чем подлость? Рубашка должна вылезать, прядь выбиваться, а помада имеет полное право быть нанесенной кое-как - если во всем этом есть какая-то благородная небрежность, то это только улучшит образ. Вроде бы с одной стороны ты красивая, а с другой - "красивая неспециально" - а это ведь и есть тот самый "легкий шик", к которому следует стремиться. Но, блин, не в Катином случае. Моя рубашка уж если вылезет, то непременно каким-нибудь мятым от порток краем. И пряди моих волос ни за что в жизни не упадут "так, как будто ветер подул". Нееет, зачем им такая обыденность? Уж если из моей прически что-то выбивается, то это всегда по сценарию "теория вероятности сработала и гольфист поймал свою молнию". В том смысле что это всегда вверх и вбок. Можно еще и в рот куда-нибудь - обожаю пожевать свою челку вместе с утренним кофе. Помада - отдельное счастье. Они же сейчас все стойкие и матовые. Это типа когда цвет долго-долго держится, и даже если слез, то все равно остался "легкий оттенок". И вот если у 99% бап или легкий оттенок, или вообще пигмент ушел, то у меня это всегда выглядит так, как будто бы я зачем то нажралась гуаши. Прямо вот села за стол, выдавила себе тюбик "Гаммы" в блюдечко, и давай ее, родимую, поедать столовой ложкой. Клянусь. Про всякие шарфики вообще рассказывать страшно. Нет, я отлично умею заматываться любой тряпкой. И прям 5 минут - чистая Франция. 10 - Испания, допустим. А вот через полчаса почему-то случается Максим Горький, старуха Изергиль, часть вторая (та - в которой страху обобрали). Перепуганная всклокоченная башка из кучи тряпок, да. И никогда по другому, никогда. Ну а триумф моего триумфа - это, конечно же, очки. У очков, как известно, есть всего 2 легенды, поддерживающие их жалкое кротовье существование. Первая - про то, что очки придают своему обладателю некую статусность, а вторая о том, что в очках всегда есть какой-то секс. И вот тут у меня прямо комбо случается. В конце дня к зеркалу подойдешь, а там - старший научный сотрудник Лев Моисеевич Либерзон, по заляпанным линзам судя, охочий до плотского необыкновенно. Нажравшийся гуаши хер, в мятой рубашонке, с волосами торчащими вбок и вверх. Секс? Чистый секс, аж зубы сводит от восторга. В общем, надо признать, что с шиком у меня так себе, и куклой наследника Тутти мне стопудов не побывать. Скорблю. © Екатерина Великина

Один мой товарищ, в сорок пять лет, наконец-то прочитал книгу про Робинзона Крузо и понял, что это именно то, о чем он мечтал всю свою жизнь. Он решил сделать супруге подарок ко Дню всех влюблённых . Преподнести незабываемый отдых, полный опасностей и приключений не где-нибудь , а на самом настоящем необитаемом острове. - Мы поедем на необитаемый остров, любимая! Ты будешь моей Пятницей? - спросил он жену. - Буду, - согласилась она, - и в пятницу буду твоей, и в субботу, и даже во вторник. А массаж там есть? И я бы хотела сделать педикюр. - Если хочешь, обязательно сделаем, - ответил он и понял, что про Робинзона Крузо любимая пока не читала. Приятель попросил меня организовать ему такой, полный опасностей и приключений, отдых. Он мечтал, как ловко орудуя мачете, будет прорываться сквозь густые джунгли в поисках саблезубого тигра. Тигра он собирался поджарить на добытом из камня огне и одновременно, отбиваясь от пиратов, досыта накормить свою Пятницу. Подходящий остров нашелся на Мальдивах. Я связался с бизнес-партнером, объяснил ситуацию, рассказал какой важный человек летит к ним и попросил, за дополнительное вознаграждение, не забыть про кровожадных флибустьеров. Партнер гарантировал, что все будет сделано на самом высшем уровне, а в качестве бонуса, обещал утопить всех в крови без дополнительных затрат. Приятель с супругой прилетели в Мале, местную столицу, их встретили, посадили на лодку и повезли навстречу опасностям и приключениям. На необитаемом острове суетилось человек тридцать. Они были в белых рубашках и красных галстуках. У каждого левый глаз прикрывала чёрная пиратская повязка. Тем, кому она мешала, её переместили на лоб. Они сервировали стол. Один головорез, с наспех примотанной к спине скотчем ногой, опираясь на костыль, держал плакат с надписью "Добро пожаловать в Ад энд СПА !" Приятель строго спросил - что за &$!#% здесь творится. Менеджер ответил, что через час будет готов обед, а пока они могут осмотреть остров и выпить шампанского. - А где тигр? - спросил приятель - Тигра пока нет, - ответил менеджер, - есть вай фай и биотуалет со встроенным видео плейером. Стемнело быстро. Когда все покинули остров и супруги остались одни, приятель обнял свою Пятницу и они стали наслаждаться ожиданием опасности и приключений. Вдруг, со стороны океана, раздался шум мотора приближающейся лодки. - Туземцы, - испугано всхлипнула жена. - Каннибалы, - радостно согласился приятель и достал мачете. Лодка приблизилась. На носу стоял человек в белой рубашке, красном галстуке и повязкой на лбу. Он держал поднос с напитками. - Кофе, джюс, коктейль, смузи ? - участливо спросил он. - А где тигр? - спросил Робинзон. - Джасте момент, - ответил пират, достал из лодки коробку, передал приятелю и лодка снова скрылась в ночи. В коробке сидел рыжий лохматый кот. Его левый глаз прикрывала пиратская повязка. Пятница взяла его на руки и поднесла к лицу. - Кто это ? - спросила она - Тигр, - неуверенно ответил Робинзон, - саблезубый, - добавил он, - просто его укачало. Кот приоткрыл правый глаз, лизнул женщину в нос, мяукнул и не теряя времени, немедленно уснул. - Жарить будем? - спросил приятель - Его же укачало, пускай хотя бы выспится, - сказала жена, сняла повязку и почесала саблезубого за ухом. Сергей Дединский

Сегодня я получил такой изысканный привет из той России, что не могу утаить его от вас. Принимал зачет по истории древнего Востока у историков 1 курса. Всего два дня на зачет. По 52 человека за день. При этом имеются 10 китайцев, которые ничего не понимают. Они приходили со своим куратором с филфака, которая записывала мою лекцию и потом разжевывала им. Однако в первые полгода обучения понять сложную быструю русскую речь невозможно, особенно китайцу. И я решил поставить всем китайцам зачет автоматом. Обрадовались все, кроме одного высокого, худого и грустного человека. Он остался сидеть в аудитории, когда остальные китайцы ушли, и так просидел до самого конца зачета. Когда я принял у последнего человека в потоке и тот ушел, китаец подошел к моему столу, протянул мне тетрадку и сказал: - Вы велели всем принести конспекты и смотрели у всех запись лекции. Но я тоже делал конспект, и, поскольку я затратил на это труд, я прошу Вас посмотреть мои записи Ваших лекций и сделать замечания по грамматике. Речь китайца, которая начиналась с "Вы велели всем", сильно меня озадачила. Как минимум, непростой китаец. Я взял тетрадь... Конспект моих лекций был выполнен аккуратной школьной прописью человека, который до того был, несомненно, знаком с перьевой ручкой. Причем даже ежу было ясно, что этот чистовик сделан с предыдущего черновика, поскольку помарок в прописи не было совсем. Я просмотрел весь текст и нашел несколько смешных ошибок в склонении длинных русских слов. В остальном записи были безупречны. На мой вопрос, когда ему удалось так хорошо изучить русский язык и овладеть школьной каллиграфией, китаец ответил: - Моя бабушка из России, она дочь русского офицера. Сперва жили в Харбине, потом в Шанхае. Бабушка очень поздно вышла замуж. Сейчас ей было бы сто лет. Она почти не говорила по-русски. И это ее очень мучило. Бабушка говорила: "Ты русский! Слышишь, ты русский! Ты должен выучить язык своего прадеда и учиться в России". Она отправила меня на курсы русского языка. Показывала школьные тетради своих родителей, где была пропись. Заставляла писать чернильным пером. Я читал русскую литературу, поэтов и романы. И потом читал по-русски бабушке. Она была очень довольна, потому что она не могла говорить по-русски, но ей нравился звук этого языка. Какие-то слова она слышала от родителей. Ее учили по-французски, потом по-китайски, потому что не надеялись, что она когда-то попадет в Россию. И вот она завещала мне вернуться. Завещание бабушки это важно. И она еще сказала, чтобы я нашел русского профессора и спросил у него, понятна ли ему моя русская речь и письмо. Я вас нашел. И я почувствовал... Сперва я просто не мог говорить. А потом собрался и сказал ему: - Вы очень хорошо говорите и пишете по-русски. Он ответил: - Значит, я выполнил бабушкино обещание. Я улыбнулся и сказал: - Не бабушкино, а обещание, данное бабушке. Бабушкино обещание было бы, если бы она дала вам обещание сама. Теперь улыбнулся он. А я подумал: как тут все сошлось! Русская ностальгия и китайский культ предков... Владимир Емельянов, профессор Восточного факультета в СПБГУ.

Плот — Вот скажи мне, Егорка, ну зачем тебе отпуск? Что ты там будешь делать? — директор что-то усердно искал в своём телефоне и даже не поднимал взгляда на Егора. — Ты же без работы не сможешь, а на диване валяться — это то же самое, что в рабочем кресле. Только там скука смертная, а тут — развитие, общение, деньги, в конце концов. Ботинки себе новые купишь, — покосился начальник на грязную обувь Егора. — Я на плоту по реке сплавляться решил. Нет там ни людей, ни общения, ни денег. Только речка и тишина. Разве что рыбаки на берегу, но там за общение и огрести можно, — оправдывал Егор свой порыв на законный отдых. — Как это — на плоту? Где ты его возьмешь? — оторвался от телефона директор. — Так я уже его взял, в смысле построил. — Что, вот прям взял и построил? — Ага, — показал Егор ладони со следами от извлеченных заноз. — Отдохнуть от всех хочу, а другого способа я не придумал. — Он мечтательно закатил глаза. Директор молча смотрел на него, явно переваривая информацию. Затем повернул к себе заявление и поставил подпись. *** — Егорка, ну ты чего удумал? Какой еще плот? Тоже мне, блин, Юрий Лоза нашелся. Ты отпуск-то по уму используй! Нам баню конопатить надо! — хрипел по телефону отец. — Пап, да какая баня? Я и париться-то не люблю. — Да ты не парься, но конопатить-то помоги! Там и дядя Сережа будет, и брат твой Васька приедет. — Я тебе в прошлый отпуск уже помог яму копать под туалет, а половину позапрошлого лета мы с тобой, дядей Сережей и Васькой забор этот проклятый ставили, который вы потом сами же и сломали, когда вам скучно без соседских лиц стало. Дай мне хоть раз в жизни в одиночестве на свежем воздухе побыть, шашлыка наесться вдоволь и позагорать без предварительного насилия над позвоночником и печенью. Пойми, я устал от людей! — Да ты чё… Да где это видано… Да… — затерявшись среди слов, отец издал напоследок какое-то тарахтение и сбросил вызов. *** — Егорка, мы тут с Вовкой как узнали от бати твоего, что у тебя отпуск, тоже решили взять отпуска! Так что — жди гостей, — встретил Егора у магазина старый знакомый Андрюха, который от радости светился, как китайский фонарик. — Какие отпуска? Вы же оба без работы сидите уже два года, — старался пройти мимо Егор. — Ну… Это не важно. Главное, что отгуливать нужно обязательно в компании друзей! — Не, Андрюха, у вас жены есть, с ними и проводите свои «отпуска», а я в тишине побыть хочу, один. Мне надо познать внутренний дзен, побыть наедине с собственным «я», книжку, давно отложенную, прочесть в конце концов. Я там всё оборудовал: навес, свет на батарейках, скамейка, стол, место под палатку. — Ого, да ты прям подготовился! — Два месяца готовился! Так что — извиняй. *** В день отплытия Егор стоял на берегу возле своего плота и сверялся со списком необходимых в плавании вещей. Он с нетерпением ждал момента заветного уединения. Не так важна была сама затея с плотом, как тот факт, что на реке его никто не застанет. Никто не дозвонится, никто не будет стучать в дверь или караулить у подъезда. Всё, чего хотел Егор, — это отдохнуть в одиночестве. Само предприятие эффективно решало вопрос уединения без больших финансовых затрат. Наслаждаясь звуками реки, кваканьем лягушек и знойным летним солнцем, Егор загрузил последнюю сумку с продуктами на плот и уже было хотел отчаливать, как из кустов внезапно появился отец. — Я тут подумал: ты был прав. Надо же хоть иногда просто отдыхать в отпусках, — заявил тот сходу, снимая с плеч огромный рюкзак. — Кстати, дядя Сережа и Васька поддержали твой выбор. Не успел он договорить, как оба они возникли из камышей. Их лица украшали хитрые, довольные ухмылки. У каждого за спиной имелась поклажа, а ещё дядя Сережа держал в руке огромный пакет, в котором что-то многозначительно позвякивало. — Можно мы с тобой? Егор смотрел на непрошеных гостей и сожалел о том, что рассказал в деталях о своём маршруте. — Добро пожаловать, — натянул он вялую улыбку на свои отвисшие от разочарования щеки, показав на плот. Не успели мужчины погрузить вещи, как на берегу появился большой черный джип. Хлопнув дверью, из него вывалилась плотная фигура в камуфляжном костюме-тройке и с упитанным портфельчиком в руках. Костюм скрывал в себе пропитанное смесью кремов от комаров, загара и болей в суставах тело директора Егора. — Смирнов, здравствуй! Ты так вдохновил меня идеей с этим своим плотом, с одиночеством, с тишиной, что я сам решил взять отпуск! Коллеги твою геолокацию мне еле сдали, чуть не уволил пару человек. Мне плот некогда строить, а ты, смотрю, парень рукастый, приличное судно сделал. Возьмешь с собой в рамках производственной необходимости. Последняя фраза прозвучала как утверждение. Директор похлопал рукой по портфельчику и продолжил: — К тому же, у плота же должен быть свой директор. Я и работу с собой взял на случай, если заскучаем. Как раз проработаем новый формат договоров с отсроченными платежами для наших клиентов. О, а ты, смотрю, и не один вовсе, как мне рассказывал, — подозрительно покосился он на мужчин. — Евгений Павлович, начальник Егора! — протянул он промасленную кремами руку. — Антон Ильич, папа этого социофоба, — улыбнулся отец, а затем представил остальной коллектив. Не успели незваные гости перезнакомиться, как к берегу с ревом подскочило нечто, напоминающее металлический курятник на колесах, с треснутой эмблемой «Вольво» на абстрактном бампере. В курятнике тряслись и ругались четыре тела, которые вырывались на свободу, кукарекая о большой непобедимой дружбе и жизненно необходимых каждому человеку тишине и уединению. — Брат, мы пытались уйти без жен, но они настояли на том, чтобы мы взяли их тоже постигать внутренний дзен. — Я должен был постигать дзен! Я! В одиночестве! — Кто же это постигает дзен в одиночестве? Мы и радио прихватили! — радостно кричал Вовка, доставая жену с заднего сидения. Вскоре на речку подошли еще двое, кому Егор на днях с восторгом рассказывал о том, как хорошо, когда отпуск можно провести в одиночестве и тишине. На его большой плот уместилось десять человек. Они уже начали пить за уединение и ругать непроработанное в мелочах судно, когда Егор принялся отталкивать его от берега большим бревном. Течение быстро подхватило плот и понесло в сторону соседней области. — Подождите! Егорку забыли! Давайте к берегу! У кого весла?! — слышались вдали голоса. Егор стоял на берегу, держа в руках весла, и, улыбаясь, смотрел на удаляющийся вдаль источник шума. Сегодня был первый день долгожданного отпуска. Александр Райн

Телефон зазвонил. Задерганный работой Женя отвлекся, хмурясь на незнакомый номер. Банк? Очередное мега-выгодное предложение от какой-нибудь компании «Маркет-КупиЛox»? Или что-то новенькое? Женский голос, приятный, но строгий, сообщил: — Поздравляю, вы прошли собеседование и приняты. — Куда? – не понял Женя. — Вы откликнулись на объявление о вакансии. Вчера прошли собеседование. Руководство рассмотрело результаты и выбрало вашу кандидатуру. Сегодня для подписания документов и выдачи инструкций к вам явится наставник. — Подождите! – закричал в трубку Женя, с трудом припоминая, как вчера вечером выпив лишнeго и пcиxaнув на шефа (ну или в обратной последовательности), решил искать новую работу, а потом увидел на столбе какое-то объявление. Что же там было написано? «Срочно требуется… лучший…» Кто там требовался, Вадим так и не вспомнил, а может и не понял из текста объявления, но вчера ему было фиолетово. Пьяnый мoзг, решивший все изменить навсегда и коренным образом, тут же направил Женю на собеседование, несмотря на то, что на часах было половина одиннадцатого вечера, или около того. Каким-то чудом, Женя на собеседование все-таки попал, и похоже его прошел… О чем его спрашивали? Перед глазами всплывали смутные картины: мужчина в белом костюме сидит напротив и, сверля Женю пронзительным взглядом, задает вопросы: — Вам приходилось кого-нибудь раньше защищать? — Конечно! – орет Женя. – Я Ляпика, мопсика своего от соседского кота защитил! А знаете, какой этот кот зверюга – монстр просто! Дьявoльскoе oтрoдье! Я его ботинком! Так он мне потом три года мcтил – дверь мeтил, с-с-су… cyмacшeдший был кот. Может даже бeшeный! — Вы любите животных? — Обожаю! Животные рулят! Мопсы воще красавцы! Животные – это наше будущее! – сейчас вспоминая свои слова, хотелось провалиться под землю от стыда. — Вас устраивает ваш образ жизни? — Не устраивает! Людей много. Животных воще мало. Особенно собак. Шеф – cкoтина! Но не животное, иначе я бы его любил… просто скoтина… работаю, работаю… Дальше воспоминания обрываются, и снова начинаются с того момента, как Женя просыпается утром удивительно бодрый и свежий, без всяких признаков ожидаемого похмелья. — Погодите, девушка! Я вчера был того… немного пьяn. Я на ваше собеседование случайно попал. Простите, тут ошибочка вышла. У меня уже есть работа и… — Решение об утверждении вашей кандидатуры уже принято. — Что значит принято? Я вообще-то согласия не давал! — Сегодня с документами и инструкциями к вам явится наставник, — строго повторила девушка и закончила разговор: — До свидания, Евгений. Попытки повторно набрать номер ни к чему не привели. Абонент был вне зоны доступа. «Да какой-то розыгрыш» — подумал Женя и махнул на звонок рукой. Рабочая суета заставила напрочь забыть о произошедшем, но ровно в полдень к Жениному столу подошел высокий подтянутый тип в белоснежном костюме с чемоданчиком, как из шпиoнcких фильмов. — Евгений? – спросил он. — Ну… — Пройдемте со мной. — Куда и зачем? – Женя оглянулся на коллег Славу и Катю – ближайших соседей по кабинету, но те словно и не замечали странного посетителя: Славик увлеченно клацал мышкой, а Катя болтала по телефону. — Вас предупредили о моем приходе? Я наставник. — Я уже все объяснил девушке. Эта работа меня не интересует! – Женя начал злиться. — Данный вопрос не в моей компетенции. Я просто должен передать вам документы и инструкции. Пройдемте. — Я никуда не пойду! – Женя демонстративно откинулся на спинку стула и вытянул ноги. – У меня полно дел. Так что, катитесь на все четыре стороны и без меня. Нет, слушай, Слав, ты такой брeд видел? – он толкнул Славика в бок, тот рассеянно обернулся, буркнув: — Что надо? Не видишь, занят я. — Занят он! Тут твоего коллегу средь бела дня куда-то хотят увести. Может этот чувак – мanьячилa, специализирующийся на офисных клерках. Вот пoрeжeт меня на мaлeнькие аккyратненькие кyбики, и вернется за тобой. — Кто порeжeт? – изумленно спросил Славик. — Да вот он! – Женя указал на типа в белом костюме. Славик посмотрел в указанном направлении, затем снова на Женю: — Знаешь что? В отпуск тебе надо. Срочно притом. Там никого нет. — Издеваешься?! – Женя вскочил. Катя подняла на него испуганные глаза. — Жень? Ты чего? — Крыша едет… — проворчал Слава, снова возвращаясь к работе в компьютере. – Перегрелся. Бывает. — Женечка? Может водички принести? – испуганный вид Кати произвел на Женю нехорошее впечатление. — Вы меня разыграть решили? Тип в белом, до сих пор молча наблюдавший за этой сценой, флегматично произнес: — Они меня не видят. Женя судорожно сглотнул, посмотрел в глаза Кате, затем Славе, оглядел спокойно работающих за компьютерами остальных коллег в комнате. Одно из двух – либо десять человек в кабине действительно не видят мужика в белом костюме, а это значит, что Женя поехал крышей, или все эти обитатели офисного террариума решили над ним подшутить. Что ж, пранк, так пранк, Женя и подыграть может. Он встал и, больше ни слова не говоря, вышел в коридор, отмечая, что странный мужик следует за ним. Едва дверь кабинета закрылась, Женя обернулся: — Итак? — Пройдемте туда, где нам никто не помешает, — тип, повернув налево, взялся за ручку двери офисной кухни. — Ага, не помешает, — усмехнулся Женя. В это время суток на кухне вовсю гоняют чаи барышни из бухгалтерии, а эти вряд ли в курсе розыгрыша, так что тут оно все и откроется. Мужчина отворил дверь, приглашая Женю пройти первым, что тот и проделал, но увидев внутри совершенно незнакомый кабинет с массивной лакированной мебелью и зелеными полосатыми обоями, каких отродясь в их конторке не наблюдалось, попятился назад. Хмурясь он посмотрел на мужика в костюме, потом вырвал у того дверь и заглянул за нее, чтобы убедиться – там есть табличка с надписью: «Комната приема пищи» и изображение маленькой парующей чашечки. Немного ошалевший Женя, снова вошел в кабинет, думая, что вряд ли розыгрыш рядового специалиста из отдела продаж, стоит таких затрат – ишь ты, кухню переделали… полностью… Ремонт, мебель новая, даже планировка. Наставник (или кто он там) занял место начальника за столом, Женя уселся в кресло посетителя. — Я понимаю, что вы обескуражены и удивлены. Мы сейчас не находимся в здании вашей фирмы, так что не стоит спрашивать себя, что случилось с комнатой приема пищи. Поговорим о вашей новой должности. — Как вы не понимаете! Я не могу. У меня уже есть работа, которая меня полностью устраивает, а времени нет совсем! — На собеседовании вы сказали нашему руководству, что нынешняя работа вас НЕ устраивает. Проведенная проверка подтвердила, что вы говорили правду. А время — это не проблема. Создадим временное окно. — Что это значит? — Между вашим отбытием и возвращением в этом измерении всегда будет проходить менее одной миллисекунды, несмотря на то, сколько времени вам потребуется в другом измерении. — Какие к черту измерения? Хватит уже чушь нести! Наставник вздохнул: — Я вижу, вы не из тех, кто верит на слово. Вам нужно не рассказывать, а показывать. Что ж, перейдем сразу к визуальным инструкциям. Жене показалось, что его подхватил сильный порыв ветра, странный кабинет исчез, а перед изумленным Жениным взором открылся вид сверху на город, архитектура которого была столь причудливой, что можно было сказать с уверенностью – раньше ничего похожего ему видеть не доводилось, ни в телевизоре, ни на многообразных просторах Интернете, ни, тем более, в реальности. Дома, похожие на пасхальные куличи, вперемешку с чудаковатыми нагромождениями кубов и треугольников Всюду деревья и лужайки, между которыми тянутся узенькие тропинки, а вот нормальных асфальтированных дорог (или хотя бы таких как у нас – ненормально рельефных, но все равно некогда асфальтированных) – не видно. Наблюдая эти странности, Женя не сразу осознал, что буквально висит в воздухе над городом, не имея под ногами никакой опоры. Он запаниковал, обеими руками вцепился в предплечье наставника, который почему-то тоже висел между небом и землей. — Это место вашей работы, — абсолютно спокойно, даже не пошевелившись, сказал тот. – Не переживайте, здесь для выполнения ваших функции вам будут предоставлены дополнительные возможности: телепортация, левитация, телекинез, телепатия, невидимость и еще ряд инструментов, с которыми вы сможете ознакомиться позже. — Супeрcпocoбности? – нервно хихикнул Женя, еще крепче хватаясь за мужчину в белом. — Можно и так сказать, — ответил тот, неожиданно исчез, выскользнув из цепких рук наставляемого, и появился на расстоянии пары шагов. Он широким жестом показал на Женю: — Ваша спецодежда. Женя наклонил голову, понимая, что его брюки и рубашка сменились таким же, как и у наставника, строгим белым костюмом. — Простите… — пробормотал Женя, доведенный почти до шокового состояния, — а чем я должен буду… заниматься?.. — Разве вы не читали в объявлении о вакансии? — Читал… я… пьяnый был… — Ясно. – Наставник покачал головой, вздохнул и едва слышно проворчал: — Что за времена, берут всех подряд, несмотря на пороки. – А затем добавил громко, уже для Жени: Вы будете защитником. В земной культуре эта профессия, кажется, называется ангел-хранитель. — Ангел-хранитель? Вы с ума посходили? Я? Наставник пожал плечами, мол, он тут не при чем, и сказал: — Сейчас я представлю вашего подопечного. Все вокруг моргнуло, превратившись на мгновение в световые линии, и вот Женя с наставником уже не парили над городом, а находились непосредственно в городе, над какой-то клумбой. Туда-сюда вокруг шныряли небольшие полусферы, напомнившие Жене земные автомобили, но в отличие от последних, полусферы не касались земли. Так вот, значит, почему им дороги не нужны. Пешеходов было мало. Время от времени к соседним зданиям подъезжали (или подлетали?) эти странные транспортные средства, высаживая пассажиров, но отсюда было видно только их фигуры – ни лиц, ни одежды не разглядеть. Неожиданно совсем рядом с Женей разверзлась земля… Вернее, открылся какой-то люк, доселе не видимый под травой на лужайке, и оттуда вылетела зелененькая округлая машинка. В здании напротив, напоминающем сплошной черный квадрат без каких-либо проемов или даже щелей, в сторону отъехала часть стены и наружу вышли двое: высокий взрослый мужчина и маленький мальчик, оба одеты в шерстяные клетчатые костюмы и оба… с головами мопсов! — А-а-а! – завопил Женя, — Что это?! — Тот, который меньше, и есть ваш подопечный. — Погодите? Это что? Я это должен защищать? Они ведь даже не люди! — Почему вы решили, что другое измерение обязательно должны населять люди? — Ну а кто?.. Мопсо…головы? — Мопсопотамы. Этот парень, его кстати зовут мистер Гавр Младший (а более детальную информацию о нем вы скоро получите непосредственно в собственную память), сыграет весьма значимую роль для истории этого мира. Именно поэтому ему назначен личный хранитель. — А почему не такой же мопсо… как вы там сказали, …потам? — Ваших соотечественников-землян тоже ведь не люди охраняют. Требующиеся для этой работы навыки и способности доступны только в чужом измерении, и не могут быть использованы в родном. — Но… Я… могу не справиться… Моя физическая подготовка… В это мгновение откуда-то сверху раздался жyткий крик, и огромная тень накрыла всю лужайку. Папа-мопсопотам, схватив сына за руку, бросился назад к зданию, но двери уже были закрыты. Он судорожно жал на какую-то невидимую кнопку, а Женя откуда-то знал, что он не успеет. С неба спикировала здоровенная тvaрь, больше всего напоминающая Жене птеродактиля. Чyдовище раззявило огромную пacть, намереваясь схватить Гавра Младшего. И тут что-то словно подтолкнуло Женю, он сломя голову бросился вперед, через мгновение оказавшись между мопсоговыми и птеродактилем. Совершенно не задумываясь о том, что тvaрюка запросто может его перекусить, Женя ухватился руками за верхнюю и нижнюю части зубастого клюва и, упершись ногами в землю, развернул разогнавшегося монстра, неслабо приложив того об стену. Что-то чавкнуло, птеродактиль издал какой-то нечленораздельный звук и, неуклюже развернувшись, кривыми зигзагами улетел прочь. Мопсопотамы стояли, удивленно глядя ему вслед. — Не рассчитал траекторию… — с облегчением выдохнул папа. – Слава богу, мы спасены. Женю, так отважно и непостижимо даже для себя самого только что геройствовавшего, они не замечали. Это почему-то его расстроило: — Не видят меня? – грустно спросил он у остававшегося в полнейшем спокойствии все это время наставника. — Конечно нет, — ухмыльнулся тот. – Итак, первая проверка пройдена. Только сейчас Жене дошло, что он смог навалять здоровенному птеродактилю, а при этом был уверен, что, только увидев нечто подобное, наложит кирпичей на целый новый мегаполис. Чувствовал он себя просто отлично, даже не устал, только немного побаливала ладонь. Женя увидел на ней немаленькую порез, сильно крoвoточивший, он отвел руку подальше, чтобы не испачкать новый костюм, который, надо сказать, ему отчего-то нравился. — Перемотать чем-нибудь есть? Наставник молча открыл свой чемоданчик, достал оттуда какой-то рулон. Женя ждал, думая, что тот готовит бинт. Но вместо этого, наставник развернул рулон, молниеносным движением подставил его под капающую крoвь, убрал, подул на растекающееся по поверхности каплю и снова свернул. Затем только обратился к Жене: — Не переживайте, сейчас затянется. Женя снова посмотрел на руку, с удивлением понимая, что, действительно, порез затягивается прямо на глазах. Ошарашенный новой способностью к регенерации, он позабыл расспросить, что же только что проделал наставник. — Можно возвращаться, — сказал тот, и они тут же снова оказались в кабинете с зелеными обоями. — А если, эта тvaрь опять?.. – тревожно спросил Женя. — Эмпатическая связь установлена, — голосом профессора, делающего заметки о течении эксперимента на диктофон, заключил наставник. – Если вашему подопечному будет грозить опасность, сработает система оповещения. – И он указал на появившиеся неоткуда часы на руке Жени. – Поздравляю. Ваш первый рабочий день прошел отлично, можете вернуться в родной мир. Наставник встал, выпроваживая немного заторможенного от шока Женю. — А документы?.. Я вроде должен был подписывать какие-то документы? — Спасибо, но вашу крoвь я уже взял, — усмехнулся наставник, — все подписано. Массивная дверь открылась. Закрылась. И Женя теперь стоял в знакомом офисном коридоре. Словно сомнамбула, он побрел к своему кабинету, зашел и занял рабочее место. — Ну что, полегчало? – спросила Катя. — Долго меня не было? — Трое суток, — оскалился Славик. — Что?! Обещали же… — Ты идиoт? – улыбка сползла с лица коллеги. – Жека, ты просто вышел и тут же зашел обратно. Сколько времени ты мог отсутствовать? Говорю же, в отпуск тебе надо. А то пашешь, пашешь… Тут его взгляд упал на прибор оповещения на руке Жени, замаскированный под часы. — Ну ни фига себе! Вот это ты прикупил часики! Не зря, получается, пашешь! Женя почти не осознавал, что тот говорит, если бы не эти часы, он был бы уверен, что все только что произошедшее – гaллюцинaция. Но отныне он обладающий суперспособностями ангел-хранитель маленького мопсика на какой-то чужой планете… Автор: Владислав Скрипач

Coня смaчно выдавила на руку шампунь из красочной бутылочки и начала намыливать голову. Положение обязывало, выглядеть на все сто процентов красоты. Она и прелестная барышня в одном флаконе? Смешно. Сегодня ей исполнилось тридцать лет, ну надо же какая юбилейная дата. А что в жизненном анамнезе? Итоги было подводить лёгко и, увы, немного грустно. Начать хотя бы с карикатурной внешности. Три шарика: голова с пухлыми щеками, плотное тело бой-бабы с объёмистой грудью и отвисающей вниз пятой точкой, коротенькие ножки-тумбочки. Несуразный портрет завершали вечно всклокоченные, торчащие в разные стороны рыжие волосы, невыразительные, какие-то тусклые зелёные глаза без единого намёка на искры блеска, ручки с пальцами, похожими на сочные розовые сарделечки. Сонечке очень бы хотелось заглянуть в глаза своих родителей и узнать: почему щедрая к другим природа на ней решила отдохнуть. Но желание это было невыполнимо. Выросла она в детском доме, где воспитатели не знали о её происхождении ни-че-го. Коляску с отчаянно ревущей малышкой обнаружил на пригородном вокзале местный бомж. С органами правопорядка ему связываться не хотелось, но и бросить свою неожиданную находку он не смог. Откатил приобретение к дверям местного отделения милиции и был таков. В подразделении для малюток в детдоме на вновь поступившее чудо собрался подивиться весь коллектив. Вердикт был неутешительным: - Судя по развитию, ей не больше 2-3 месяцев, высказалась врач. - Какая-то она странная, я таких рыжих пышечек в жизни не встречала, чем её только кормили, маленькая совсем, а нос уже среди налитых щёчек не видно, задумчиво развернула пелёнки воспитательница грудничков. - Необычное дитя, как будто её собирал неведомый скульптор из частичек чужих тел, и всё вместе выглядит как типичный резонанс, поумничала директриса. - Ну что вы разгалделись, право, ребёнок, как ребёнок, прекратил собрание дворник Николай. Дни в новом Сонином доме потянулись, побежали. Ясли, детсадовская группа, школьники за партами. Сверстники пухлую девочку своей признавать не хотели, дразнили и подначивали: - Эй, тумбочка с дустом, сгоняй на кухню, там хлеб баба Поля испекла к ужину, стащи несколько кусочков. Она-то подкармливает твои телеса без возражений. - Сонька, даже не думай претендовать на участие в театральной постановке, тебе только страшилу в спектакле играть, а у нас такого персонажа в пьесе не намечается. - Ну что ты на моё платье уставилась, корова, надень на выпускной вечер лучше какой-нибудь чехол от дивана, тебе такой наряд больше подойдёт. Нет, всерьёз и совсем уж жестоко девчонку не преследовали. В детском доме другой мир, все своего горя и одиночества нахлебались, на сотоварища с ножом не кинутся. Её просто не замечали, игнорировали, обходили за версту. Так что, друзей детства даже в этой неприкаянной среде ей нажить не пришлось. Попытаться поговорить о женском счастье? Так ведь и здесь бескомпромиссное фиаско. Наверное, при таком раскладе с внешним обликом у Сони не могло быть и намёка на любовный опыт, но он случился. Сначала она по уши безответно влюбилась в старшеклассника из детского дома. Назло всем врагам, самого красивого, спортивного, гибкого как пантера. Шансов любоваться кумиром у неё было предостаточно, Влад был капитаном их футбольной команды. Сиди себе на трибуне, наблюдай за игрой и восхищайся. Заприметив как-то её жадный взгляд, юноша отбрил Сонины мечты в два счёта: - Тебе-то что здесь надо, пухляшка ты непутёвая? Саму в зоопарке держать надо, да зрителям на потребу для смешных зрелищ выводить, а она туда же! Забудь! Ты третий сорт, Сонька! Уважающий себя мужчина на такое уродство никогда не клюнет. Соня не забыла, просто любила теперь про себя, таясь, обильно смачивая по ночам подушку слезами. Против природы не пойдешь, её тело созревало и наполнялось желаниями, как ему и было положено по возрасту. Второй роман случился на курорте. Тогда она уже окончила школу, получила комнату в коммуналке, полагающуюся детдомовцам, и на остатки выделенных государством средств махнула на Азовское море. Черноморское побережье по деньгам она уже не потянула бы, но ведь и здесь разливался бесконечным простором ласковый водоём, оседал под ногами бархатный песок на длинном мелководье, дурманяще пахло скошенным разнотравьем и хвоей. Счастье-то какое на её улице! Теперь она тоже знает, что такое это - далёкое, загадочное море! По вечерам в их скромном пансионате организовывали танцы под магнитофон. Контингент отдыхающих был представлен активной армией женщин бальзаковского возраста, двумя ражими мужичонками, ни днём, ни вечером, не расстающимися со смачно пахнущей вяленой рыбой и пивом, и восстанавливающимся после аварии молодым тщедушным пареньком. В один из вечеров он неожиданно пригласил её на танец, а потом, дыша перегаром, потащил к себе в номер. Утром брезгливо прикрыл простыней полное тело Сони, отвёл в сторону глаза и буркнул: - На продолжение не рассчитывай. Выпил я вчера крепко, не ведал, что творил. Инстинкты разум пересилили. Тебе же не по морям ездить, а где-нибудь в цирке клоуна изображать с такой внешностью. Даже гримироваться не надо будет. - А почему нет? подумала вдруг Соня. С будущей профессией она еще не определилась, в училище искусств есть цирковое отделение. Документы туда она понесла без сомнений. - Уж если люди говорят, что я лишь на роль пугала способна, чего мне тогда и сопротивляться. В приёмной комиссии училища она опять испытала привычное дежавю. Люди, сидящие за длинным столом, покрытым бархатной скатертью, недоумённо переглядывались, перешептывались, прятали долу глаза. Лишь председатель уважаемой комиссии, умудрённый опытом фокусник Георгий Станиславович, задал вопрос: - Ну и в каком амплуа вы видите себя на арене, девушка? Соня зажмурилась, собрала всю свою волю в кулак и выдавила: - Если судьба распорядилась с моей внешностью таким неординарным способом, я хочу свои недостатки превратить в продолжение достоинств. Возьмите меня учиться, я хочу стать новым рыжим клоуном! На стороне Сони были довольно веские аргументы: школьный аттестат со всеми пятёрками, превосходно подвешенный язык за счёт страсти к добротной литературе. Несмотря на вечные поддёвки и издевательства отсутствие комплексов. Она давно уже сумела обрасти защитным панцирем, похожим на домик черепахи. Не последнюю роль в решении комиссии сыграло и мнение Георгия Станиславовича: - Интуиция подсказывает мне, что из этой абитуриентки выйдет толк, я сам когда-то попал в цирк по той причине, что был обладателем неспокойных рук. Родители меня и к психиатру водили, и боялись, что стану вором-карманником, настолько ловко я извлекал предметы из самых неожиданных мест. А я сделал блестящую карьеру фокусника и никогда еще об этом не пожалел. Цирковой мир встретил Соню если и не с распростёртыми объятиями, то вполне благосклонно. В этой среде во все времена росло и множилось настоящее крепкое братство. Ребят со странной внешностью в её учебной группе хватало. У многих, как и у неё, были непростые судьбы, многие продолжали цирковые династии, не умея жить в мире людей без бравурного марша, начинающего представления, света рамп, аплодисментов и преданных поклонников. Через год старый фокусник, часто наблюдавший за практическими занятиями учащихся, стал выделять девушку из общей толпы. И о чудо! Её, казалось бы, неловкие пальчики-сардельки, оказались способными к многоходовым фокусам. Теперь в свои репризы, призванные заполнять перерывы между номерами, Соня вставляла лёгкие элементы мистического иллюзиона. Публика клоуна-дебютанта встретила тепло и радушно. Её забавный внешний облик на сцене принимали как часть общего имиджа, после представления подходили и благодарили за искромётные шутки, забавные придумки, виртуозную работу несуразных ручек. После окончания ею циркового училища Георгий Станиславович похлопотал за любимую ученицу. Теперь они трудились в одной труппе. Вместе на гастроли, вместе домой в очередную гостиницу. Двум неприкаянным сердцам стало казаться, что они больше не одиноки. У ловкого Жорика появилась дочка, у Сони отец, коего раньше в её жизни никогда не было. О таком раскладе она и мечтать не могла. Месяц назад, накануне Сониного юбилея, к ним в труппу пришёл мужчина в строгом деловом костюме. Представился психологом из пансионата для особенных детей. Его речь была краткой: - Нужны добровольцы, лучше всего с амплуа клоунов. Задача: обладать добрым сердцем и помочь скрасить досуг безнадёжно больных малышей. Для этой работы придётся окончить дополнительные медицинские курсы. Гонорар на выходе не разочарует. В труппе было целых три клоуна, но шаг вперёд сделала только Соня. Она уже давно распрощалась с мечтой иметь своих наследников, знала, что такое детское одиночество. Это предложение будто специально для неё было придумано! Первые вечера после походов в пансионат выла от безысходности: - Какая же я эгоистка, жалуюсь и стенаю о том, что моя жизнь не идеальна! А как же все они, навеки отлученные от нормальной жизни? Насмешка природы, решившей пошалить с цепочками ДНК в их генах и подарившая им редчайшие тупиковые заболевания! Тех, от кого не отказались уставшие от проблем родители, среди её подопечных были единицы. Да и эти родители - приходили навестить чад из шумного, искрящегося здоровьем мира и быстро опять исчезали в нём. Капельницы, уколы, череда пилюль, люди в белых халатах и накрахмаленных шапочках. Появившийся в один из жарких летних дней в дверях палаты рыжий клоун был фейерверком, чудом, волшебством. Пытливые глаза, не утратившие способности любить души. Нежные объятия. Коллекция рисунков, которую малыши каждый день любовно готовили к её визитам. Она, несомненно, вспоминала ту свою прежнюю цирковую жизнь, но здесь ей открылись совсем другие горизонты, другие возможности быть полезной, нужной, лучиком света в тёмном царстве вечной боли. Вечером на её тридцатилетии в цирке соберутся свои: Георгий Станиславович, девчонки-акробатки, дрессировщица пуделей Эля, её напарница по номерам, каланча Зоя, работающая клоуном на контрасте с пышечкой Соней, два брата-тяжеловеса - в общем, вся их бессменная команда. А пока молодая женщина спешила в больницу с тремя коробками восхитительных пирожных из любимой кондитерской и сумкой с лимонадом. Пусть её крошки тоже отметят юбилей со своим рыжиком. За дверью палаты подозрительная тишина. Соня толкает её свободной ногой и оказывается в оживлённом кругу своих пациентов. Макс с внешностью эльфа, болеющий синдромом Уильямса, сосредоточенно тащит для Сони большую табуретку. Танюшка, перенёсшая уже не одну операцию на сердце, вручает огромный букет дивно пахнущих ромашек. Остальные гурьбой торопятся обнять и расцеловать Сонюшку, пошептать ей на ушко секретики, подержаться за руки, пожелать здоровья и счастья. - Третий сорт, говоришь? спросила мысленно Соня у своей первой безответной любви, - А есть ли сейчас в твоей жизни столько искреннего, самоотверженного тепла? Она довольно зажмурилась, распахнула объятия сразу для полдюжины ребят, каждого расцеловала, каждому вручила стаканчик со сладким лимонадом и тарелочку с пирожным. Третий сорт же еще не брак, не правда ли? Автор: Eлeнa Pязaнцeвa