Жизненные истории

Потом соседи из деревни позвонили внукам и сообщили, что бабушка сильно заболела. Инсульт. И надо ехать поскорее. Но была весна, распутица, лёд, грязь, снег, дождь. Дороги там не было нормальной. На машине ехать рискованно. И дети, и внуки решили подождать немного. А пока помолиться за бабушку, конечно. Они же любили ее. А этот Андрей сел на электричку. Он продал куртку соседу по общежитию, денег не было. Ну вот, поехал на электричке, потом на автобусе, потом шагал по грязи два часа. Без куртки. И вот так приехал-пришёл к бабушке в больницу. И ничего не принёс, с пустыми руками приехал. Но этими руками перестилал постель и судно выносил. И ночевал в доме, а потом снова шёл в больницу. Старушка выздоровела. А потом приехали дети и внуки с подарками, когда дорога стала нормальная. А Андрей уехал; родственники его не очень любили. И они пили чай, ели пирожки и спорили, кто больше любит бабушку. Только бабушка молчала. И подальше спрятала завещание; она дом на Андрея записала. Она кое-что поняла про любовь… автор: Анна Кирьянова Если эта история понравилась Вам, нажмите Класс или оставьте свое мнение в комментариях, только так я вижу что Вам понравилось, а что нет. Спасибо за внимание 💛

— Если доживём до восьмидесяти пяти, ты всё равно будешь меня любить? Она задала этот вопрос неожиданно. Не в красивом ресторане. Не под музыку. Не в какой-то особенный день. А дома. На кухне. Пока он молча чистил картошку, а она размешивала чай. Он даже не сразу понял, что она говорит серьёзно. — Конечно, буду, — улыбнулся он. — Нет... Не сейчас. Тогда. Когда я стану старой. Когда буду долго собираться. Когда забуду, куда положила очки. Когда вместо красивых платьев будут тёплые кофты. Когда волосы станут совсем седыми. Когда мне уже будет не до красоты... Он отложил нож. Посмотрел на неё так, словно услышал самый важный вопрос в жизни. — Знаешь, — тихо сказал он, — люди почему-то думают, что любовь держится на молодости. На красивой фигуре. На гладкой коже. На лёгкой походке. Но если бы это было так, старики не ходили бы по паркам, держась за руки. Он улыбнулся. — Если нам повезёт дожить до восьмидесяти пяти, я, наверное, уже тоже не смогу быстро подняться с кресла. Буду искать свои очки по всей квартире, хотя они окажутся у меня на лбу. Буду ворчать на погоду и забывать, зачем открыл холодильник. А ты... Ты опять куда-нибудь спрячешь свои тапочки. И я буду ходить по дому и искать их. Ты свяжешь мне шарф, который окажется слишком длинным, но я всё равно буду его носить. Утром, проснувшись раньше тебя, первым делом прислушаюсь — ровно ли ты дышишь. Поправлю тебе одеяло. И подумаю, какое всё-таки счастье, что ты рядом. Она молчала. А потом вдруг сказала: — Знаешь... Раньше мне казалось, что самое страшное — постареть. — Нет, — ответил он. — Самое страшное — состариться без человека, о котором хочется заботиться. Настоящая любовь, наверное, начинается не тогда, когда дарят цветы. И даже не тогда, когда говорят: «Я тебя люблю». Она начинается в тот день, когда появляется желание поправить другому шарф. Подать лекарство. Найти потерявшиеся тапочки. Сто раз переспросить одно и то же — и ни разу не рассердиться. Когда любовь становится не праздником. А привычкой беречь друг друга. Наверное, именно о такой старости мечтает каждый. Не о той, где нет морщин. А о той, где есть рука, которую хочется держать до самого конца. 💬 А как вы думаете, в чём на самом деле проявляется настоящая любовь спустя много лет? ______________________________ Спасибо за Ваши классы и комментарии, это очень ценно 🧡 Другие истории читайте в группе👇

В квартире был просто какой то бедлам. Вынесено практически все, что имело хоть какую то ценность - диван, палас, холодильник. А так же - постельное белье, хорошая посуда (старую оставил нам с барского плеча), ну там по мелочи - полотенца, сковорода и т д. Вы представляете - мужчина 33 лет собирает ложки, кружки, старую сковородку. В тот момент я не знала то ли плакать, то ли смеяться. Сын правда был в шоке и спрашивал что произошло в нашей квартире. А я даже не знала как правильно до него донести тот факт, что его обчистил собственный папаша. Я думала такое только в кино бывает и когда слышала подобные истории - не верила до конца. Ну не может мужчина у своих детей отбирать сковородки и чашки! А нет, оказывается может. Взяв себя в руки я как можно веселее сказала сыну что нам предстоит генеральная уборка, что мы теперь по своему вкусу сделаем все в квартире и купим новое постепенно. Зайдя в ванную, чтобы набрать воды для уборки, обнаружила, что водонагревателя тоже нет😳. Тут уже я не выдержала и набрала номер пока еще мужа с тем, чтобы уточнить - зачем он так поступил с нами, и прежде всего со своим сыном. Ответ убил - мне тоже нужно начинать новую жизнь. И то, что скоро нам будет даже не помыться без нагревателя, его не волнует - "купи новый или грей в кастрюльке.". Люди добрые, скажите - это нормально?! Где были мои глаза, когда я выходила замуж за этого недочеловека? Ни когда не думала, что со мной такое случится. Бывшие супруги делят дома, машины, деньги. А мой решил поделить чашки. Как это все низко. Подавать в суд на раздел имущества не хочу. Что я укажу в суде - что он забрал старенький диван и комплект постельного белья? Для меня это унизительно. Потому как ни чего дорого мы с ним не нажили в браке. С одной стороны просто мерзко и пусто на душе. С другой - как будто открывается новая дверь, где все с чистого листа. Спасибо что выслушали, буду рада почитать комментарии. P.S. Приезжал он вместе со своей маман. " Она ему помогала" - цитата. Надеюсь они обретут спокойствие вместе с этим скарбом.Если история Если эта история понравилась Вам, нажмите Класс или оставьте свое мнение в комментариях, только так я вижу что Вам понравилось, а что нет. Спасибо за внимание 💛

веселые мелодии, подпевая и пританцовывая на месте. Она была скорее счастлива, нежели расстроена и подавлена. Муж был шокирован. Но все становилось еще хуже. Жена взяла телефон и набрала номер. Муж прислушивался, как жена с кем-то говорила по телефону: – Привет, дорогой. Я уже собралась и выезжаю к тебе. Что касается этого дурака, я наконец-то довела его, и он ушел. И как я только могла выйти замуж за него? Жаль, что мы не встретились с тобой раньше. Увидимся, милый! Она повесила трубку и вышла из комнаты. Через некоторое время муж услышал, как открылась и закрылась входная дверь, – жена ушла… Расстроенный и со слезами на глазах, он вылез из-под кровати и принялся читать, что жена приписала в письме. Сквозь слезы он прочел: «Я вижу твои ноги, торчащие из-под кровати. Я в магазин за хлебом». Если история пришлась Вам по душе, нажмите Класс, мне будет очень приятно

Я пахала, как проклятая. Вставала в 5 утра, чтобы приготовить завтрак. Потом отводила племянников в садик, с коляской в зубах. Возвращалась из садика — уже кормить всех пора, да на работу собирать. Причём, плакать моему ребёнку было категорически запрещено. Вот только младенцу это не объяснишь. Как только раздавался плач, мама с женой брата сразу кривились: — Пусть поплачет, детям это полезно. Что, дел других у тебя нет, кроме как ребёнка на руках таскать? Сейчас придумаем, чем тебя занять. Положи ты его, он у тебя и воет потому, что ты к нему бежишь сразу. Я молча ревела, слыша как мой сыночек надрывается. У меня сердце кровью обливалось, но я знала, стоит мне пойти наперекор — нас и отсюда выставят. Я знала, когда приедет муж. В тот день я, взяв сына, поехала на вокзал. Муж вышел из вагона, я со слезами счастья бросилась к нему на шею. он отцепил от себя мои руки, развернулся и ушёл, не сказав ни слова, и даже не глянув на ребёнка. Я сидела на вокзале, обнимала сына и не знала, что делать дальше. Я не понимала, что случилось с мужем, почему он так с нами. Куда нам идти? К маме? Совсем туда ноги не идут. Мама всегда любила моего брата, а я так — досадная ошибка молодости. Я посадила сына в коляску, и мы пошли куда глаза глядят. Через пару часов мне позвонила бабушка мужа: — Приезжай, я всё знаю. Помогу, чем смогу. Я летела к ней, как на крыльях. Свекровь моей свекрови поведала мне о причинах охлаждения её внука ко мне. — Свекровь твоя, гадюка ещё та. Ты ещё не родила, она уже мужа твоего обрабатывала, что не его ребёнок родится. Только что от них, праздник она закатила в честь приезда сына. Там я и узнала о вертихвостке, что с любовником сбежала, пока муж в командировке. О тебе, между прочим, говорили. К внуку, в день отъезда, бабка из вашего подъезда подошла и по секрету рассказала, что мужик к тебе ходит. Так что, всё один к одному сошлось, поверил внук своей мамаше, когда она ему дозвонилась и обрадовала твоим побегом. Не удивлюсь, если соседку она и подослала. Выгнать младенца на улицу — даже от неё я такого не ожидала. С бабой Маней мы нашли общий язык, сыночек очень её полюбил, ведь она была его единственной бабушкой. Свекровь и моя мать не горели желанием общаться с внуком, ну да и Бог с ними. Сын пошёл в садик, я вышла на работу. Тогда настала моя очередь помогать бабе Мане — её шёл уже восьмой десяток и возраст брал своё. За полгода до своей кончины, баба Маня сходила к нотариусу. — Ту уж прости, квартиру правнуку оставила. Я к тебе сильно привязалась, но так лучше будет. Где «похоронные» мои лежат, знаешь. Помни: никаких рюшей. На похороны бабы Мани пришли и мой бывший муж со своей матерью. Бывшая свекровь была в своём репертуаре: — Ну что, милочка, пожила на халяву у старухи, пора и честь знать. Собирайся, да отродье своё не забудь. Я не стала её разочаровывать раньше времени. Я поймала на себе задумчивый взгляд бывшего мужа. Он, увидев что я на него смотрю, подошёл: — Я видел фотографии ребёнка, он — копия я в детстве. Он мой? — Он всегда был твоим, но сейчас это не важно. — Я сделаю экспертизу. Если он мой, то мы съедемся. Я хочу, чтобы мой ребёнок рос в полной семье. Напряжение последних лет, боль от потери бабы Мани, обида на бывшего мужа — всё это вылилось в истерику. Я расхохоталась ему в ответ. Где он раньше был, со своей «полной семьёй»? ДНК-экспертиза подтвердила, что мой сын рождён от бывшего мужа, тот соизволил начать платить алименты. Его мать позвонила и милостиво сообщила: — Чтож, вы можете сойтись. И квартира в семье останется — твой сын, когда станет постарше, просто перепишет её на моего сына. Счастья желать не буду. Пока. Моя мама, узнав о том, что её внук — владелец недвижимости, сразу прискакала ко мне с нытьём — её сыночку надо расширяться. И что я, как опекун сына, могла бы как-нибудь обобрать собственного ребёнка в пользу любящего дядюшки. Маму я послала, громко и нецензурно. Бывший муж не оставляет попыток снова затащить меня в ЗАГС: приглашает на свидания и посылает цветы. Но мне противно даже на него смотреть: ни в чём не разобрался и вычеркнул жену с ребёнком из жизни — не самый мужской поступок. Знаете, мне повезло. У меня есть любимая и любящая семья. И эта семья — мой сын. Если история пришлась Вам по душе, нажмите Класс, мне будет очень приятно

- Себе готовила и тебе заодно налила, - оправдывалась Нина. - Автоматически всё произошло, голова другим забита, прости. Но Михаил не умел прощать, он ставил свои интересы на первое место и вообще считал, что делает жену счастливой только своим присутствием в её жизни. Когда-то в молодости он был другим, но потом Нина разбаловала его своей готовностью все проблемы решать и быстро исполнять прихоти. Он настолько в себя поверил, что даже о разводе задумался. Ему надоела вечно замороченная бытовыми проблемами жена, а новая коллега Танечка казалась светом в окошке. Ей было пятьдесят два года, четыре года назад она развелась и теперь казалась настоящей красоткой. Нина была всего на три года старше, но больше походила на даму, потерявшую не только былые формы, но и азарт к жизни. - Мне кажется, нам нужно пожить отдельно, а то ругаться стали часто, - заявил как-то Михаил жене. - Я пока на дачу переберусь, потом будет видно. Нина недавно от дочери вернулась, которой помогала сидеть с маленьким ребёнком и не особенно хорошо себя чувствовала, чтобы разбираться. Михаил и раньше такие номера выкидывал, а она всё списывала на тонкую душевную организацию, оправдания ему искала и потом принимала дома с шикарно накрытым столом. И в этот раз ждала, что супруг вернётся через неделю, но он не торопился. - Так зазнобу твой Мишка нашёл, неужели непонятно? - сердилась на Нину сестра. - Я вообще не понимаю, как можно быть такой доверчивой, как ты? - Да мы столько лет женаты, двоих детей вырастили и возраст уже не тот, чтобы по девицам скакать, - не верила Нина. Она мужа каждый день дома ждала и вкусные угощения готовила. После возвращения лишних вопросов задавать не планировала. Всё думала, что Михаил на даче рыбачит, спит в гамаке и с местными мужиками сплетничает. Не догадывалась Нина, что Мишенька её по свиданиям бегает со своей Татьяной и даже решил круто изменить жизнь. - Я хочу развестись, - сказал он как-то обыденно и равнодушно, словно выпил стакан воды. - А детям что скажем? - больше всего переживала Нина. - Они взрослые, всё поймут, я не считаю нужным принуждать себя жить вместе только ради детей и внуков. - Значит, тебе себя принуждать приходится? - пыталась не заплакать Нина. - Но ты же сама понимаешь, что мы давно жили по инерции, словно чужие люди, - продолжал Михаил. - Зачем лишать себя последней возможности на счастье? Нина расплакалась только после ухода мужа и даже не знала, что детям сказать. Первые дни было особенно тяжело, потому что привыкла о нём заботиться и не умела ничего для себя делать. К шагам прислушивалась и считала, что всё происходящее напоминает дурной сон, который не заканчивается. А Михаил не страдал, он вообще рассчитывал новую жизнь с Татьяной начать. Предложил ей сойтись, а она не стала сопротивляться, только сразу условие поставила. - Давай будем честными, - предлагала женщина. - В нашем возрасте говорить о любви глупо. Я привыкла жить в своё удовольствие и не готова возиться с проблемами. - Что ты хочешь этим сказать? - не понимал Михаил. - Хочу уточниться относительно состояния твоего здоровья, потому что для меня это важно, - рассуждала Татьяна. - Пойми правильно, если ты нажил за всю жизни хвори, а теперь решил мне проблемы доставлять, то так не получится. Михаил даже не обиделся, ведь он такими горящими глазами на женщину смотрел. После спокойной и податливой Нины Татьяна казалась пламенем, это ему в ней и нравилось. Несмотря на всю странность разговора, обещал избраннице пройти медицинское обследование и даже в шутку сказал, что предоставит справку. Хотя в глубине души, Михаил и сам понимал, что давно пора показаться доктору, мужчина имел значительный лишний вес и самочувствие в последнее время оставляло желать лучшего. Видимо, это было заметно уже и со стороны, раз Таня такой разговор завела. - У вас диабет второго типа, - говорил ему доктор после получения анализов. – Не волнуйтесь, болезнь распространенная, но вам придётся изменить образ жизни. - Как это? - не понимал мужчина. - Я стану инвалидом? Я плохое самочувствие просто на нервы списывал. - Конечно же, нет, - тут же успокаивал доктор. - Купите глюкометр, будете питаться продуктами с низким гликемическим индексом, постоянно контролировать показание сахара в крови и принимать лекарство. Михаил расстроился не из-за своего состояния, а из-за возможной реакции Татьяны. Уже представлял, как она станет ворчать, что придётся готовить диетические блюда и покупать специальные продукты. - Прости, но мне не хочется тратить силы и время на возню на кухне и высчитывать тебе всё по этим таблицам, - сразу скривилась она, как услышала новость. - И вообще, это коварная болезнь, так что давай не будем пока торопиться с совместным проживанием. Михаил вернулся на дачу один, начитался в интернете информации о своём заболевании, испугался и запаниковал. Самостоятельно не получалось высчитывать хлебные единицы и вообще готовить нормально мужчина не умел. Решил к Нине домой вернуться, опуская подробности истории с Татьяной и причинами своего решения. Она приняла спокойно, а когда о болезни узнала, стала внимательно за рационом мужа следить. Из дома пропали все потенциально вредные продукты, и Михаил питался, согласно предписанию врача. Нина напоминала таблетки вовремя принимать и даже из большого списка ограничений умудрялась готовить вкусные блюда. Миша заботу жены принимал, считая её нормой, а сам Татьяне периодически звонил. Жена как-то услышала их разговор и практически потеряла дар речи. - Но мы же можем встречаться, проводить время и просто общаться, - говорил Михаил. - В принципе, можно, только я бы хотела от тебя получать помощь по хозяйству, сам понимаешь, я женщина одинокая. - Танюша не вопрос! Прибью и починю всё, что скажешь! – радовался Миша. - Но сейчас у меня такая ситуация, что и материальная поддержка не помешала бы, - отвечала женщина. - Я согласен, - радовался он, словно ребенок. - А жена твоя тоже согласна? - не сдавалась Татьяна. - Да моя жена только и годится что для стирки, уборки и готовки, - самоуверенно рассуждал Михаил. - Ну да, а ещё я могу измерять тебе сахар в крови, артериальное давление и уровень кислорода, - не смолчала Нина, заходя в комнату. Потом Михаил что-то долго ей рассказывал, Нина застыла в кресле и слово не могла сказать. Только попросила, чтобы супруг поскорей опять на дачу уехал и оставил её в покое. - Мама, ну зачем ты так с отцом? - спрашивала потом по телефону дочь. - Я только узнала, что у него диабет и нужна поддержка, а вы из-за глупости ругаетесь. - Мать, так нельзя, - отчитывал её потом сын. - Батя рассказал о своем заболевании и о вашей глупой ссоре на ровном месте. - Это всё, что он рассказал? - устало интересовалась Нина. - Ещё что-то бормотал о недопонимании и твоей принципиальности, - отвечал сын. - Но вы же взрослые люди, сами должны разобраться. Нина и разобралась, подав документы на развод. Михаил всем рассказывал, что жена его за порог выставила, как только о болезни узнала и возиться с больным мужем не захотела. Нина только детям правду рассказала, призывая самостоятельно формировать отношение к ситуации. Не собиралась она их против отца настраивать, но и дальше терпеть его выходки не собиралась. Она так долго пыталась быть удобной и полезной, что потеряла чувство собственного достоинства, а потом устала и сломалась. - Не глупи, давай вместе век доживать, - позвонил Михаил за пару дней до даты развода. - Я был немного неправ, ты тоже, но не стоит на склоне жизни становиться посмешищем с этими разводами и страстями. - А я больше не хочу с тобой вместе доживать, а люди пусть думают, что хотят, - отвечала Нина. – Ты же сам говорил, что глупо лишать себя последней возможности на счастье. Не поддалась она на уговоры детей и родственников, в глазах которых выглядела бессовестной женщиной, бросившей больного мужа после стольких лет жизни. Она первый раз выбирала себя и не хотела за этот выбор оправдываться, решив просто отпустить ситуацию. Михаилу приходилось учиться самостоятельно за собой ухаживать, потому что Татьяне он не был нужен. Нина после развода на море поехала, первый раз за много лет, одна, ради себя, а не в качестве приложения к кому-то. Друзья, кому не сложно, оставьте 1 цветочек 💐 в коментах, чтобы я вас всех видела 😍 Иногда одного маленького смайлика достаточно, чтобы поддержать автора и группу😊 Я всегда благодарна вашеи‌ поддержке лаи‌ком ❤ ❤ ❤

Ольга родилась в конце семидесятых в деревне, в Тульской области. Не знала она, чем уж так не угодила своим родителям, да только с детства Оле пришлось усвоить, что главное слово в её жизни - «обязанность». - Ты обязана помогать! – вот что говорили ей мама и папа. Она и помогала. Никакой другой жизни, точнее, никакого другого детства, Ольга и не представляла. Из детства она запомнилась себе то с веником, то с тазом посуды на табуретке, то с прутиком в курятнике, то с ведром хлеба, размоченного в воде, которое она тащит свиньям. Сама маленькая, сапоги не по размеру, материны. А на улице может быть и дождь, и грязь – знай себе тащи. Помощница ведь. Без неё никак. Самое плохое было не в этом. То, что Ольга должна помогать, она принимала как должное. Впитала с молоком матери. Самое плохое, грустное, даже болезненное, было в том, что её не любили. Не обнимали, не целовали. Не говорили ласковых слов. Только знай покрикивали на неё. Потом у родителей родилась Мила, и младшую сестру Оли они любили и баловали. Чем не угодила Ольга, почему не любили её – это так и осталось для неё загадкой. Миле, когда она подросла, даже купили лошадь – старшая о таком и мечтать не смела. Ей приходилось напоминать матери, что пора покупать новую обувь или одежду – из старой она выросла. Какие уж тут подарки! Так и жили. Мила – любимая дочка, Оля – горничная, кухарка и подсобный рабочий. А ещё, когда папа приходил домой на бровях, тут уж надо было прятаться всем. И Мила не была исключением. Могло и ей прилететь. А так, в основном, доставалось маме. Девчонки шустро убегали и хорошо прятались. Летом так и вовсе раздолье – убегай хоть в поле, хоть на речку. Зимой ухитрялись прятаться в доме, пережидать, пока Егор проведет с женой воспитательную работу. Случалось это, слава Богу, нечасто. Многие в деревне жили именно так. Чтобы развестись с мужем, зажить как-то иначе, Зинаиде и в голову не приходило. Когда Ольге исполнилось восемнадцать, она сразу вышла замуж. Так делали тоже многие. Вот и Оля сделала. Вышла замуж за самого красивого парня в деревне – она и сама выросла красоткой. Конечно, Ольга понимала, что идёт из одной кабалы в другую. Но тут хоть будет её собственная семья. А вообще, она так устала с самого своего детства постоянно работать, что у Оли была мечта: никогда не работать. Девочки и мальчики мечтают кем-то стать. А Оля мечтала сидеть на кровати, и чтобы ей прямо в комнату подавали чай и пироги. А вдруг Андрей будет ей таким хорошим мужем, что станет любить её, ухаживать, баловать… понятно, что нет, ну а вдруг? Она так устала… Мужем Андрей оказался совершенно обычным. Самое главное, он прикинул, где больше места, и решил, что жить им лучше с родителями Оли. - Пока нет своего дома, - пояснил он. - Ладно, - кисло согласилась Ольга. Свадьбу отгуляли – Андрей переехал к ним. Ольга забеременела, родила дочку. Прижимая её к себе, думала о том, что никогда не отправит свою Лизу в грязь с тяжелым ведром кормить свиней. Внучку, что удивительно, Егор с Зиной любили. Также, как в своё время Милу. Оля даже не ожидала ничего такого. Зина буквально с рук не спускала маленькую Лизу. Баловала её. Всё покупала. Сначала Ольга относилась к этому с недоверием, но потом успокоилась. Иногда ей казалось, что Лиза ближе к бабушке с дедом, чем к ней. Она особо и не противилась. Может, им реабилитироваться надо за испорченное Ольгино детство? Вслух родители ничего не говорили, но их привязанность к Лизе могла быть своего рода компенсацией. Самый красивый парень в деревне, Андрей, мужем был типичным. Он работал и зарабатывал деньги. Ольгу на работу никогда не гнал – она сидела дома. Не на кровати, в ожидании пирогов и чая, а по-прежнему выполняя какую-то работу по дому, но отчасти её мечта сбылась. Муж обеспечивал семью. Зато мог и напиться, и поколотить Ольгу. Естественно, родителям бы и в голову не пришло заступаться. Зина сама всю жизнь прожила именно так, и до сих пор Егор, бывало, буянил. Поначалу Ольга всё закидывала Андрею удочки, когда же у них будет свой дом. Но потом спрашивать перестала. После пятнадцати лет брака она так устала от своего замужества, что уже не хотела с Андреем ничего. Зачем она вообще вышла за него? На что повелась? На внешность? Надо было уезжать! Уезжать из деревни, и всё. Потом проблем добавилось. В деревню приехала новая продавщица в магазин – чья-то племянница. То ли Матвеевых, то ли Коровниковых – Ольга всё не могла запомнить. И Андрей стал погуливать от жены с этой самой продавщицей. Оля устроила скандал и получила по лицу от трезвого мужа. - Ты что, спятил?! – ошарашенно поинтересовалась она. Нет, когда мужик пьёт, а потом бьёт – это схема. Но трезвый отец Ольги сроду на мать руку не поднимал. Это в схему не укладывалось. И потом, за что? Сам же провинился, и сам же кулаками машет. - А не надо на меня фигню всякую наговаривать! – заявил Андрей. - Но люди… - Ну так ты и живи тогда с людьми! Чего со мной живёшь? Судя по тому, каким самодовольным взглядом на Олю смотрела продавщица Лена, всё было ясно. Люди не врут. А вскоре Ольга поехала по делам в райцентр, и там чуть не попала под машину. Она шла в магазин, думая, удастся подобрать платье для выпускного в девятом классе Лизе тут, или придётся ехать в город. Задумалась и не заметила машину, которая резко выскочила из-за угла дома. Заметив, встала на дороге, как вкопанная. А водитель затормозил в сантиметре от Ольги. Она уж думала, всё. Ей конец. Но мужчина успел затормозить. Выскочил на улицу: - Ты что, не смотришь по сторонам вообще? – гневно спросил он. - А ты? – огрызнулась она. – Ты-то по сторонам смотришь? Напугал до чёртиков! - Скажи спасибо, что напугал, а не задавил! А Ольга вдруг почувствовала слабость. Это от пережитого стресса. Она и жила-то, собственно, в стрессе. С самого раннего детства, без отдыха и продыху. А тут, казалось бы, мелочь… ну что такого случилось? Чуть не сбила машина! Ну так ведь, чуть! - Эй! Вы чего так побледнели? – спохватился мужик, переходя на «вы». - Не знаю… что-то мне нехорошо. Водителя звали Димой. Он быстро подхватил Ольгу, посадил в машину, сбегал в багажник за аптечкой и дал ей нюхнуть нашатыря. - Ух… фу! - Зато уже не такая бледная. Меня Дима зовут. А тебя? - Оля. - Так чего ты, Оля, по сторонам не смотришь? - Да заманало всё, потому что! – в сердцах воскликнула Ольга. Мужчина был вполне симпатичным, хоть и явно старше Ольги. Не первый красавец, конечно, ну так ведь и Андрей к своим тридцати пяти годам уже утратил большую часть красоты. Ольге было почти тридцать четыре. Она и сама чувствовала, что увядает. И рановато, вроде, но жизнь накладывает отпечаток. Если она сладкая, как сироп, и гладкая, как масло, то и человек будет сладким да гладким. Конфетой будет такой человек, иначе и не скажешь. Ольгина жизнь, сколько она себя помнила, была горькой, как сок редьки. Она своей жизни соответствовала. Но Дима что-то в ней разглядел. Она задержалась в райцентре в тот день. Дима сводил Олю в кафе, потом поехали к нему. А почему нет? Если её мужу можно крутить шашни с продавщицей, она-то, Ольга, чем хуже? И чего ей бояться? Побьёт? Ну и побьёт! Так и так ведь руку приложит. Тут просто не нужно дожидаться, пока напьётся до поросячьего визга. Дима предлагал довезти её до дома, но Ольга наотрез отказалась. Это было уж слишком. - Ты приедешь ещё? - Ну давай, приеду, - улыбнулась она. - Оля, ты мне очень понравилась. Я не женат. - У меня дочка есть. Я замужем. - Да я понял. У тебя кольцо. - А зачем ты говоришь, что не женат? Что, на мне бы женился? - Почему нет? Может и женился бы. Не зря же ты мне прямо под колёса свалилась. Судьба, не иначе. Ольга засмеялась. Он ей нравился, в принципе… наверное, для тридцати четырёх лет это немало. Дома был скандал. Ольга сказала Андрею, чтобы проваливал к Ленке. Он даже драться не стал – так был шокирован. Сказал, что уходить не собирается. Ольга заявила, что уйдёт сама. Лиза выглянула из комнаты и сказала, что родители мешают ей готовиться к тестам. Мать Ольги заблажила, что развода дочери с мужем не допустит. - Дурдом! – сказала Ольга и шмыгнула в комнату к Лизе. - Я тихонько тут полежу. Занимайся! - Лежи, - Лиза отложила наушники и книгу. – Мам! Почему все постоянно орут в нашем доме? - Не знаю я, Лизок. - Ясно. А куда ты, там сказала, уйдёшь? - Ты не переживай! Если уйду, то только с тобой. - Ой, нет, мам! Я останусь у бабушки с дедушкой. - Серьёзно? - Да. Лиза снова напялила наушники себе на голову и взяла учебник. Как так вообще можно учиться? В наушниках? Через какое-то время Ольга с мужем развелась и переехала к Диме в райцентр. Лизу уговорить не смогла. Зинаида была рада, что внучка останется с ними, а Ольгу осуждала всей душой. - Как можно от мужа уйти невесть к кому? - Почему не весть к кому? Дима – взрослый обеспеченный мужчина. У него по всему району магазины запчастей. Квартира есть, женат не был… - Да вот и подумай, чего это он, такой прекрасный, а женат не был! - Ой, мам! Всё… какое тебе вообще до меня дело? Тебе всю жизнь было наплевать. Ты Милочку свою любила. И где твоя Мила? Уехала давным-давно в Москву, и носа домой не кажет. Так ты решила вспомнить, что у тебя две дочери? - Да езжай ты куда хочешь, неблагодарная! Егор, ты это слышал? Говорит, мне наплевать на неё было. - Наплевать! Я у тебя вместо бесплатной работницы была! Потом ещё шестнадцать лет Андрюше прислуживала. Хватит! Надоело мне всё! Поживу, как человек. Дима перед их с Ольгой свадьбой продал квартиру и купил дом. - Чего это ты? - Ну… у нас же дети будут, я надеюсь? Ох… ну вот и отдохнула! Вот и пожила, как человек. Но сына Ольга Диме родила. Он, к слову, нанял маленькому Антону няню. А ещё Дима покупал домой любое чудо техники, которое только появлялось на свет. Всё, что могло облегчить труд человека. - Дим, скажи честно, ты ленивый? – спросила Ольга, глядя на робот-пылесос. - Я ж для тебя стараюсь! На кухне тоже было всё максимально автоматизировано. Комбайн, кофеварка с одной кнопкой, мультиварка, и всё прочее. А ещё, Дима купил Ольге машину и помог выучиться на права. Оплатил автошколу и вечерами сам обучал жену ездить по просёлочным дорогам. В общем, судя по всему буквально, второй раз Ольга удачно вышла замуж. О том, чтобы напиться и драться, Дима и не помышлял. Правда, через какое-то время Дима начал просить Олю помочь по работе. Она же теперь была за рулём. - Лёлик, съезди в слободской магазин, проследи за инвентаризацией, пожалуйста. Или: - Дорогая, ты можешь поставку на Мира проверить? Что-то у ребят там не сходится. Поначалу такие просьбы поступали не слишком часто. Но время шло, рос Антон, а Дима полнел, рыхлел, и всё больше времени проводил за новеньким наворочанным компьютером. Почти уже все обязанности по бизнесу он переложил на Ольгины плечи. И снова: «обязанности»! Да когда-нибудь она от этого избавится? Димина стрельба в танчики в компьютере убивала Ольгу. Она купила мужу наушники. Тем самым Ольга словно дала ему карт-бланш. Развлекайся, милый. Она об этом и не думала, но получилось так. Хорошо с Димой они жили всего ничего. Первые года три-четыре. А потом всё это стало не в радость. Даже деньги стали не в радость. Ольга ехала курировать магазины автозапчастей, принадлежавшие её супругу, и думала, что точно никогда не воплотит свою мечту: ничего не делать. Ну разве это так много?! Почему она вкалывает, как проклятая, с самого детства? Антону было пять лет. Дима обленился до последней стадии. Он стал совсем уже толстым и неопрятным. Или спал, или играл в компьютерные игры. Что случилось, и почему нормальный с виду мужик превратился вот в такое, Ольга понятия не имела. Но факт оставался фактом: за короткое время от Ольгиного брака ничего не осталось. Даже спали они с Димой с некоторых пор в разных комнатах. Жили, как соседи. Может оно и к лучшему. Так, по-соседски, Ольге было проще выносить распустившего себя Дмитрия. Позвонила Лиза. - Тут явление Христа народу, - ехидно сказала она в трубку. - Чего там? - Приезжай. И Тоху привози. - Лиз! Ну чего? - Приехала Мила. Столичная вся. Приезжай, мам. Не пожалеешь! Ольга посадила сына в машину и поехала в деревню к родителям. Всё детство она Милку не любила. Ревновала родительскую любовь к младшей сестре. Почему всё ей? Ответа на свой вопрос Оля так и не получила. Сестра сидела на крыльце. В джинсах и в майке. Оля, немного поднаторевшая в моде и уходе за собой, поняла, что это – домашний вариант. Просто брендовый. - Лёлька! – завопила Мила и побежала к ней с крыльца. – Систер, я так соскучилась! У Ольги дрогнуло сердце. Она обняла Милу, и даже слезу пустила. Лиза возилась с Антоном, играла с ним. Ольга с Милой посидели с родителями, а потом пошли гулять. Мила сказала, что муж её вечно занят, в командировках. Вот она и решила наконец выбраться домой. - Помнишь, прятались тут от бати? – спросила вдруг она, кивая на лесок перед речкой. - Ничего не помню, - равнодушно сказала Ольга. - Брось! Помнишь всё. Лёлька, прости меня! - Да за что? - Да за всё! Я была мелкой противной эгоисткой. И ни разу не заступилась за тебя. - Ты была маленькой… - сказала Ольга растерянно. Мила вдруг обняла сестру. Они стояли на тропинке в лесу и ревели. Мила дала Ольге адрес и велела приезжать в гости. Сама она приехала к родителям всего на пару дней. Ольга думала недолго. Выбрала время, посадила Антона в машину, и поехала к сестре в Москву. - Зайка, а как я тут буду без тебя? – растерялся Дима. - Не знаю… ну закинь мясо в аэрогриль. А вообще, Дима, тебе бы не помешало похудеть! Конец её фразы муж уже не слышал – вернулся к компьютеру. Ольга пожала плечами и вышла из дома. С тех пор она часто ездила в Москву. Ей понравилось гостить у сестры. У Милы с мужем была четырёхкомнатная квартира. Сестра выделила Ольге хорошую большую комнату с двумя окнами, двумя кроватями, шкафом и столом. Антон любил рисовать – Мила сама лично купила племяннику краски, кисти и альбом. - Да не надо было, ты чего?! – засмущалась Ольга. - Лёль! Чего мы всю жизнь как чужие? Надо прекращать. Кто у меня есть-то, кроме тебя? - Муж. Сын. - Это да! Но моя самая родная – ты. Я тебя с детства знаю. Просто мы начали неправильно… - А закончим правильно? – усмехнулась Ольга. - Продолжим. Мы продолжим правильно. - Ох, Милка… мне ведь уже сорок! - Да. Дофига! Но ты ведь, вроде, устроена… И тут Олю прорвало. Она рассказала сестре про свой брак. Мила кивала. Сочувствовала. А когда Ольга приехала на следующие выходные, сказала, что у них вечером будет небольшая вечеринка. - Сашин начальник в гости придёт. И вот, в сорок лет, наконец-то, Ольгу внезапно посетила первая любовь. За Андрея она вышла в попытке избавиться от родительской тирании. Но попала практически из огня, да в полымя. И от мужа своего первого Ольга сбежала к Диме, как к спасителю. Без любви, но с благодарностью. Только ничего не получилось. И вот сейчас, в сорок лет, увидев начальника своего зятя, Саши, Ольга вдруг влюбилась с первого взгляда. Она уже знала про Игоря достаточно. Знала, что он – вдовец, но живёт не один. Живёт с женщиной. От первого брака у него есть взрослая дочь. - Он не любит свою сожительницу. Живёт с ней ради бытовых удобств, я так думаю, - сказала Мила. А Ольге было вообще уже всё равно, как, с кем, и ради чего живёт Игорь. Она правда влюбилась. Но держала дистанцию – всё равно ведь мужчина не одинокий. Однако Игорь стал приезжать каждый раз, когда Ольга была в гостях у сестры. Он приглашал Олю на свидания, но она отказывалась. Гордилась собственной порядочностью, и отказывалась. - Ладно, пусть не свидание. Просто погуляем, - сдавался Игорь. Они были друг с другом откровенны. Игорь рассказал всё о себе, а Ольга – о себе. А ещё, когда они расставались до следующих выходных, то писали друг другу письма по электронной почте. Это было и смешно, и трогательно. Дома Дима начал устраивать скандалы, что Ольга слишком часто уезжает, и бизнес затрещал по швам. - Но это ведь твой бизнес! – возмутилась Ольга. – Делай тоже хоть что-нибудь! Дима что-то там ворчал в ответ – она не слушала. Отмахнулась от мужа-соседа, как от мухи. Однажды у Игоря с Ольгой состоялся серьёзный разговор. Он сказал ей: - Уходи ты от своего мужа! Ну что это за жизнь? К тому времени они гуляли за ручки и переписывались уже четыре года. Четыре долгих года! Антон давно ходил в школу, а дочь Игоря и вовсе вышла замуж. И вот, он сказал то, что Ольге не понравилось. Игорь не сказал: уходи от него ко мне. Просто: «Уходи!» И что? - Сам-то от своей не уходишь! А я куда пойду? У нас дом. У Антона – школа. - Оля… - растерянно сказал Игорь. - Что – Оля? Не готов ни к чему, так и молчи! – они гуляли, и Ольга встала посреди дороги, как вкопанная. А он и замолчал. Растерялся. Ольга стояла и думала, что надо с этим заканчивать. Ей скоро сорок пять лет! Она любит этого мужчину, но сколько ещё они могу переписываться и гулять за ручку. Игорь как почувствовал что-то. Он схватил Ольгу за руки и притянул к себе. Поцеловал. Так они стояли на московской улице, двое взрослых людей. И целовались, как подростки. Страстно и самозабвенно. А потом пошли в гостиницу. Ольга только Миле написала сообщение, чтобы та не волновалась. Мила, получив смс, повернулась к мужу: - Свершилось! Наконец-то… Саша хмыкнул. Да, они и правда уже перестали верить в то, что их затея, познакомить двух несчастных людей, была не зря. Ольга приехала к себе в райцентр помолодевшей на пятнадцать лет. Дима вышел из комнаты, посмотрел на жену и всё понял. - … - выругался он. - Ой! – сказала счастливая Ольга. – Тебе просто лень самому снова заниматься своими магазинами! Игорь в тот же день поговорил со своей женщиной. Постарался расстаться с ней максимально без крови. Конечно, без обид не обошлось. Но кто сказал, что дорога к счастью должна быть лёгкой? Ольга вышла замуж в сорок пять лет, по любви. По первой любви. Они живут с Игорем в Москве. От мужа она просто ушла, ничего с ним не делила. Диме пришлось брать себя в руки и снова заниматься делом. Дома за него по-прежнему вкалывает техника, а на работе – сам-сам. Антон живёт с мамой и отчимом. Игорь работает, а Ольга просто сидит дома. И ничего не делает, впервые в жизни. Вообще ничего! Только домашние дела, но в охотку и с удовольствием, для любимой семьи. Они стараются всей семьёй почаще выбираться в деревню, помогать старикам, общаться с Ольгиной старшей дочкой. Лиза обещала, что скоро тоже навестит их в Москве. Познакомится со сводной сестрой. Ольга с дочерью Игоря, Верой, легко нашла общий язык, так что особо за знакомство девушек не переживает. В общем, всё отлично. Молодые живут очень счастливо. Иногда счастье бывает таким… поздним. Но от этого оно только ярче и сильнее. Каждый день они любят друг друга и ценят. Друг друга, и время, которое им дано. (Автор Ирина Малаховская-Пен)

Сначала я была очень злая, но сдержала себя. Развод был неминуем – измену я простить не смогу. Но решила оформить это красиво – чтобы мужу запомнилось на всю жизнь. Решение пришло быстро – как раз через 6 дней у мужа день рождение намечалось. Я сказала, что меня целый день не будет в городе – выедем почти за МКАД, так что отмечать сможем только поздно вечером. А сама решила сделать ему сюрпрайз. Окончательно утвердилась в своем решении, когда в его машине случайно увидела спрятанный в дальний угол багажника пакет с шампанским, конфетами и упаковкой с красивым дорогим женским бельем, которое мне по размеру никак не подходило. Я поняла, с кем и как он собирается отмечать свой деньчик. Тогда я перезвонила его родителям, сестре с мужем, нашим друзьям и предложила сделать мужу сюрприз – завалиться домой с тортом, хлопушками и другими веселыми штучками. И попросила держать идею в секрете от него, чтобы сюрприз получился. А сестра должна была все это снимать на видео. Когда наступил момент Х, мы тихонько собрались на лестничной клетке, я своим ключом открыла дверь и запустила вперед родственников и друзей. Мы ввалились в комнату в самый пикантный момент – с криками поздравлений, бенгальскими огнями, свечами на торте и хлопушками… Дальше я просто тихо ушла. Друзья потом рассказали, что любовница в одних чулках спряталась в шкафу, а разъяренная мать мужа била его, голого и плачущего, тортом по голове. Может, кто-то и скажет, что я сволочь, но мне ни грамма не стыдно. Я подала на развод, несмотря на все уговоры его и родителей, обещания, что это больше никогда-никогда не повторится. Он мне просто стал противным. Если история пришлась Вам по душе, нажмите Класс, мне будет очень приятно

А ДОМА ТИШИНА Пришла ко мне Аня, воспитательница наша. Тихоня, умница — словно стопка аккуратно сложенных книг. Села, комкает край кофточки. А я и без слов поняла: душа у неё болит о муже, о Викторе. Что за парень был Витя! Балагур, гармонист, завклубом, душа любой компании. Где Витя — там смех, песни до утра, бабы вздыхают. Он — яркое пламя костра, а Анечка — тихая свечка в окне. Казалось бы — что общего? А вот притянулись. Свадьбу гуляло всё Заречье. Витя на гармошке играл, частушки пел, невесту на руках кружил. Аня смотрела на него — и в глазах такая любовь плескалась, что сердце радовалось. Думали все: вот она, пара. Он — огонь, она — вода. А жизнь по своим законам течёт. Поселились в Анином доме. Чистота, порядок, цветы на окнах, пирогами пахнет. Ждёт она его вечерами, ужин стынет, а мужа всё нет. То репетиция, то совещание, то с мужиками после смотра «устал». Придёт за полночь, пахнущий не домом, а сценой и казённым весельем. Аня пыталась говорить. Рассказывала про дочку Оленьку, как та первое слово сказала. А он слушал вполуха, перебирая струны: «Ань, послушай, я новую песню разучил. Как тебе мотив?» Пел он душевно, у чужих людей слёзы наворачивались. А для своих — только молчание. Вся душа — зрителям. Дома он был пустой, выгоревший, как головешка в остывшем костре. Аня чахла, словно цветок, который забывают поливать. Вся жизнь — ожидание да штопка его сценических рубах. Он грамоты из района приносил, хвастался, а она смотрела на эти бумажки и видела в них свою тоску. А потом — областной фестиваль. Витя прошёл отбор, светился от гордости. «Ань, поедешь! Помогать надо, костюмы, всё такое». Она поехала. Всю дорогу в ПАЗике он репетировал речь, она молча смотрела на убегающие берёзы. В районном Доме культуры — суета. Аня бегала за кулисами, отпаривала рубаху, искала воду, успокаивала плачущую Оленьку. А Витя её не замечал — он жил светом рампы, запахом кулис. Его объявили. Вышел — красивый, статный, с гармонью. Запел про край родной, про берёзки, про любовь. Зал взорвался аплодисментами, кричали «Браво!», дарили цветы. Он кланялся, сиял. Был счастлив. Аня стояла в тёмном углу с сонной дочкой на руках. И глядя на его сияющее лицо, всё поняла. Его настоящая семья — зрители. Его жена — сцена. А она с Оленькой — лишь помеха, быт, мешающий полёту. Не ревность — страшное, ледяное прозрение. — Вить, у Оленьки температура. Надо домой. Он досадливо поморщился: — Какой домой? Банкет с главой района! Попроси кого-нибудь, подбросят. Не порти праздник. В этих словах было столько холодного эгоизма, что Аня молча развернулась и пошла к выходу. В ту ночь она поняла: уходит не от мужа — уходит со сцены чужого спектакля, где ей отведена роль безмолвной декорации. Вернулась другим человеком. Без криков собрала его вещи в узел. Когда он под утро приехал хмельной и довольный, узел уже стоял у порога. — Я так больше не могу, Витя. Пой песни для других. А мы с Олей хотим тишины. Деревня судачила, осуждали: такого мужика упустила, звезду! А я смотрела на Аню и видела, как она оживает. Медленно, как подснежник из-под снега. В доме зазвучал смех — её и дочкин. Завели собаку, разбили цветник. Оказалось, для счастья им не нужна громкая музыка чужого успеха. Достаточно тихого пения птиц и тепла друг друга. Витя помыкался и съехал в город. Кому он там нужен со своей гармонью? Звезда закатилась. Иногда приезжает, бродит по селу тенью. Постоит у Аниной калитки, посмотрит на свет в окнах — и побредёт на остановку. Старый, поникший, будто всю душу вынули вместе с аплодисментами. А Анечка счастлива. Оленька выросла, внуков подарила. Сидит на крыльце, вокруг щебечут внучата. И я думаю: иногда самое большое мужество — не терпеть и не ждать, а просто вовремя уйти. Чтобы спасти свою тихую, маленькую, но настоящую жизнь.

Маняша и сама слушала рассказы мужа, затаив дыхание. В них было столько невыразимой боли… Когда Коля говорил о матери, лицо его светлело, в голосе ощущалась теплота. А в иные моменты взгляд становился жестким. Он плотно сжимал челюсти, будто стремился справиться с яростью, руки его дрожали, а из глаз предательски текли слезы. 1942 год Анастасия увидела синяк под глазом Кольки и ужаснулась. Опять ее несносный пятилетний сынишка подрался во дворе. Что за буйный характер у мальчишки? Мать взяла Кольку за подбородок и осмотрела «боевое ранение». Глаз цел и ладно. Женщина вдохнула, потрепала мальчика по светлой макушке и поспешила в дом. Сегодня у них «гости». Еще утром Вайс выложил на стол жирную курицу, два пакета крупы и какие-то консервы типа паштета. На банках было что-то написано по-немецки и нарисована корова. Настя наскоро почистила морковь и лук, которые выкопала в огороде. Нужно торопиться, ведь люди, которые придут в ее дом на званый ужин, церемониться с хозяйкой не станут. Соседки шепотом рассказывали, что творят немцы если проявить непокорность или недостаточное почтение. Впрочем, и абсолютное подчинение не гарантировало спокойной жизни. Кровь в жилах застывала, как вспоминала Настя, что они творили… Деревня, в которой жили Анастасия и Колька Морозовы уже больше года находилась под немцами. Солдаты расселились по домам и чувствовали себя здесь абсолютно уверенно. Морозовым еще повезло. В их домишке поселился молодой и, на удивление даже не злобный Вайс, который не трогал женщину и ее сына. А если рядом не было других солдат, то выражал хозяйке почтение, даже иногда помогал, чем мог, в быту. Между ними не было дружбы, её и не могло быть. За такое Насте и Кольке худо бы пришлось. Еще неизвестно, что страшнее – наказание от фрицев или лютый гнев своих же односельчан. Вайс не первый раз принимал у них дома сослуживцев. В такие дни от Насти требовалось приготовить еду повкуснее да пожирнее и обслуживать гостей аккуратно и расторопно. Когда «званый ужин» планировался в первый раз, Вайс подозвал к себе хозяйку и внимательно посмотрел на нее. Жестом он показал, чтобы Настя собрала волосы в пучок. Затем повел ее к ящику с одеждой и указал на нечто совсем бесформенное. Только потом Анастасия поняла – Вайс заботился о том, чтобы женщина не привлекала лишнего внимания. Накормить солдат и убрать со стола – вот все, что от нее требуется. С Колькой было сложнее, уж больно шебутным оказался пацаненок. Но управа нашлась и на него. Вайс протянул парнишке ладонь. Увидев то, что было у немецкого солдата в руке, Колька ахнул от изумления. Это была машинка – самая настоящая, крохотная, железная! Дыхание у мальчика перехватило. Он протянул руку и взял это чудо. Ах, какая она была великолепная и прохладная. Колька тихонько коснулся пальцем маленькое колесико. Оно было настоящим и крутилось! - Иди туда, - сухо произнес Вайс и показал пальцем на задний двор. Мальчонка кивнул и послушно отправился за дом. В тот момент для него ничего не существовало. Анастасия приготовила куриный суп, овощи и напекла лепешек. На плоские пресные блины она намазала ароматный паштет. Получилось очень красиво. Вайс увидел блюда, приготовленные хозяйкой, и с удовлетворением кивнул. На мгновение он задержал взгляд на лице Анастасии. Двумя пальцами он взял один кусочек лепешки с паштетом и поднес ко рту женщины. Первым порывом Насти было, конечно, откинуть руку врага. В её голове пронеслись воспоминания о муже, который погиб в первый месяц войны. Ей хотелось укусить до крови эту руку и расцарапать солдату лицо. Однако запах мясного паштета сводил с ума. Противиться ему не было сил. Настя приоткрыла рот и с наслаждением съела угощение. Голова просто кружилась от потрясающего вкуса. Разве может быть что-то чудеснее? Ей, наверное, следовало вытащить лепешку с паштетом изо рта и оставить Кольке. Но зубы сами жевали лакомство и не желали останавливаться. Вайс задержал взгляд на лице Насти. На мгновение он залюбовался ею. Никогда еще он не видел такого выражения женского лица – в нем читалось неописуемое наслаждение. Ему даже хотелось прикоснуться к Насте тихонько, но он сдержался. - Еще принесу, - коротко сказал он и отвернулся. Званый вечер проходил вполне спокойно. Вайс и трое его друзей угощались тем, что приготовила хозяйка, и пили трофейный ликер. Его принес один из офицеров. Компания быстро прикончила бутылку, и солдаты приступили к шнапсу. Привычный шнапс был у немцев в изобилии. Заметив, что друзья заметно опьянели, и стали бросать взгляды на Анастасию, Вайс поспешил выпроводить хозяйку из дома. Его сослуживцы принесли солдатский провиант на закуску. Вайс взял две банки паштета, сунул их Насте и велел идти на задний двор. Женщина не возражала. У неё не было с собой лепешки, чтобы намазать паштет на хлеб. Возвращаться к стремительно пьянеющим гостям она не желала. Женщина заметила, что сынишка играет с какой-то новой игрушкой. С первого взгляда поняла она, что машинку подарил Коле немецкий солдат. Но как бы ни хотелось ей вырвать проклятую игрушку из рук мальчонки, не смогла она этого сделать. Ладно, потом. Незаметно заберет у мальца машинку и вернет ее Вайсу. А пока… Женщина открыла обе упаковки с паштетом, и снова с наслаждением ощутила мясной аромат. Одна протянула Кольке, а вторую ела без хлеба сама. А потом вылизывала остатки и урчала, как большая кошка. А Колька был счастлив. В одной руке он сжимал машинку, подаренную Вайсом, а во второй у него был паштет. Парнишка вылизывал содержимое языком и рычал, словно волчонок. Денек выдался хороший, солнечный. Колька думал о том, какое же это удивительное чувство – хорошо и в животе, и на душе. Он и не помнил, когда такое бывало. Мальчонка не обращал внимания на то, что делала мать. Она была рядом, и это главное. Вот она подставила большой старый стол к сараю, вот достала старую краску. Наверное, собралась что-то красить. Она всегда вставала на этот стол, когда мыла или красила что-то на высоте. Ловкая и смелая у него мать! Старый стол шатался, а она совсем не боялась забираться на него. Мать стала красить сарай, и Колька снова отвлекся. Время будто перестало существовать для мальчика – так ему было хорошо. Опомнился он лишь тогда, когда услышал немецкую речь совсем рядом. Это были солдаты, которые пришли к ним на ужин. После ликера и шнапса их развезло, голоса были пьяные, развязные. Среди них был и Вайс. Было очевидно, что внимание немцев привлекла Анастасия. Колька притаился – он наблюдал за немцами, затаив дыхание. «Гости» смеялись и что-то выкрикивали в адрес хозяйки. Но Настя продолжала красить сарай, стоя на высоком шатающимся столе. Мальчик знал, что мать немного понимает немецкую речь. Он и сам научился некоторым словам, даже целым фразам. Поэтому не удивился, когда на одну из реплик мать обернулась и резко ответила на их языке.. Звучало это дерзко, даже как-то по-нахальному. Разгневанный солдат достал оружие и выстрелил по ножке стола. К нему подскочил Вайс. Он что-то кричал и пытался отобрать пистолет, но тот упирался. Более того, он сделал еще два выстрела. Высокая конструкция тут же рухнула. Настя вскрикнула и упала на землю. Колька, забыв о обо всем, выскочил из «засады» и заорал что есть мочи. Он побежал к матери, но Вайс перехватил его и взял на руки. Он что-то шептал перепуганному мальчонке по-немецки, но Коля не слышал его. Он извернулся и укусил Вайса за руку. Тот вскрикнул и выпустил парнишку из рук. Колька не присутствовал на похоронах матери. Его сразу же забрали к себе дальние родственники. Морозовы никогда не ладили с ними, но, когда в семью пришло горе, мальчонка нашел приют именно у них. У Иваницких в доме было десять детей разных возрастов. На Кольку никто не обращал внимания, слезы ребенка, потерявшего мать, никого не трогали. Пока фрицы были в селе, никто нежности не проявлял. Самое главное было — это выжить… Родные дети были пошустрее, потому еду разбирали первыми. Порой Кольке не хватало даже похлебки. А вот зуботычин, подзатыльников и оплеух хватало вполне. Глаша Иваницкая не была ласковой матерью – она и своим-то детям щедрее раздавала шлепки, нежели поцелуи. И все-таки Кольке хотелось быть частью этого многолюдного шебутного семейства. **** Сколько помнил себя мальчик, они всегда жили с матерью вдвоем. Отец военный, его и в мирное-то время в основном не было дома. И раньше он с завистью поглядывал на семьи с большим количеством детей. А теперь, наблюдая за «зверинцем» Иваницких, Колька чувствовал страстное желание быть таким, как они. Несколько месяцев мальчонка провел практически на лавке в темном углу. Порой и засыпал там. Изредка Глаша обнаруживала там мальца, грубо будила и отправляла в постель. А потом, когда село освободили, за Колькой пришли какие-то люди и увезли его далеко-далеко. Заплакал он, когда грузная женщина в сопровождении двух молодых солдатиков выталкивала его из дома Иваницких. На прощание взглянул мальчишка на тетку Глашу и прочитал в ее глазах еле уловимое тепло и даже какое-то сожаление. Но не сделала тетка ни одной попытки, чтобы забрать Кольку из чужих рук. Она небрежно, даже грубовато потрепала по вихрастой голове и отвернулась. Только потом парень догадался – сама Глаша и вызвала людей из детского дома, чтобы его увезли подальше. Не хотела тетка, чтобы лишний рот стал частью их большой семьи. В детском доме жизнь шла по распорядку. Тут его учили грамоте и арифметике. Несмотря на то, что детей было много, ни с кем не подружился Колька. Те ребята, что кучковались, были словно волчьей стаей – от них мальчик интуитивно держался подальше. Веяло от них какой-то опасностью… С одиночками тоже дружбу водить не получалось. Ни с глухонемым Глебом, ни с нелюдимым Борькой. Иногда случалось перекинуться парой слов с Маняшей. Это была очень худая девочка с неестественно бледным лицом. Огромные глаза выделялись на тонкой белой коже — это выглядело даже немного жутко. И все-таки день за днем Коля с Маняшей становились все ближе к друг другу. Оба были из тех детей, у кому никто и никогда не приезжал. Вместе они мечтали о том, что однажды тетка Анна войдет и сообщит, что к Морозову или Антиповой посетитель. Однако этого никогда не случалось. Когда Колька впервые услышал свою фамилию от дежурного, ему показалось, что он ослышался. Или произошла ошибка. Но никакой ошибки не было – на улице парня, действительно, ждали. Вайс был в гражданской одежде, потому и не узнал его сразу Колька. У него была внятная русская речь, хотя и с акцентом – много месяцев он прожил на русской территории. Увидев солдата, Колька попятился назад. Во рту пересохло, в голове проносились воспоминания – как приятель Вайса стрелял по ножкам стола, как мать неуклюже упала на землю и издала свой последний предсмертный крик. Вайс пытался её защитить, но это не имело значения. Его друзья, его гости стреляли по столу и по его матери. Слезы брызнули из глаз Кольки, хотя хотелось ему держаться смело и холодно. Не смог… Вайс кинулся к мальчонке, присел на колени и заключил его в объятия. — Не хотел, слышишь? Не мог. Пытался удержать, не мог, — шептал он порывисто, сжимая Кольку. Парень заметил, что на глазах Вайса тоже были слезы. К чему это? — Помогать буду, слышишь? Я любил ее, не мог спасти, — продолжал говорить Вайс отдельные фразы, не выпуская парня из объятий. — Знаешь, я отомстил за твою маму, никто не выжил тогда… Колька вырывался, но Вайс продолжать удерживать его и шептать что-то в ухо. Он говорил о том, что теперь его зовут Василий, что он не враг ему…Что он шпионил за немцами, что он был внедрен русским генералом. Держал он парня одной рукой, а второй вынимал конфеты и какие-то мелочи из своих карманов и заталкивал в карманы Кольке. В какой-то момент парень все-таки вырвался и побежал обратно в здание детского дома. Но он чувствовал, что Вайс стоит и смотрит ему вслед. Маняша ждала Кольку, ей было очень интересно, кто же навестил ее друга. С изумлением она разглядывала яркие фантики, в которые были завернуты конфеты, орехи, шоколад. Это было что-то неописуемое. Орешки в шоколадной глазури, вишенки в сахарной пудре, клюквенный грильяж. И все в таких красивых бумажках! От души наелись сладостей ребята. Колька рассказал Маняше, кто такой Вайс,. Девочка прониклась историей и горячо посочувствовала другу. Но, доедая последнюю конфету, она сказала, что, должно быть, этот самый Вайс не такой уж плохой человек. А может он и не врал, когда говорил, что был внедрен к фрицам? Не раз и не два приходил он к Кольке. Каждый раз приносил подарки. Уже не сопротивлялся Колька, когда Вайс набивал парнишке полные карманы конфет. Правда от объятий по-прежнему уворачивался, предпочитая мужское рукопожатие. Для всех в детском доме он был Василием, якобы другом Колькиного отца. 2020 год 25 мая Маняша собиралась на кладбище. Это был день памяти ее мужа Николая. Его не стало в 2007 году, умер он в возрасте семидесяти лет. Маняша и Николай прожили счастливую жизнь. С улыбкой женщина вспоминала, как юный пылкий парнишка настаивал, что у них непременно будет большая семья. Так и вышло. Один за другим родились их дети – Олег, Алла, Лена, Варя и Мишка. В 2002 году родилась их первая внучка Настенька. Она вспоминала, как муж просил Аллу назвать девочку именем его матери. Как только дочь показала отцу свидетельство о рождении малышки по имени Анастасия, Николай протянул ей банковскую выписку со счета, на котором лежала кругленькая сумма. Он потребовал, чтобы завтра же его отвезли в банк. Вклад был переоформлен на имя Настеньки. Всех своих детей и внуков Николай любил нежно и трогательно. С особым трепетом он относился к супруге своей Маняше, которая была с ним всю его жизнь. Ни разу он не повысил на любимую голоса, окружал уважением, почтением, баловал по мере возможностей. В течение жизни Николай поддерживал связь с семьей Вайса-Василия. В пятидесятых он женился на русской девушке Тане и увез ее в ГДР. Когда у Морозовых родился первенец, ребёнок серьезно захворал. В советской стране не было медикаментов для эффективного лечения, но оно было в Германии. Вайс сумел его достать и передать старому другу. Однажды им удалось встретиться. Жена Вайса была родом из Крыма, семьей они приехали к ее родне из Германии в 1998 году. Здесь же отдыхали Морозовы. Встреча получилась трогательной и теплой. Вайса не стало через месяц после смерти Николая. Именно тогда Маняша и Татьяна по-настоящему сдружились. Они постоянно переписывались и созванивались. Таня призналась женщине, что до конца жизни Вайс вспоминал с горечью тот злополучный день, когда не смог спасти Анастасию. Страдал из-за того, что был тогда беспомощен, потому что у него было задание и нельзя было выдать себя. Но всегда перед ним стояли глаза той красавицы, которую он любил всем сердцем втайне, боясь даже ей сказать об этом. Той, которую он не уберег… Автор: Хельга Если Вам понравилась история, поставьте 👍 или Поделиться, так мы будем понимать, что не зря стараемся для Вас. А также Присоединяйтесь к нашей группе, здесь много интересных историй