Самоучитель по психологии для 50+

Ей было пятьдесят семь, ему шестьдесят один. Курортный роман, который никто не планировал. История о том, как два взрослых человека нашли друг друга там, где меньше всего ожидали. Валентина Сергеевна приехала в Кисловодск в начале сентября, когда курортный сезон входил в свою лучшую пору. Она купила путёвку на двадцать один день, потому что врач велел подлечить суставы. И потому что дома стало невыносимо тихо после того, как Лёша женился и уехал в Калининград. Она не искала приключений. Ей было пятьдесят семь лет, и приключения, как ей казалось, закончились где-то в районе сорока. Когда развелась с Виктором. Когда поняла, что двадцать лет прожила с человеком, который не умел говорить «прости». Чемодан она собрала за два часа. Три платья, кроссовки, тёплая кофта на вечер. Книжка Улицкой, которую начинала четыре раза и каждый раз бросала на сотой странице. Крем от солнца, хотя какое солнце в сентябре. Но привычка сильнее логики. Санаторий «Горный воздух» оказался лучше, чем она ожидала.

Тридцать лет я была гостем в собственном доме. Именно так я себя чувствовала на нашей даче, где Анна Павловна, моя свекровь, хозяйничала на правах полноправной владелицы. Этот дом стоял на окраине поселка, в окружении старых берез, и казался мне неприступной крепостью, к которой у меня за много лет так и не нашлось ключей. — Это наше родовое гнездо, — говорила она, картинно размахивая секатором над кустом смородины, будто дирижерской палочкой. — Я здесь каждый гвоздь вбила, каждую доску выстрадала в девяностые. Мое, кровное! Ты даже не представляешь, сколько пота пролито на этих шести сотках, чтобы сделать из этого участка конфетку. Я кивала, полола грядки, выкорчевывала сорняки и послушно убирала инвентарь в сарай, запираемый ею лично. Я привыкла к роли необременительного приложения к хозяйке поместья. Мое мнение о том, где посадить кабачки или как обрезать яблони, принималось лишь в том случае, если оно совпадало с её велением. Я научилась быть невидимкой в семейном гнезде. Такими

«Слушай, ты же в этом разбираешься, глянь одним глазком, тебе что, сложно?». Я иногда просто дар речи теряю, когда осознаю, сколько людей считают чужой профессиональный труд бесплатным дополнением к своему приятному знакомству. Как будто твои знания, бессонные ночи над учебниками и годы практики — это такая опция, которая включается сама собой, стоит тебе появиться на чьем-то горизонте. С некоторых пор я стала скрывать в компаниях свое место работы. Поскольку каждая такая посиделка в недалеком будущем оборачивалась списком просьб и задач, которые мне надлежало непременно решить для новоиспеченных знакомых. С одной стороны, конечно, хочется быть полезным для своих, помогать, чем можешь, добрые дела делать, как без этого? А с другой, ты вкладываешься сама или просишь кого-то помочь твоему ближнему, потом рассчитываешься с помощником, потому что к халяве не приучена. В итоге ты используешь свое время, силы и деньги, а самое главное - административный ресурс, который может оказаться невос

Она похоронила маму в апреле, а в мае нашла чужие серёжки в кармане мужа. Через четыре месяца родился Тимофей. И вот теперь, в три часа ночи, молоко закончилось. А идти за ним было некому. Молоко закончилось в три часа ночи. Обычное детское молоко в синей коробке с нарисованным медведем, которое Тимофей пил перед сном и без которого отказывался засыпать. Марина стояла перед открытым холодильником и смотрела на пустую полку. Свет из холодильника бил в глаза, и она щурилась, будто от этого коробка могла появиться. Не появилась. Из соседней комнаты донёсся крик. Не плач. Именно крик, требовательный, злой, на одной высокой ноте, от которой по спине бежали мурашки. Тимофею было одиннадцать месяцев, и он уже умел кричать так, что соседи стучали по батарее. Она закрыла холодильник. Постояла в темноте. «Мам, ты бы знала, что делать», подумала Марина. И тут же одёрнула себя. Мама не знала бы. Мама умерла пятнадцатого апреля, в четверг, в семь утра, когда Марина была на шестом месяце и не успела

Мы не заметили, как устали. Не от работы и не от денег. От ощущения, что лёгкость ушла куда-то еще в 2014-м и больше не вернулась. История о том, как мы потеряли привычку смотреть на жизнь с юмором. Я помню тот Новый год, когда мы с подругой Леной сидели на кухне и строили планы. Не глобальные, конечно. Просто говорили о том, что летом поедем в Грецию, что Ленка наконец бросит свою контору и откроет маленькую кондитерскую, что мой Серёжа получит повышение. И всё это казалось таким реальным, таким близким, протяни руку и возьми. Шел 2012 год, мне было сорок четыре, жизнь искрилась разноцветными пузырьками бокала с шампанским. А потом что-то сломалось. Не сразу. Постепенно, как растет трещина на лобовом стекле: сначала маленькая точка, потом паутинка, а потом ты уже не видишь дорогу. До 2014-го мы жили в каком-то особенном счастливом ритме. Я сейчас пытаюсь объяснить это своей племяннице Кате, и она смотрит на меня, как на динозавра. Но это правда было другое время. Другое по ощущению вн

Когда в моей жизни всё начало рушиться, я, как любой приличный человек, решила, что наступил конец света. Работа, которую я считала смыслом жизни, ушла в туман банкротства, ремонт в квартире затянулся на вечность, даже кот бессовестно решил, что диван создан исключительно для того, чтобы точить когти. Всё вокруг напоминало декорации к фильму-катастрофе, где я — главная героиня, забывшая текст своей роли. «Поздравляю!» — сказал мне внутренний голос, когда я сидела на полу среди мешков со строительной смесью и доедала засохший бутерброд. «С чем?» — уточнила я, пытаясь не расплакаться и смахивая пыль с колен. «С тем, что Вселенная наконец-то расчистила место под что-то стоящее. Ты же сама просила перемен, правда?» Я вспомнила. Полгода назад, в порыве отчаяния, я просила «дать мне шанс начать всё с чистого листа». Видимо, Вселенная мыслит очень буквально. Она не стала аккуратно переставлять мебель, она просто снесла стены. Сначала это было действительно похоже на катастрофу. Моя подруга

С возрастом женщина начинает видеть мужчин, себя и жизнь совершенно иначе. Иногда это выглядит парадоксально. И уж точно нестандартно. Моя подруга Валя еще в двадцать пять составила список качеств идеального мужчины. Красивый, молодой, умный, богатый, весёлый и щедрый. Список занимал пол тетрадного листа и висел на холодильнике, приколотый магнитиком. Вале сейчас пятьдесят шесть. Список давно потерялся где-то между переездами и разводами. Но если спросить её сегодня про тот листок, она засмеётся и скажет одну фразу, от которой мне каждый раз становится одновременно смешно и грустно. «Знаешь, Люд, я тогда думала, что это один человек. А это шесть разных мужчин.» И ведь не поспоришь. Помню себя в тридцать. Мне казалось, что где-то существует он. Тот самый, в котором всё совпадёт. Красота, ум, деньги, чувство юмора и готовность тратить на тебя не только зарплату, но и время. Мне казалось, что я просто пока не встретила. Что он опаздывает. Стоит в пробке. Или заблудился. К сорока я поняла:

Все начиналось как в старом добром кино: он вошел в мою жизнь не шумным ураганом, а уверенной поступью человека, с которым хочется не просто коротать вечера, а строить будущее. По всему было видно, что это всерьез и надолго. Но однажды, как пресловутый «рояль в кустах», на нашем горизонте замаячила тень. Не призрак, а вполне реальная женщина из его прошлого. Они снова начали общаться. Сначала это были редкие звонки по «важному делу», потом просто милое щебетание в трубку, от которого у меня начинали сжиматься скулы. Дружеские встречи, помощь с мелкими бытовыми проблемами, разговоры, в которых сквозила странная, неуместная ностальгия. И неважно, расстались они год назад или десять: она снова заняла место в нашей реальности. И мысленно в нашей спальне. Первым порывом было устроить допрос с пристрастием. Но я вовремя сделала глубокий вдох/выдох. Потому что дружба с бывшей не укладывается в рамки черно-белого. Это те самые пятьдесят оттенков серого, и весь вопрос в том, какой из них сейча

В свои 55 лет я наивно полагала, что сказку про «белого бычка» рассказывают только маленьким детям перед сном. Оказалось, нет. Мужчины за пятьдесят мастера рассказывать такие истории, только называют их по-другому: «Я просто пока не готов к серьезным шагам». Два года моей жизни ушло на то, чтобы переводить этот загадочный мужской диалект на обычный русский язык. Давайте вместе посмеемся над моим опытом и вспомним шедевры мужской разговорной магии, в которые мы, женщины, почему-то продолжаем свято верить. С Игорем мы познакомились на юбилее общей знакомой. Статный, подтянутый, 58 лет, разведен. Полный джентльменский набор: цветы, билеты в театр, галантные комплименты. Месяца через три регулярных свиданий я, как женщина практичная, решила прозондировать почву на предмет совместного быта. Ну сколько можно бегать на свидания с судочками? И вот тут Игорь впервые включил режим «разочарованного романтика». Он грустно посмотрел на свой бокал и выдал первую хрестоматийную фразу: — Анечка, ты

Звонок в дверь раздался так настойчиво, будто это не гость, а судебный пристав, пришедший конфисковать моё право на спокойное четверговое утро. Я еще не успела подойти к двери, но уже знала, кто стоит на пороге. В воздухе, даже через плотную толщу дверного полотна, повис густой, приторно-тягучий аромат «Красной Москвы», смешанный с нотками нафталина и властного ожидания. Это был фирменный «шлейф» моей свекрови, Анны Павловны. Я поправила халат, который внезапно показался мне чересчур домашним для такого визита, и повернула ключ. — Доброе утро, Ирочка, — пропела Анна Павловна, вплывая в прихожую с той грацией, с какой крейсер «Аврора» входит в тихую гавань. — А я к тебе по делу. Серьезному. Она сбросила пальто, обдав меня новой удушающей волной, и решительно прошествовала на кухню. В руках у неё была сумочка. Жесткая, лаковая, в которой, судя по весу и важности момента, лежали документы государственной важности. — Ты чай ставь, — скомандовала она, усаживаясь за стол, словно председатель