Такие Дела

В 2014 году вологодский предприниматель Герман Якимов по прихоти администрации лишился торговой точки и искал новое помещение для своего цветочного магазина. На городском аукционе семья купила старый деревянный дом и начала ремонт. А через несколько месяцев здание признали объектом культурного наследия. Ремонт пришлось остановить и начать заново — уже как реставрацию, с совсем другими затратами. Если бы тогда Якимов и его жена знали, что это только первая ласточка… В Вологде у дома на улице Чернышевского, 17, — толпа, человек тридцать. Собрались полукругом, в центре — экскурсовод: голос звонкий, с нарочитым вологодским оканьем, которое она чуть усиливает — как часть игры. — Здесь удобное место для встречи, — щебечет девушка. — И еще, между прочим, проверочка на свой-чужой. Каждый вологжанин знает, где это, если я пишу: «Встречаемся у дома с лилиями». Она ускоряется: — На первом этаже цветочный магазин, поэтому всегда можно зайти, посмотреть на красивое. На мебель. Посуду… Скажем честн

Юноша из Подмосковья, стремительно теряющий зрение, добился назначения лечения глаз, однако закупаемый государством препарат оказался слишком дорогим. «Такие дела» рассказывают историю Кирилла Бубнова, который может навсегда стать незрячим из-за проволочек минздрава. Кирилл Бубнов живет в городе Чехове Московской области и работает ИТ-специалистом. Сейчас ему 23, но его надежды и переживания связаны не с карьерой или отношениями — он боится полностью лишиться зрения на левом глазу. В младенчестве Кириллу диагностировали амавроз Лебера второго типа — генетическое заболевание сетчатки глаза, которое приводит к прогрессирующему ухудшению зрения и даже полной его потере. Примерно в три года у Кирилла появились первые нарушения цветового восприятия — один из симптомов заболевания. «У меня была красивая книжка, по которой родители учили меня цветам. Ребенок должен был различать цвета фигурок — сплетенных из ткани дракончиков, — но я запоминал цвета не по восприятию, а по последовательности с

Нас учат, что Россия одна. Но лично мы знаем как минимум четырех. Сейчас Россиям 3, 6, 17 и 19 лет. Они любят рисовать, слушать рэп, смотреть мультики и танцевать. У них разные родители и разные места жительства, а имя, мягко говоря, привлекает внимание соотечественников и иностранцев. «Такие дела» отправились к Россиям в гости с туманной, но амбициозной целью — выяснить, как складывается их судьба, ну и задать пару вопросов об их будущем, на всякий случай. 17 лет, Яр-Сале Зимой здесь бывает минус 50, а летом бесконечный день. Сюда не ходят поезда и не ведут автомобильные дороги. Добраться можно только на вертолете (почти час от Салехарда) или на теплоходе (шесть часов по Оби). Это Яр-Сале, село за полярным кругом. Почти край страны. Здесь в 2008 году родилась Россия. Карие, чуть раскосые глаза, длинные темные волосы, смущенная улыбка, небольшой рост. Россия смотрит на веточки дерева. Она поставила их в вазу с водой, чтобы распустились листья и дома, пока на улице минус 30, уже была

В 2025 году 78 жителей деревни Городищи, что в Ульяновской области, подписали просьбу к местному заксобранию переименовать деревню в Ихтиозавровы Городищи. Так люди хотят добиться ремонта дороги, привлечь к деревне внимание инвесторов и финансирование. Хоть я и не инвестор, но мое внимание, безусловно, привлекли: я отправилась в Ульяновскую область, чтобы разобраться, стали ли Городищи Ихтиозавровыми, починили ли дорогу и чьи скелеты хранят в шкафу деревенские жители. — Я с Марса прилетел, здесь немного поживу! — представляется мне Виталий Марсович, у которого я остановилась в селе Ундоры. Городищи — часть Ундоровского сельского поселения. Так что любой, кто едет в колыбель российских ихтиозавров, сначала попадает именно сюда. Виталий закидывает в машину бутылки с минеральной водой, набранной из местного источника. Именно про местную целебную воду расскажет вам любой экскурсовод или путеводитель: в переводе с татарского «ундоры» — «10 лекарств». За ней в первую очередь и приезжают сю

В этом году маршрут поезда № 1 Москва — Владивосток — Москва (он же «Россия») отмечает 60 лет. Все это время «Россия» несется из конца в конец огромной страны с грузом чужих радостей, печалей, страха и любви. Маршрут поезда не меняется, но исторические этапы мелькают, как станции, и кажется, что этот поезд в каком-то смысле есть отражение или коллективный портрет нашей эпохи. Лена Демьянова проверила эту гипотезу, отправившись в далекий путь по глубоко личным обстоятельствам Перед прочтением этого текста автор рекомендует прослушать песню «Троллейбус» группы «Кино» Меня зовут Лена. Мне двадцать четыре. 21 декабря 2025 года я вызвала такси, приехала на Ярославский вокзал и села в поезд Москва — Владивосток. Этот поезд — мое первое путешествие за долгое время болезни. У меня БАР, и в сентябре случился рецидив: я сломала руку, рассталась с парнем, перестала общаться с отцом и растеряла всех друзей. Я думала, что в этот раз не выберусь, но спустя три месяца приема новых лекарств начала вы

На магнитных кассетах сотни часов записей — это голоса людей, которых уже нет в живых. Нет в живых и той, кто собирала эти голоса для потомков, пытаясь сохранить язык, фольклор и культуру хантов. Эти записи сделала венгерская исследовательница Ева Шмидт. 35 лет назад она из Будапешта переехала в ханты-мансийский город Белоярский и основала здесь фольклорный архив. Теперь он находится в получасе езды от города, в селе Казым. Казымский Дом культуры — одно из самых больших и заметных зданий наравне со школой и интернатом. А прямо напротив Дома культуры стоит небольшой одноэтажный дом, где и располагается архив. Внутри бывает холодно. Перед началом съемок меня по-доброму предупреждали, что лучше не приходить к открытию: утром помещение еще не успевает прогреться. Сотрудницы с самого начала рабочего дня утепляются как могут — платками, валенками, греются горячим чаем и всем, что помогает выдерживать этот холод. Помещение архива разделено на две комнаты. В одной работает Римма Михайловна П

Когда 73-летний Алексей Васильевич говорит: «Не стало бы хуже, а так сойдет» — кажется, что это просто присказка. Но за последние годы с ним и его семьей произошло столько всего, что действительно, могло быть и хуже. А так — сойдет. Главное, все живы. Сначала у Алексея Васильевича обнаружили рак легких. На операцию он шел с одной мыслью: «Я не могу не проснуться, у меня дети». Мотивация оказалась мощной. С одним легким он стойко перенес курс химиотерапии, восстановился и вошел в ремиссию. Всего детей у Алексея Васильевича шестеро. Двое старших от первого брака уже совсем взрослые. А четверых еще растить и растить. Младший, Назар, только пойдет в первый класс. Почти три года назад Алексей Васильевич с женой Лидой сделали ремонт в большом доме, купили новую мебель. Чтобы у каждого из четверых детей была своя комната. Но в январе 2024 года, в ночь после Рождества, дом сгорел. Дотла. Семья переехала жить в уцелевшую баню, потому что никакого другого дома у них нет. Будет, когда построят с

В России после смерти близкого родственники могут получить пособие на погребение или оформить похороны бесплатно, по гарантированному перечню услуг. Для многих семей это выглядит как единственный доступный вариант. Но это только в теории. В реальности вокруг социальных похорон давно сложилась система доплат, уговоров и уловок бизнеса, который едва ли позволяет обойтись минимумом. Фото: Julia Kadel / Unsplash.com В марте 2024 года Анна пыталась похоронить своего брата Дениса. Последние несколько лет он жил между работными домами, больницами и случайными подработками в Москве. Когда-то, говорит она, это был «очень умный и многообещающий» человек, интересующийся физикой и химией, но наркозависимость постепенно разрушила его жизнь. За несколько месяцев до смерти Денис попал в московскую больницу с черепно-мозговой травмой и оказался в реанимации. Анна давно живет в Петербурге. Незадолго до смерти брата она уволилась с работы, хотя на ее обеспечении оставались восстанавливающийся после инсу

2 июня 1962 года в Новочеркасске произошло из ряда вон выходящее событие: советские рабочие устроили забастовку. В стычке с военными, милицией и КГБ погибли десятки людей, больше ста получили ранения. Тела убитых были тайно зарыты на отдаленных кладбищах. Только на волне перестройки удалось их найти, опознать и перезахоронить. Как это было — в годовщину трагедии рассказывает инициатор поисков, автор книги «Новочеркасск. Кровавый полдень» Татьяна Бочарова В 1986 году наша военная семья оказалась в Новочеркасске. Я со свежим дипломом историка-обществоведа пришла на работу в Музей истории донского казачества. Тогда только-только, чуть-чуть шли намеки на негативные тенденции в правлении Брежнева. Ну любил генсек награды, с дикцией у него проблемы были, да и вообще, 18 лет у власти — это, конечно, застой. И вот подул ветер. Говорливый Горбачев казался близким народу. Свежестью повеяло с экранов телевизоров: «Прожектор перестройки», «Взгляд» и другие говорили и показывали без цензуры. «Архи