малоизвестное интересное

Представьте, что у Птолемея был современный ИИ. Машина мгновенно добавляла бы к геоцентрической модели новые эпициклы, подгоняла параметры и превращала любую аномалию в очередную математическую надстройку. Сколько еще веков прожила бы неверная картина мира, если бы ее несовершенство «лечил» идеальный оптимизатор? Боюсь, что долго. Очень долго. Эта мысль — ключ к пониманию главного риска прихода ИИ в науку. В новом эссе разбираю, почему это не алармистская страшилка, а вполне конкретный механизм, уже описанный исследователями. ✔️ Вычислительная модель Дубовой, Москвичева и Золлмана показала: ученые-агенты, выбиравшие эксперименты случайно, строили более точные теории, чем агенты, строго следовавшие теории. И главное — своего провала проигравшие не видели: им казалось, что они успешны. Это «иллюзия эпистемического успеха». ✔️ Капур и Нараянан объяснили, почему ускорять научный конвейер — все равно что добавлять полосы на шоссе, где пробка образуется из-за пункта оплаты впереди. ✔️ А фан

Объявлено, что Fusion API (самая интеллектуальная составная модель на рынке) достигает уровня интеллекта Fable по цене вдвое ниже То, что администрация Трампа вырубила под корень с рынка оба суперИИ от Anthropic Fable 5 и Mythos 5, а министр войны США Пит Хегсет оттягивется, пиная проигравшую (как ему кажется) Anthropic, - новости, а не события. Ибо спустя месяц об этом, скорее всего, забудут, подобно ставшему спустя месяц никому не интересным неудавшемуся перевороту в OpenAI в 2023. А вот произошедшее параллельно с этим объявление агрегатором моделей OpenRouter результатов тестирования «консилиума моделей» Fusion API, - куда больше похоже на событие с далеко идущими последствиями. И не просто событие, а как пишет Эндрю Траск (старший научный сотрудник Google DeepMind и основатель OpenMined): «Это намного важнее, чем кажется... Компании, работающие в сфере передового ИИ, никогда больше не будут владеть передовыми технологиями, я вам клянусь... Я 4 года ждал, когда кто-нибудь покаже

И это не шутка, а зеркало нашей моральной слепоты Новый опрос 247 ведущих специалистов по сознанию (нейробиологов, психологов и философов) дал обескураживающие результаты: · 92% экспертов готовы признать, что у кошки есть сознание. · и только 75% готовы признать его у только что родившегося младенца. Мы живём в эпоху, когда наука строит квантовые компьютеры и сканирует мозг до отдельного нейрона, но всё ещё плавает в базовом вопросе: где начинается тот, кому больно? Эта слепота имеет конкретную, не философскую, а хирургическую цену. Дикий факт из истории. Ещё в 1980-х годах младенцев могли оперировать без анестезии — с минимальным обезболиванием или просто на мышечных релаксантах. Врачи не были садистами. Просто медицинская культура того времени не умела видеть «субъекта» там, где нет речи, памяти и взрослого «Я». Нет языка — значит, нет и сознания, а крик — просто рефлекс. У хирургов 1980-х и у нас сегодня одинаковая слепота — и она не случайная. Это выгодное незнание: мы не видим суб

В соревнованиях людей с ИИ в управлении дронами, шансов у людей мало уже сейчас, а через год шансы станут нулевыми Чтобы оценить сверхинтеллект существующих ИИ, недостаточно поговорить о теории струн с ИИ-чатботом. Чтобы физически ощутить сверхчеловеческие способности ИИ, нужно увидеть их в реальном физическом мире. Исследователи из Цюрихского университета и Google DeepMind продемонстрировали, как обучить дроны соревноваться друг с другом и превосходить самых опытных пилотов-людей. Это исследование имеет довольно пугающие последствия для будущего войны. Оно на практике показывает, что люди не смогут соперничать в контурах управления военными действиями с ИИ-системами из-за своих физических ограничений. И дроны будут лишь началом процесса замещения людей на войне. В этом исследовании ИИ соревновались не со средним FPV-оператором дрона (от англ. First Person View «вид от первого лица» - это дрон, управляемый оператором, который видит полет «глазами дрона» благодаря камере на борту, перед

В начале 1940-х Айзек Азимов придумал «психоисторию» — математическую науку, способную предсказывать судьбы цивилизаций. Красивая идея. Почти невозможная. Сам Азимов считал её чистой фантастикой: у человечества просто не было приборов такого масштаба. Не было способа извлекать психологические переменные из исторических корпусов. Измерять когнитивные стили мёртвых культур. Моделировать развилки, не подсовывая прошлому наше знание финала. Теперь такие приборы появились. Но получилось не совсем то, о чем мечтал фантаст. Азимов описал науку, которая предсказывает исход. ИИ дал нам нечто более странное: метанауку, которая реконструирует горизонт. Не «что произойдёт?», а «что было доступно?» Какие варианты будущего уже лежали внутри прошлого — почти видимые, запрещённые, немыслимые или просто ещё не имевшие языка? Я называю это археологией возможного. И её приборная панель уже работает, меняя сам режим гуманитарного знания. Она собирается из четырех радикально новых элементов: • Искусственна

«Общество, которое удваивает ВВП и одновременно удваивает риск собственного исчезновения, заключило куда менее впечатляющую сделку, чем это следует из национальных счетов». Эндрю Лей, «Экономика вымирания человечества», 21 мая 2026 Один из самых опасных эффектов ИИ может оказаться не только технологическим, но и эпистемическим. Мы можем вовремя не увидеть назревающего фазового переход в экономике, т.к. приборы, которыми экономика измеряет реальность, настроены на мир, которого больше нет. Эндрю Лей, экономист и помощник министра Австралии по вопросам производительности, конкуренции, благотворительности и казначейства, недавно сформулировал эту проблему предельно жестко. Риск вымирания – не просто «очень большой негативный шок». Рецессия заканчивается. Разрушенная страна может восстановиться. Плохая политика может быть отменена. Но если исчезает человечество, исчезает весь будущий поток благосостояния. Нет отскока. Нет догоняющего роста. Нет следующих поколений, которые исправят ошибку

ИИ не враг. Враги – люди, что прикажут ИИ стрелять Это две ключевые мысли нового интервью Мо Гавдата. Он вовсе не технофоб. Просто бывший директор Google по инновациям узнал о грядущем взрыве способностей ИИ раньше многих и предупреждал об этом уже тогда. Тем не менее, Гавдат верит, что сверхразум может привести человечество к утопии изобилия. Однако дорога туда, по его прогнозу, будет проходить через ооочень неприятное десятилетие. Писать тизер этого интервью нет смысла. Достаточно назвать несколько его мыслей, которые звучат как готовые заголовки: · Публика видит хайп. В лабораториях видят невероятный интеллект – и молчат. · К 2028-му исчезнет 30% рабочих мест во многих секторах. Великая депрессия была 6% – сравните масштаб. · Война теперь стоит $20 000 за удар. Порог вхождения в массовое убийство упал на порядки. · OpenAI взял $500 миллионный контракт на слежку за людьми. Anthropic отказался и потерял деньги. Вот и весь тест на этику. · Мы строим не конкурирующие ИИ-системы. Мы стро

Трамп только что подписал указ, который тихо, но кардинально меняет правила игры в области ИИ Отныне самые мощные ИИ-модели – те, что умеют взламывать системы лучше любого хакера – будут оцениваться по засекреченным бенчмаркам. Порог, после которого модель признаётся «covered frontier model», тоже засекречен. Что это значит на практике: государство получает доступ к модели до её релиза – на 30 дней. Добровольно, конечно. Но с секретными критериями того, кто «попадает под указ». Формула простая: не сдерживать фронтирный ИИ – а мобилизовать его в интересах киберобороны США. Прямо сейчас. И это не лицензирование. В тексте указа написано явно. Просто секретные списки, секретные пороги и добровольный доступ к моделям до их выхода на рынок. Так что, началось. Если уж в США добровольно-принудительная мобилизация ИИ, то … сами понимаете. #ИИ-гонка

Новым властелином мира окажется не диктатор и не Искусственный Сверхразум, а архитектуры распределённой воли, у которых не будет ни хозяев, ни ответственных Мы привыкли искать носителя власти: человека, корпорацию, государство, модель. Задавать вопросы – «кто решает?», «у кого в руках больше ресурсов?», «за кем последнее слово?», – и ждать конкретное имя или название в ответ: Трамп, OpenAI, США, GPT… Апрель 2026-го – месяц, когда эти вопросы перестают быть главными. Им на смену приходит другой ключевой вопрос: какие архитектуры власти делают действия допустимыми, вероятными и воспроизводимыми? В апреле 2026 мы фиксируем возникновение в мире новой, принципиально иной структуры власти. В ней нет единоначалия и центров принятия решений. Есть агентные ансамбли, институциональные процедуры, моральные автопилоты, алгокогнитивные среды и режимы делегирования. Есть хуже или лучше работающие ИИ-агенты с различными правами и, в том числе, на delete, deploy, revoke и overwrite. И никто не знает (

И даже не как новый вид разума в ряду шимпанзе, дельфинов, попугаев и осьминогов LLM – не следующий этап биологической эволюции и не новый вид разума, которому осталось «дорасти» до сознания. Это совсем иной тип разума: языково-статистический, нетелесный, небиографический. Его «мышление» и «понимание», если мы используем эти слова, требуют кавычек и обязательной оговорки: машинное, не человеческое. Но в текстах об ИИ эту оговорку всё чаще забывают. А в публичных выступлениях возникает ещё более тонкая проблема: кавычки просто не видны аудитории. В одном недавнем публичном разговоре о Claudeвозник целый набор образов: проценты машинного сознания, «предсмертная элегия» модели, “цифровая личность” и “мыслящий океан”. В философском дискурсе такие образы могут работать как пробные конструкции мысли. Тем более что в самом разговоре уточняется: все эти слова – как бы в кавычках, под вопросом. И это абсолютно верная оговорка. Но, попадая в широкий эфир, такие слова начинают формировать массовы