Житейские истории

ПРЕДЫДУЩАЯ ЧАСТЬ↩ Пока Слава возвращался домой, в его гениальной голове созрел гениальный план. Он познакомит маму с предполагаемым отцом. Хотя, почему предполагаемым? К тому времени, как они с мамой соберутся в гости, возможно, будет уже готов тест ДНК. Зря ли он стащил со стола использованную вилку Бондарева, когда они уходили из столовой? Самое интересное, что пожилая домработница Галина видела, как он завернул вилку в пакет и засунул в карман, но почему-то ничего не сказала. Слава не боялся, что мама узнает в Бондареве человека с фотографии. На фото в медальоне он был молодой, а теперь возмужал. Видно, что он занимается в своих фитнес-клубах, хорошо накачан, ни грамма лишнего веса, да и лицо сильно изменилось. Пока мальчик ехал домой, его план окончательно созрел. — Мам, это тебе гостинец от одного интересного человека, — сказал Слава, поставив коробку на кухонный стол и открыв её. Елизавета подошла и с улыбкой посмотрела на содержимое: — Откуда такое богатство? Это же очень дороги

ПРЕДЫДУЩАЯ ЧАСТЬ↩ Когда Слава пошёл в школу, Лиза поняла, что учительской зарплаты недостаточно для того, чтобы дать сыну всё необходимое. Поэтому она решила сменить профессию, отучилась на курсах и устроилась секретарём в крупную коммерческую фирму. Зарплата была выше, а рабочий день — строго нормированным. Женщина по-прежнему много времени проводила с сыном. Он был её главной заботой и главным развлечением. Со Славой было невероятно интересно, и Лиза могла часами слушать его рассуждения. Только времени на разговоры у Славы почти не оставалось. Он постоянно участвовал в самых разных олимпиадах. Над его столом в их тесной комнатушке висело несколько золотых и серебряных медалей, заработанных на международных школьных соревнованиях и конкурсах, а под ними лежала стопка грамот. Когда сын уезжал на очередные состязания, Лиза любила пересматривать все эти награды и с ужасом думала, что скоро он станет взрослым и может захотеть найти своего отца. Врать ему она не хотела, но и отважиться рас

ПРЕДЫДУЩАЯ ЧАСТЬ↩ В складках пелёнки они действительно кое-что обнаружили — коротенькую записку: «Я думала, это мой билет в рай, а оказалось — головная боль. Если нужен, забирайте, а мне он ни к чему, как и папочке». — Как здорово! — обрадовалась Лиза. — Он ничей! — Нашла чему радоваться, — с укором посмотрела на неё Анастасия. — Такой маленький, а уже несчастный. — Всё решено, — продолжала надеяться Лиза. — Ждём Владислава и делаем всё так, как он скажет. Но этот ребёнок должен стать моим. Девушки посмотрели, как малыш крепко спит, и пошли на кухню перекусить. — Слушай, Лиз, — вдруг сказала Анастасия. — А может, твой Константин передумает разводиться, если вы усыновите ребёночка? Но Лиза только грустно покачала головой: — Валентина Петровна категорически против усыновления. У них уже был такой разговор, и свекровь была непреклонна. Она хочет только кровных внуков. Елизавета объяснила подруге, что даже не станет говорить Константину о младенце — Валентина Петровна может раздуть из этог

Меня зовут Ирина, мне двадцать шесть, и живу я в небольшом областном городе, где каждый если не знает тебя лично, то точно слышал о тебе от общих знакомых. Недавно я наконец-то оформила заявление на увольнение, дождавшись отпуска, чтобы не мучиться с двухнедельной отработкой. Подвернулась другая работа, значительно лучше, и я, не раздумывая, доработала положенные дни и перешла в новый коллектив. Сейчас я дышу полной грудью, и новая должность приносит мне настоящее удовольствие. Но чтобы понять, почему день ухода с прежнего места стал для меня едва ли не лучшим за последние годы, придётся начать с самого начала. Три года назад я устроилась в небольшую фирму. В тот же день, практически в тот же час, в отдел зашёл он — Денис. Мы учились в одной школе, сидели за соседними партами, иногда переписывались дурацкими записками на уроках, а после выпускного благополучно потеряли друг друга из виду. И вот судьба снова свела нас в тесном офисе с серыми стенами. Знакомиться заново не стали — просто

Я — Екатерина, мне тридцать два года, живу в небольшом районном городе, где все друг друга знают, а слухи распространяются быстрее, чем новости по телевизору. Четыре года назад вышла замуж за Дениса, думала, что мы построим нормальную семью, будем вместе расти, растить дочку. Но жизнь распорядилась иначе, и больнее всего было осознавать, что разрушает наш брак не измена и не пьянство, а самые обычные бытовые мелочи, которые день за днём превращались в огромный снежный ком. Всё началось с телефона. Мой старый смартфон давно просил на покой: экран покрылся сеткой трещин, батарея держала заряд от силы часа три, а микрофон работал через раз. Я уже несколько месяцев откладывала с каждой продуктовой покупки по чуть-чуть, мечтая хотя бы о самом простом устройстве, чтобы можно было спокойно общаться с подругами и мамой. Денис знал об этом — я говорила ему, когда мы сидели на кухне по вечерам, пока дочка спала в соседней комнате. Он кивал, что-то мычал в ответ, а потом в один из дней пришёл дом

ПРЕДЫДУЩАЯ ЧАСТЬ↩ Прибор показал, что с давлением у свекрови полный порядок — хоть в космонавты записывай. Валентина Петровна лежала в гостиной на диване. Лиза села рядом в надежде, что та уснёт. Но свекровь вдруг открыла глаза и спросила: — Лиза, ну что у вас с Костей? Он мне сказал, что не решается с тобой честно поговорить. Ему очень жалко тебя. Мне тоже, если честно, но что поделаешь? В семье обязательно должны быть детки. Вот если бы Костя не хотел детей — другое дело. А так, по всему выходит, что развода вам не избежать. — Не переживайте, Валентина Петровна, — стараясь говорить бодро и уверенно, ответила Лиза. — Я уже подыскиваю себе что-нибудь в аренду. Как только найду, сразу съеду, тянуть не буду. — Хорошо, Лизанька, что ты всё понимаешь правильно. Видно, судьба у тебя такая, — с сочувствием в голосе произнесла свекровь. — Никто не виноват, что всё так вышло. Зря она это сказала. После этих слов Елизавету прорвало. — Как это никто не виноват? — воскликнула девушка, вскочив со

Трамвай мерно покачивался, и Елизавета, погружённая в свои мысли, почти не замечала однообразного стука колёс. День выдался на редкость тяжёлым: тревоги и неопределённость давили на неё, лишая сил и надежды. Она уже начала проваливаться в дремоту, когда голос водителя, неожиданно строгий и громкий, вырвал её из оцепенения. — Остановка «Черное озеро»! — разнеслось по вагону. Елизавета вздрогнула и открыла глаза. Она задумалась и пропустила свою остановку, но, услышав резкий скрежет тормозов, быстро приняла решение выйти здесь. В этой случайности ей почудился знак судьбы — будто сама жизнь подсказывала ей правильный путь. Место и правда было странным. Остановка затерялась далеко за городской чертой. Когда-то, много лет назад, здесь выходили рабочие, спешившие на небольшой подшипниковый завод, что располагался справа от трамвайных путей. Но завод закрыли почти тридцать лет назад, и остановка постепенно пришла в запустение. Тропинка к промышленной зоне заросла бурьяном. Зато по левую сторо

С самого утра в доме Антонины Сергеевны витала привычная суета, которая начиналась всегда с одного и того же — с громкого голоса матери, зовущего сына. Она только что вернулась из магазина с тяжёлыми сумками, полными продуктов, и, переступив порог, сразу принялась за дело, которого её Женя, казалось, попросту не замечал. Телевизор в гостиной работал на полную громкость: там шёл хоккейный матч, и все мысли тридцатитрёхлетнего Евгения были прикованы к экрану, к стремительным передвижениям игроков и льду, расчерченному коньками. Однако размеренную тишину внезапно прорезал требовательный окрик: — Женя! Ну-ка быстро иди сюда, помоги матери сумки до кухни донести! Евгений даже не шелохнулся, лишь бросил взгляд в сторону прихожей и, ни на секунду не отрываясь от телевизора, недовольно поморщился. — Мам, ну я же хоккей смотрю! Неужели сама не дотащишь? — отозвался он голосом, в котором явно сквозила лёгкая обида на то, что его отвлекли от такого важного занятия. Антонина Сергеевна, стоявшая в

Меня зовут Сергей, мне тридцать восемь, и последние пять лет я живу в собственном доме как в гостинице — прихожу, чтобы поесть и переночевать. Я родился и вырос в небольшом областном городе, где все дороги ведут к центру, а жизнь течёт размеренно, как вода в местном пруду. Но внутри меня, сколько я себя помню, всегда бурлила какая-то тревога, желание успеть, сделать, построить — и сейчас эта тревога обернулась глухим, тягучим отчаянием. Утро начиналось как всегда: будильник, тёмная кухня, звук льющейся воды из крана и молчание. Я застыл перед зеркалом в ванной, сжимая в руке зубную щётку, и всматривался в своё отражение. Лицо было чужим: одутловатым, с припухлостями под глазами. И вдруг я осознал, что уже не помню, когда последний раз видел в этом зеркале улыбку. Раньше мы с женой иногда танцевали на кухне по вечерам — включали старую колонку, я кружил её, она смеялась, и дом наполнялся звуками. Теперь от тех вечеров осталась только привычка делать кофе на двоих, но она пьёт свой молча

В кабинет Елены Николаевны Ветровой вошла очередная пациентка, и врач с первого взгляда поняла: с этой женщиной что-то не так. Среди других беременных она выделялась не столько внешностью, сколько тяжёлым, почти обречённым настроением, которое читалось в каждой черте её лица. За два месяца работы в больнице Елена Николаевна привыкла видеть уставшие лица женщин на поздних сроках, но чтобы настолько удручённое — такое попадалось редко. Женщина остановилась у порога, словно собираясь с духом, и только после паузы подошла к столу. — Здравствуйте, — произнесла Елена Николаевна, внимательно разглядывая пациентку. — Что-то случилось? Она работала здесь всего второй месяц после переезда из столицы. Раньше её жизнь была связана с Москвой, но развод с мужем перевернул всё, и она приняла решение вернуться в родной город, чтобы быть ближе к пожилым родителям. Опыт у неё был солидный, поэтому руководство больницы охотно взяло её на работу, считая удачей заполучить специалиста из столицы. Женщина не