Здоровье с Мартинсон

Взрослому человеку нужно 25–30 граммов клетчатки в день — это полная глубокая тарелка овощей, порция каши и пара яблок. Большинство из нас до этой нормы стабильно не дотягивает. Тело замечает: кишечник работает вяло, сахар после еды скачет, к вечеру неудержимо тянет на сладкое. Эти три жалобы связаны теснее, чем кажется. Кого вы кормите за ужином В кишечнике живут триллионы бактерий. Дружественная их часть производит вещества, которые питают слизистую кишечника, участвуют в выработке витаминов и гасят воспаление по всему организму. Есть условие: этим бактериям нужна еда. Их еда — клетчатка, грубые растительные волокна из овощей, круп, бобовых и фруктов, которые наш собственный желудок переварить не способен. Когда волокна приходят регулярно, с каждым приёмом пищи, полезная флора живёт и работает на вас. Когда вместо них приходят булка и сладкий чай, кормится другая компания — та самая, что устраивает вздутие и вечером тянет вас к холодильнику за десертом. Что происходит в сосудах, ког

Утром застегнула любимую юбку — сидит идеально. К семи вечера тянусь расстегнуть пуговицу: живот выпирает как на шестом месяце беременности. Знакомая картина? Я с этим жила лет восемь. Подружки шутили: «Ты что, двойню ждёшь?» Я смеялась, а внутри было тошно. И от газов, и от стыда. Терапевт пожимала плечами: «Возраст, нервы, поменьше волнуйтесь». Гастроэнтеролог прописывал ферменты — на неделю помогало, потом возвращалось. Я выписала на лист 12 версий, почему живот к вечеру похож на воздушный шар. Стала вычёркивать одну за одной. Сегодня покажу свой список — может, ваша причина тоже там прячется. 😱 С чего начался мой ад Жирное в кафе с подругами. Хлеб с маслом перед обедом. Тарелка пасты в командировке. Кусочек торта на дне рождения. После каждого такого захода живот раздувало так, что я снимала кольцо, пуговицу, пояс. Утром просыпалась плоской, к обеду уже надувалась, к вечеру — беременной. И ещё этот гул внутри. Как будто там переливается что-то и журчит. Иногда отрыжка воздухом. И

Бабушка Нина выложила на стол три коробки таблеток и сказала: «Вот, Машенька, мой завтрак, обед и ужин за пятнадцать лет». Маше было двадцать четыре, она приехала из Москвы на три дня. В сумке у неё лежала тетрадь в клетку и обычная стеклянная банка, пол-литровая, с винтовой крышкой. — Холестерин семь и две десятых, — сказала бабушка с какой-то спокойной гордостью, будто читала прогноз погоды. — Терапевт говорит, держусь. В кухне пахло жареным луком и старым ковром. На клеёнке лежал хлеб, нарезанный толстыми ломтями, рядом — масло, сыр, варёная колбаса розового, неживого цвета. Бабушка ела это пятнадцать лет, утром и вечером, с чаем в три ложки сахара. И пятнадцать лет принимала таблетки, которые должны были чинить то, что она ела. Маша смотрела на её щиколотки. К вечеру они становились как тесто — нажмёшь пальцем, и ямка стоит секунд десять. Бабушка этого как будто не замечала. Замечала только, что туфли стали тесные, и купила на размер больше. — Бабуль, — Маша поставила банку на сто

Пятнадцать лет я ложился около часа ночи и считал это нормой. Семь часов сна набегало и так, просто со сдвигом: с часу до восьми утра. Потом мне попалось утверждение, что час сна до полуночи ценнее часа после, и я решил проверить его на себе. Две недели, будильник на отбой и блокнот с замерами. Зачем я в это ввязался Каждое утро я просыпался разбитым, хотя по часам всё сходилось. Кофе до обеда, тяжёлая голова, к четырём часам дня — желание лечь щекой на клавиатуру. Глубокий медленный сон — фаза, в которой тело восстанавливается сильнее всего, — приходится в основном на первую половину ночи. Мелатонин — гормон, который запускает засыпание и переводит организм в ночной режим, — вырабатывается в темноте и набирает силу ближе к середине ночи. Ложась в час, я каждый раз входил в ночь с опозданием и часть этого окна просто пропускал. Дни с первого по третий: лежу в темноте и злюсь В понедельник я лёг в 23:00 и уснул около часа ночи. Лежал, слушал холодильник и прикидывал, сколько полезного

Я в 42 года простужался шесть раз за зиму. Три, четыре — мало. Шесть. Каждый февраль одно и то же: горло, нос, неделя на больничном. Жена смеялась, что я подписан на ОРВИ как на сериал. Сдал анализы — иммуноглобулин в нижней границе, витамин D 18 (норма от 30), в общем анализе крови воспаление тлеет, как костёр в сыром лесу. Врач сказал странную вещь: «Иммунитет у вас живёт в кишечнике. Кормите его правильно — и болеть перестанете». Я тогда подумал — фраза для сериала. Оказалось, для жизни. 🥬 Почему именно квашеное, а не таблетки Кишечник — это как огромная квартирная коммуналка. Там живут бактерии. Хорошие соседи варят суп, выносят мусор, охраняют дверь. Плохие — устраивают пьянки и зовут гостей с вирусами. Когда мы едим сладкое, белый хлеб, газировку — мы кормим плохих жильцов. Они размножаются и выживают хороших. Ферментированные продукты — это заселение хороших соседей обратно. Капуста, кефир, мисо — там живые бактерии, которые садятся на стенки кишечника и начинают работать на н

Пользователь: — Нин, ты что, заболела? Торт же. Нина Сергеевна посмотрела на тарелку с куском «Праги» и качнула головой. В редакции пахло сладкой глазурью и старым ковролином. Лена из бухгалтерии резала торт пластиковым ножом, крошки сыпались на ведомость. — Я не ем сахар. До конца месяца. — Это спор какой-то? — Спор. Спорили в редакции о другом. Витя из отдела писем и редактор Геннадий Палыч ругались через стол, переедет ли в район новый главврач или останется в области. Витя ставил литр. Геннадий Палыч ставил репутацию. Нина Сергеевна сидела рядом, мешала чай и слушала, как они орут. В какой-то момент она тихо сказала: — А я месяц без сахара продержусь. Никто не услышал. Только Лена потом за дверью переспросила. Нине было сорок девять. Двадцать два года в районной газете. Корректор, иногда репортёр, иногда верстальщик, когда верстальщик уходил в запой. В верхнем ящике стола — конфетница со «Школьными», подарок ко Дню печати ещё от прошлого главы района. Утром чай с двумя конфетами.

Поругались с кем-то днём — и в три часа ночи лежите и прокручиваете разговор. Это самый честный признак того, что нагрузка превысила запас прочности нервной системы. Ниже пять привычек, которые этот запас возвращают. Без эзотерики и дорогих гаджетов. **Сон первым выдаёт перегруз** Сон — самый чувствительный маркер стресса. Днём вы можете держаться и считать, что справляетесь, но именно сон выдаёт перегруз первым. Одна бессонная ночь после конфликта — нормальная реакция, а вот когда сон рвётся раз за разом, это сигнал, что нагрузка превысила запас прочности. Привычка простая — отмечайте в заметках телефона, как спали и что было накануне. Две-три разбитые ночи подряд после одного и того же события означают, что с источником пора разбираться: поговорить, поменять условия, ограничить общение. Если бессонница повторяется регулярно и без видимых причин — повод для обследования. **Утренний пульс — градусник для нервной системы** Пульс в покое показывает, как организм переносит нагрузку. Меря