КОШАЧЬИ НОВОСТИ

Выходные — мои самые страшные дни. Не потому что я не люблю отдыхать. Я, как и вы, мечтаю о сне до обеда, о прогулках в парке, о том, чтобы выключить будильник и забыть про время. Но для меня суббота и воскресенье превращаются в бесконечную гонку со временем, которую я почти всегда проигрываю. Это парадокс: чем тише становится в соцсетях, тем громче кричат пустые миски в приюте. В будни люди читают, откликаются, помогают. А в выходные — интернет затихает. Экран гаснет. И мы остаемся одни. С нашими хвостами, с нашими старичками, с нашими малышами, которые смотрят на меня так, будто я могу накормить их одним своим желанием. Но желание не превращается в корм и лекарства. Только ваша помощь способна это сделать. Недавно я с кладбища забрала кошачьих детенышей. Прямо на кладбище. С могильных плит, в полнейшей тишине. Их принесли туда, чтобы они уснули навечно под шепот ветра. Малыши — одни даже есть не умели, другие только-только открыли глазки, а кто-то едва только начинал есть. Разн

Когда за спиной 180 жизней, а на кону — одна. Я не умею подбирать правильные слова. Наверное, их просто не существует для того, чтобы описать этот страх. Знаете, когда в доме больше 180 хвостиков, ты перестаешь принадлежать себе. Ты — как диспетчер в аэропорту, только вместо самолетов — судьбы. И ты боишься пропустить тот самый миг, когда дыхание сбивается, когда в глазах появляется тусклая пелена, когда время идет не на часы, а на минуты. В нашем приюте не бывает простых судеб. Сюда не попадают просто так. Здесь живут те, кого забыли. Кого предали. Кого выкинули за ненадобностью. И самое страшное даже не это. Самое страшное — осознавать, что они все еще ХОТЯТ жить. Смотреть в эти старые, выцветшие или, наоборот, больные глаза и видеть там не обиду, а надежду. А ведь старость придет к каждому. Вопрос лишь в одном: кто будет рядом, когда мир начнет меркнуть? Кто подаст лапу опоры? Сегодня я хочу рассказать про Серёгу. Он — наша легенда. Мой один из первых жильцов. Я забрала его из к

«Мне не подобрать слов, чтобы описать эту боль...» За окном +30, и город замирает в летней истоме. Но здесь, в нашем приюте, лето не дает передышки — оно пытается остановить жизнь. Потому что за каждым вздохом в этих стенах стоит борьба. Более 180 живых сердец. 180 пар глаз, которые смотрят на меня с надеждой. Сейчас все в лежке. Жара скрутила даже самых активных. Но к вечеру, когда спадает зной, хвостики оживают. Все, кроме одного. Серега. Он лежит в углу и, кажется, даже не дышит. Слепой старичок, которому около 12–13 лет. Он не играет, не просит ласки — он просто спит. И я с ужасом понимаю: это не просто жара. Это что-то серьезное. Ему нужен врач. Срочно. Но у нас нет средств. Вообще. Ни на анализы, ни на лекарства, ни даже на корм, который заканчивается через пару дней. А впереди — больные кошки с фипом, которым требуется дорогое лечение, и малыши с кладбища, которых нужно выкармливать с рук... Но спасать надо. Всегда. Даже когда кажется, что силы на исходе. Знаете, у Сереги

У них есть только мы... На календаре июль. У многих — шашлыки, отпуска, тепло и радость. А у нас — 180 пар глаз, в которых застыл вопрос: «Ну что, сегодня будем есть?». Я не умею красиво просить. Я умею только вытирать слезы и бинтовать лапы, ставить уколы. У меня иногда просто нет сил. Нет физических сил вставать, когда кто-то ночью кричит от боли, а утром выясняется, что у троих — температура, у одного — отказ от еды, а у другого — снова этот проклятый фип. Но я встаю. Потому что знаю — вы со мной. Вы мой тыл. Вы те, кто не дает этому приюту превратиться в братскую могилу. Но сейчас — тяжело. Очень... Лето. Помощи в разы меньше. Мы на грани. Заканчивается сухой кошачий корм «Мираторг» (говядина/телятина) — база, на которой держатся наши кошачьи животики, теперь и собачьи. Пустеют мешки. И пустеет моя душа от страха. Сухой корм для стерилизованных кошек c телятиной 10,4кг Мираторг https://www.wildberries.ru/catalog/365704634/detail.aspx?size=535821659 Сухой корм для домашних кош

«Мама, почему они перестали нас любить?» Я не подберу слов, чтобы описать ту боль и тот ледяной страх, которые сжимают мою душу каждое утро, когда я открываю двери нашего приюта. За этой дверью — 180 живых сердец. 180 пар глаз, которые смотрят на меня с надеждой и верой. У меня опускаются руки. Честно. Иногда от количества проблем, болезней и хлопот я просто хочу рухнуть на пол и не вставать от усталости. Но за спиной тихое сопение, и чей-то мокрый нос утыкается мне в ладонь. И я встаю. Я встаю ради них. Знаете, что держит меня на плаву? Ваша поддержка друзья. Когда я читаю ваши комментарии, когда вижу, что вы пересылаете наши посты, помогаете финансово и едой, я понимаю: я не одна. Благодаря вам, друзья, этот приют дышит. Эти хвостики живы. Но чтобы помогать, нужно знать, что происходит у нас сегодня. А происходит страшное. Корм на исходе. Сухой кошачий «Мираторг» (говядина/телятина) для кошек заканчивается. Сейчас лето — традиционно мертвый сезон помощи. Все разъехались по дач

Мы спасли их от смерти, но сейчас они умрут от болезней и голода. Помогите друзья, умоляю. В нашем приюте 180 живых сердец. Кошки, собаки, щенки, котята. Каждый — чья-то сломанная судьба. Но сегодня я хочу рассказать про Алю и Милю. Две собаки, две мамы, которых мы вытащили с того света и не дали утопить их деток. Милю забрали в день родов. Её 7 щенков уже готовились отправить на убой — "чтобы не мучились". Мы не позволили. Алю забрали тоже, они выживали на улице вместе. А через 2 недели Аля родила. Она родила ещё 4. Стерилизовать на позднем сроке было смертельно опасно. Мы рискнули — и спасли 13 жизней. 11 малышей и 2 мамочки, которые сейчас растут и радуются каждому дню. Но у нас нет денег на прививки. Еду. А щенки без прививок — это смерть от энтерита. Быстрая, мучительная, неизбежная. Мы не можем это допустить. Мы не для того их выхаживали ночами, чтобы их потерять сейчас. Приюту срочно нужен сухой кошачий корм Мираторг, говядина или телятина. Он нежирный, подходит и кошкам, и с

Я не умею просить. Но я научусь, потому что завтра в приюте нечего будет есть. Есть вещи, которые невозможно передать словами. Невозможно описать буквами тот ужас, когда смотришь в глаза, которые ждут еду, а в миске пусто. Особенно в понедельник. Почему-то многие думают, что если наступил понедельник, то у кого-то пропадает аппетит. Нет. Котики и персики хотят есть каждый день. У них нет выходных, и у голода нет выходных. Чтобы бороться с болезнями, чтобы просто жить, им нужны силы. А силы берутся из еды. Сейчас в приюте паника. Завтрашний день мы можем не пережить. И я снова пишу этот пост, снова прошу, хотя внутри всё сжимается. Но что делать, если маленькие жизни висят на волоске? Мы просим еды. Самой обычной, базовой. Наш основной рацион — сухой кошачий корм «Мираторг» (говядина или телятина). Его едят все: и кошки, и собаки. Этот корм — наше спасение. Сухой корм для кошек 10 кг с говядиной Black Angus Мираторг https://www.wildberries.ru/catalog/1097443103/detail.aspx?size=1

Это тишина, которая убивает. Я сижу и смотрю на пустую миску. Нет, даже не так. Я смотрю на 180 пар глаз, которые доверчиво смотрят на меня. Они не понимают, что такое «деньги» или «кризис». Они знают только одно: придет человек и принесет еду. А завтра? Завтра в мисках снова будет сытно. Они верят. А я не знаю, что им сказать завтра утром. Самое страшное, что может случиться в приюте — это не болезни. Болезни мы лечим, раны зашиваем, переломы сращиваем. Самое страшное — это голод. Потому что, когда нет денег на корм, ты просто стоишь в пустом коридоре и слышишь, как урчат их животы. И ты не можешь это остановить. Ты — взрослый человек — не можешь накормить тех, кого взял под опеку. Сегодня воскресенье. За окном июнь, жара, птички поют. А в интернете — гробовая тишина. Будто кто-то нажал на паузу. Но часики-то тикают, друзья. Часики тикают. Котикам и собачкам кушать хочется по расписанию, а не когда у нас будет настроение им помочь. Если в интернете тишина — значит, помощи нет. Зн

ОНИ НЕ ЗАСЛУЖИВАЮТ НАЗЫВАТЬСЯ ЛЮДЬМИ Мы привыкли думать, что близкие — это гарантия. Страховка. Тот самый берег, куда ты причалишь, когда сломаются весла. «Они же родные. Они не бросят. Подадут воды. Укроют. Купят таблетки». Наивные. Бубусик тоже так думал. Старый, больной, преданный — он смотрел в глаза своих хозяев и верил, что его не оставят. Что его старость будет согрета заботой. Что он заслужил спокойный закат за свою любовь. Первый раз его вынесли на помойку, когда умерла хозяйка. «Наследники» просто вышвырнули живое существо, как мешок с мусором. Второй раз его повезли на «последний укол». Не потому что болел. А потому что надоел. Знаете, что самое страшное? Это не случайность. Это система. Это отношение к тем, кто стал слабее. Бубусика спас врач. Просто взял и не стал убивать. Сделал прививку и приютил. Теперь он у нас. Здесь нет его личного кресла и теплого плеча одного хозяина. Здесь он один из многих. Но здесь его не предадут. Сейчас старику плохо. Ему нужен врач.

Завтра миски будут пустыми. Что делать? Я сижу и смотрю на них. Они спят, свернувшись клубками, доверчиво посапывают. Они не знают, что завтра утром я открою шкаф, а там — пустота. И у меня нет слов, чтобы передать, что творится у меня внутри. Как сказать им, что завтра нечего будет есть? Как объяснить, что я не справляюсь? Живых нельзя поставить на паузу. Ни людей, ни животных. Я не могу нажать "стоп" и сказать: "Подождите, я приду в себя". Они просыпаются, потягиваются и идут к миске. А миска будет пустой. В нашем приюте больше 180 хвостов. Кошки. Две мамы-собаки. 11 щенков, которые только начали верить, что мир — это добро. Завтра нам нечего им дать. Наш сухой корм "Мираторг" с говядиной или телятиной заканчивается. Прямо сейчас. Эти мешки, которые спасали нас последние недели, пустеют на глазах. И я в тупике. Я не знаю, как жить дальше. Точнее — как жить им. Этих хвостиков мы вытащили с того света. Их предали. Выбросили. Оставили умирать. Мы собрали их по кусочкам, отогрели,