Модная лавка 19 века

Я уже писала о беретах пушкинской поры – 1820-х, 1830-х. Но попались новые портреты, интересные. А надо сказать, что тогда было невероятное разнообразие женских головных уборов. Некоторые из них выглядят довольно чудно. Однако я не слышала, чтобы Пушкин или кто-то еще из его современников иронизировали над женскими головными уборами. А вы слышали? Берет в форме блина (или, если угодно - тарелки)… Ну а как еще назвать берет, что у дамы на портрете ниже? Ещё один похожий берет: А у этой дамы берет смахивает на бальцо, которое носили итальянские дамы в первой половине 16 века. Но я уже писала, что мода времен Пушкина вдохновлялась мода Ренессанса и заимствовала из неё всё, что только возможно. Некоторые береты похожи даже не на женские, а на мужские береты начала 16 века. У меня есть статья: «Три орешка для Золушки». Что на голове Принца: шаперон или просто берет? Вот там у мужчин береты такой формы, как у дамы на портрете ниже. Красный цвет для головных уборов был очень популярен. И мал

Те самые роскошные воротники начала 17 века, что мы видим в фильмах «Четыре мушкетера» Шарло и «Собака на сене». Они вошли в моду еще в 16 веке. И держались в ней долго, наряду с плоёными воротниками. Но всё когда-то меняется… В правление Людовика Тринадцатого во Франции мужчины опять (как сто с небольшим лет назад) начали отращивать волосы. Такие причёски сочетались с широкими отложными воротниками. Ну а раз мужчины перестали носить стоячие воротники, то и дамы от них отказались. Но не сразу! В женской моде всё шло постепенно. Можно сказать так: стоячие воротники падали на дамские плечи неспешно. В конце 1620-х – начале 1630-х они ещё держат веерообразную форму. Просто наклонились назад. А попутно с этим дамы отказались от высоких причёсок и стали носить низкие, закрывающие уши и щёки. Новые модные тенденции появились сразу в нескольких странах. Пожалуй, только испанцы не спешили подражать французам. А если посмотреть на портреты нидерландских и английских дам, мы увидим фактически

Мысль о том, что Паратов вовсе не умён, прозвучала в комментариях к моей статье: «Только ли недалёкие женщины влюбляются в Паратовых?» Был задан вопрос: – А где и как он проявляет свой ум по ходу сюжета? Не помню такого… Я задумалась. И слегка растерялась, признаться. Мне всегда казалось, что Паратов – человек неглупый. Просто не особо практичный и беспечный. Положился на опекунов и в итоге потерял имение. Но это не означает, что он глуп. Хотя… У меня есть три романа, где действие происходит в 1870-е. Я эту эпоху люблю, я её хорошо изучила. И не только моду, конечно же. И как раз в моём романе «Мой бывший холоп» описано, как дамы изо всех сил стараются сделать имение доходным и вернуть тот уровень жизни, что был у них до отмены крепостного права. Но – не получается. А если бы они бросили имение на управляющих, а сами подались в Москву или Петербург развлекаться, то остались бы нищими. О книгах хозяйки «Модной лавки 19 века». А что же Паратов? Как он мог не приезжать в имение и не знать

У меня когда-то были дамы в синем, в сиреневом, в розовом. Теперь – дамы в жёлтом. Тем более близится лето, а жёлтые наряды прекрасно гармонируют с зеленью деревьев и травы. Да и просто жёлтый цвет чудесен. Жизнерадостный, солнечный… Но при этом довольно опасный. Особенно для женщин цветотипа «лето» и, как ни странно, цветотипа «осень». Я сама принадлежу к женщинам цветотипа «осень». А моя мама – «зима». У неё было много нарядов разных жёлтых оттенков. Я носила их в юные годы… И еще тогда заметила, что многие оттенки на мне хуже смотрятся. Потом поняла, что мне не идут яркие и «чистые» оттенки. Нужны или бледно-желтые, или с уклоном в оранжевый. Как у дамы на портрете ниже. В 19-м веке жёлтый был популярен. На модных картинках он встречается сплошь и рядом. Однако на портретах первой половины 19 века жёлтый встретишь редко. Вероятно, дамы не считали этот цвет идеальным для позирования художникам. Не видели себя в нём «неотразимыми». Я сейчас говорю именно об оттенках желтого. А не крем

Продолжение к статье: «Всем хочется женского счастья… В защиту Анны Карениной». Я остановилась на окончании первого тома романа. На моменте, когда Анна уезжает с Вронским в Италию, не дождавшись развода. Итак! После того, как Анна едва не умерла от родильной горячки, на Каренина снизошло то, что можно назвать «христианским просветлением». Он простил и жену, и Вронского. И был уже готов дать Анне развод, взяв формальную вину в супружеской измене на себя… И конечно, при таком – невероятно удачном для Анны! – положении дел нельзя было никуда уезжать. Нужно было оставаться в Петербурге и дождаться развода. А если жить теперь в одном доме с мужем было невыносимо, можно было куда-нибудь съехать. На дачу в Петергоф, например. Тут, как говорится: решился – так иди до конца… Но Анна вдруг отказалась от развода. Повела себя как совсем уж глупая, беспечная или неадекватная женщина. Вронский тоже свалял дурака. А куда смотрел брат Анны Стива?! Мы не знаем – в романе об этом ни слова. А ведь, по ид

Меня долго не было здесь. И за это время в комментариях к моим статьям про Анну Каренину написали море «добрых» слов об этой героине. Вот как будто Анна хуже всех. И как будто в наши дни женщины не бросают мужей, если разлюбили их. Бросают! Благо по закону дети остаются с матерью. А многие и вообще без любви замуж выходят. Выбирают умом: ответственных, работящих и скромных. Живут с ними долго. А потом вдруг приходит любовь… Ну, и что? Прямо все душат это чувство в зародыше? Да неправда. Так делает небольшой процент женщин высоконравственных или… боязливых! Налаженную жизнь ломать страшно. Хорошего мужа тоже страшно терять… И тут многое зависит от того, с кем случилась любовь. Ибо, если новый мужчина свободен, богат, готов немедля жениться и дать материальные гарантии (например, подарить женщине в качестве свадебного подарка квартиру в залог своей любви и серьёзных намерений)… Многие ли останутся с нелюбимым мужем только потому, что «он хороший, и его жалко»? По-моему, вопрос риторическ

На портретах и модных картинках тех лет сидящие дамы в платьях с кринолинами выглядят очень красиво. Они – словно пышные, роскошные цветки. А если еще и прическа, и платье цветами украшено, это сходство усиливается. А удобно ли им было сидеть? Вот что пишет об этом Искусственный интеллект. «Дамы в платьях с кринолинами (сер. XIX в.) садились, используя гибкость каркаса: передняя часть юбки приподнималась, а обручи сзади складывались, позволяя сесть на стул или диван. Для этого требовалась сноровка, чтобы не задрать подол слишком высоко. Особенности сидения в кринолине: Техника: Женщины садились аккуратно, часто опираясь на край стула, при этом каркас юбки спереди мог приподниматься, а сзади — уходить вверх, подстраиваясь под мебель. Мебель: Кресла и стулья подбирались без подлокотников, чтобы объемная юбка могла свободно разместиться вокруг, не деформируясь. Помощь: При сложных маневрах или многослойных платьях дамам помогали горничные, которые расправляли юбку после того, как хозяйка

Статью можно назвать продолжением к недавней: «Голова без шеи на красивом блюде»… Французская мода времён Генриха IV». Там было про француженок, теперь – про испанок. Точней, про испанскую моду конца 16 - начала 17 веков. А причём здесь подвески из романа Дюма «Три мушкетёра»? Да просто они здесь встречаются почти на каждом портрете. Мода на такие подвески появилась где-то в середине 16 века и держалась долго. Парные алмазные подвески, которые носили на бантах и крепили на юбки и рукава платьев. Вот только, к тому времени, когда происходит действие романа Дюма, платья уже стали не такими. И подвески уже не носили (тем более во Франции). Разве что вот так, как на портрете ниже. Две подвески свисают с банта на поясе. А больше их и некуда крепить. С такими фасонами платьев испанские подвески не смотрятся… И поэтому в фильмах «те самые подвески» воссоздать невозможно. Можно только проявить фантазию. Дюма тут напутал с женской модой. На одном (и только лишь на одном!) портрете самой Анны Ав

Или – самого конца 16 века и начала 17 века. Однажды я писала статью: «Как причёсывались француженки, когда перестали носить «арселе»? Там я дошла до 1580-х. И вот в это десятилетие мода слегка изменилась. От того изящества, которое мы видим в сериалах «Графиня де Монсоро» (нашем и французском) почти не осталось следа. Из книги Мерцаловой: «В последнем десятилетии 16 века придворный женский костюм становится настолько громоздким, превращается в столь сложное сооружение, что окончательно теряет четкость силуэта. Пропорции тела сильно искажаются… На смену светлой гамме одноцветных тканей приходит пестрота»… Ниже – еще одна картина того времени, где запечатлен бал. На фрагменте картины кавалер и дама танцуют. Парный танец вольта, который описывается как энергичный и быстрый. Хотя трудно представить, как можно танцевать энергично в таком платье, как у этой дамы. Но посмотрим женские портреты. Они интересней. И красивей, потому что на них мы не видим ужасные юбки, а видим лишь прически и во

Принято считать, что да. Что Анна совершила ошибку, поехав в театр после возвращения с Вронским в Петербург. Да ещё в роскошном наряде, во всём блеске своей красоты. «Анна уже была одета в светлое шелковое с бархатом платье, которое она сшила в Париже, с открытою грудью, и с белым дорогим кружевом на голове, обрамлявшим ее лицо и особенно выгодно выставлявшим ее яркую красоту»… О том, как могло выглядеть такое платье, я однажды писала: «В каком платье Анна могла поехать в театр?» Склоняюсь к такому варианту, как на картинке. Разные оттенки бирюзового. Хотя платье могло быть и бело-розовым. Вронский в ужасе от затеи Анны. «…Если б он сказал ей прямо то, что он думал, то он сказал бы: «В этом наряде, с известной всем княжной появиться в театре – значило не только признать свое положение погибшей женщины, но и бросить вызов свету, то есть навсегда отречься от него». Прав ли Вронский? По-моему, нет. Потому что… поздно! Лицемерное светское общество, в котором процветал адюльтер, уже успело