Белка в колесе

Юлия Викторовна снова посмотрела на настенные часы. Пятнадцать минут первого! Она мысленно выругалась. Долгожданный перерыв с чашкой чая и булочкой — её единственная радость в этом бесконечном дне — теперь отодвигался на неопределенный срок. Йод-бромная ванна залита ровно на двенадцать. Температура выверена до градуса. Только вот пациент пропал. Она прошлась от стола с журналом учёта до раковины, от раковины до большой белой ванны. Остановилась у окна и в отражении стекла увидела себя: худенькую, немолодую женщину в белом халате. Лицо усталое. Строгое. Волосы стянуты в тугой пучок. Большие очки в чёрной оправе. Тонкие губы сжаты в ниточку. Она начинала выходить из себя. Ну что за человек? Несносный, безответственный. Да, он на отдыхе, но ведь есть режим! Зачем люди вообще едут в санаторий, если не хотят лечиться? Этот Дмитрий Петрович специально проверяет её терпение. В его возрасте — шестьдесят лет, как никак! — пора бы уже знать, что такое ответственность. Врывается вечно в

Аня мыла посуду, когда муж вошёл на кухню. Аккуратно прикрыл дверь. Встал у окна. «Аня, ведь мы давно живём как соседи, не вижу смысла продолжать этот фарс», — сказал он, глядя на тёмную улицу. «Давай разведёмся?» Вот так просто. Без крика, без выяснения, кто прав, кто виноват. Пара слов — и их «мы» превратилось в пепел. Аня застыла с мыльной губкой в руке, а Андрей уже ушёл. Точнее сбежал. Захотелось его догнать. Закричать, что он предатель и трус. Разрыдаться. Сказать, что они еще могут всё спасти. Что нужно поговорить. Но Аня просто ушла в спальню. Легла на кровать и проворочалась без сна до самого рассвета. Андрей спал на диване в гостиной. Когда только стало светать, Аня тихонько собрала сумку и оделась. Она так торопилась, что даже забыла умыться — вчерашняя тушь осталась на заплаканных глазах тёмными разводами. На железнодорожном вокзале Аня купила билет до станции Луговая. В детстве она ездила в эту деревеньку с родителями. *** Через два часа поезд остановился на крошечной

Пакет порвался. Из него выпала пластиковая бутылка воды и с противным звуком шлёпнулась прямо в грязную лужу. Оля оглянулась. — Мама! Ёлки-палки! — процедила она сквозь зубы, — Ну почему у тебя постоянно всё валится из рук?! Нина Ивановна, кряхтя наклонилась за бутылкой, достала её из лужи, вытерла дрожащей рукой о подол куртки и молча сложила обратно в пакет. Дочь уже рванула вперёд, подхватив сумки. — Оль, да подожди ты, бога ради. Дай хоть отдышусь. Что-то последнее время неважно я себя чувствую. Давление поднимается. Сердце колит — вот тут, за грудиной. — Господи... — Оля опять обернулась, — вот вечно у тебя: то давление, то сердце, то голова. Я между прочим опаздываю на работу. — Минута ведь ничего не решит, дочка, — тихо сказала Нина Ивановна, хватая ртом сырой весенний воздух. — Здоровье уже не то, чтобы вот так бегать с тяжёлыми сумками. — Начинается... — Оля подняла руки вверх, не выпуская пакетов. — Мам, я вообще-то из-за тебя на этот чёртов рынок попёрлась. Мог

Он сидит в своём любимом кресле перед орущим на всю квартиру телевизором. «Смотрит» хоккейный матч. Глаза закрыты. Сладко посапывает. Подкрадываюсь. Забираюсь к нему на колени и сильно хватаю ручонкой за нос. Дед открывает глаза, видит меня, делает страшное лицо и медленно открывает рот — будто сейчас цапнет меня за руку. Я с визгом и хохотом отпрыгиваю. Он снова закрывает глаза. Опять спит? Сейчас проверим. — ДЕДА-А-А! — громко ору ему прямо в ухо и заливаюсь смехом. Он приоткрывает один глаз. Хмурится, будто сердится, но я вижу, что он вот-вот рассмеётся. *** Учусь в третьем классе. Дед решил научить меня играть в шахматы. Мы сидим за кухонным столом. Он расставляет фигуры. Говорит: «Смотри, это конь. Он всегда ходит буквой „Г“». Я зеваю. Дед рассказывает про пешки. Внимательно смотрю на доску с шахматами. Думаю о конфетах в вазочке на столе. Между прочим там и шоколадные есть. Дед терпеливо продолжает что-то бубнить про ладью. Я понимающе киваю. Он радуется моей сообразител

— Бабуль, а у меня для тебя сюрприз! — выпалил Пашка и поставил на пол подозрительного вида картонную коробку. — Ты чего это удумал, Пашка? Не надо мне этих твоих «сюрпризов!» — запоздало всполошилась баба Тася, инстинктивно отступая назад и прижимая к груди пульт от телевизора. Тут из коробки выглянул «сюрприз» и чихнул. Баба Тася разглядела блестящие бусины глаз и длинные уши. — Это Тишка,

Её подбросили в приют дождливым осенним вечером. Привязали к мокрому забору и ушли. Ни клетки, ни лишнего угла для ещё одной заблудшей собачьей души у нас не оставалось. Один из работников вышел покурить и увидел привязанную к деревянной перекладине забора небольшую рыжую собачку. Замёрзшую и испуганную. Хвост поджат, тонкие как веточки, кривоватые лапки, взъерошенная рыжая шерсть, висячие

Я просыпалась ночью, а он сидел на краю кровати и смотрел на меня. Глаза стеклянные. Губы сжаты в тонкую ниточку. Моего мужа звали Андрей. Нет. Не так. Его зовут Андрей. Наши с ним тёмные дни наступили не сразу. Первый год всё было замечательно. Честное слово! Андрей работал, я занималась домашним хозяйством. Готовила ему завтраки, обеды, ужины. Он приходил с работы, и мы болтали, смеялись,

Он мне сразу не понравился. С первой секунды. Чуйка-то у меня отлично работает. Звериная. Такая не подводит. А ведь какой хороший вечерок намечался...Но... явился этот тип и сразу же всё пошло кувырком. Где только Лиза себе такого откопала? Я, признаться честно, наглых двуногих на дух не переношу. Вообразите, сначала этот мужик, с дурацким именем Эрик, швырнул свою грязную сумку прямо на моё

Старенькая «Девятка» свернула с трассы на просёлочную дорогу. До дачного дома оставалось проехать совсем чуть-чуть. Люда выскочила из машины. Подошла к щенку. Тот сделал неуверенный шаг ей навстречу. Поднял насторожённо свои смешные уши. Что это за зверь такой к нему пожаловал? Он опасный? Люда присела на корточки. Протянула руку. — Ну, здравствуй, малыш. Как ты тут оказался, бедняжка?