Евгений Додолев

Леопарды? О! Это как баскетбол, готов говорить часами. Я люблю леопардов, но не подумайте, что только их. Люблю и тигра, и гепарда, и льва. Вообще люблю живую сущность. С возрастом приходишь к печальному выводу, что с котами и собаками комфортнее, чем с иными людьми. Собака — лучший друг человека, она никогда не предаст. С котами тоже неплохо все обстоит. У меня дома сейчас кот живет, раньше собака была... Я вообще люблю природу. Но я не гринписовец (организация Greenpeace признана нежелательной в России), гринписовцев я не люблю. Приморский край — один из красивейших уголков земли. Так по жизни сложилось, что я больше по заграницам ездил, а Россию не знал. Лишь когда стал министром обороны, начал ездить по России. Во всех субъектах побывал. И наряду с воинскими частями увидел настоящую Россию. Потому что Москва и Петербург — это не Россия. Там одни блогеры, журналисты и чиновники, а в другой России их нет, там другие люди, они работают, что-то делают, они проще, неприхотливее. Так вот

Джеймс Берроуз, имя которого стало синонимом золотого века американских ситкомов, скончался в возрасте 85 лет. Новость о смерти режиссера подтвердил его многолетний агент Рик Розен. По данным ряда источников, Берроуз мирно ушёл из жизни во сне после непродолжительной болезни . Причина смерти не разглашается. Берроуз оставил после себя наследие, которое невозможно переоценить. За более чем 50-летнюю карьеру он выиграл 11 премий «Эмми» и получил 47 номинаций. Его называли «Стивеном Спилбергом ситкомов» за уникальное чутье на успешные проекты и безупречный комедийный тайминг. Карьеру Берроуз начал как театральный режиссер, а в 1974 году попал на телевидение, сняв эпизоды «Шоу Мэри Тайлер Мур» и «Шоу Боба Ньюхарта» . Но настоящий прорыв ждал его впереди. В 1982 году он стал соавтором культового сериала «Чирс», который шёл 11 сезонов и стал одной из главных комедий в истории телевидения . Берроуз лично срежиссировал подавляющее большинство из 273 эпизодов . При этом он был не просто режиссё

Декабрь 1989 года. СССР уже шатается. «Страна умирает, как древний ящер с новым вирусом в клетках» © Илья Кормильцев. Горбачёв ещё на трибуне, но под ним, кажется, хрустит лёд. И вот выходит «Крокодил» — советский сатирический журнал, который раньше кусал только нерадивых завскладами и пьяниц у станка. А тут — обложка. И на ней — Сталин. Не улыбающийся, не с трубкой, не в шинели на параде. А составленный из черепов. Это Альфред Штабель, уфимский художник, который рискнул — и выиграл конкурс «Глазами гласности». Конкурс, заметьте, с названием говорящим: глаза, которые наконец-то видят. И видят они то, что раньше было под сукном. Подпись под рисунком — «И длится тень столетие…» — звучит почти как эпитафия. Тень Сталина, по Штабелю, ещё не кончилась. И правильно: в 1989-м ещё никто не знает, что через два года рухнет всё, а тень останется. Но тогда казалось: вот он, прорыв. За год до этого — ну хорошо, за два — по стране уже прокатился фильм Тенгиза Абуладзе «Покаяние». Снятый в 1984-м,

Итак, 1 мая 1951 года. Мюнхен. Американская зона оккупации. Запускается радиостанция, эфир которой впервые достиг слушателей за «железным занавесом» — в коммунистической Чехословакии. Через несколько часов в эфире появились глушилки КГБ, продолжавшиеся почти 40 лет. Начинается психологическая война. Прямая. Без купюр. А начиналась она с маскировки. Американцы сделали «шикарный» финт ушами: основали «Координационный центр антибольшевистской борьбы» (КЦАБ) — якобы эмигрантскую инициативу. Но куратором этой «самодеятельности» было ЦРУ, которое сразу и занялось вербовкой для «Радио Освобождение». В 1956 году КЦАБ учреждает «Радио «Освобождение», переименованное в 1960 году в «Радио «Свобода». В 1949 году, ещё до официального старта, был создан «Национальный комитет за свободную Европу», который и занялся созданием сети вещания, получая деньги через карманы ЦРУ. Но и это еще цветочки. В Мюнхене собралось около 50 тысяч политических эмигрантов из России, которыми американская дипломатия реши

Когда-то давно, в прошлой жизни, 1 мая называлось Днём международной солидарности трудящихся. Звучало гордо. И стрёмно. Потому что солидарность эта подразумевала, что трудящиеся всего мира в любой момент могут взять штурмом Зимний — или, на худой конец, завод «Форд» в Детройте. С праздником вас, товарищи. Потом солидарность куда-то испарилась. Вместе с трудящимися. Точнее, трудящиеся остались, но солидаризироваться им стало некогда — они осваивали айфоны в кредит и платили ипотеку. И праздник переименовали: «Весна и Труд». Безопасно. Экологично. Никого не напрягает. Парижский конгресс 1889 года благословил 1 мая. А дальше начинается наш родной, до боли знакомый беспредел. 1890 год, Варшава. Царство Польское, Российская империя. Десять тысяч рабочих выходят на стачку. Первое мая в России — официально, исторически, с фактом в скобках. И что характерно: поляки всегда были впереди. Даже в устройстве первомайских забастовок. 1897 год. Маёвки обретают политический нос. Уже не просто «дайте в

Я не буду петь оды «самой желанной женщине». Это скучно + пошло. В стиле современных панегириков Монро — некрофилия высшей пробы. Мы любим не её. Мы любим миф, который «упаковали» в целлулоид и продали как вечный бренд. И вот о чём молчат все эти открытки с алыми губами и развевающейся юбкой. Да-да. Голливуд отменил Норму Джин примерно в 1955 году. Студия «XX век Фокс» создала куклу Барби по имени Монро — глуповатую, вздыхающую, с трагикомической походкой. А живая женщина хотела играть Грушеньку из «Братьев Карамазовых». Представляете? Символ, мечтающий о Достоевском. Ей сказали: «Сиди, детка, пой "Happy Birthday, Mr. President". Сопли и психоанализ — не для кассы». Она пыталась бунтовать: основала свою кинокомпанию, училась у Ли Страсберга, читала Джойса в оригинале. Итог? Ей прописали нозепам и фенобарбитал. Таблетки, а не роли. В 2026 году это назвали бы «токсичной средой» и «отменой за интеллект». Но в 1962-м об этом просто промолчали. Под шумок. Посмотрите, что творится в инстагра

В коллективной памяти нередко возникают исторические парадоксы: образы и события, не пересекавшиеся во времени, соединяются в сознании людей. Один из таких случаев — устойчивое заблуждение о том, что Сергей Бодров был ведущим советской телепередачи «Взгляд». На первый взгляд, связь кажется логичной: искренний, «свой» образ актёра резонирует с духом программы эпохи перестройки. Но факты говорят об

Когда Кристофер Нолан утвердил Лупиту Нионго на роль Елены Прекрасной — женщины, чья белизна + золото волос были поэтическим каноном на протяжении трёх тысячелетий, — он сделал больше, чем просто кастинговое решение. Он совершил символический акт, поместив современное кино в эпицентр культурной войны за прошлое. Но сводить этот шаг только к «повестке» или идеологии — значит, упустить куда более интересные тектонические сдвиги в нашем восприятии истории, мифа и самой сути актерской игры. Давайте посмотрим на галерею лиц: Джоди Тёрнер-Смит с трагической обреченностью смотрит с экрана в образе Анны Болейн, королевы, за которую молилась средневековая Англия. Голда Рошевель превращает королеву Шарлотту из малоизвестной исторической фигуры в икону аристократизма. А Синтия Эриво в терновом венце поёт о Гефсиманском саде, становясь Спасителем в мире, где цвет кожи больше не является визуальным якорем для святости. Первый и самый художественно-осмысленный мотив — это попытка сорвать с истории э

«Концлагерь Саласпилс находился недалеко от Риги. Его называют детским. Да, там были уничтожены и взрослые, одних евреев только 87 тысяч, но основная "специализация" была детской. У детей выкачивали кровь для нужд Вермахта, которую потом переливали раненным немецким арийцам, над детьми ставили эксперименты с ядами, делали экспериментальные операции, исследовали влияние мороза на организм. Этой вдовой кухней руководил доктор Отто Майснер, рядом с которым даже доктор Менгеле из Освенцима кажется добрым дедушкой Морозом. Кстати, плененного позже Майснера оправдали в 1949 году. Этот факт говорит только о том, что вся эта клоунская немецкая денацификация всего лишь цирковая показуха. Ни хрена они не раскаялись. Но самое интересное было то, что львиная доля вертухаев и даже управления этой людоедской преисподней были латышами, которые служили там отнюдь не по принуждению, а по зову сердца. Командиром добровольческого (прошу заметить, именно добровольческого) карательного отряда был оберштурм

- Леонид, многие утверждают, что вся новаторская деятельность Листьева заключалась в основном в адаптации западных форматов. При этом у советского телевидения была своя школа и свой путь, то есть у таких передачи, как «Что? Где? Когда?», «КВН», «А ну-ка девушки!» аналогов не было. Вопрос: не нанес ли Листьев ущерб, сформировав этот вектор отечественного телевидения? – Ну, Влад это делал не так, как это сегодня реализуется – это всегда была продуманная адаптация под наш менталитет, и это было очень точно. И та программа, которая родилась вскорости после «Поля чудес», это был наш «L-club», который мы придумывали с Владом и с тем же Леней Якубовичем. – ??? – Ну как, мы сидели в беседке у меня на даче и это все придумывали. Это была программа не лицензионная, это была наша программа. Потом даже как-то Влад меня этим заразил, потому что потом была программа, она, к сожалению, недолго была в эфире, но считаю, что это лучшее, что я делал на телевидении, это «Золотая лихорадка», которая, по-мо