Фильмы нашей юности

Помните её в «Кубанских казаках»? Она не играла - она жила на экране: с развевающимся платком, с песней, с той особенной статью, которую не сыграешь по нотам. В каждом её движении - женщина, которая знает цену труду, любви и свободе. И ни капли фальши. Клара Лучко не играла казачек. Она ими была. И сама себя в шутку называла «трижды казачкой» - за «Кубанских казаков», за «Цыгана» и за предков, которые действительно были из тех краёв. Зрители видели её улыбку и бойкий характер. Коллеги знали: за этой улыбкой - стальной характер и работа без выходных. А жизнь? Она предложила актрисе и головокружительный взлёт, и трагедию, от которой можно было сломаться. Как случилось, что девчонка из полтавского села, которую в детстве дразнили Жирафой, стала всесоюзной невестой и лауреатом Сталинской премии? Почему, получив всенародную любовь, она до последнего доказывала, что не просто «тургеневская героиня», а характерная актриса? И кто на самом деле воспитал в ней ту самую внутреннюю силу - война, с

В открытой печати говорили одно. В узком кругу или через годы - совсем другое. На пресс-конференциях и в интервью для «Советского экрана» актёры повторяли заученные фразы: «Замечательный режиссёр», «Прекрасный коллектив», «Благодарны зрителям за любовь». Но за кулисами, в редких мемуарах и откровенных беседах, открывалась совсем иная картина. И чем дальше уходили годы, тем честнее становились их признания. Обиды, страхи, неожиданные открытия и тайны, которые они унесли с собой. Леонид Куравлёв всегда был человеком закрытым. Интервью, которые актёр дал журналистам за всю свою жизнь, можно пересчитать по пальцам. Он не любил говорить о личном, категорически отказывался от съёмок документальных фильмов о себе и даже не общался с прессой в последние годы жизни. Свою позицию он объяснял просто: «Это всё должно остаться в стенах моего тёплого дома. Непрофессионализм телевизионщиков, копание в грязном белье - что может быть хуже! Давать актёрам „подзатыльники", пачкать нас грязью - вот их уст

Вы знаете этот фильм наизусть. Каждую реплику, каждый жест, каждую паузу. Но есть кадры, которые вы никогда не видели. Около десяти минут экранного времени, десять минут смеха, которые исчезли навсегда. И одна сцена, которую Гайдай считал главной потерей своей карьеры. Гайдай никогда не был бунтарем. Он умел находить компромиссы, подстраиваться, где-то уступать. Но когда речь заходила о творчестве, режиссер становился жестким и неуступчивым. И поэтому каждое вырезанное решение он переживал особенно остро. И чем смешнее была сцена, тем обиднее было с ней расставаться. Многие из этих эпизодов мы никогда не увидим. Но знать о них стоит - это часть истории, часть того самого фильма, который мы любим. Гайдай был в восторге. Иван Грозный, только что попавший в двадцатый век, оказывается на кухне Шурика. Вместо того чтобы вести себя как царь, он... жарит котлеты. Юрий Яковлев с серьезным лицом колдовал у плиты - и это была комедия высшего пилотажа. Представьте себе: грозный царь, который казн

Фильм уже смонтирован. Гайдай сидит в монтажной, пересматривает отснятый материал, довольно улыбается. Картина почти готова. Осталось только сдать её в Госкино и дождаться выхода на экраны. Но за неделю до премьеры чиновники потребовали убрать Жоржа Милославского. Ну или хотя бы посадить его в тюрьму. Потому что комедия - это хорошо, но обаятельный вор, который уходит от правосудия, это уже слишком. Как я уже рассказывал в первой части, с ролью царя и управдома вышла целая драма. Но и с Жоржем Милославским история оказалась не проще. Изначально Гайдай видел в этой роли Андрея Миронова. Любимца публики, артиста с безупречной актерской техникой. Миронов мог сыграть кого угодно, от Остапа Бендера до Фигаро. И Гайдай был уверен: Милославский в его исполнении станет бриллиантом. Но тут вмешались обстоятельства. Миронов в тот момент был занят на съемках другого проекта, у него просто не было времени на полноценную работу в «Иване Васильевиче». Плюс к этому, на пробах стало понятно: дуэт с Я

Год 1973-й. На экраны страны выходит комедия, которой суждено было стать не просто хитом, а настоящим народным достоянием. Но мало кто знает, что всего за несколько недель до премьеры «Иван Васильевич меняет профессию» висел на волоске. Чиновники от культуры требовали переснять половину фильма или вовсе отправить его на полку. И причин для этого было предостаточно. Они сидели в маленькой комнате на «Мосфильме» и пересматривали материал. Леонид Гайдай, уже будучи признанным мастером комедии, нервно затягивался папиросой. Напротив - члены худсовета. Те самые люди, от одного росчерка пера которых зависела судьба картины. Сценарий фильма, написанный по мотивам пьесы Михаила Булгакова, изначально казался сомнительной затеей. Булгаков - автор, который еще недавно был под негласным запретом. Его произведения не печатали, в театрах не ставили. И вдруг - экранизация. Да еще и комедийная! Гайдай, который всегда умел найти ту самую грань между сатирой и добрым юмором, на этот раз рисковал по-круп

Ей предлагали сниматься у лучших режиссёров. Она говорила «нет». Или они говорили «нет» ей. Разбираем, какие роли ушли от актрисы и почему. Знаете, меня всегда занимал один вопрос: что происходит с актёром, когда он сыграл роль, которая становится его судьбой на всю оставшуюся жизнь? Не просто удачную, не просто любимую зрителями, а ту самую, после которой его навечно вписывают в историю и одновременно с этим закрывают перед ним все остальные двери. У Ларисы Голубкиной такой ролью стала Шурочка Азарова. Двадцать два года - и она уже навечно вписана в историю советского кино. Но у этого успеха оказалась и тёмная сторона. Её перестали видеть кем-то другим. Режиссёры опасались, что зритель, увидев Голубкину в новой роли, не сможет отделаться от образа лихой кавалерист-девицы. А она сама, кажется, боялась, что не сможет переломить себя, вырваться из этого амплуа. Потому и снялась в итоге всего в двух-трёх десятках фильмов. Для актрисы такого масштаба - это почти ничто. Обидно до скрежета з

На экране она улыбалась. В жизни происходило совсем другое. То, что скрывали от публики десятилетиями. Я помню, как в детстве смотрел «Гусарскую балладу» и думал: «Какая она счастливая!» Шурочка Азарова - смелая, задорная, вся в движении. Но жизнь за кадром оказалась совсем не похожа на ту лёгкую комедию, которую мы все знаем наизусть. История любви Ларисы Голубкиной - это история долгого ожидания, терпения, боли и преданности. История, в которой было всё: и безумная страсть, и унизительные измены, и безграничное прощение, и вечная верность. Они познакомились в 1963 году. Ларисе было двадцать три, Андрею - двадцать два. Это случилось на дне рождения Натальи Фатеевой в ресторане «Националь». Фатеева тогда встречалась с Мироновым - их роман вспыхнул во время съёмок фильма «Три плюс два». Но он ей наскучил. Она влюбилась в другого и, уезжая в заграничную командировку, чуть ли не в шутку предложила подруге «забрать» себе Андрея. Представляете? Вот так запросто - «забирай». И Лариса забрала

Когда на экран вышли титры «Гусарской баллады», страна ахнула. Потому что на экране появилась она. Вроде бы все и ждали эту самую кавалерист-девицу, но никто не представлял, как она будет выглядеть на самом деле. И вдруг - вот она. С саблей у бедра, в идеально сидящем гусарском ментике, с этим мальчишеским задором, от которого и сейчас, спустя шесть с лишним десятилетий, дух захватывает. Но страна не знала тогда, что этот образ на экране - чистая случайность. Невероятная, абсурдная случайность. Я пересматривал этот фильм на днях. И знаете, что меня поразило? Не её смелость, не её красота. А то, как она смотрит на Яковлева в сцене бала. Взгляд - дерзкий, открытый, но в нём нет ни капли женского кокетства. Она ещё не умела кокетничать. И в этом была её главная сила. Потому что Шурочка Азарова и не должна была уметь. Она - гусар, чёрт возьми! Лариса Голубкина не собиралась быть актрисой. Это сегодня кажется невероятным - ну как не собиралась? Это же Голубкина! Но это правда. Она родилась

Эльдар Рязанов - режиссёр, подаривший нам «Иронию судьбы», «Служебный роман» и «Гараж». Но есть в его фильмографии картина, которая стоит особняком. Ни до, ни после он не снимал настолько безумного, трюкового, почти голливудского по накалу кино. Речь о «Невероятных приключениях итальянцев в России» - фильме, который рождался в муках, под аккомпанемент скандалов, экономии итальянского продюсера и отчаянной храбрости советских каскадёров и актёров. Но обо всём по порядку. История создания этой картины - сама по себе готовая комедия, достойная пера того же Брагинского. Всё началось с того, что итальянская кинокомпания задолжала советской стороне крупную сумму за провальный в финансовом плане фильм «Ватерлоо». Гениальный продюсер Дино Де Лаурентис (тот самый, что подарил миру «Кинг-Конга» и «Дюну») предложил расплатиться не деньгами, а участием в совместном проекте. Бартер, по-нашему. И ведь сработало - советская сторона ухватилась за эту идею, понимая, что получить живые деньги из-за гран

Есть фильмы, которые смотришь не как зритель, а как свидетель. Слышишь запах тайги, чувствуешь, как хрустит под ногами сухой снег, и веришь каждой морщине на лице казака. Именно таким остаётся в памяти «Даурия» - эпопея Виктора Трегубовича, которая вышла в 1971 году и мгновенно стала частью нашей жизни. Сейчас, пересматривая её, я всё чаще ловлю себя на мысли: ведь это же настоящий блокбастер, снятый на советской земле, с живыми страстями и жертвами. За лёгкостью и эпичностью этого кино скрывалась совершенно другая драма. Драма актёра, которого боялись снимать. Драма лошади, погибшей ради одного кадра. И цензура, которая резала картину без ножа. Почему 45 миллионов зрителей выбрали именно её 8 мая 1972 года на экраны страны вышла «Даурия». И тут началось такое, что никто не мог предугадать. В тот год в прокате сошлись два гиганта - весёлая, искрящаяся комедия «Джентльмены удачи» и суровая, пробирающая до костей историческая драма. Казалось бы, народ выберет лёгкое кино, чтобы отдохнуть