Истории Ирины Ас

Сто тридцать кило счастья.

Ирина Ас

Лена в то утро с самого рассвета на ногах была, хотя никто её не просил так стараться. Сын всего лишь предупредил за два дня, что зайдёт вечерком с подругой. Познакомить, мол, мам. Приготовь чего-нибудь лёгонького, без фанатизма.
А Лена, конечно, сразу в голове меню на четыре перемены выстроила, как будто не девушку в гости ждала, а делегацию из голодного края.

Сиротинушка с характером.

Ирина Ас

Кира сидела на жесткой кушетке в коридоре, поджав под себя ноги в колготках, сморщившихся гармошкой на щиколотках, и слушала, как за приоткрытой дверью ординаторской две медсестры переговариваются, не подозревая, что их слышит тот самый ребенок, о котором идет речь.
— Сиротинушка теперь, — сказала одна, немолодая уже, с жалостью в голосе, — и отец и мать погибли на месте. Даже до больницы не довезли. Вот ведь горе-то какое! А девочке-то всего восемь, куда ее теперь, в детдом, что ли?

История о том, как муж знакомил маму с другой.

Ирина Ас

Лариса узнала новость в четверг, около четырёх дня. И новость эта пришла не от мужа, разумеется, а от его младшей сестры, Веры, которая позвонила под видом просто поболтать.
Вера, запыхавшись и явно нервничая, выпалила в трубку, что в субботу их мать, то есть свекровь Ларисы, Раиса Антоновна, приглашена на семейный обед в квартиру Виктора, и там, на этом обеде, будет та самая особа, которую Виктор последние два года именовал не иначе как «моя женщина».

— Вовочке нужен уход. Мы тебя для того и растили!

Ирина Ас

Поезд дернулся в последний раз и замер, издав протяжный вздох пневматики. Яна, подхватив с полки дорожную сумку, шагнула в проем тамбура навстречу нагретому бетонному воздуху Курского вокзала.
Запах железной окалины и разогретого асфальта ударил в лицо, но она вдохнула его полной грудью, жадно. Как человек, вынырнувший из мутной реки.

Бабка в сорок шесть.

Ирина Ас

Марина выкладывала яблоки в вазу, когда Виталий зашел на кухню и, не глядя на нее, полез в шкафчик за чашкой. Он долго гремел посудой, что-то переставлял.
Он вообще последние полгода стал каким-то дерганым, раздраженным на всё. Даже на то, как она дышит, как ходит, как складывает его носки. Марина замерла с яблоком в руке и приготовилась к очередной вспышке по поводу немытой вилки в раковине или того, что она опять забыла купить ему творог. Но он обернулся, и, скрестив руки на груди, посмотрел на нее так, будто она была не женой, с которой он прожил почти четверть века, а надоевшей соседкой по коммуналке, которая опять заняла очередь в ванную.

Пока он спал, или Краткий курс выживания с нелюбимым мужем.

Ирина Ас

Даша Кораблёва запихнула в рот сразу две мятные подушечки «Рондо» и, прикрыв глаза, с хрустом их размолола, потому что от нее за версту разило виноградным «Кэптивом», который они с Веркой распили.
В прихожую она вплыла с максимально беззаботным видом, скинула кроссовки, принюхалась к рукаву собственной ветровки и, убедившись, что запаха табака нет, шагнула в гостиную.

Мужчина с судимостью.

Ирина Ас

Они сидели на расстеленном пледе в пятницу вечером, когда солнце уже сползло к верхушкам сосен и повисло там оранжевым блином, готовым вот-вот нырнуть за горизонт.
Лена смотрела на воду. Река в этом месте была широкая, спокойная, с пологим песчаным берегом и редкими кувшинками у противоположной стороны. Место ей посоветовала коллега с работы: «Там никого не бывает, тихо. Можно развести маленький костёр, если аккуратно».
Илья согласился сразу, без долгих уговоров, только уточнил, брать ли с собой мангал, и когда она сказала, что можно просто еду и плед, кивнул и спросил: «А вино ты какое любишь?»

Тридцать три повода больше не звонить.

Ирина Ас

Варвара перебирала пальцами край скатерти, пока официант расставлял на столе тарелки с закусками, которые она выбрала сама ещё в среду, когда созванивалась с администратором и обсуждала предварительный заказ.
Два салата с копчёной курицей и черносливом, горячее из свинины с картофельным гратеном, сырная тарелка и мясная нарезка — всё как договаривались, без выкрутасов, но достойно.
Ей хотелось, чтобы вечер получился классным. Поэтому Варя сразу предупредила в общем чате ещё в начале мая, за три с лишним недели. Мол, девчонки, двадцать четвёртого июня жду в «Бархате», отмечаю двадцать четыре года, счёт беру на себя. Приходите нарядные и весёлые,

Плата за чужую сладкую жизнь.

Ирина Ас

Свекровь пододвинула к себе блюдо с пирожными.
Лера почувствовала, как внутри все деревенеет, превращается в тугой узел, завязанный где-то под диафрагмой, и мешает дышать полной грудью, мешает улыбаться гостеприимной улыбкой, которую она репетировала перед зеркалом в прихожей.
Антонина Степановна, женщина монументальной комплекции, в просторном сиреневом балахоне, который она именовала платьем, а Лера про себя называла «парашютом», поерзала на стуле, и крепкий дубовый стул жалобно скрипел, принимая на себя всю необъятную, колыхающуюся массу.
Гора плоти, обтянутая сиреневым, плыла, искала удобное положение, и в этом колыхании Лере чудилась какая-то стра