Людмила Пациенок (Щербина)

— Я везде чужая. В России я — полька, в Польше – русская. Всю жизнь между небом и землёй. Анна Герман улыбалась, когда это говорила. Но в этой улыбке всегда жила щемящая грусть человека, у которого сначала отобрали родину, потом – здоровье, а потом – и саму жизнь. Её называли Белым Ангелом советской эстрады. Хрустальное сопрано, от которого у зала перехватывало дыхание. Длинные светлые волосы. Рост под метр восемьдесят пять — королевская стать. И взгляд, полный невысказанной боли. Никто не знал, через что прошла эта женщина до того, как зазвучало то самое «Эхо любви». Никто не видел, что творилось за кулисами, когда 31-летнюю красавицу в Италии собрали по кусочкам после аварии, а католические монашки уже отпевали её живую вместо лечения. Но она выжила. Вернулась. И даже родила сына наперегонки со смертью. Единственного. Того самого двухметрового молчаливого великана, который сегодня в свои почти пятьдесят живёт затворником в Варшаве, так и не создав семьи. Почему он один, почему его н