Валентина Кудрявцева

Кадр за кадром – он уже снимал пса. И вдруг собака навострила уши и громко залаяла. Пёс устремился в сторону парковки. Но было поздно. Там уезжала красная машина… — Чем тебе так в лесу нравится? — Ритка свесила ноги с подлокотника кресла и уставилась на старшего брата. Максим ковырялся в рюкзаке, набитом техникой. Самая драгоценная его ноша для съемок, камера, путешествовала в отдельном футляре. Он был уже очень взрослый. Настолько взрослый, что некоторые прохожие улыбались, когда он катал Ритку в коляске. Они думали, что перед ними такой молодой отец. Теперь и Ритка подросла. — Да всё нравится, — Максим поднял голову и улыбнулся первоклашке. — Как лучи солнца по стволам скользят, пробиваются через густые ветки… Запах леса… Как птицы поют, а их трели звуки города не перебивают… Всё. К сожалению, камерой это не передать. Лес – это очень особенный мир, Ритка. Ритка задумчиво кивала. Её невероятно серьёзный взгляд был прикован к камере Максима. Красивая, профессиональная. Она вчера подслу

Молния расколола небо надвое, и оглушительный раскат грома заставил Елену Фёдоровну вздрогнуть. Она торопливо выскочила из сарая, где возилась с курами, и бросилась к дому. Закрыв за собой дверь, старушка подошла к окну и отдёрнула занавеску: чёрные тучи превращали вечер в ночь, а молнии одна за другой пронзали темноту. — Ну и погодка, — пробормотала она, обращаясь к коту Тимофею, потом вздохнула, — и Васька куда-то пропал, уже неделю как не появляется. Тимофей мурлыкнул в ответ, будто понял, что речь о молодом волке, которого хозяйка два года назад принесла из леса. Первые месяцы раненый волчонок почти не покидал двора, но постепенно стал уходить всё дальше и дальше. Елена Фёдоровна понимала, что так и должно быть, но каждый раз переживала, вернётся ли её питомец. Глядя на ливень за окном, старушка тихо вздохнула. К своим семидесяти восьми годам у неё не осталось никого, кроме кота и волка. Одиночество стало привычным спутником, хотя жизнь её сложилась совсем не так, как мечталось ког

Сергей Волков просыпался каждый день в 6:30 утра. Точнее, не просыпался — вырывался из тяжёлого, беспокойного сна, в котором неизменно слышал голос матери. Иногда — тёплый, зовущий на завтрак, как в детстве. Иногда — еле различимый, умирающий. Прошло десять лет, как её не стало, а он до сих пор помнил, как пах её халат, как звучал её кашель, когда она пыталась смеяться. Он не выкидывал её чашку. Не потому, что был сентиментален, просто... не мог. Сергей работал в полиции уже пятнадцать лет. Начинал с участкового, потом дорос до отдела по особо тяжким. Суров, лаконичен, циничен — так говорили о нём коллеги. Он и сам себе казался каменным, высохшим. Тот, кто умеет смотреть на изуродованные тела и сохранять лицо. Тот, кто не задаёт лишних вопросов. Только делает свою работу. Но однажды вечером всё пошло к черту. Он узнал о пропаже Ольги случайно — знакомая медсестра с "скорой", с которой когда-то пересекались по делу, написала ему: "Серёг, ты ведь брат Ольги Волковой? Она не выходила на с