Елена Зиновьева

**Часть первая. Босые следы на снегу** Я всю жизнь прожил на Чукотке, в посёлке Нишкан, на берегу Чукотского моря. За домами сразу начинается тундра — ровная, холодная, бесконечная. До ближайшего города отсюда несколько часов по зимнику, если погода позволит. На «материке» думают, что главный враг Севера — мороз. Но здесь правит не холод. Настоящий хозяин этих мест — пурга. Мы растем с пониманием, что пурга — это не просто погода. Это состояние мира. Она может налететь за десять минут и длиться несколько суток. Ты ещё видишь сопки, собак, следы на снегу — и вдруг всё исчезает. Белая стена. Ни горизонта, ни неба, ни земли. Самое опасное в пурге — потеря ориентировки. Глаза перестают понимать расстояние. Снег летит горизонтально, и мозг не различает, где верх, где низ. Люди теряются в ста метрах от собственного дома. Идут — и не доходят. Старики говорят: пурга сначала путает голову, потом забирает тело. Когда человек долго находится в этой белой мгле, начинается странное. Появляется сонл

В августе 1943 года война пахла болотной гнилью, кровью и порохом. Синявинские высоты, узкое горлышко Шлиссельбургско-Синявинского выступа, были местом, где спасение миллионов жизней зависело от каждого взятого метра, а смерть - исчислялась тысячами. Здесь, на крохотном пятачке в 10 километров шириной, решалась судьба Ленинграда. Немцы окопались на Синявинской гряде, а советские солдаты, словно в мясорубке, штурмовали две высотки, за которыми открывалась дорога к спасению миллионов. Это была не просто битва, а борьба за жизнь города, за надежду, за будущее. И в этом аду сапёрный батальон под командованием майора Соломахина совершил невозможное. Шлиссельбургско-Синявинский выступ немцы и русские прозвали «бутылочным горлышком». Узкая полоска земли, зажатая между болотами и немецкими укреплениями, стала могилой для десятков тысяч красноармейцев. Синявинская гряда, где засели немцы, была неприступной крепостью. Две высотки, обозначенные на немецких картах как «обрыв», возвышались над бо