Александр Милишин

В 1975 году, когда на Западе вовсю гремел прогрессивный рок, а концептуальные альбомы калибра Jesus Christ Superstar штурмовали мировые чарты, советский музыкальный ландшафт находился под жесточайшим идеологическим контролем. Официальные ведомства строго регламентировали репертуар вокально-инструментальных ансамблей. Тяжелый гитарный перегруз и сложные структуры западного образца советский Минкульт воспринимал как прямую идеологическую угрозу. Однако именно в этой атмосфере тотальных ограничений в Ленинграде произошел тектонический сдвиг. Местный коллектив, до этого известный широкой публике по эстрадным шлягерам, рискнул поставить монументальное, сложное и глубокое многоактное произведение. Это был не просто прорыв для внутренней сцены — это был мировой прецедент, который впоследствии обеспечил проекту место в Книгу рекордов Гиннесса. Постановка «Орфея и Эвридики» доказала, что в СССР существовал мощный рок-потенциал, способный конкурировать на международном уровне. Заглянем за кулисы