Лариса Сохарева

Валентина Петровна обнаружила её утром, когда вышла выносить мусор. Собака сидела у калитки — лохматая, рыжевато-серая, с такими глазами, что сразу становилось неловко. Смотрела не жалобно, не заискивающе, а как-то очень серьёзно. Будто пришла по делу. — Иди, иди отсюда, — сказала Валентина Петровна и махнула рукой. Собака не пошла. — Тебе говорят — иди! Нечего тут сидеть. Та моргнула и отвернулась в сторону, словно давая понять, что разговор окончен и она остаётся. Валентина Петровна фыркнула и ушла в дом. Но когда вечером снова вышла во двор, собака всё ещё была там. На том же месте. Только теперь свернулась калачиком прямо на земле у забора, подтянув лапы под себя. — Господи, да что ж ты за животина такая упрямая, — пробормотала женщина. Она постояла немного, потом вздохнула, ушла на кухню и вернулась с куском хлеба и остатками вчерашнего супа в старой миске. — Только не думай, что я тебя приютила, — сказала она, ставя миску у забора. — Поела — и уходи. Собака осторожно подошла и на