ВЛАДИМИР СИНЮГИН

В советском фильме «Русь изначальная» есть сцена, которая длится всего пару минут. Но эти минуты — как удар. Они остаются в памяти навсегда. Византийский монах, посланец могущественной империи, ведёт разговор с вождём славян-антов Всеславом. Убеждает принять христианство. Говорит о спасении души, о Царствии Небесном, о том, что только через истинную веру можно войти в рай. И тогда Всеслав задаёт ему вопрос. Простой. Человеческий. Тот самый, который рано или поздно встаёт перед каждым, кто задумывается о вере и о своих корнях. — А предки наши? Матери, отцы, деды наши, что не знали веры твоей, жили по совести, по правде, по заветам предков — они где? В раю? Монах отвечает: — Нет... они в аду... горят вечным пламенем. И тут же начинает что-то спешно объяснять. Но слова его звучат пусто. Потому что вопрос уже прозвучал. И ответ уже дан. И этот ответ — приговор. Не предкам. Самому себе. «Русь изначальная» — это не просто приключенческий фильм о далёком прошлом. Это картина о выборе. О том,