Роберт Хачатрян

5 февраля 1942 года. Ржевский район, глухие леса и снега. Идет одна из самых страшных битв войны. Линия фронта рвётся в клочья. В этой мясорубке затерялась маленькая лесная деревня Афанасово. Она не имела стратегического значения. В ней не было военных заводов. В ней жили люди. И именно поэтому утром 5 февраля ей был вынесен смертный приговор. История этой трагедии — не просто дата в календаре. Это приговор самой сути «нового порядка», который несли с собой оккупанты. Предыстория трагедии типична для жестокой логики карателей. Накануне недалеко от деревни, под мостом, был обнаружен труп убитого немецкого офицера. Кто и почему его убил — партизаны, окруженцы, местные жители — уже не имело значения. Для немецкого командования это был формальный повод, а для карателей — приказ. Утром в деревню вошли не пехотинцы, а танки. Грохот гусениц стал первым похоронным звоном. Солдаты выгоняли людей из изб на трескучий февральский мороз. Не щадили никого: женщин, цеплявшихся за маленьких детей, ста

Пятнадцатилетняя Катя Михайлова прибавила себе три года, чтобы попасть на фронт. В военкомате на неё посмотрели с сомнением, но документы приняли. Шёл 1941-й, мужчин не хватало, и вопросов задавали всё меньше. Она не знала, что впереди – четыре года под огнём, десятки вынесенных с поля боя солдат и два представления к высшей награде страны. И что награду эту она получит только через сорок пять лет. А ещё она не знала, что тысячи таких же девчонок, прошедших всю войну на передовой, после Победы спрячут свои ордена в дальний ящик. И будут молчать. Потому что за фронтовое прошлое их не похвалят – осудят. Но обо всём по порядку. К весне 1942 года Красная Армия потеряла столько бойцов, что мужских резервов перестало хватать. 28 марта 1942 года Государственный комитет обороны принял решение: мобилизовать сто тысяч женщин-комсомолок в действующую армию и на флот. Это была первая массовая мобилизация. За ней последовала вторая. Потом третья. К концу войны через фронт прошли около 490 тысяч жен

Немцы прозвали его «сибирским шаманом» – не от уважения, а от страха. Они верили, что его невозможно убить. Этот человек не имел образования, говорил по-русски с трудом и попал на фронт, когда многим его ровесникам уже вручали медали за выслугу лет. Однако именно он вошёл в историю как один из самых результативных снайперов Второй мировой. Семён Данилович Номоконов родился в глухой деревне, среди бескрайних таёжных просторов Забайкалья. Семилетним мальчишкой он впервые взял в руки охотничью винтовку. Для тунгусских семей охота была не хобби, а способом выжить. Лес был и школой, и учителем. Сибирская тайга учила терпению, вниманию и точности – трем качествам, без которых не бывает хорошего снайпера. В девятнадцать лет Семён женился. Жизнь обещала быть простой и мирной. Но счастье продлилось недолго: пятеро из шестерых детей умерли от скарлатины, следом ушла и жена. Вторая семья принесла немного покоя. Именно тогда, уже взрослым мужчиной, он впервые открыл для себя букварь. Учился читат

Во Львове есть мемориал, который пережил сразу несколько эпох, смену государств и войн. Это знаменитый Холм Славы - большое воинское кладбище, где ещё в годы Первой мировой хоронили русских солдат и офицеров. Судьба этого места оказалась тяжёлой и во многом символичной. В межвоенные годы над могилами русских воинов издевались польские националисты, а спустя десятилетия подобное повторилось уже со стороны украинских радикалов. Н о сразу после Великой Отечественной войны всё выглядело иначе. Тогда советские власти приняли решение восстановить мемориал и сделать его местом памяти освободителей Львова. Именно туда перевезли останки одного из самых необычных героев войны - Владимира Бузинаевича Борсоева. Сегодня имя Борсоева известно далеко не всем, хотя его военная биография действительно уникальна. Бурят по национальности, выпускник Военной академии имени Фрунзе, он прошёл путь от командира артиллерийского дивизиона до командира особой ударной артиллерийской бригады резерва Верховного Гла