Всё самое интересное из сети

- А мама у тебя кто? - А мамы у меня теперь нет. Есть бабушка! – Катя привычно улыбнулась в ответ на вопрос очередной бабушкиной знакомой, и занялась новой куклой, уже не обращая внимания на взрослых, которые переглянулись между собой и вздохнули хором, жалея «бедную девочку». Вот только Катя совсем не хотела, чтобы ее жалели. Для своих пяти лет она была уже достаточно умна, чтобы понять – с бабушкой ей куда лучше, чем с родными матерью и отцом. Сколько Катя себя помнила, столько они ругались. Сидели на кухне за столом, уставленным тарелками с едой, которую Кате нельзя было брать, потому, что она «не для детей», и бутылками, из которых запрещено было пить без разрешения. Катя как-то попробовала немножко из маленького хрустального стаканчика мамы, пока та не видела. Питье оказалось горьким и невкусным. Катя тогда просто разревелась от досады. Как так?! Ведь маме с папой эти напитки точно нравились! Но ни на лимонад, ни на сок то, что попробовала Катя, не было похоже! И она совсем не поняла, как можно пить такую гадость! Мама, впрочем, так не считала. Ее напиток вполне устраивал. Она лишь отшлепала Катю и поставила в угол. Надолго. Просто забыла про нее, и Катя уснула, так и не дождавшись, когда ей разрешат «выйти», и уткнувшись носом в потертую обивку стоявшего рядом дивана. В этом закутке, между стеной и диваном, ее утром нашла бабушка. И еще долго потом что-то кричала, ругаясь с родителями Кати. Даже половины из сказанного ею Катя не поняла, но кое-что все-таки разобрала. Бабушка маму не любила. Очень не любила. Обвиняла в том, что Катин папа «катится вместе с ней незнамо куда» и «плохо все это кончится для всех и ребенка она никому не отдаст». Ребенком была Катя. Хотя у бабушки был свой ребенок. Катин папа. Но бабушка сказала, что его воспитывать уже поздно и она будет воспитывать Катю. Потому, что у детей должно быть детство. Кате бабушкины слова понравились. Так же, как и кукла, которую бабушка ей купила. Игрушек у Кати было мало, и новая красивая кукла с длинными светлыми волосами очень ей понравилась. Поэтому, когда бабушка пообещала купить еще одну, но с темными волосами, Катя разрешила ей увести себя из дома мамы и папы. О чем пожалела почти сразу. Бабушка вышла из подъезда, поправила шарф, и сказала, что Катя домой больше не вернется и родителей своих не увидит. Незачем. Это было странно. Катя подумала-подумала и разревелась. Маму она все-таки любила. Так ведь правильно? Любить свою маму… Вот она и любила. Так, как умела. Укрывала ее теплым пледом, когда мама засыпала на диване в гостиной, некрасиво раскинувшись и немного похрапывая во сне. И наливала в стакан воду, когда мама, проснувшись утром, просила пить. Поначалу у Кати не получалось донести полный стакан. Половина воды оставалась на полу кухни и приходилось ее потом вытирать. Но потом Катя подросла и стакан почти всегда оставался полным. Мама жадно выпивала воду, и целовала Катю в щечку: - Родила себе помощницу! На старости лет будет кому стакан водички подать! В садик Катю не водили. Мама считала, что это ни к чему. А у бабушки на этот счет было другое мнение. В детский сад она Катю оформила сразу, как только получила на руки документы на внучку. - Ваша девочка дерется! – воспитательница, завидев бабушку, которая приходила забирать девочку вечером, разрешала Кате встать с «тихого» стульчика. - Была причина? - Даже если и так! Это же не повод, чтобы драться! Поговорите с ребенком! - Хорошо. Поговорю. Катя прижимала к себе куклу и боялась. Правда, совсем недолго. Ровно до тех пор, пока бабушка не выводила ее за калитку детского сада и не говорила тихо, так, чтобы не услышали другие родители: - Если по делу, или защищаешь кого – я тебя ругать не буду! Поняла? Это не просто драка. Ты за правду стоишь. А это важно. Но себя в обиду тоже никому не давай. Можешь договориться словами – сделай. Не получается – защищай себя по-другому. Но помни – на всякую силу найдется другая сила. Поэтому, смотри и думай – сможешь ты дать отпор или тебе больше достанется? Отсюда и пляши! Ясно? Катя в ответ кивала, но не понимала, почему бабушка так говорит. Взрослые же не должны учить детей плохому? А воспитатели в садике твердили, что драться – это плохо… Да и Кате совсем не нравилось обижать кого-то. Она хотела играть вместе со всеми, но дети ее отталкивали и говорили: - Ты – плохая! Почему? Не объясняли. А Катя не знала. Она только злилась, когда случалось такое, и иногда могла дать в нос особо зарвавшемуся мальчишке, который щипал ее под столом. Потому, что было больно. А еще обидно. Ведь, делал он это так, чтобы воспитательница не видела. Кате взрослые не верили и бранили ее. А она лишь пыталась защитить себя так, как умела. И только какое-то время спустя Катя поняла, что имела в виду бабушка. Это случилось после того, как Катя поколотила «не того мальчика». Сашенька был внуком заведующей детского садика. И Катиной бабушке пришлось забрать ее из «этого бедлама»… Причина для такого «безобразного» поведения у Кати была. И весьма веская. Сашенька был мальчиком сложным. Воспитатели с ним предпочитали не связываться, потому, что милый ангелочек с чудными кудряшками, натворив что-то, тут же летел в кабинет своей любимой бабушки и ябедничал. Правды при этом Сашенька никогда не говорил, а потому, доставалось всем, кроме него. Переминаясь с пяточки на носочек за спиной своей защитницы, Сашенька втихаря показывал язык воспитателям и своим обидчикам, прекрасно понимая, что ему ничего за это не будет. В тот день, когда Катя нарушила все мыслимые и немыслимые границы, установленные в группе, Сашенька отличился особо. Он обидел Леночку. И этого Катя ему спустить просто не смогла. Леночка, самая младшая из девочек в группе, больше напоминала хрупкую, нежную фею, чем живого ребенка. Тоненькие ручки-ножки, длинные кудри, и нежно-голубые глаза, опушенные черными ресницами такой длины, что Мальвина с ума сошла бы от зависти. Кате Леночка очень нравилась. Она напоминала красивую куклу. И в отличие от других девочек, хоть и не желала водиться с Катей, но и не отталкивала ее с руганью всякий раз, когда та садилась рядом. Они почти не разговаривали. Не играли вместе. Но могли долго просто сидеть рядом, что-то рисуя, и это время для Кати было той самой причиной, по которой она без капризов шла в детский сад по утрам. Сашенька к Леночке обычно не лез. У него были другие заботы. Но в тот день Лена случайно увела из-под носа Сашеньки красный карандаш, который нужен был для того, чтобы нарисовать шляпку грибу-мухомору. Сашенька этой выходкой весьма возмутился и изо всех сил стукнул Леночку по голове кулаком. Леночка только охнула как-то странно и осела на своем стульчике. Воспитательница в тот момент куда-то вышла, и, кроме Кати, никто не обратил внимания на белокурую голову нежной «куклы», которая безжизненно повисла, а потом и вовсе с глухим стуком приложилась о стол, за которым рисовали дети. Катя может быть и испугалась бы, как и любой другой ребенок, если бы в свое время не видела, как точно так же «засыпают» за столом в родительской квартире друзья мамы и папы. Поэтому, она осторожно приподняла голову Леночки и похлопала ее по побледневшей щечке, зовя по имени. А когда девочка открыла-таки глаза, помогла усесться поудобнее, а после взялась за Сашеньку. Лупила его Катя от души. И не только потому, что он уже всем надоел своими выходками, и Кате тоже неоднократно от него доставалось. Главной причиной было то, что Леночка была слабее и красивее Сашеньки. Она не была вредной или противной, и даже тогда, когда все Катю обижали, не хотела делать то же самое. Не дружила – да. Но и не вредничала, отталкивая от себя. И потому, Катя решила, что вправе заступиться за нее. Почти как за подругу. Сашенька, конечно, разревелся, разнюнился и пошел к бабушке жаловаться. Та его выслушала, позвонила Катиной бабушке и случилось то, что долго потом еще в детском саду называли «битвой титанов». Две бабушки, два мнения о том, как нужно воспитывать детей и бесспорная правота обеих. Поединок закончился вничью. Катина бабушка, отчитав заведующую и посоветовав ей заняться воспитанием внука до того, как тот станет известным маньяком, гордо удалилась, сорвав овации персонала, но Катю из детского сада пришлось забрать. Впрочем, ни та, ни другая об этом не жалели. Катя теперь могла сколько угодно играть в куклы, пить чай с бабушкиными подругами и гулять в парке, что обычным детям позволялось только в выходные и по праздникам, да и то не всегда. В школу Катя пошла настолько подготовленной, что ей было даже немного скучно сидеть за партой первое время. Крючочки и палочки она рисовала играючи, читала лучше всех в классе, и впервые со времен детского сада нашла себе друзей. И все бы ничего, но Катина бабушка заболела. Сначала она немножко жаловалась на головную боль. Потом на давление. А потом оставила Катю как-то на свою ближайшую подругу и уехала надолго куда-то, не объясняя внучке причины. Катя тогда подумала, что ее опять бросили. Родителей своих она не видела с тех самых пор, как бабушка забрала ее, а больше родных у Кати не было. Она жадно вслушивалась в разговоры бабушкиной подруги по телефону, и скоро сделала совсем неутешительные для себя выводы. Бабушка не поправится. И Кате придется жить в том месте, которым пугают иногда непослушных детей. В детском доме. Это ее испугало. Чего ждать от этого места, Катя не знала, но подозревала, что оно будет чем-то похоже на детский сад, в который она когда-то ходила. Однако, бабушкины подруги решили, что одна голова хороша, а несколько – куда лучше. И собрались на «совещание». Катю из комнаты они выставили, но она все равно услышала большую часть тех разговоров, которые велись за закрытой дверью гостиной бабушкиной подруги. Говорили женщины оживленно и много. А когда градус беседы стал подниматься, то еще и громко. А потому Катя узнала, что ей уже нашли приемную семью, которая согласилась взять ее. Это было странно, непонятно, и немного пугающе. И потому Катя решила, что лучшим для нее будет «не выпендриваться» и постараться понравиться тем, кто хочет стать для нее родителями. Пусть этих людей она ни разу не видела, что-то подсказывало Кате, что плохими они вряд ли окажутся. Зачем плохим людям брать к себе чужого ребенка? Бабушка вернулась через неделю после этого разговора. Похудевшая, подурневшая и очень грустная. Прижала к себе Катю, гладя ее по голове и пытаясь скрыть злые, непрошенные слезы. - Несправедливо это, Катюша… Уж как я небо просила, чтобы позволили мне рядом с тобой еще побыть, но, видно, не судьба. А потому, слушай меня внимательно! Люди, которые согласились тебя взять – хорошие! Что Нина, что муж ее – Павел. Я их давно знаю и кому попало тебя не отдала бы! Своих детей Бог им не дал. И вовсе не потому, что они какие-то не такие. Нет! Просто бывает так в жизни – тем, кто достоин, не дается… А кто… Но давай не будем об этом! Я хочу, чтобы ты мне кое-что пообещала. - Что, бабуля? – Катя старалась не хлюпать носом, но получалось как-то не очень. - Когда ты станешь взрослой и к тебе придет твоя мама – не верь ей! Что бы она тебе ни сказала, как бы ни просила тебя ее простить – не верь ей! - А папе? Бабушка нахмурилась, сглотнула тяжело, и с трудом прошептала: - А папа не придет. Нет его больше, Катюша. Уже два года, как нет. Я говорить тебе не хотела. Думала, что будет еще время все тебе объяснить. А оно, вишь, как вышло? Нет его… Времени… Гоняемся за богатством или одобрением людским, а надо за временем поспешать. Потому как, живешь вот так и думаешь, что у тебя его еще немерено, а оно – раз! И вышло все до капельки… И ничего уже не исправить и не вернуть! Ни минуточки на это оно тебе не отвесит! Потому, как лишней у него нет. Все посчитано и поделено давно. Цени его, Катя! Шибко цени! Не разбрасывайся! Это твоя жизнь и другой не будет! Пиши ее на чистовик! Аккуратно пиши! Так, как я тебя учила! Поняла? - Да, бабушка! А про маму ты так сказала, потому, что не любишь ее? - Нет. Хотя… В чем-то ты права, наверное... Не люблю. Не за что мне ее жаловать. Но причина у меня для таких слов совсем другая. Она тебя не любила никогда. А вот это мне куда обиднее, чем все другое. Что угодно простила бы ей, но тебя – не могу! Нельзя так со своими детьми! Бросить и не вспомнить ни разу за столько лет! Бутылку она любит! Себя – тоже! А тебя – нет! Помни об этом! Иначе давно явилась бы и сделала все, чтобы тебя вернуть. А она даже не пыталась. Живет на соседней улице, а ни разу не пришла и не спросила жива ли ты еще! - А ты бы ее пустила? Бабушка ответила не сразу. Подумала немного, перестав гладить Катю по голове, а потом глянула внимательно и остро: - Не знаю. Врать тебе не стану, хотя и могла бы. Не знаю, как поступила бы. И это еще один тебе урок. Думай о том, что да как сделаешь, по факту. А гадать, как могло бы быть – пустое занятие! Помнишь сказку про бедную Эльзу? - Да. - Вот она как раз об этом. И ты не думай о маме своей сейчас. Когда придет время и если оно вообще придет, тогда и подумаешь! А пока – собирайся! - Куда, бабушка? - Знакомиться пойдем. Нина уже ждет тебя. Так Катя впервые попала к своим родителям. Настоящим родителям... Тем, кого она со временем назвала мамой и папой без всякой натуги и оглядки. Нина оказалась по-настоящему теплой душой, которая сделала все, чтобы Катя поняла – у нее есть дом. И пусть бабушки больше нет, ее никто не отдаст в детский дом. И ей никогда не придется больше гадать – полюбят ее или нет. Бабушки не стало промозглым воскресным ноябрьским утром. Катя, которой Нина разрешила посидеть рядом с бабушкой в ее комнате, незаметно для себя уснула. И проснулась не сразу, когда ее кто-то тронул за плечо, зовя по имени. - Катя… Катюша… Посмотри на меня! Бабушка стояла перед ней совсем не такой, какой Катя привыкла ее видеть в последние месяцы. От худобы не осталось и следа. Лицо снова стало таким же красивым, как было раньше. Волосы, который бабушка обычно собирала в строгий пучок, рассыпались по плечам, и Катя ахнула невольно от восхищения, настолько красивой показалась ей та, что ее любила… - Пора мне, Катюша! Пора… Помни о том, что ты мне обещала! Цени то, что имеешь! И тогда плакать тебе не придется. Я точно знаю. И обо мне не плачь! Не надо! Все именно так, как и должно быть. Мое время закончилось, а твое только начинается. Поняла? Вот и умница! А теперь, скажи мне, что любишь меня, и я пойду. Вышло оно… Мое время… - Я люблю тебя, бабуля! - И я тебя! И я… Бабушка махнула рукой, и перед глазами Кати все вдруг завертелось, закружилось. Она моргнула раз, другой, а потом где-то рядом раздался голос Нины: - Паша, забери Катюшу! Ох, ну как же так-то… Сильные руки подхватили ее, и Катя прижалась к Павлу, уже понимая, что случилось. Ей очень хотелось плакать, но она помнила каждое слово бабушки. Нельзя – значит, нельзя! Надо слушаться… Прошел год, другой, третий… Катя жила со своими опекунами, и Нина нарадоваться не могла на девочку. - Умница моя! Как же мне повезло иметь такую дочку! Катя давно уже звала Нину мамой, а Павла – отцом. С тех самых пор, как Нина стиснула ее ладошку, уводя от креста, который рабочие устанавливали над заваленном цветами холмике, ей даже в голову не приходило называть эту женщину иначе. В ней воплотилось все то, о чем Катя мечтала, когда читала стихи о маме или отвечала на вопросы учителей в школе, когда они касались темы дети-родители. Нина была очень спокойной. В ней удивительным образом сочетались доброта и твердость характера. Если она чего-то хотела, то находила средства и возможности для того, чтобы достичь своей цели, попутно подробно объясняя Кате, как этого можно добиться. - Всегда есть путь, Катюша. Всегда. Нужно уметь договариваться с людьми. Не помогает тебе человек? Не хочет проявить участие? Ищи другого! На свете много хороших людей! Кто-то, да поможет! - Ты так меня нашла? - Да. Так. Я знала, что где-то меня ждет мой ребенок. И искала тебя. Спрашивала у людей, не знает ли кто-то такую девочку, которая захочет стать моей дочкой. И так тебя нашла. Подруга твоей бабушки – моя тетя. Она и посоветовала мне познакомиться с вами. - Ты сразу поняла, что я буду твоей дочкой? Нина задумалась, чуть помедлив с ответом: - Нет. Я же не в магазин пришла, чтобы куклу себе выбрать. Ты живой человек, Катюша! А люди бывает нравятся друг другу, а бывает, что и нет. И никто не заставит полюбить человека кого-то просто потому, что так надо. Это сложно. Я могла полюбить тебя едва увидев, а мы с папой тебе могли бы и не понравиться. И что тогда? Поэтому, нам всем нужно было время для того, чтобы понять, кто мы друг другу. - А теперь ты понимаешь? - Да. Теперь – да. Ты – моя дочь. - Несмотря на то, что ты меня не рожала? - Катюша, помнишь, о чем говорила тебе бабушка? - Что мать не та, что родила, а та, что вырастила? - Именно. Это так и есть. Да, я не носила тебя под сердцем. Но ты все равно мой ребенок. Мне кажется, что я знаю тебя так давно, что попроси меня кто-нибудь назвать день и час, когда ты не была моей, – и я не смогу. Не помню этого. Я знаю каждый твой пальчик, каждый волосок. Твой запах, и то, как ты дышишь, когда спишь. Этого мало, конечно, ведь времени прошло еще совсем мало с тех пор, как мы стали жить вместе. Но у нас впереди вся жизнь, Катюша. И у нас еще будет время, чтобы узнать друг друга получше. Одно я тебе могу сказать со всей уверенностью – если кто-то попытается забрать тебя у меня, у него ничего не выйдет. - Ты меня не отдашь? - Нет, конечно! Как можно отдать кому-то своего ребенка?! Теперь Катя знала, что у нее есть мама… Самая настоящая. Такая же, как и у других ребят в школе. Та, что придет на родительское собрание, а потом отругает за двойку по физике и будет сидеть рядом, объясняя задачку, и тихонько чертыхаться, досадуя на то, что школьная программа давно выветрилась из памяти. Та, что, примерив в магазине новую кофточку, покрутится перед зеркалом, вздохнет украдкой, а потом купит что-то вовсе не себе, решив, что обновка нужнее дочке. Та, с которой можно будет шептаться по ночам обо всем на свете, и визжать от души, смотря ужастик, а потом красться по коридору в туалет, вцепившись в теплую руку и глупо хихикая от страха, которому нет объяснения. Та, которой ничего не нужно объяснять, потому, что она все поймет и так. Просто, потому, что хочет понять… И Кате от этого было тепло и спокойно. Она перестала бояться того, что будет, ведь в этом «будет» была Нина. И был Павел. А еще был дом, в котором Кате были рады. И все так и продолжалось бы, легко и спокойно, если бы в один, совсем не прекрасный день, у школы Катю не поймала какая-то странная женщина. Она была хорошо одета, умело накрашена, а кольца на ее руках стоили столько, что Катя невольно присвистнула. Она очень любила ходить с подружками по ювелирным магазинчикам в местном торговом центре. - Сороки вы! – смеялась Нина, слушая, как Катя рассказывает ей о колечках и сережках. Родители подарили на день рождения Кате маленькие красивые сережки. И Нина держала девочку за руку, пока ей прокалывали уши в салоне красоты. Было немножко страшно и очень весело. А в тот момент, когда цепкие пальцы незнакомки вцепились в рукав Катиной куртки, весело не было. Было только страшно. - Катя! Доченька! Это же я! Ты что?! Не узнаешь меня?! Я же твоя мама! Женщина держала Катю так крепко, что вырваться не было никакой возможности. Дернувшись раз-другой, Катя притихла, разглядывая ту, кого совсем не помнила. Эта женщина была вовсе не похожа на ту, что целовала когда-то Катю в щечку, принимая у нее стакан воды. - Катя! Что ты так на меня смотришь?! Неужели, совсем меня забыла? Так не бывает! Дети всегда должны помнить своих родителей! А, впрочем, смотри! На то тебе и глаза даны, чтобы смотреть! Нравлюсь? Катя помотала головой, пытаясь сообразить, как бы удрать куда подальше и поскорее. Ей хотелось сейчас заорать так громко, чтобы услышали все в школьном дворе. А еще хотелось оторвать от себя эти цепкие пальцы с хорошим маникюром. У Нины такого не было… Она делала себе маникюр сама... - Что ты молчишь? Говорить разучилась? Со мной болтала – не остановишь! Ну ничего! Это мы исправим! Теперь ты будешь жить со мной и все наладится! - Нет! – крик все-таки прозвучал, и Катя рванулась из рук, что держали ее. Та, что держала ее, охнула и невольно разжала пальцы, отпуская девочку. - Ты что?! Я же не просто так к тебе приехала! У меня теперь все хорошо! Новый муж, новый дом! Тебе там будет хорошо, Катя! У моего мужа нет детей, и он согласен стать тебе отцом! - Нет! У меня уже есть папа! - Какой он тебе папа?! Чужой дядька! Просто твой опекун! Ты еще скажи, что у тебя есть мама! - И скажу! Катя вдруг вспомнила почему-то белокурую головку своей «почти подружки», поникшую от удара, и ту ярость, что захлестнула тогда ее с головой. Ей захотелось на мгновение представить себе, что перед ней вовсе не та, что ее родила, а противный злой Сашенька, с которым можно и нужно поступать так, как он того заслуживает. Внутри всколыхнулось что-то темное, гадкое, неживое и Кате почему-то стало очень страшно. И где-то далеко, почти за гранью реальности, раздался крик Нины, которая спешила через школьный двор, бросив машину на подъездной дорожке. - Катя! А потом наступила тишина. И эти трое молча и долго смотрели друг на друга, пытаясь понять, что будет дальше. И первой опустила глаза та, кого Катя когда-то мечтала любить и жалеть. - Катя, доченька, выбери меня… В этой просьбе не было ни прежней уверенности этой красивой женщины, так не похожей на Нину, ни лживого налета материнской любви. В ней была мольба, но прозвучала она столь неубедительно и слабо, что Катя очнулась, сделала шаг назад и прижалась к той, кого давно уже привыкла называть матерью. - Уведи меня отсюда, мам! И Нина молча кивнула, прижимая к себе дочь. Но уводя Катю к машине, все-таки оглянулась. Мать Кати стояла, опустив голову. О чем она думала в тот момент? Нина не знала. Она знала лишь одно – ее ребенку было плохо. Катю била такая дрожь, что ей пришлось остановиться и прижать к себе девочку. - Катя! Посмотри на меня! – приказ был жестким и ослушаться его Катя не посмела. – Я с тобой! Успокойся! Тебя никто не сможет у меня забрать! - Она сказала… - Пусть говорит все, что хочет! Ты уже две недели, как наша с Павлом дочь! Твою маму лишили родительских прав. Я не хотела тебе говорить об этом до дня рождения. Хотела сделать сюрприз. Прости! - Теперь вы по-настоящему мои родители? - Не «теперь», а всегда! Ты думала, что раньше мы просто играли в любовь к тебе? Нет, Катюша! Ты давно уже наш ребенок! И ты сама это знаешь! А это – всего лишь бумажки. Но эти бумажки дают мне право говорить за тебя. И если ты не хочешь больше знать эту женщину, то никогда ее не увидишь. Я сделаю для этого все! Мы можем уехать в другой город, и вы никогда больше не встретитесь. Тебе не придется больше бояться ее. - А я и не боюсь! – Катя упрямо вскинула подбородок, совсем, как Нина, и глянула на ту, что так и не сдвинулась с места, размазывая по щекам дорогой макияж. – Больше – нет… - Вот и хорошо! – Нина кивнула, и одернула на дочери куртку. – Идем! Нас папа ждет! Катя обнимет Нину, и сделает шаг, а потом и другой, отвернувшись от своего прошлого и глядя на настоящее. И ей вдруг покажется на мгновение, что где-то далеко, на другом конце школьного двора, бабушка махнет рукой, одобряя ее решение и выбор... Автор: Людмила Лаврова. Понравился рассказ? Напишите пару слов ниже.

- Такого не может быть, вас бы я точно заметил. Она улыбнулась в ответ. - Саша, - произнес он. - Оля, - ответила девушка. - Ну раз уж мы так хорошо танцуем, так может также хорошо прогуляемся… можно вас проводить? ***** - Ну что, потанцуем? - Мы? - Ну а что? Раз поженились, так и танцевать не надо? Пойдем, Оля. Смотри, это же наш ВИА играет, всё те же ребята. Дощатый пол танцплощадки также топтали десятки ног, быстрые танцы сменялись на медленные. Оля обняла мужа, чувствуя его надежное плечо. Год прошел, и они женаты. А ведь познакомились здесь, на этой танцплощадке, и началось все с простого: «разрешите вас… пригласить». - Са-ааш… - Ну-уу, что хотела сказать? - Думала дома расскажу, но раз уж мы сюда заглянули, можно и тут… я у врача сегодня была… маленький к нас будет. Он забыл про музыку, остановился как вкопанный, смотрит на жену, соображает, что это было. Наконец, до него дошло. - Оль, правда что ли? - Тебе справку показать? - Не-ее, не надо… - он оглянулся. – Да какой медляк может быть? Да я счас от радости такой шейк забацаю, все тут рты откроют, а могу и плясовую... эй, даешь быструю! - Саша, стой, Саша, не надо! – Она остановила его, а самой хотелось расхохотаться, такой смешной сейчас ее Сашка. ***** - Ну раз мимо идем, может потанцуем? - Санька, у нас сын школу заканчивает, а дочка в пятом классе учится… а мы на танцплощадку… - Ну а чё такого? Глянь, тут почти так же. - Нет, полы поменяли, и перила с лестницей другие. - Ну да, а еще сцена больше стала, мне кажется раньше лучше было… Ну и ладно, пойдем. - Там же оркестр. - Ну и что? Давай под оркестр. - Так ты вальс не умеешь танцевать. - Ну покажи еще раз, может получится. Они почти топтались на месте, вспоминая, как восемнадцать лет назад познакомились на этой танцплощадке. - Музыка в парке… Саша, давай зайдем, сто лет тут не были. - Да почему сто лет? Часто через парк ходим. - На танцплощадке не были. - Так вроде не до танцев было… - Конечно, мы с тобой уже бабка с дедом. У нас внук сегодня родился… ой сколько дел, сколько дел... - Успеем, пошли, молодость вспомним. И снова оркестр. И снова вальс. - Да уж лучше чего побыстрей, - ворчит Александр. - Но ведь наша музыка, нашего времени. - Да, но я так и не научился этому вальсу, будь он неладен. - Да вообще всё легко, ты просто не хочешь. - Ладно, давай так постоим, Надо же, до сих пор не снесли эту танцплощадку, сколько же ей лет… - Да нормальная она еще, хорошо, что сохранили. - Эх, Оля, вот время летит, помнишь, было нам пять лет, а теперь ты бабка, а я дед. - Ну, когда нам было по пять лет, мы с тобой не были знакомы. - Да это я так, песню вспомнил. ***** - Саша, не торопись, тебе нельзя так быстро, иди медленнее. - Я иду медленно. - Ага, вижу, как медленно, догонять тебя приходится. - А ты сама держись за руку, не отставай. Мы с тобой по другой аллее пошли, тут какое-то строение… - Да это же наша танцплощадка! Боже, сколько же мы тут не были?! - Я думал, ее снесли давно. - В городских новостях показывали, что отремонтировали… - она окинула взглядом площадку в современном стиле, почти не похожую, на ту, что была раньше. И еще этот навес над сценой – это от непогоды укрывает. - Музыка… Оля, музыка! - Так там оркестр. - Эх, жаль, не наш вокально-инструментальный играет. - Ну ты скажешь, откуда он тут? У нас с тобой на прошлой неделе старший внук женился, того и гляди, правнуков подарят…. Вот и посчитай, сколь лет прошло. Полилась плавная музыка, и пары закружились в вальсе. - Разрешите вас… пригласить, - сказал поседевший Александр Алексеевич. И Оля, распрямив плечи и приподняв подбородок, подала ему руку. – Разрешаю. Они закружились в вальсе, будто и не было прожитых лет. - Ну как я тебе? – гордо спросил Александр. - Да как… не прошло и полвека, как ты научился танцевать вальс. - Могла бы и похвалить. - А я и хвалю, ты молодец, только не надо так быстро… - Оля, не напоминай, знаю, знаю, вечером таблетки под твоим контролем, а сейчас давай еще потанцуем, тряхнем стариной…. Хотя, мы и так молодые, у нас вся жизнь впереди. Автор: Татьяна Викторова. Друзья, кому не сложно, оставьте 1 цветочек 💐 в коментах, чтобы я вас всех видела 😍 Иногда одного маленького смайлика достаточно, чтобы поддержать автора и группу😊 Я всегда благодарна вашеи‌ поддержке лаи‌ком ❤ ❤ ❤ #Удивительныеистории

ПИРОЖКИ ПОЛУЧИЛИСЬ МЯГКИЕ, НЕЖНЫЕ И ОЧЕНЬ СОЧНЫЕ. ТЕСТО ДЕЙСТВИТЕЛЬНО ТАЕТ ВО РТУ И ГОТОВИТСЯ БЕЗ ЛИШНИХ ХЛОПОТ. СЕМЬЯ СЪЕЛА ВСЁ ЕЩЁ ГОРЯЧИМИ. ПИРОЖКИ НА КЕФИРЕ БЕЗ ДРОЖЖЕЙ ИНГРЕДИЕНТЫ: ТЕСТО: ✅ Мука — 600 г ✅ Кефир — 250 мл Полный список ингредиентов

Медсестра, увидев, кто зашел, смешливо фыркнула и принялась заполнять карточки. А симпатичная, худенькая врач с обыкновенным конским хвостом на голове и отсутствием макияжа на лице улыбалась. -Ну, что у вас болит на этот раз, молодой человек? -Ухо что-то постреливает, - проговорил Дмитрий, усаживаясь на стул. -Ну что ж, давайте посмотрим ваше ухо. Симпатичная врач в белом халате подошла к пациенту, а он забыл, какое ухо надо подставить, правое или левое. На самом деле у парня ничего не болело. И это понимал как он, так и сама врач. Только на этой неделе он уже третий раз в этом кабинете. А все потому, что Наталья Викторовна упорно отказывается пойти с ним в кафе. И до дома провожать не разрешает. Дима упорный. Врач Наталья Викторовна, которую про себя он давно называл Наташей, крепко засела у него в сердце. Поэтому и таскается он в поликлинику, как на работу. Просиживает длинные очереди, лишь бы ее увидеть. А еще по вечерам подкарауливает возле ворот поликлиники. Наташа видит его, строго сдвигает густые светлые брови и убегает, не позволяя проводить себя даже до автобусной остановки. -Здоровое у вас ухо, Дмитрий, - сказала Наталья Викторовна. - Вы очень настойчивый молодой человек. Хорошо, после работы мы сходим с вами в кафе, но только потому, что вы отнимаете мое время. Мое и других пациентов, настоящих, которым требуется помощь. Дмитрий расцвёл. - Всё, больше не буду отнимать ничье время, - поднялся он со стула. - Жду вас возле ворот, как всегда, в шесть. Наталья Викторовна вышла из поликлиники в пятнадцать минут седьмого. Слегка улыбнулась, увидев долговязую фигуру Дмитрия возле ворот. Хороший, видимо, парень, только кое-чего недопонимает. Сегодня она раскроет ему глаза. -Куда идем, Дима? - по-деловому спросила женщина, выходя из ворот. Парень оттопырил локоток, предлагая взять его под руку. Наташа взяла и медленным шагом они пошли по улице. -Я тут знаю одно хорошее место, - говорил Дима. - Иногда там ужинаю. Готовят вкусно и кофе там отменный. Дима не обманул. Готовили в кафе, на самом деле, неплохо. Наташа заказала себе огромную порцию узбекского плова и овощной салат. Ела она с большим удовольствием и аппетитом. Дима смотрел и удивлялся, а женщина посмеивалась. -Да, Дмитрий, я много кушаю. Это называется - "не в коня корм". Сколько бы ни съела, никогда не полнею. -Но это же хорошо, Наташа, - сказал парень, первый раз назвав женщину по имени. Он решил, что пора уже переходить на «ты» и начинать наступление. Осторожно взял Наталью за руку. Руку женщина не отдернула, только посмотрела насмешливо. -Дима, а вот сколько тебе лет? - неожиданно спросила она. -Мне двадцать три. А что? -Да ничего. Это прекрасный возраст. Одно огорчает, что объектом для ухаживания ты выбрал себе очень взрослую женщину. Мне-то сорок три. Наташа сказала это с улыбкой и ждала, что Дима удивится и сразу уберет свою руку с ее ладони. Этого не произошло. Парень не дернулся, но то, что удивился, было очевидно. Глазами заморгал. Дмитрий очень старался не подавать виду, что он ошарашен. Уже столько времени он ходит в поликлинику, не в силах выбросить из головы Наталью Викторовну. Догадывался, что она старше, но лет на пять, максимум. Но уж никак не на двадцать! В голове не укладывалось, что в сорок три года можно так выглядеть. На лице ни единой морщинки, густые волосы собраны в хвост, а фигура, как у девочки. Диме стало страшно. И вроде собрался он пойти на попятную, а потом подумал, что несмотря на разницу в возрасте, Наташу из головы выбросить все равно не сможет. Каждый день начинается с того, что он думает о ней. -Это ничего, Наташа, - Дима крепче сжал ладонь женщины. - Лично меня это совсем не пугает. -Да ладно, не пугает, - рассмеялась женщина. - Я же видела, как ты глазами хлопал. -Удивился, да, не скрываю. Но не испугался. Меня бы больше испугало то, если бы у тебя был муж. Насколько я знаю, его нет. -Был когда-то, - высвободила свою руку Наталья. - Был, но не сложилось. -Значит, он не был тем человеком, а твой мужчина я. -Тоже мне мужчина нашелся, - смеялась Наталья, но до дома проводить себя позволила. И в этот день, и на следующий. Она была очень удивлена, что, узнав про огромную разницу в возрасте, парень не отступил. Ей это льстило, а как может не льстить внимание молодого симпатичного парня, когда ты давно и безнадежно одинока? Оказалось, что и Дмитрий одинок. Его вырастила бабушка, а пару лет назад ее не стало. Получается, две одинокие души нашли друг друга. Когда Наташа с Димой бывали где-то вместе, ходили в кино, кафе, гуляли по улице, люди на них не смотрели предосудительно. Разницы в возрасте почти не было заметно. Эту разницу знали коллеги по работе Наташи. Посмеивались, шушукались, но молчали. Молчали до той поры, пока Наташа не объявила, что выходит за Диму замуж. Тогда многие начали отговаривать женщину от этого неравного брака. -Наталья Викторовна, вы меня извините, конечно, но он вам в сыновья годится, - сказала как-то медсестра. -Ну и пусть, - отвечала Наташа. - Это его должно отпугивать, а не меня. Женщина на все подобного рода колкости отвечала ровно, а в душе ее цвела весна. "Не важно, сколько мы будем вместе" - рассудила женщина. "Важно то, что я счастлива сейчас. Я что, не заслуживаю урвать свой кусочек счастья?" Дмитрия на работе подкалывали куда жестче. -Что, бабушки не стало, решил себе мамку завести? Один из коллег за такую шутку получил в глаз от Димы. В общем, свадьба состоялась. Свадьба без гостей. Дима с Наташей отметили свое бракосочетание вдвоем, понимая, что мало кто искренне пожелает им счастья и долгих лет жизни вместе. Они не расстраивались по этому поводу. Им и вдвоём было хорошо. Жить стали в квартире у Наташи. Дима на жильё ещё заработать не успел. Наталья не была эгоисткой и понимала, что молодому парню нужна настоящая семья, дети. Словно пытаясь "запрыгнуть в последний вагон" в свои сорок три года женщина пыталась забеременеть. Пыталась целых три года. Ну, а в сорок шесть поняла, что видно не судьба. А с Димой было хорошо. Он ни в чем не упрекал, про детей не заикался. Со стороны они смотрелись очень гармоничной парой. Даже знакомые давно смирились с их браком. Так, в мире и согласии, они прожили десять лет, пока Наталья серьезно не заболела. Все началось с проблем с позвоночником, а кончилось тем, что женщина слегла. Знакомые начали делать ставки, как быстро от нее сбежит молодой муж.Сколько он продержится возле лежачей, стареющей супруги? Дима держался год, два, три. И не просто держался, а делал все необходимое, чтобы поставить Наташу на ноги. Научился делать уколы, ставить капельницы, возил на необходимые процедуры, в кабинет заносил всегда на руках. Люди поражались силе духа и любви этой пары. Дмитрий не опустил руки, не сбежал. И таки поставил жену на ноги. Наташа встала, только уже не походила на прежнюю себя. Болезнь вымотала женщину, выпила из нее все соки. Казавшаяся раньше девочкой женщина теперь выглядела на свой возраст, если не старше. В волосах седина, фигура уже не казалась стройной, а болезненно худой. Лицо с уставшими глазами с лихвой выдавало возраст. Случилось это на глазах Димы, и мужчина будто не замечал изменений в супруге. Замечали окружающие. Теперь частенько эту пару на улицах принимали за маму с сыном. Для Наташи это было очень болезненно. Она тяжело переживала каждый раз, когда так происходило. Дима успокаивал. -Наташ, да не обращай ты внимания на людей. Что изменилось между нами с тобой? Я по-прежнему тебя люблю и всегда буду рядом. -А может, я больше не хочу, чтобы ты был рядом? - однажды произнесла Наталья. - Не подумай ничего плохого, Дим. Мне было очень хорошо с тобой. Наша любовь была настоящей. А сейчас мне очень плохо. Плохо от взглядов и осуждения людей. Я так не хочу. Ты молодой мужчина, тебе нет еще и сорока, а я стала намного мудрее. Словно с изменением внешности постарел и мой мозг. Ясно, как на ладони я вижу, что забрала у тебя все лучшие годы. Ты еще можешь жениться и иметь детей. Не пытайся спорить, Дима. Это не скоропалительное решение, я долго думала. Я же родом из деревни и у меня там остался дом. Знаю, что в медицинский пункт туда требуется фельдшер. Я уеду, Дима, а свою квартиру отпишу тебе. Только сначала мы разведемся. -Наташа, нет! Этому точно не бывать. Что за глупости ты болтаешь? Что между нами изменилось? Ты стала выглядеть старше, так я этого не замечаю. Мне все равно, я так же тебя люблю. -Я знала, что ты, так скажешь, - улыбнулась женщина. - Только я уже подала на развод и звонила в деревню. Если я буду работать у них фельдшером, мне обещали отремонтировать дом. Я все решила, Дим. Очень долго Дмитрий пытался переубедить жену. Ему казалось, что у него это получилось. Наташа перестала разговаривать о своем отъезде. Но однажды, вернувшись домой после работы, Дима обнаружил на столе дарственную на квартиру на его имя и записку. "Мой хороший Димочка, спасибо тебе за счастливые годы жизни, за то, что ты не бросил меня в трудный момент и помог подняться на ноги. Без тебя бы я не смогла. Ты не подумай, я не грущу. Просто не чувствую в себе больше сил быть женой молодого мужчины. А ты обязательно женись и заведи детей. Этим ты сделаешь меня счастливой." Дмитрий ужаснулся. Не готовый расставаться с супругой он начал вспоминать название деревни, в которую она уехала. Это было очень странно, но прожив с ней столько лет, он не знал, что это за деревня. Наташа никогда не говорила ему название, возможно специально. Мужчина не отчаивался. Несколько месяцев он объезжал все ближние населенные пункты, посетил фельдшерские пункты во многих деревнях, но Наташу не нашел. Развод состоялся без участия супруги, по ее заявлению. Поняв, что Наталью он потерял окончательно, Дима напился. Напился так, что потерял паспорт и ударил коллегу, поздравившего его с удачным разводом и с приобретением квартиры. Работу пришлось сменить, как и паспорт. Началась новая жизнь, совсем другая, с новым кругом общения и без штампов в паспорте. Через полтора года Дима встретил Кристину. Женщина внешне была сильно похожа на Наталью, только моложе самого Дмитрия на пять лет. Они повстречались всего несколько месяцев, прежде чем Кристина забеременела. Может быть, она сделала это умышленно, так как Дима ей нравился и время поджимало, хотелось уже родить. Как честный человек Дмитрий сделал Кристине предложение. Корил себя он только за одно, что о первом браке новой жене он так и не решился рассказать. Это было что-то потаенное, сокровенное и слишком личное. Вторая жена знала только о том, что когда-то Дима был женат, но ни о разнице в возрасте, ни о причинах развода не догадывалась, да и не пыталась лезть в душу мужу. Через семь месяцев после свадьбы у Кристины с Дмитрием родились двойняшки - мальчик и девочка. И только тогда мужчина понял, что он вновь счастлив. Счастлив, как когда-то с Наташей, до того момента, как она заболела. Он любит Кристину, любит своих детей. Двойняшкам было уже по пять лет, когда в один воскресный день Дима повел их в парк аттракционов. Кристина с ними не пошла, решив, что устроит генеральную уборку, пока нет дома маленьких "поросят". Дмитрий усадил детей на детскую карусель, тщательно проверил ремни безопасности и отошел в сторонку. Он наблюдал за хохочущими двойняшками, когда абсолютно случайно увидел худенькую фигуру, прячущуюся за деревом в глубине парка. Он еще не разглядел эту фигуру, но сердце уже забилось волнительно, будто почувствовав.... Обогнув карусель, мужчина решил подойти к Наташе так, чтобы она его не заметила и не скрылась. А это была именно Наташа. Она стояла, прислонившись к стволу дерева и наблюдала за детьми на карусели. Увидев приближающего Диму, смутилась, но скрываться было уже поздно. Наташа сдала еще сильнее за эти годы. Перед Димой стояла настоящая бабушка. Наполовину седые волосы уже не были собраны в конский хвост, а сложены на затылке пучком. Худенькая фигура слегка сгорбилась, и тонкие морщины паутинкой расползались от глаз. Диме было все равно, подойдя вплотную, он обнял женщину. -Как ты меня здесь нашла? - только и спросил он. -Проследила от квартиры. Прости, Дима, так хотелось увидеть тебя и твоих деток. Они очень на тебя похожи. Я так рада за тебя. Ты уж извини, я в город приехала ненадолго и не смогла удержаться, чтобы не узнать, как ты живешь. -Хорошо я живу, только ведь я предал тебя, Наташ. Я ничего не рассказывал о тебе своей новой жене. А еще соврал, что квартира досталась мне от тетки, а тетка решила переехать в деревню. -Правда, Дим? Ты так сказал? - заглянула в лицо мужчины Наталья. - Ты всё правильно сделал. Слушай, ну если я теперь твоя тётка, так разреши мне побыть ей ещё? Мне так хочется познакомиться с твоими детьми. Кристина только что убралась в детской и собиралась начать мыть полы, когда услышала шум в прихожей. Она нахмурилась. Дима с детьми вернулись раньше времени и не дали ей закончить уборку. Кристина вышла и удивилась, увидев рядом с Дмитрием пожилую женщину. -Познакомься, Кристин, это моя тетя. Наталья Викторовна. Та самая, которая оставила мне эту квартиру. -Извините меня, - смущенно проговорила Наталья Викторовна. - Я не хотела вас стеснять. Я всего пару дней в городе и остановилась в гостинице. -Что за ерунда? Вы что, с ума сошли? - вскрикнула Кристина. - Никаких гостиниц. Вы должны остаться у нас. Вот надо же, мы с Димой уже столько лет вместе, а он меня с вами не познакомил. Проходите, проходите, мы сейчас обедать будем. Дмитрий чувствовал себя очень неловко, когда Кристина уговорила Наташу остаться ночевать в детской комнате. А вот сама Наталья ни капельки не смущалась. Все время, пока пробыла у них, она возилась с детьми. А когда уезжала, предложила: -Может быть, на следующие выходные вы ко мне в деревню приедете? Деткам будет полезно на свежем воздухе. Опять же, у меня коровка своя, куры. Молочка парного они, наверное, не пробовали? Дима и подумать не успел, как Кристина согласилась. -Мы обязательно приедем, Наталья Викторовна. Обязательно. В деревне здорово. Я раньше всю лето у бабушки проводила. До следующих выходных Дмитрий надеялся, что Кристина забудет о поездке, но она говорила на полном серьезе. -Да что, Дима, мы же Наталье Викторовне обещали. К тому же дети к ней привязались. Надо ехать. В субботний вечер в деревне, до которой когда-то давно Дмитрий так и не доехал, Кристина собирала клубнику на участке возле дома, а счастливые и грязные двойняшки носились вокруг мамы, больше мешая, чем помогая. К стоящему чуть в стороне Диме подошла Наталья, тронула мужчину за локоть. -Дим, я вижу, что ты чувствуешь себя некомфортно. Мы с тобой, конечно, врем, но ничего плохого не делаем. Я давно не чувствую в тебе мужчину, как и ты во мне женщину. Но я люблю тебя и это другая любовь. Она не менее сильная, чем любовь женщины к мужчине. Мне нравится твоя жена и не думай, что ты ее предаешь. А твоих детей я очень полюбила. Буду счастлива, если они будут бывать у меня. Не глядя, Дмитрий нашарил на своем локте руку Натальи и крепко ее сжал. Это пожатие сказало все лучше любых слов. Так и есть, права Наталья. Он тоже ее любит. И тоже по-другому, не так, как раньше. Эта любовь стала теплой, родственной, но от этого не менее сильной. Автор: Ирина Ас. Пишите свое мнение об этом рассказе в комментариях ❄ И ожидайте новый рассказ совсем скоро ⛄

- Держи! И поделись с Асей. Хорошо? Соня молча кивнула, сунула булочку в карман куртки, гадая, разглядела ли мать, чем именно угостила ее соседка. - Иди! Только не домой. Забери Асю и лучше идите пока к бабушке. Мама поспит и успокоится. Аня глянула на окно третьего этажа, где маячила нетрезвая соседка, и вздохнула. Олю, которая грозила ей кулаком, Анюта знала столько, сколько себя помнила. Они выросли в одном дворе, ходили в одну школу, и даже немного общались, несмотря на разницу в возрасте. Ольга была на несколько лет старше Ани. Первоклассницей Анюта восхищенно смотрела на высокую стройную девочку, которая уверенно читала стихи на школьной линейке, а после танцевала в составе ансамбля, приглашенного для выступления на торжественном мероприятии. Легкая, словно бабочка, Оля порхала в центре хоровода, солируя, и все взгляды были прикованы только к ней. И столько изящества было в этой девочке, что казалось, это сама весна кружится в танце, завораживая своей грацией и красотой всех от мала до велика. А спустя пару лет Оля сама подошла во дворе к Анюте и попросила ее об одолжении. - Мы с родителями уезжаем на море. Ты не могла бы взять к себе моего хомячка? Я знаю, что ты знаешь, как ухаживать за ним. Мне мама сказала, что у тебя тоже такой. С собой его везти нельзя, а оставить не с кем. Аня тогда просто дар речи потеряла! Как?! Такая, как Оля, и пришла к ней с просьбой?! Разумеется, Анюта согласилась. И честно выполнила свое обещание заботиться об Олином хомяке так же, как и о своем. Вот только Оля своего питомца у Ани так и не забрала. Хомяк, со смешным именем Пончик, так и остался жить у Анюты, составив компанию ее лохматому и неугомонному Гоше. Теперь побеги из клетки эта парочка планировала вместе, и Анюта то и дело гонялась за лохматыми бандитами по всей квартире, пытаясь вернуть туда, где их не смог бы достать кот. Впрочем, коту эти беглецы были, похоже, не слишком интересны, и все страхи Анюты всякий раз оказывались совершенно беспочвенными. Оля же о своем Пончике после возвращения даже не вспомнила до тех пор, пока Аня сама не подошла к ней во дворе и не задала прямой вопрос. - Оль, а почему ты хомяка своего не забираешь? - Ой, надоел он мне! Хочешь – оставь себе. А если нет, так я найду, куда его пристроить. Мне теперь не до хомяков! Папа мне собаку купил наконец-то. Через две недели мы поедем ее забирать, представляешь?! Настоящий доберман! Аня не нашлась, что ответить довольной донельзя Оле. Конечно, хомяк, это не собака и не кот, но как можно отказаться от своего же любимца, Ане было не понять. Разумеется, она заверила Олю, что хомяка заберет. Но ореол восхищения соседкой чуть поугас, а после и вовсе сошел на нет, когда чуть позже Анюта узнала, что от собаки Оля тоже избавилась довольно быстро. Вставать по утрам и выгуливать пса Ольга не хотела, а после того, как щенок укусил ее, она и вовсе потеряла к нему интерес. Родителям же Ольги было не до собаки, да и, откровенно сказать, не до дочери. Отец Оли ушел из семьи, мать принялась вымещать свои обиды на дочери, и уже к девятому классу Ольга больше времени проводила у подруг и случайных знакомых, чем дома. Родителям Оля стала не нужна и неинтересна. Они устраивали свою личную жизнь, а Ольга становилась все более взрослой, хорошела, а заодно набиралась злости. И больше не верила тем, кто говорил, что есть на свете такое чувство, как любовь. - Рассказывайте! Где вы ее видели?! Нет ее! И не было никогда! Никто и никого не любит! Терпят, хотят, вынужденно заботятся, преследуют какие-то свои интересы. Но не любят! Не надо выдумывать то, чего в природе нет и не было! То, что вы называете любовью между мужчиной и женщиной – всего лишь инстинкт. А, якобы, любовь родителей к детям – забота о потомстве. Вон, мои обо мне заботились... И неплохо так. До поры до времени. А потом я выросла настолько, что стало возможным выпихнуть меня из гнезда. Что они и сделали. И ни разу обо мне после этого не вспомнили. Если видят, молча достают кошелек. И все! Ни мать, ни отец ни разу не спросили, где и с кем я живу, что делаю и прочее. Им это не интересно! А все почему? Да потому, что им плевать! Я – потомство, которое выросло! Так чего обо мне заботиться? А вы говорите – любовь… Не бывает ее! Это – миф! Аня пару раз слышала, как бабушка с мамой шепотом обсуждали соседей на кухне, но делала вид, что ее это не касается. Взрослые сразу замолкали, стоило ей приоткрыть дверь, но Аня слышала достаточно, чтобы понять – у Оли все в жизни складывается неладно. Беспорядочные связи, прерванная беременность в семнадцать, и скоропалительное замужество, не принесшее ей ничего, кроме очередной обиды и разочарования. Про таких девочек бабушка Ани говорила, что у них «все не слава Богу». Долгое время Анюта это выражение воспринимала просто как присказку, пока бабушка не объяснила ей в чем смысл. - Понимаешь, маленькая, есть люди, которые не умеют видеть хорошее. Не потому, что они плохие и все у них плохо. А потому, что по каким-то причинам не научили их этому в детстве. Где-то недолюбили, где-то не пожалели вовремя. Не шепнули от сердца к сердцу о том, что дорого и мило. Не подули на разбитую коленку, не обняли, когда кто-то обидел. Защиты не дали. Вот и получается, что они жизни радоваться не научились. - А почему про Бога вспоминаешь тогда? И при чем тут какая-то слава? - Анюта, люди странные по природе своей. Даже когда кричат, что Бога нет, и заявляют о своем атеизме, почему-то тут же вспоминают Его, когда случается что-то серьезное. Никогда не замечала? Если что-то случается, но обошлось, чаще всего услышишь: «слава Богу!». А если грядет что-то страшное и человек не знает, справится ли с последствиями: «Господи, помоги!» - Бабуль, а почему про Олю ты так говоришь? - Жаль мне эту девочку! И умненькая вроде, и красивая, а вот поди ж ты… Осталась без догляда и кубарем, кубарем… Катится, как перекати-поле, и не остановить ее уже. Слушать она никого не станет, потому как ее лишили возможности побыть дитем еще немного. Она теперь сама за себя. Никого за спиной нет. Никто не встанет рядом, не поддержит ее. И потому злится она. Не только на родителей. Ей весь мир не мил стал. И страшно даже не это. Может быть и нашелся бы человек хороший, отогрел ее, заставил снова поверить в людей. Да только она сама не позволит. - Это страшно? - Нет, детка. Страшно другое. Оля еще год-два погуляет, а потом ребенка родит. А то и не одного. И вот тогда беда придет. Пока она сама себе хозяйка – это одно. Ее дело, как жить и как к себе относиться. А вот дети – это другое. Невозможно человека заставить любить, понимаешь? А тот, кто сам любви не знал, как сможет ее дарить кому-то? Вот, я о чем. Детям ее ох, как несладко придется. И пойдет гулять эта нелюбовь по ее роду. Хорошо это? - Плохо… - Вот и я о чем. И ничем тут не поможешь, к сожалению. Помнили бы родители, что жизнь дарить – это не только рожать… Да только этой науке в школе не учат, увы. Только в семье. И если ребенка не научили таким простым вещам, то и он родителем станет, а научить своих детей любить уже не сможет. - Бабушка, а бывает так, чтобы человек понял сам? Ну вот не любили его, а он взял и увидел где-то как бывает, когда любовь эта есть, и для себя решил, что хочет вот так жизнь свою построить? - А ты у меня совсем взрослая стала, если такие вопросы задаешь… Бывает, Анечка, но очень редко. Для того, чтобы так случилось, все равно нужно хоть где-то это увидеть. И не только увидеть, а почувствовать на себе. Вот если Ольга найдет себе мужа хорошего, может и сложится у нее что-то. Научит он ее себя любить и детей радовать. А нет… Ой, даже думать об этом не хочу! Грешить начинаю… - Как это? - Спрашивать у Бога, почему он одним любовь дает, а других напрочь лишает. - И что тут греховного? - Ох, нет, Анютка, рано я тебя похвалила, наверное, мала ты все-таки еще. Нельзя Богу такие вопросы задавать! Он нам все потребное дает, а уж как пользоваться мы этим будем – наше дело. - Бабушка, ты уж определись – надо или нельзя! Если человек в сложной ситуации кричит, что ему помощь Бога нужна, то почему нельзя Ему вопросы задавать? На это бабушка Анюте четкого ответа так и не дала. Прогнала уроки делать. Хотя Аня видела – задумалась ее любимая. Вот только поговорить им больше на эту тему так и не довелось. Спустя всего пару дней бабушка попала в больницу, и Аня ее увидела там всего лишь раз, когда мама разрешила приехать попрощаться. И именно тогда Аня поняла, в чем говорила бабушка, утверждая, что память у людей странная штука. Скроет плохое, сгладит острое. Аня запомнила бабушку вовсе не такой, какой увидела в палате – бледной и измученной, а домашней, румяной, полной сил, с тарелкой блинчиков в руках. - А где моя Анютка? Голодная? Знаю, ты всегда голодная! Налетай! Сейчас бабушка тебе еще сметанки даст! Ешь на здоровье, моя красавица! Моя радость… Во всем бабушка Ани оказалась права. Оля покуролесила еще немного, а потом родила одну за другой двух девчонок. Родители ее где-то сгинули, напрочь забыв о том, что у них когда-то была дочь. Единственным благом, доставшимся напоследок Ольге от матери, стала квартира, где когда-то маленькая девочка танцевала перед большим, во всю стену, зеркалом, мечтая о большой сцене. Зеркало это давно разбили Олины приятели, так любившие «погудеть» в ее доме. Да и от девочки тоже остались только осколки, собирать которые у Ольги не было уже ни сил, ни желания. Она давно растеряла свои мечты и жила словно по инерции. День прошел, и ладно. Даже дети, которые волчатами смотрели на «веселье», забившись в какой-нибудь угол, не останавливали ее. Ни одна из этих девочек не была рождена Ольгой для жизни. Они были ее ошибками. Соня «получилась» совершенно случайно, и Ольга так и не смогла вспомнить, кто же стал отцом девочки. Вихрь новогодних праздников подарил Ольге надежду на будущее, но она этого даже не заметила. Первая ее беременность прошла словно в тумане. Ольга отказывалась понимать, что именно с ней происходит. Хотя, надо отдать ей должное, пить перестала сразу, как только узнала, что ждет ребенка. И в этом отказе, в ее каком-то остервенелом стремлении доказать всему миру, что она не совсем пропащая, была такая сила, что даже постоянные ее собутыльники позабыли дорогу в ее дом. Там больше не наливали. Ольга не пила сама и не давала другим. Правда, хватило ее ненадолго. Едва Соня появилась на свет, как Ольга вспомнила старые свои привычки и сразу после выписки дала себе волю. Двое суток напролет в ее квартире праздновали рождение Сони. Ровно до тех пор, пока встревоженные соседи не вызвали участкового. Ольге было вынесено предупреждение. Гости ее были изгнаны. Но особого действия это не возымело. Разве что стало чуть тише, ведь теперь Ольга выпроваживала своих гостей раньше, чем соседи начинали стучать по батареям. А Соня росла. Каким-то непостижимым образом вполне здоровым и любознательным ребенком. Изредка ее маме приходило в голову, что ребенку нужны игрушки или хорошее питание. И тогда Ольга покупала для своей дочери какое-нибудь немыслимое платье с оборками, сажала ее в старую, кем-то из соседей отданную, коляску, и отправлялась на прогулку. Зрелище это было довольно жалким, но соседи молчали. Им не было особого дела до того, как живет эта странная женщина. Ее немного жалели, от души презирали, и никому было не интересно, что же будет с Ольгой дальше. Смотрели уже не на нее. Смотрели на ребенка. А Сонечка сидела в коляске, грызла выданную матерью сушку или печенье, и улыбалась всем подряд, покоряя сердца окружающих своей красотой. Обаянием и внешностью девочка пошла в мать, и мало кто оставался равнодушным, когда голубоглазая малышка вдруг начинала заразительно хохотать, заставляя невольно улыбаться ей в ответ тех, кто только что презрительно кривился, глядя на ее мать. Откуда в этой девочке было столько жизнерадостности и света, сказать никто не смог бы. Она была как солнечный зайчик. Крохотный, едва видный, пока еще бессмысленно скачущий навстречу своей судьбе. Но стоило этому лучику замереть на мгновение и то, что было скрыто тенью, переставало быть секретом или тайной. Работало это странным образом. Соседи, которые еще вчера морщились от досады, встречая во дворе Ольгу, вдруг начинали прятать глаза и старались поскорее пройти мимо. Сонин, не по-детски внимательный, взгляд словно сдирал с души шелуху равнодушия. И каждый, глядя на эту чумазую малышку в нелепом платьице, невольно задавал себе вопрос: «Почему я ничего не делаю? Разве место ребенку рядом с такой матерью и в таких условиях?» Однако, своя рубашка к телу, как известно, куда ближе, чем чужие беды. И мысль светлая, мелькнув, тут же испарялась в неизвестном направлении, оставляя за собой чувство неясной вины. А потому, Ольгу не трогали. Живет как-то, ребенок жив-здоров, да и ладно. Своих дел и забот хватает. Аня этот период жизни Ольги не застала. Мама настояла на том, что нужно получить хорошее образование и отправила Анюту учиться в другой город. Там жила дальняя родственница, которая преподавала в университете и помогла Ане на первых порах в обмен на помощь. Пожилой женщине уже сложно было справляться с двумя собаками, оставшимися от сына, который уехал жить и работать в столицу. И Аня поселилась у нее, заботясь о тетушке и двух овчарках. А заодно училась, прекрасно понимая, что рассчитывать нужно теперь только на себя. Мама сделала все возможное, чтобы дать ей возможность получить образование, и подвести ее Ане казалось немыслимым. Тетушки не стало, когда Анюта училась на четвертом курсе. Анина родственница всегда была весьма невнимательной особой. Могла запросто замереть посреди улицы, разглядывая какое-нибудь здание и не замечая, как люди толкают ее. Или шагнуть на проезжую часть, напрочь забыв о том, что существуют правила дорожного движения. Именно это и стало причиной того, что Аня осталась вдруг одна с двумя псами в чужой, по сути, квартире. Ее тетя попала под трамвай. Странная причуда судьбы для женщины, которая обожала произведения Булгакова… Сын тетушки приехал, организовал все, что было необходимо, но собак забирать категорически отказался. - Ань, я снимаю квартиру. Маленькую совсем. Не развернуться. И хозяйка будет категорически против животных на ее территории. Давай договоримся, а? Живи дальше в маминой квартире. Никакой платы я с тебя за это не возьму, хотя деньги от аренды были бы для меня совсем не лишними. Единственное условие – продолжай заботиться о собаках. Я буду помогать. Корм там, ветеринар, и прочее. Согласна? Даже если Аня и хотела бы отказаться, сделать ей этого не дали. Старшая из овчарок, Альфа, просто подошла к ней, положила морду на колени и замерла, что-то тихонько ворча. Она всегда была «говорливой», но сейчас в ее тихом ворчании Ане послышалась мольба. Что, мол, все нас бросают? Сначала хозяин, потом старшая хозяйка, а теперь и ты туда же? Эх, жизнь… Вынести такой упрек Анюта просто не смогла. Она потрепала Альфу между ушами и кивнула. - Согласна! Свое обещание сын тетушки выполнил. Присылал деньги на корм, интересовался самочувствием собак, и даже немного помогал самой Ане, присылая ей иногда «праздничные». Суммы были небольшими, но для Анюты они были маленькой радостью. А она умела ценить мелочи жизни. - Друзьям мои, идем кутить! – доставала она поводки и намордники. В парке, недалеко от дома, Анюта покупала пломбир себе и собакам, билет на карусели или на каток, а после отчаянно хохотала, слушая по дороге домой ворчание Альфы. - А ты в выражениях не стесняешься! Испугались за меня? Ну и зря! Это же всего лишь аттракцион! Мне было весело! Альфа ее веселье не разделяла. Жалась к ноге, поглядывая виновато на новую свою хозяйку, и продолжала тихонечко ворчать. Окончив вуз, Аня засобиралась. Жить дальше в этом городе она не планировала, мечтая вернуться домой, к маме. Но и собак оставлять не стала. К тому времени сын тетушки уже женился и забирать к себе собак вовсе не планировал. Поэтому и возражать против того, чтобы Аня стала им новой хозяйкой, не стал. Даже помог с перевозкой. Нашел водителя, которому было по пути, и тот согласился отвезти Анюту с собаками в родной город. Так Аня познакомилась со своим будущим мужем. Всю дорогу они с Матвеем, как звали водителя, говорили, смеялись, и даже пели песни. И впервые Ане было так легко наедине с парнем. Она всегда было очень стеснительной и на упреки подруг обычно отвечала: - Что я могу сделать, если у меня коленки дрожат? С Матвеем ее коленки были в полном порядке. Дрожь прошла раз и навсегда. И, когда он появился на ее пороге спустя неделю, странно торжественный, с двумя букетами, один из которых вручил матери Анюты, вопросов больше не осталось вовсе. Пару месяцев они встречались, а после Матвей заявил, что лучше девушки не встречал и если Аня готова доверить ему свою руку, сердце и собачьи поводки, то им по пути. Свадьбу сыграли спустя полгода, и Аня с мужем отправились вместе с собаками на Байкал в путешествие. А после поселились у Анютиной матери, которая рада-радешенька была тому, что дочь теперь будет рядом. С зятем они общий язык нашли. Матвей, выросший без мамы, от души привязался к теще. Ведь делить им было нечего. Оба любили Анюту и старались сделать так, чтобы ей было хорошо. Спустя какое-то время после свадьбы Матвей и Анна стали планировать ребенка. Серьезных проблем со здоровьем у Ани не было, но все-таки пришлось побегать по врачам. И что-то в ней изменилось. Аня сразу после возвращения узнала, что у Ольги проблемы и, конечно, видела ее с коляской во дворе. Но вмешиваться в происходящее ей даже в голову не приходило поначалу. Что она могла сказать Оле? Та сразу отправила бы ее на все четыре стороны, ведь за словом в карман никогда не лезла. Но после того, как Аня день за днем стала проводить в прохладных коридорах поликлиники, а потом и областного центра здоровья, часами пялясь в стену, ожидая то приема, то каких-то процедур, и вспоминая свои разговоры с бабушкой, на многое взгляды ее изменились. К этому времени Ольга, метавшаяся от одного мужчины к другому в поисках «того самого», немного угомонилась, вроде бы найдя «любовь всей своей жизни». Избранник ее был хмур, загадочен, весьма суров в общении и Ольгу держал в ежовых рукавицах. Поколачивал и заставил-таки работать. Теперь она мела несколько соседних дворов, усадив Соню на лавочку, потому, что дома оставить девочку было нельзя. Сожителя ребенок Ольги раздражал. Руку на нее он пока не поднимал, но покрикивал весьма грозно и то и дело грозился сдать в детский дом. Ольга на угрозы внимания не обращала, считая своего мужчину образцом маскулинности, и мечтала родить от него ребенка, полагая, что с появлением собственного, он примет и ее дочь. Каково же было ее разочарование, когда она сообщила сожителю, что ждет ребенка, а в ответ получила поток брани и обвинение в глупости. - Кому он нужен, сопляк этот? Ты меня спросила, хочу ли я детей? - А разве не хочешь? - Я думал, что ты умнее! Закрыли тему! Решай вопрос! Или меня больше не увидишь! Ольга проревела всю ночь, сидя на кухне и поминутно хватаясь за стакан, стоявший на столе рядом с бутылкой водки. Но ни одного глотка из этого стакана так и не сделала. А утром разбудила Соню и вышла на работу, оставив на столе рядом с бутылкой короткую записку: «Буду рожать!» Надо ли говорить, что по возвращении с работы сожителя своего Ольга в квартире не застала? Уходя, тот разгромил все, что мог, перебив зеркала и зачем-то выломав дверцу холодильника. Ольга прошлась по разоренной квартире, всхлипнула обиженно и зло, а потом усадила Соню на табурет, подальше от устилавших пол осколков. - Сиди, и не дрыгайся! Соня, сунув палец в рот, молча наблюдала за тем, как мать подметает, а потом моет пол, а после подошла к Ольге и обняла ее за ноги, изо всех сил прижавшись к материнским коленям. - Ладно! Не реви! Справимся! И никто нам не нужен! – Ольга отстранила от себя дочь и насухо вытерла глаза. – А ну, брысь! Есть готовить буду. Асю Ольга родила чуть раньше срока. Девочка была слабенькой, болезненной, и, в отличие от здоровой и любознательной Сони, к матери жалась почти все время, требуя внимания и ласки. И Ольга поначалу готова была дарить их ребенку, на которого возлагала такие надежды. Она все еще мечтала, что ее сожитель вернется, даже не подозревая, что он уже снова пошел по проторенной дорожке, и пачками строчит письма из мест не столь отдаленных таким же как она… Ждущим своего счастья… Ольга навела порядок в доме, оформила все полагающиеся пособия, и даже устроила Соню в детский сад, но потом опять затосковала и сорвалась. Асе было на тот момент уже почти два года, и старшая сестра брала ее за ручку и уводила к бабушке в соседний дом, где та жила теперь со своим новым мужем, то ли вторым, то ли третьим по счету, уже зная, что произойдет. А сценарий «праздников» в доме Ольги всегда был один и тот же. Начиналось все чинно-благородно, а потом по нарастающей доходило до жалоб соседей, а то и небольшой драки. Ольга любила гулять широко. Аня, видя, как складывается судьба детей, все больше и больше задумывалась о том, что она может сделать для того, чтобы их жизнь стала хоть немного легче. Она написала пару заявлений в отдел опеки, но никакого результата это не дало. Проверка не дала ничего и детей так и не забрали. Была ли причина в том, что Ольгу каждый раз предупреждали о приходе и она успевала навести порядок в доме. Или же чиновники решили, что с мамой девочкам будет все-таки лучше, но дети продолжали слоняться по двору без присмотра, а Ане оставалось только одно. Она кормила девочек, следила за тем, чтобы они были умыты и одеты в соответствии с погодой. Больше сделать она ничего не могла. Ольга всякий раз, когда видела ее рядом со своими детьми, раздражалась и начинала ругаться так, что соседи грозились вызвать участкового. Аня же на ее ругань реагировать перестала давно. Девочек она жалела и готова была сделать все, чтобы они хотя бы не голодали, чувствуя ответственность за то, что так и не смогла им ничем помочь. - Тетя Аня, а ты с собаками гулять пойдешь? - Конечно, Сонечка! В парк хочешь с нами? - Да! - Тогда беги, и скажи бабушке, что со мной пойдете. Она отпустит. А я собак заберу и подожду вас во дворе. Аня поднялась в квартиру и сняла с вешалки в коридоре поводки и намордники. Альфа выглянула из кухни, где всегда по утрам «помогала» Аниной матери с завтраком, и ее молодая хозяйка рассмеялась: - Гулять пойдем, помощница! На! Отнеси пакет с хлебом на кухню и на выход! И Грея позови! Я жду! Альфа ухватила протянутый ей пакет и зацокала когтями по старому паркету. Аня невольно улыбнулась. В двух комнатах ремонт они уже сделали, а до гостиной, коридора и кухни дело пока не дошло, и старый паркет все так же поскрипывал под ее босыми ногами, когда Аня по утрам кралась на кухню, чтобы приготовить мужу завтрак, пока мама спит. Скоро этого уютного, такого знакомого звука не будет, ведь Матвей уже закупил все материалы и в ближайшие выходные планировал начать переделку прихожей. Альфа вернулась, потянула зубами поводок из рук задумавшейся Ани, и вопросительно глянула на хозяйку. - Да-да, пойдем! – Аня пристегнула поводки и толкнула дверь квартиры. Почему она сразу не надела намордники на собак в тот день? Почему, спускаясь по лестнице, даже не вспомнила о них? Кто знает… Говорят, что иногда судьба вмешивается и лишает человека памяти, не давая совершить какие-то привычные, давно до автоматизма отработанные действия, точно зная, что нужды в них именно в этот день точно не будет. Стая бродячих собак, на которую жаловались все жители района, в этот день решила почему-то заглянуть во двор того дома, где жили Аня и Оля. Крупные псы один за другим трусили за маленькой невзрачной собаченцией, которая гордо поглядывала на шарахающихся от ее свиты прохожих. Ольга, которая вышла во двор вслед за дочерями, ничего сделать не успела. Когда первый пес кинулся на Соню, девочка даже не закричала от испуга. Она дернула за руку сестру, свалила ее на землю, и упала следом, закрывая собой плачущую Асю. Крик пронесся над детской площадкой. Матери, гуляющие в этот час во дворе, хватали малышей на руки и оглядывались в поисках укрытия, а старенький дядя Петя, чинивший во дворе свою видавшую виды крохотную «Оку», схватил монтировку и заковылял к беснующимся псам. - Я вас! Прочь! И никто не заметил, как Ольга, почти добежав до отчаянно лаявшей стаи, вдруг замерла, когда ей преградил путь один из псов, а потом отступила, не решаясь вмешаться в происходящее. Именно в этот момент из подъезда вышла с со своими собаками Аня. Альфа и Грей обстановку оценили мгновенно. Ане не понадобилось даже давать команду, как собаки кинулись на помощь девочкам. Битва была страшной… Кричала Аня, не обращая внимания на укусы и расшвыривая огрызающихся псов, отбиваясь от них зажатым в руке металлическим намордником Альфы. Кричал дядя Петя, молотя монтировкой по собачьим спинам. Кричали соседки, прижимая к себе плачущих детей. И только Соня молчала, все сильнее прижимаясь к Асе и стараясь закрыть ее собой. Конец это вакханалии положили Матвей и другие мужчины, которые выскочили в чем были во двор, услышав крики. Они же вызвали скорую. Анюту с девочками погрузили в машину. Дядя Петя сердито сплюнул, выругался так, что некоторые соседки заткнули пальчиками нежные ушки, и заявил, что ему помощь не нужна. Но его все-таки повез в больницу кто-то из соседей, а Матвей с приятелем, осторожно уложив на заднее сиденье своей машины овчарок, которым досталось больше всего, помчались в ветеринарную клинику. Грей не выжил. Как ни бились ветеринары за него, спасти собаку они не смогли. Альфа же боролась за свою жизнь так, что даже видавший виды хирург, оперировавший ее, сказал Матвею: - Никогда такого не видел! Такое впечатление, что собака куда-то рвется! Куда ей так надо? Матвей ответ на этот вопрос знал точно. К Ане… А Анна так и не ушла из больницы, после того, как ей оказали помощь. Сидела в палате с Асей, которая почти не пострадала, и ждала новостей из реанимации, где боролась за жизнь Сонечка. И никто даже не спросил ее, кем она приходится этим девочкам. Вопросы возникли только тогда, когда в больницу приехала Ольга. Она вошла в палату, прислонилась к стене, и опустила глаза, не в силах смотреть на Аню, которая лежала рядом с Асей, поглаживая по спинке только что уснувшую девочку. - Нет новостей пока, Оля. Врачи молчат. - Я знаю… - Тебе тоже ничего не сказали? - Нет. - Она сильная… - Да… А я… Ольга завыла, совсем по-звериному, утробно и глухо, уже не боясь разбудить Асю. Аня вздохнула, натянула одеяло на девочку, и встала. Молча подошла к Ольге, притянула ее к себе и обняла так крепко, как обнимали ее мама и бабушка, утешая и гоня прочь страхи и боль. - Реви! Может, легче станет! А когда наплачешься, будем думать, что дальше делать. И Ольга прижалась к той, которая когда-то смотрела на нее с восторгом и обожанием, хлопая длиннющими ресницами и шепча: - Оль, ты такая красивая! И не было больше между ними никаких недомолвок. Обе понимали, что дальше все будет совсем иначе. И жизнь, разделившаяся на до и после, больше никогда не будет прежней. Что решения, такие необходимые и важные, будут, наконец, приняты. И вина, которую испытывали сейчас обе женщины, будет убрана в дальний угол. Потому, что никому она не нужна. Ничем не поможет и ничего не изменит. Ведь, для перемен нужно что-то гораздо большее. К Ольге дети не вернулись. Она переговорила с Аней и Матвеем и написала отказ от девочек. То же самое она заставила сделать свою мать, чтобы девочки не попали к ней, а после уехала в реабилитационный центр. Путь, который предстоял ей, займет не один год, но она теперь точно знала – это необходимость. А еще знала, что ее будут ждать. Пусть и совершенно чужие люди, но они сделали для нее куда больше за последние годы, чем кто-либо еще. Вернется ли она в родной город, Ольга пока не решила, ведь теперь для нее больше не секрет, что такое любовь. И если ради того, чтобы ее доказать, нужно забыть о себе и думать о том, кого любишь, это правильно. А потому, решение это Ольга отложила до тех пор, пока точно не будет уверена – она сможет прямо посмотреть в глаза своим детям. Аня с Матвеем прошли школу приемных родителей и забрали девочек к себе. И, когда чуть больше года спустя, у них появилась на свет еще одна дочка, никого особо это не удивило. - Детям дали дом, вот и получили в ответ счастье, - говорили соседи. Альфа, гордо восседая во дворе рядом с коляской, приглядывала не только за ней, но и за двумя девчонками, которые вихрем носились по детской площадке. И пусть Сонечка пока носила кофточки с длинным рукавом, а уродливый шрам змеился по ее нежной шее, врачи говорили, что все это временно. И, хотя придется пройти еще немало, для того, чтобы восстановить, насколько это возможно, красоту этой девочки, та, что заменила ей мать, точно знала – главное достоинство этого ребенка отнюдь не во внешности. - Аня! Она проснулась! – Соня заглянет в коляску, погладит сидящую рядом Альфу, и улыбнется. – Какая же Маша красивенькая… - Вы все у меня красивые! И ты, и Ася, и Маша! - И слава Богу, да, Ань? - Вот именно, Сонечка! Слава Богу! Мне есть, за что Его благодарить! Автор: Людмила Лаврова.

КЕФИР, 1 ЯЙЦО И 10 МИНУТ. МУЖ СЪЕДАЕТ ПО 10 ШТУК И НЕ ПОПРАВЛЯЕТСЯ: ВКУСНЫЕ ДОМАШНИЕ ПИРОГИ 😍🔥😋🤤 ✅Тесто: кефир — 300 мл; мука — 480 г; сода — ½ ч. л.; растительное масло — 20 г; соль — ½ ч. л.; яйцо — шт.; сахар — ч. л. ✅Начинка: сыр — 200 г; зеленый лук — пучок; вареная колбаса — 100 г. ✅Приготовление: В кефире надо растворить соду, накрыть смесь пищевой пленкой и оставить в тепле на 10 минут. Далее в кефир высыпаем сахар, соль, разбиваем яйцо, смешиваем компоненты до растворения песчинок. Прсеиваем в кефир муку, замешиваем мягкое и податливое тесто. Выливаем в тесто растительное масло. Продолжаем замес пока тесто не станет эластичным. Оставляем колобок под пищевой пленкой на 10 минут. В это время надо натереть мелко сыр и колбасу, соединить в одной таре. К начинке шинкуем зеленый лук, выкладываем в смесь. Тесто делим на две равные части, каждую раскатываем в большие тонкие пласты. На один из пластов выкладываем небольшими кучками начинку. Края начинки смазываем водой. Накрываем начинку вторым пластом, обозначаем на большом пласте границы маленьких пирожков руками. При помощи специальной формы ии стакана надо поделить пласт на небольшие круглые пирожки. сковороде разогреваем растительное масло, выкладываем в него пирожки. На среднем огне обжариваем выпечку до золотистой корочки с обеих сторон. Получаются весьма пышные и мягкие пирожки с сырной тягучей начинкой. Приятного аппетита!

Удивительные кадры🐍

САМЫЕ ВКУСНЫЕ ПЕЛЬМЕНИ НАЧИНАЮТСЯ С ТЕСТА 😍 Заварное тесто — мягкое, эластичное и послушное. Не рвётся, не липнет, лепить одно удовольствие. Сохраняйте, рецепт реально удачный. 1. Часть муки заливаем кипятком и… Читать описание 👉 https://link.ok.ru/b2EO1

✨ Со мной начала происходить магия, когда я нашла этот канал Я стала больше себя ценить, плохие мысли ушли на второй план, а улыбка теперь не сходит с лица! Всё потому что я подписалась на «Психология и саморазвитие» и буквально 5 минут в день читаю нужные слова... Если хочется больше тепла, уюта и радости в жизнь, скорее переходи ⬇️ ПЕРЕЙТИ В КАНАЛ

КОГДА МНЕ ЛЕНЬ, ВСЕГДА ГОТОВЛЮ ЭТОТ ДЕСЕРТ «Наполеон» в стакане»: просто пальчики оближешь. Съедают за 2 минуты Каждый сладкоежка не может представить себе жизнь без десерта. Однако часто бывает лень возиться с приготовлением. Сегодня мы предложим вам рецепт «Наполеона», который можно легко приготовить прямо в стакане. 🌸🌸🌸🌸🌸 Масло сливочное 120гр Мука пшеничная 180гр Сахар 1.5 ст.л ... Читать продолжение...