Андрей Куярт

15 ноября 1988 года в кабинет генерального секретаря ЦК КПСС вошёл взволнованный помощник. — Михаил Сергеевич, «Буран» только что благополучно приземлился! — Ну ладно. Хорошо. Вот и всё. Никакого ликования. Никакого облегчения. Просто — «ну ладно». Как будто ему сообщили, что на кухне подоспел чай. Но за этими двумя словами стояло двенадцать лет работы полутора миллионов человек. Шестнадцать миллиардов рублей. И технический подвиг, который американцы не повторили до сих пор. Вот что меня в этой истории никак не отпускает: не сам «Буран», а пропасть между тем, что он сделал, — и тем, кому это было безразлично. В то утро на Байконуре стоял морозный ноябрь. Ракета-носитель «Энергия» ушла в небо. Космический корабль совершил два витка вокруг Земли и лёг на курс возвращения. Никакого экипажа на борту не было. Автоматика вела машину сама — от старта до касания полосы. Бортовой компьютер принимал решения в режиме реального времени, учитывая ветер, скорость, угол захода. Перед самой посадкой