Елена Белова — Здоровье без границ

За сорок лет работы врачом-гериатром мне, наверное, не задавали вопрос чаще, чем этот: — Доктор, у мамы начинается деменция? Иногда этот вопрос звучал испуганно. Иногда — почти шёпотом, словно само слово могло приблизить болезнь. Очень часто его задавали дети пожилых пациентов, которые впервые замечали, что мама несколько раз переспросила одно и то же, забыла, куда положила очки, или не сразу вспомнила фамилию соседки. Я прекрасно понимаю этот страх. Сегодня информации о деменции стало значительно больше, чем двадцать или тридцать лет назад. Это хорошо, потому что люди начали раньше обращаться за помощью. Но есть и обратная сторона. Многие стали видеть деменцию практически в любой возрастной забывчивости. За годы работы я наблюдала тысячи пожилых людей с жалобами на память. И могу сказать честно: далеко не каждый человек, который стал забывчивее после семидесяти лет, сталкивается именно с деменцией. Более того, очень часто причиной ухудшения памяти оказываются совсем другие состояния,

За годы работы врачом-гериатром мне приходилось видеть самые разные семьи. Были родственники, которые окружали человека после инсульта такой заботой, что буквально не позволяли ему сделать ни одного самостоятельного движения. Они кормили его с ложки, хотя он уже мог держать её сам. Одевали, хотя он был способен застегнуть несколько пуговиц. Отвечали за него на вопросы врача, не давая времени подобрать слова. Им казалось, что так они помогают. Были и другие семьи. Они считали, что если человек пережил острый период, значит, дальше он должен “сам разрабатывать руку”, “сам заставлять себя говорить” и “не лениться”. Иногда подобные слова звучали из лучших побуждений, но приносили не меньше вреда. За сорок лет работы я поняла одну важную вещь. После инсульта родственники становятся частью реабилитационной команды. Конечно, они не заменят невролога, врача по реабилитации, логопеда или инструктора лечебной физкультуры. Но именно от того, как организована жизнь дома, очень часто зависит, наско

За сорок лет работы врачом-гериатром я не раз убеждалась, что многие пожилые люди боятся вовсе не инфаркта и не инсульта. Они боятся падения. Молодому человеку трудно понять этот страх. Кажется, что упасть — неприятно, но не более того. Встал, отряхнулся и пошёл дальше. В пожилом возрасте всё иначе. Одно неудачное падение может закончиться переломом шейки бедра, тяжёлой операцией, длительной неподвижностью, потерей самостоятельности, а иногда становится тем событием, после которого жизнь человека меняется навсегда. Но есть ещё одна вещь, которую я поняла далеко не сразу. Большинство падений — это не случайность. Конечно, никто не застрахован от скользкого льда, мокрого пола или плохо закреплённого ковра. Однако значительно чаще человек падает потому, что организм уже несколько лет постепенно готовился к этому моменту. Медленно ослабевали мышцы, ухудшалось чувство равновесия, становилась менее чувствительной стопа, замедлялась реакция. Всё происходило настолько постепенно, что ни сам че

Когда я только начинала работать врачом, мне казалось, что главное в лечении повышенного давления — правильно подобрать таблетки. В медицинском институте нас учили современным на тот момент схемам лечения, мы изучали механизмы действия препаратов, их сочетания, противопоказания. Всё это действительно важно и остаётся основой лечения. Но спустя десятилетия практики я поняла одну вещь, которую невозможно вычитать ни в одном учебнике. Одни и те же лекарства могут прекрасно работать у одного человека и почти не давать результата у другого. И дело далеко не всегда в организме или неправильно подобранной дозировке. Очень часто причина скрывается в повседневной жизни самого пациента — в тех привычках, которым он не придаёт значения. За сорок лет работы мне довелось наблюдать тысячи пожилых людей с гипертонией. Я видела пациентов, которые годами не могли добиться стабильных цифр давления, а потом меняли несколько бытовых привычек — и показатели становились заметно лучше. И наоборот: были люди,

За годы работы пациенты спрашивали меня о самых разных вещах. Как сохранить память. Как снизить давление. Как не потерять мышечную массу. Но после выхода на пенсию я неожиданно стала чаще слышать совсем другой вопрос: — Доктор, а можно ли без операции сделать лицо более подтянутым? Обычно этот разговор начинался с улыбки. Потому что моя дочь уже много лет работает косметологом. Иногда за семейным ужином мы обсуждаем возрастные изменения лица почти так же часто, как другие семьи обсуждают погоду. И мне всегда нравится, что мы смотрим на одну проблему с разных сторон. Дочь оценивает состояние кожи, подкожной клетчатки и возможности современной косметологии. Я же думаю о мышцах, питании, обмене веществ, заболеваниях и возрастных изменениях организма в целом. И удивительно часто наши выводы совпадают. Вот пять вещей, которые мы обе считаем действительно полезными. Это, пожалуй, самый важный совет. Возрастные изменения происходят не только в коже. Постепенно уменьшается объём подкожной жиро

За сорок лет работы я убедилась в одной закономерности. Когда пожилой человек начинает неожиданно падать, становится необычно сонливым или теряет аппетит, родственники чаще всего ищут новую болезнь. Начинают подозревать инсульт. Деменцию. Опухоль. Возрастные изменения. Но нередко причина оказывается гораздо ближе. Я всегда просила принести на приём все лекарства, которые человек принимает ежедневно. Именно все — не только те, которые выписал врач, но и обезболивающие, успокоительные, капли, травяные сборы, витамины и препараты, купленные по совету знакомых. Очень часто ответ находился прямо в этом пакете. Современный пожилой человек нередко принимает пять, семь, а иногда и десять препаратов одновременно. Каждый из них может быть назначен совершенно правильно. Но когда лекарства начинают взаимодействовать между собой, риск побочных эффектов значительно возрастает. Именно поэтому в гериатрии существует отдельное направление, посвящённое полипрагмазии — ситуации, когда человек принимает м

За годы работы я заметила одну особенность. Когда пожилой человек начинает несколько раз за ночь вставать в туалет, он почти всегда говорит одну и ту же фразу: — Доктор, ну что поделаешь… Возраст. И родственники обычно соглашаются. Между тем ночные пробуждения — это не диагноз и не обязательная часть старения. Иногда они действительно связаны с естественными возрастными изменениями. Но нередко за ними скрываются заболевания, которые можно лечить, или привычки, которые вполне реально изменить. Есть и ещё одна причина, почему я всегда относилась к этой жалобе очень серьёзно. По статистике значительная часть переломов шейки бедра у пожилых людей происходит именно ночью, когда человек встаёт с кровати и идёт в туалет. Организм ещё не успел окончательно проснуться, давление после подъёма может временно снижаться, в комнате темно, а мышцы работают хуже, чем днём. Поэтому разговор о ночных походах в ванную — это не только разговор о мочевом пузыре. Это разговор о безопасности, самостоятельнос

За годы работы мне часто приходилось отвечать на один и тот же вопрос. — Доктор, что купить в аптеке, чтобы память не ухудшалась? Каждый раз я немного огорчала своих пациентов. К сожалению, таблетки, способной гарантированно защитить человека от деменции, не существует. Более того, если бы такая таблетка действительно была, её давно назначали бы миллионам людей по всему миру. Но хорошая новость заключается в другом. За последние годы учёные всё лучше понимают, какие привычки действительно помогают мозгу дольше сохранять свои функции. Ни одна из них не даёт стопроцентной гарантии, однако вместе они способны заметно снизить риск когнитивных нарушений и замедлить их развитие. За сорок лет практики я постепенно сформировала для своих пациентов простой план. Он не требует дорогостоящих процедур и почти полностью состоит из привычек, которые можно внедрять постепенно. Если бы меня попросили назвать один фактор риска, который можно изменить, я бы начала именно с давления. Повышенное артериаль

За свою работу я много раз слышала похожую историю. — Доктор, ещё вчера всё было нормально. Да, память уже была не идеальной, но мама сама готовила, смотрела телевизор, разговаривала с соседями. А сегодня утром она не узнаёт квартиру, разговаривает с людьми, которых здесь нет, пытается куда-то уйти и говорит совершенно непонятные вещи. Или так: — Папа попал в больницу с воспалением лёгких, а на следующий день словно стал другим человеком. Он не понимает, где находится, пытается снять капельницу и всё время хочет идти домой. Очень многие родственники в этот момент думают, что у человека внезапно началась деменция. Но за сорок лет практики я убедилась: если пожилой человек изменился буквально за несколько часов или за один день, в первую очередь нужно думать не о деменции, а о делирии. Это совершенно разные состояния. И от того, насколько быстро врач их различит, иногда зависит не только качество дальнейшей жизни, но и сама жизнь пациента. Делирий — это остро возникшее нарушение работы м

За годы работы меня сотни раз спрашивали: — Доктор, а вы сами что посоветовали бы своим близким? Когда вопрос касался памяти, я всегда улыбалась. Потому что лучший пример всю жизнь был перед глазами. Моей маме уже далеко за семьдесят. Конечно, она иногда забывает, куда положила очки или зачем вошла в комнату. Честно говоря, я и сама иногда делаю то же самое. Такие мелочи случаются практически с каждым человеком и ещё не говорят о болезни. Но при этом мама самостоятельно ведёт хозяйство, читает книги, обсуждает новости, осваивает новые функции телефона, помогает правнукам с уроками, прекрасно ориентируется в городе и до сих пор любит спорить со мной о том, что лучше приготовить на ужин. Многие уверены, что всё дело в хорошей наследственности. Наследственность действительно имеет значение. Но, наблюдая за мамой десятилетиями, я понимаю: гораздо большую роль сыграли привычки, которых она придерживается почти всю жизнь. Некоторые из них кажутся настолько обычными, что люди даже не восприни