250 лет назад родился Джон Констебл – крупный британский пейзажист эпохи романтизма

Джон Констебл принадлежит к числу величайших представителей XVIII-XIX века. При этом он не укладывается ни в привычный образ художника, ни даже в образ мастера своей эпохи. Его называют романтиком, хотя домоседство Констебла и кажущаяся приземлённость пейзажей скорее напоминают край хоббитов из книг профессора Толкина. Все его творчество, целиком посвященное запечатлению пейзажей его родной Англии, может рассматриваться и как высокое достижение реалистического художественного видения, и как новый этап в осмыслении национального ландшафта.

Английская живопись, в отличии, например, от французской или голландской, не знала такого развития пейзажного жанра. Зато в Англии, как ни в какой другой стране, существовал особый культ природы. В культуре каждого народа художественное познание природы раскрывается не только в живописи, но и в садово-парковом искусстве. И вот если Франция дала истории строгий, точно расчерченный, регулярный парк, являющийся продолжением и дополнением дворцовой архитектуры, если в Голландии сложился тип уютного, засаженного цветами камерного сада, то для Англии было характерно развитие свободных, как можно более естественных парков, которые называют «пейзажными». Понятие «английский парк» стало равнозначно слову «пейзажный», и по образцу Туманного Альбиона английские парки разбивались и в России. Своеобразной чертой английского парка было то, что организованная садовниками часть парка естественно сливалась с окружающей природой, которой любовались и которой подражали в искусственных насаждениях.

Благоговейная любовь к природе, стремление служить ей своим искусством стали основой творчества Констебла. Чтобы понять искусство Констебла, достаточно воспринимать природу в том аспекте, который соответствует понятию «живописности», – писал итальянский искусствовед Лионелло Вентури. В своих пейзажах, особенно позднего периода, Констебл на удивление точно передавал природные явления, например, мимолётные и яркие эффекты бурного неба. Его картины – это глубокая и длительная медитация на тему сельской жизни Британии в эпоху стремительных социально-экономических преобразований.

Так получилось, что Джон Констебл, один из самых-самых «британских» художников, наиболее востребован был во Франции. Тот же Вентури считал Констебла одним из разрушителей стереотипа прошлого, будто живопись должна непременно изображать человека. Сегодня это утверждение требует пояснений: дело в том, что «настоящим» искусством долго считались большие многофигурные композиции на историческую, религиозную или мифологическую темы. При этом пейзаж был «побочным» жанром, лишь в особых обстоятельствах (вроде взлёта романтизма в XIX веке) обретшим заметную роль.

Но и тогда академизм сдал позиции далеко не сразу. Даже портретный жанр не имел такого веса, как «историческая картина». И именно к монументальному формату готовили своих выпускников традиционные Академии. Джон Констебл к академическому искусству прямого отношения не имел. Ритм его творчества часто определялся радостями и невзгодами личного характера, однако в конце жизни именно живопись становится смыслом его существования.

В XVII веке предки художника покинули Йоркшир, расположенный на севере Англии, чтобы поселиться на юго-востоке, в графстве Саффолк, на границе с Эссексом. Причина переезда проста: благодаря плодородным землям этого края Констеблы рассчитывали быстро разбогатеть. Так и получилось: тяжелый труд трех поколений на земле позволил семье Голдина Констебла жить в достатке, ни в чем не нуждаясь. Голдин – владелец нескольких водяных и ветряных мельниц (отцовская мельница несколько раз появится на картинах художника), вместе с женой и детьми проживал в деревне Ист Бергхолт, расположенной в живописной Дэдхемской долине. Голдинг Констебл также владел небольшим кораблём «Телеграф», который он пришвартовывал в Мистли близ устья реки Стаур и использовал для перевозки зерна в Лондон.

Рождение страсти

11 июня 1776 года на свет появляется Джон – четвертый ребенок в семье Констеблов. Новорожденный был слабым, с трудом дышал и казался совершенно нежизнеспособным. Как и положено в подобных случаях, отец приглашает священника, чтобы тот поскорее окрестил умирающею ребенка. К счастью, опасения родителей оказались напрасными – мальчик выжил... Когда Джону исполняется 7 лет родители, следуя традиции, с незапамятных времен существовавшей в состоятельных английских семьях в конце XVIII века, отравляют сына в пансион.

Через 6 месяцев он возвращается растерянный и несчастный: разлука с родными угнетала ребенка. Весьма неохотно расставшись с идеей дать сыну престижное образование, родители записывают его в обычную деревенскую школу Ист Бергхолта, где Джон учится в течение последующих десяти лег. Параллельно он посещает семинары сэра Джона Дансорна – местного художника-аматора, большою почитателя искусства. Вместе с учителем юный Констебл мною путешествует по окрестностям Ист Бергхолта, после чего возвращается домой с целым ворохом рисунков и эскизов... Отец Джона поначалу воспротивился увлечению сына. И у него была на то веская причина: зажиточный мельник мечтал, чтобы наследник продолжил ею дело.

Джон поначалу соглашается с отцом и все свободное от учебы в школе и занятий у Дансорна время проводит на отцовских мельницах, пытаясь освоить это нелегкое ремесло. Он понимал, что из трех сыновей работать и содержать семью сможет только он, потому что старший брат был болен, а младший – слишком мал. «То была дорога, совершенно отличная от той, о которой я мечтал!» – напишет он позже в письме к другу.

Помог случай: в 1794 году Джон знакомится с сэром Джорджем Бомонтом – известным коллекционером. Бомонт горячо поддерживает Джона в его стремлении быть художником и советует ему для начала копировать работы великих мастеров прошлого. Он показывает молодому человеку свою богатую коллекцию, в частности, акварели английского художника Томаса Гёртина (1775–1802), а также небольшую картину Клода Лоррена (1600–1682) «Пейзаж с Агарью и Ангелом» (1646), которые вызывают у молодого Констебла настоящий восторг.

Долгий период обучения

Через два года после встречи с Бомонтом Констебл отравляется в свое первое путешествие в Лондон: он сопровождает отца, который едет в столицу по коммерческим делам. В доме у сестры матери Констебл младший знакомится с известными лондонскими художниками. И каждый из новых приятелей пытается давать начинающему художнику советы. Так, один предлагал Констеблу учиться живописи по академическим учебникам, второй настаивал на изучении анатомии, третий и вовсе советовал вернуться к мельницам, поскольку жизнь живописца полна трудностей и лишений. Констебл приезжает домой из Лондона в полной растерянности: его терзают сомнения.

И тут совершенно неожиданно повел себя отец будущего художника. Он предложил Джону начать серьезное обучение живописи, в процессе которого и станет понятно, есть ли у него какие-то шансы добиться успеха в этой профессии. К тому времени старший брат не поправился, но подрос последний сын семьи Констебл. Отец вовремя понял, что в «рабочий класс» можно отправить его, а на среднего просто махнул рукой, выделил ему определенную сумму и просил не рассчитывать на большее.

3 февраля 1799 года 22-летний Констебл снова приезжает в Лондон и поступает в Королевскую Академию – официальную школу живописи. Выделенных отцом денег вполне хватает на то, чтобы арендовать отличную (трехкомнатную квартиру в престижном квартале, а в одной из комнат даже устроить мастерскую. Таким образом, молодому Констеблу были созданы прекрасные условия для учебы и жизни в Лондоне. Тем не менее, проходит совсем немного времени, и его, выходца из деревни, начинает тяготить столичная суета. Светской жизни он предпочитает одиночество, шумным улицам – тишину природы.

«Шум воды иол мельницей, ивы, старая покосившаяся скамейка и кирпичный лом – вот то, что я искренне люблю... И до тех пор. пока могу держать в руке кисть, я не перестану писать эти милые моему сердцу места. Их удивительная красота восхищает меня», – именно гак выражал Констебл свою любовь к краю. Художник страдает вдали от дома и не рад учебе в столице. Лишь приезжая в родную деревню, он чувствует прилив физических сил и творческого вдохновения. Констебл не раз выбирал темой своих работ дом, в котором прошло его детство. Со временем стало понятно: искусство художника будто прорастает из родных мест. И снова отец идет навстречу: в 1802 году он строит будущему художнику мастерскую в Ист Бергхолте.

Констебл мною путешествует. В 1801 году он вместе с дальним родственником Даниэлем Уэлли посещает Дербишир, расположенный в центральной Англии, а 2 года спустя молодые люди отравляются в круиз по Темзе. Констебл постоянно работает: его альбомы заполняются набросками и эскизами к будущим картинам. Главными мотивами становятся корабли, плывущие по реке, и ... небо над Темзой. Когда круиз подходит к концу и судно с путешественниками благополучно прибывает в Довер, рассеянный Констебл сходит на берег, оставив в канне все свои альбомы! Только через год, когда корабль вернется из очередного рейса, художнику удастся забрать свои работы.

С 1802 года Констебл регулярно выставлял свои пейзажи в Академии, но особого внимания они не удостаивались как раз из-за пренебрежительного отношения к жанру. Учитывая этот факт, Констебл считает неуместным выставление своей кандидатуры на выборах членов Академии, хотя давно мечтает об этой должности. Он понимает, что должен совершенствовать свое мастерство, и упорно работает.

В 1802 году Джон Констебл отказался от должности преподавателя рисования в только что образованном военном колледже. Его наставник Бенджамин Уэст посчитал, это концом карьеры художника. Но тот объяснил свою решимость стать профессиональным пейзажистом: «В течение последних двух лет я гонялся за картинами в поисках истины из третьих рук. Я не пытался воспроизводить природу с тем же величием ума, с которым начинал, я скорее старался сделать свои работы похожими на чужие… Здесь достаточно места для пейзажистов. Главным недостатком наших дней является безупречное исполнение, попытка сделать что-то, выходящее за рамки истинности».

По стилю ранние работы Констебла мало отличаются от произведений его зрелого периода: тот же свет, цвета и мазки, которые во многом выдавали влияние на его творчество так называемых «люминистов», особенно Клода Лоррена. Темы картин Констебла были взяты им из жизни и представляли собой бытовые сценки, что для его времени было необычно, поскольку в моде были романтические сюжеты с «дикими лесными пейзажами и античными руинами».

В 1803 году Констебл провёл целый месяц на борту судна Ост-Индской компании «Coutts», на котором он посетил несколько юго-восточных портов, а в 1806 году предпринял двухмесячное путешествие в Озерный край, где открывает для себя пейзажи северо-западной Англии. Озера и заливные луга этого края производят на художника неизгладимое впечатление и, конечно, находят отражение в его творчестве. В этот период он пробует себя в акварели и часто обращается к творчеству Томаса Гёртина (1775– 1802), который был признанным мастером в этой живописной технике.

Кроме того, Констебл исследует возможности угля и карандаша, а также пишет маслом на кусочках холста маленького размера. Со временем художник становится известным среди любителей живописи, появляются предложения написать чьи-то портреты, фрагменты алтарей соборов или картины, представляющие дома заказчиков. Констебл выполняет эти заказы, однако, они не приносят художнику ни особого дохода, ни творческого удовлетворения.

В первой половине десятилетия Констебл отдавал предпочтение акварели и графике, выполнив прекрасные работы в этих техниках. Но его обычные сюжеты – сцены повседневной жизни – были немодными в эпоху, которая романтизировала первозданную природу и живописные руины. А потому виды портов на юго-восточном побережье и Озёрного края остались без внимания публики на выставках в 1807-м и 1808 годах.

Время несчастий

В 1809 году Констебл проводит несколько летних месяцев в Лондоне, работая нал заказными портретами. Он начал писать портреты, чтобы сводить концы с концами. Это занятие он считал скучным, хотя и создал несколько прекрасных работ. Среди его произведений встречались картины с религиозными сюжетами, однако по мнению Джона Уолкера «Констебл как религиозный живописец не состоялся».

Закончив работу, он сразу же отправляется в Ист Бергхолт. Художник чувствует необыкновенный творческий подъем: (отныне он может полностью посвятить себя любимому делу – написанию пейзажей. Однако плодотворной работы не получилось. Констебл неожиданно для самого себя влюбляется в двадцатидвухлетнюю Мэри Бикнелл, которая отвечает ему взаимностью. Семья Мэри противится этой связи: ее отец, высокопоставленный чиновник, считая профессию избранника дочери легкомысленной и нестабильной с точки зрения доходов, желает своей дочери лучшей судьбы, чем быть женой «деревенского художника, сына мельника».

Так начинаются 7 трудных лет, наполненных расставаниями и тайными встречами, в течение которых Констебл неоднократно просил руку Мэри у ее родителей, но неизменно получал отказ. Художник с головой уходит в работу. Он пишет днем и ночью, пытаясь забыть то моральное унижение, которому его подвергли во время очередного сватанья.

Дед Мэри запрещает влюбленным видеться, а когда случайно узнает об их тайных встречах, – решает лишить внучку наследства. Констебл же просто растворился в любимой! Если он чувствует, что ее душевные силы на исходе и она близка к тому, чтобы прекратить эту изматывающую обоих и, очевидно, не имеющую будущего связь, – Констебл, не раздумывая, запрыгивает в дилижанс и мчится через полстраны к любимой, чтобы поддержать ее и вселить в нее уверенность в том, что все будет хорошо.

В 1815 году Энн Констебл, мать художника, во время работы в саду внезапно падает, пораженная инсультом. Целый месяц врачи борются за ее жизнь, но безуспешно: в мае миссис Констебл умирает. Художник глубоко потрясен смертью матери, которую боготворил. У него даже нет сил, чтобы пойти на похороны. Через несколько недель после ной трагедии приходит новая страшная весть: кузен Констебла, Джеймс Губбинс, погиб во шве при Ватерлоо 18 июня 1815 года. В следующем году умирает отец художника, который гак и не смог оправиться после кончины любимой жены...Младший брат художника, Абрам, принимает на себя управление мельницами, а Джон получает часть наследства в виде годичной ренты (200 фунтов), которая может обеспечить ему безбедное существование.

Надеясь найти свою музу, Джон отправился в путешествие по Востоку с намерением написать несколько картин на тему природы. Точнее, такую надежду лелеяли его друзья, которые подкинули художнику мысль о поездке. Кстати, она оказалась бесплодной: природу восточных стран Джон рисовать не хотел, потому что уже отдал свое сердце живописным ландшафтам Англии. Однажды художник заявил, что лучше он будет беден на родине, чем богат за границей. Эти слова привели к разрыву отношений с друзьями и неудачам в коммерческих проектах.

Произведения Констебла с их новаторским реализмом и свободной живописью были не очень понятны его соотечественникам. Английские любители искусства были воспитаны на музейных коллекциях, поэтому им недоступен был сложный мир констебловских пейзажей. Публика требовала от Джона картин, выполненных по традиционным канонам. Но художник позиционировал себя как независимого и самобытного мастера, восприятие природы которого не вписывалось в рамки академического искусства.

В создании пейзажей Джон Констебл руководствовался не столько реальными видами, сколько собственными наблюдениями за природой. А затем запечатлевал то, что, по его мнению, больше никто не сможет заметить. Кроме этого, картины Джона отличались техникой создания рисунка. Главной чертой его стилистики была рельефная фактура: краски он наносил густыми мазками и не выписывал мелкие детали. Кроме того, художник, использовал цвета, которые были максимально приближены к натуральным, природным тонам.

С самого начала Констебла не интересовало все занимательное в природе, нарочито привлекательное, декоративное, что любили изображать художники XVIII века. Он не выбирал в природе мотивов, которые соответствовали бы каким-то канонам красоты, а любил ее в целом. Часто в пейзажах Констебла можно было увидеть виды парков, любил он писать и сельские угодья с запрудами, мельницами, деревенскими домами. Констебл мыслил жизнь природы неотрывно от жизни человека. Люди в его картинах – сельские труженики, спокойные, неторопливые, они относятся к своему труду с той же моральной ответственностью, с какой сам художник подходил к своему творчеству.

Природу художник видел динамичной, живущей своей жизнью, к которой приспосабливается человек. Так, в картине «Мельничный поток» быстрое движение воды он изображал широкими мазками, клал их ритмично, крупными красочными пятнами. Для Констебла «Поток» был всего лишь этюдом, однако сейчас он воспринимается современниками как законченная картина.

Тернистый путь к успеху

В 1816 году влюбленные втайне от всех поженились. Свадьба состоялась в церкви Сент-Мартин-ин-зе-Филдс в Лондоне. Ее родственники были просто поставлены перед фактом. Медовый месяц они провели на южном побережье, а морские пейзажи Уэймута и Брайтона вдохновили Констебла на развитие собственной живописной техники и манеры: использование яркого цвета и динамичного мазка.

Молодожены поселяются в недавно купленном Констеблом доме, расположенном в престижном лондонском квартале. Через год, 4 декабря 1817 года, рождается их первенец – Джон Чарльз. Всего же у Констеблов будет семеро детей, большинство из которых погодки. А дедушка Мэри перед самой смертью все-таки перепишет свое завещание в пользу внучки. Семья растет, и годичной ренты становится недостаточно, картины же Констебла покупаются не слишком активно: в то время в Англии пейзажная живопись не пользуется особым спросом, поэтому Констеблу очень трудно найти покупателе для своих картин.

Но все же Констебл был невероятно счастлив и работал с удвоенной энергией. Через пару лет он занял должность директора Благотворительного общества поддержки начинающих художников, потому что никогда не забывал, с каким трудом сам достиг успеха. А еще через год на выставке в Королевской Академии художник презентовал картину «Белая лошадь», которая получила лестные отзывы многих критиков. Но продать ее удалось лишь в 1819 году. С нее началась серия масштабных картин – «шестифутовых», как называл их сам живописец (ширина каждой составляет 6 футов или более 1,8 метра).

Частью светского общества Джон так и не стал: у художника было мало друзей, он по-прежнему оставался мелким буржуа, жившим довольно скромно, к тому же лондонская публика принимала его работы холодно. При этом отношение к природе в работах Констебла отличалось и от самых известных художников-романтиков, и от мастеров прошлого, скажем, итальянских и нидерландских мастеров натюрморта. Романтический пейзаж зачастую полуфантастичен, на таких полотнах запечатлеваются некое грозовое состояние природы в его пиковой форме, либо ирреальный свет или что-то подобное.

В работах романтиков скорее речь идет о длящемся впечатлении, например, от всполоха молнии, чем о наблюдении за действительностью. Изобильно-декоративная природа в натюрмортах XVII века – итальянских или фламандских – тоже похожа на театральное представление, к тому же заполненное символизмом и отсылками. Пышные цветочные гирлянды, фрукты, экзотика – такие полотна больше говорят о барокко, чем о природе.

У Констебла природа другая: это пейзаж, в котором зритель будто сидит у ручья в летний день, опустив ступни в прохладную воду. Можно сказать, художник предвосхитил методы и реализма, и импрессионизма, синтезировал их, хотя и не собирался отстаивать свое видение «на баррикадах». У Констебла не было южного итальянского пафоса преобразования природы в стремлении к идеалу.

Он писал: «Пейзажист должен взирать на природу со смирением в душе. Ни одному дерзкому никогда не было дано увидеть природу во всей ее красоте… Я за всю свою жизнь не видел ни одной безобразной вещи; какова бы ни была форма предмета, тень и перспектива всегда делают его прекрасным». Художник считал, что живопись – это наука, которая должна исследовать законы природы, говорил, как любит шум воды на мельничной плотине, столбы, покрытые зелёной слизью, старые сгнившие доски.

Постоянное следование за натурой, стремление запечатлеть малейшее колебание света (схожий подход позже будет исповедовать Клод Моне) у Констебла дополнялось поэтическим мироощущением. Он говорил об отходе от идеализма, но его пейзажи подчас оставляют именно идиллическое ощущение (хоть и без лишней сладости). Лионелло Вентури отмечал, что Констебл, в отличие от романтиков, не любил «исключительных» состояний природы и эффектов, он не писал ярких восходов и закатов, осень или зиму, а любил весну и тёплое лето.

В 1821 году на выставке Академии он представил картину «Пейзаж: полдень» (позднее известная как «Телега для сена»). Изображение буквально пронизано удивительными отблесками. Они заметны и на воде, и на серебрящейся части какого-то растения, погрузившего в воду свои ветви. Поражают видные в просветах листвы стволы могучих деревьев. И над всем этим - неспокойное, холодное, английское небо.

В то время в Лондоне гостил французский художник Теодор Жерико. Ему понравилась картина Констебла, и он пригласил художника в Париж. Выставленная на Парижском салоне 1824 года картина принесла художнику бешеную популярность. Плотно произвело настоящий фурор и принесло автору Большую золотую медаль. Французские художники-романтики в особенности Э. Делакруа, любовались свежестью и блеском этой картины.

Мало того, Эжен Делакруа под впечатлением от «небрежного» мазка британца переписал фон своей «Резни на Хиосе». Цветовые решения Констебла, по признанию самого Делакруа, помогли ему многое изменить в отношении к живописи. О художественной технике Констебла Э. Делакруа записал в своём дневнике: «Констебл говорит, что превосходство зелени его лугов объясняется тем, что этот зелёный цвет представляет собой сложное сочетание множества различных оттенков зелёного. Недостаточная яркость и живость зелени у большинства пейзажистов происходит именно оттого, что они обычно передают её одним цветом. То, что он говорит о зелёном цвете для лугов, применимо и ко всякому другому тону».

Друг за другом были написаны работы «Вид на собор в Солсбери из епископского сада» и динамичная картина «Скачущая лошадь», которая поражала зрителей реалистичностью. Они вскоре будут включены в программу курса французского искусства, который художник станет читать в Академии.

Во Франции был силён академизм, который предполагал непременную «законченность» живописи, гладкость её поверхности, и этой традиции художники как раз начинали противиться. Манера Констебла тоже была не про «законченность», но интересно, что некоторые картины с одной композицией он писал парами: одну (для публики) делал более академичной, а другую – то ли в качестве эскиза, то ли для себя и искусства. И выставлял именно первые. Можно вспомнить версии «Телеги для сена» (1821), «Собора в Солсбери из сада епископа» (1823), «Прыгающую лошадь» (1825).

Мотив готического собора в Солсбери, расположенного на равнине, окруженной вековыми деревьями, много раз был запечатлен художником. Арки мощных деревьев как бы обрамляют изображение собора, возникающего перед зрителем как чудесное золотистое видение. На переднем плане изображены заказчик картины, епископ Солсберийский, Фишер и его жена, стоящие в своем саду и любующиеся зданием храма. Полотно образно передает контраст одновременно строгих и легких архитектурных форм, созданных человеком и воздушность природы; сияние солнечного дня, пронизывающего резьбу камня и прохладу тенистой аллеи.

В «эскизах» живопись Констебла более вольная, сегодня их принято считать настоящим чудом изобразительного искусства. Впрочем, и «законченные» его вещи, по тогдашним представлениям, были «незаконченными». И хотя художник пытался держаться некой середины, его картины публике и критикам нравились всё меньше.

Зато его высоко ценили жадные до всего нового французы. Во Франции того времени не было пейзажиста такого масштаба, как Констебл. Восхищение его работами выразил писатель Стендаль: «...Англия прислала нам в этом году великолепные пейзажи, принадлежащие Констеблу. Не знаю, можем ли мы им что-нибудь противопоставить. Правдивость сразу же поражает и увлекает в прелестных этих произведениях...в них нет ничего идеального, но прелестный его пейзаж с собакой слева передает природу как зеркало...».

За свою жизнь Констебл продал лишь 12 своих работ в Англии, тогда как во Франции за несколько лет продал почти 20 картин. Констебл мог бы влиться во французский контекст, где как раз появился протест против академичности, но остался со своей Constable Country, отказавшись ехать в турне для продажи картин. Со временем художник стал читать лекции по истории пейзажной живописи и ругал, например, неоготику. Каждый курс лекций уже известного художника сопровождался мастер-классом и дополнялся массой полезных творческих советов студентам.

Искусство Джона Констебла периода расцвета – это жанровый и стилистический баланс, который сегодня воспринимается как чисто английский. На его полотнах нет фантастических пейзажей, в которых стихия подавляла бы человека, здесь природа – всегда соразмерная среда обитания. Констебла можно сравнить с художниками-реалистами, которые появились позднее; с импрессионистами; наконец, с Василием Поленовым; его живопись перекликается даже с кадрами из британских экранизаций Джейн Остин.

Наконец, у Джона были и успех, и авторитет. Но его жизнь омрачали мысли о жене, которую художник неожиданно потерял. И хотя он уже не мог работать в полную силу, но все равно его картины оставались признанным эталоном гармонии, самобытности и эмоциональности. Во Франции увлечение творчеством англичанина было повсеместным и привело к тому, что Констебл стал получать такое количество заказов на написание картин, что с трудом справлялся с корреспонденцией, которую ему ящиками доставляли лондонские почтальоны.

Однако художника ничто не радует, он в отчаянии: любимая жена Мэри заболела туберкулезом. В том же 1824 году, озабоченный состоянием ее здоровья, художник впервые вывозит семью на летний отдых в Брайтон – известный курорт, куда съезжается обычно английский бомонд. Художнику претит атмосфера светских вечеринок, он называет это место «приморской Пикадилли» (очевидно, проводя аналогию с лондонской улицей, известной, прежде всего, своими злачными местами). Констебл, как и раньше, предпочитает одиночество и тишину, поэтому возвращается в Лондон и погружается в работу. После посещения курорта состояние здоровья Мэри улучшается, но, увы, ненадолго. Ослабленная последними ролами, она умирает 23 ноября 1828 года.

Убитый горем художник восклицает: «Жизнь потеряла смысл. Ничто не сможет меня утешить». Личная трагедия наносит отпечаток и на творчество художника. В письме брату он признается: «Я никогда уже не буду чувствовать того, что чувствовал раньше. (...) Мир для меня перевернулся». С тех пор, по свидетельству биографа Чарльза Лесли, он одевался только в чёрное и стал «жертвой меланхолии и тревожных мыслей». Констебл нанимает для своих детей няню и всю жизнь окружаем их трогательной заботой и вниманием.

Незадолго до её собственной смерти скончался отец Мари, оставив ей £20 000. Этими деньгами Констебл распорядился неудачно: начал делать гравюры со своих картин, подготавливая их к печати в альбоме «Английский пейзаж». Он работал вместе с гравёром Дэвидом Лукасом, который выполнил более сорока воспроизведений его пейзажей в офорте, один из которых прошёл более 13-ти корректур, был доработан самим Констеблом и раскрашен. Констеблу нравилась эта идея, он так отзывался об этом: «Лукас представил меня миру без единой неточности». Предприятие, однако, финансового успеха не имело.

Ещё во время болезни Марии семья переехала в Хэмпстед – пригород Лондона. Там Констебл начал писать этюды неба, тщательно документируя хорошо узнаваемые метеорологические явления). Эти наброски затем становились частью композиции полномасштабных холстов. К 1824 году в его живописной манере появилась изобразительная фрагментация, с помощью которой художник стремился передать оптические эффекты. Наряду с использованием живых и ярких цветов это заставило многих ошибочно называть его предшественником импрессионизма.

В поздний период Констебл перестал писать определённые места – частично из-за того, что делал этюды в разных регионах: в Солсбери или на фешенебельном приморском курорте Брайтон, где Мария пыталась поправить здоровье. Но такое абстрагирование и отказ от изображения фермерского труда можно трактовать иначе. Экономическая депрессия после Наполеоновских войн привела сельское хозяйство в упадок. Вопреки этому консервативный Констебл решил воспевать отвлечённую «старую добрую Англию», не затронутую индустриальными и социальными изменениями.

Членом Королевской академии художеств живописец стал поздно – в 1829 году в возрасте 52-х лет – во многом из-за своего тяжёлого характера. В этом же году на выставке в Академии он представляет «Замок Хэдли» – картину, написанную сразу после смерти жены и поэтому наполненную атмосферой скорби и печали. В 1831 году он был назначен Инспектором Академии, где снискал большую популярность среди студентов. Констебл стал читать лекции по истории пейзажной живописи. Эти лекции были популярны у широкой публики.

На одной из таких лекций в Королевском институте он сформулировал три правила этого жанра живописи: во-первых, пейзажная живопись столь же технична, сколь и поэтична; во-вторых, воображение не может в одиночку породить художественное мастерство, которое выдержало бы сравнение с действительностью; и в-третьих, ни один из великих художников не был самоучкой. Позднее он открыто критиковал новое движение в искусстве – «Готическое возрождение», которое он считал простой имитацией устаревшего архитектурного стиля.

Его письма 1830-х годов полны отчуждения и депрессии. Такие настроения, без сомнения, подпитывались критическими нападками, которые сыпались на него и Уильяма Тёрнера с середины 1820-х годов. Хотя эти мастера никогда не были близки и по-разному подходили к пейзажной живописи, оба выросли в традициях сэра Джошуа Рейнольдса. А это заслуживало пренебрежения в глазах нового поколения художников и критиков, которые формировали собственные ценности в быстро развивающемся промышленном обществе.

Констебла давно мучают приступы ревматизма. Особенно обидно, что болезнь в первую очередь поражает руки живописца. Констеблу приходится нанимать помощника, чтобы закончить серию гравюр, начатую еще до болезни. Испытывая страшные боли в суставах, художник практически не пишет маслом, он работает в технике акварели, которая требует меньших усилий. Однако и в акварели талант Констебла проявляется в полную силу, о чем может свидетельствовать хотя бы «Возвышенность Олд Сарум» (1833).

В 1836 году Джон Констебл представил в Королевской академии свою последнюю картину – «Кенотаф в память о сэре Джошуа Рейнольдсе на территории Колеортон-холла, Лестершир» (кенотаф – символическая могила, не содержащая останков). Работа была посвящена «отцу британского искусства», которого почитал живописец. Это полотно стало одой уходящему традиционному миру, в котором сформировались личностные и художественные ценности Констебла.

Художник вконец измучен болезнью и все чаше говорит о скорой смерти. Сын Констебла вспоминал, что когда в начале 1837 года отец провожал его в Вос точную Индию, то прощался гак, булю был уверен, что они больше никогда не увидятся... Так и случилось: 31 марта 1837 гола художник скоропостижно умирает от инфаркта. Джона Констебла похоронили рядом с его любимой женой на городском кладбище Хемпстеда. В том же семейном склепе позже упокоились и два их сына – Джон Чарльз и Чарльз Голдинг Констеблы. В 1888 году дочь живописца Изабель подарила работы отца британской нации.

Некоторые из ныне живущих потомков Джона Констебла продолжают дело своего знаменитого прародителя. Так, 55-летняя художница и скульптор Саша Констебл живёт и работает в Камбодже. В 2003 году она выставила свои работы вместе с картинами отца – Ричарда Голдинга Констебла.

После смерти Констебла ею картины дешево распродаются. К сожалению, настоящая слава и всеобщее признание его творчества опоздают на несколько десятилетий... В биографии, которую 6 лет спустя его смерти опубликовал Чарльз Лесли, Констебл предстаёт ещё и как искренний и преданный делу художник, боровшийся с беззаконием и непониманием. На самом деле автор отредактировал его переписку, скрыв наименее привлекательные черты характера своего друга.

К началу XX века творчество Констебла было переоценено. В попытке найти британских предшественников импрессионизма, искусствоведы предали чрезмерное значение его эскизами маслом. В конце прошлого столетия эта область исследований была признана спорной на основании исторических фактов. Также отдельные учёные пытаются трактовать пейзажи художника в контексте его эпохи и видят в них сложные произведения искусства, зачастую имеющие глубокий политический подтекст. Другие же предпочитают рассматривать их как квинтэссенцию подлинного английского стиля и образа жизни. Тот факт, что споры продолжаются, подтверждает жизнеспособность пейзажей Джона Констебла.
#МастераЖивописиАнглии