Старенькая мама сидит передо мной за столом на кухне.

Сложив перед собой натруженные руки, смотрит как я пью чай. Ей нравится сидеть и просто смотреть на меня.
Я прошу её рассказать какой-нибудь смешной случай из детства. Она родилась в маленькой белорусской деревне. Детство пришлось на послевоенные годы. Когда я её слушаю, чувствую себя попаданцем в другой мир, не похожий на тот, который я знаю.
Мама задумалась, потом, видимо что-то вспомнив, слегка улыбнулась, начала свой рассказ:
— Это была очень смешная история. В школе, мы частенько вместо уроков ходили в партизаны или в коноплю.
- Куда? – удивился я. Это был тот случай, когда «очень интересно, но ничего не понятно».
- «В партизаны» – это значит в лес или на реку, а в конопляном поле мы прятались от взрослых. В те времена её выращивали в промышленных масштабах, потом собирали, сдавали на предприятие, где из неё делали очень прочные канаты для морских судов.
Конопля вырастала густой, высокой, в ней было удобно прятаться. Пройдемся по ближайшим огородам, нарвем морковки и сидим там, пока комсомольцы домой из школы не пойдут. Тут мы к ним пристраиваемся, для конспирации, и вместе возвращаемся.
- Не боялись, что родителей в школу из-за пропусков вызовут?
- Какое там! Родительское собрание было раз в год и все. В деревне учеба была не такая, как в городе. Четыре класса старались закончить все, а потом, кто-то, просидев три года в пятом классе, уходил, кто-то после пары лет в шестом. В те времена из тридцати человек, которые шли в первый класс, до седьмого доучивалось человек пять, а до десятого - один.
Твой дед Иван, бывало, соберет всех четверых детей, посадит на лавочку, скажет:
- Дети, надо учится!
Пальцем перед лицом помашет, даст каждому по рублю, чтобы подчеркнуть важность учебы, вот и вся воспитательная работа.
Между тем, все его дети закончили десять классов. Очень ему односельчане завидовали.
- Ты же хотела смешную историю рассказать, - напомнил я.
- Да. Это было когда я училась в девятом классе. Вместе с двумя подружками из десятого класса мы пошли «в партизаны». Березина сильно разлилась, мы взяли лодку, чтобы покататься, за нами увязались мальчишки, они тоже взяли лодку на четверых.
Мы от них подальше отплыли, к затопленному сараю, тут вдруг одна из подружек говорит:
- Остановите, вон около тех столбиков, мне до ветру надо сходить.
Мы подплыли. Она на эти столбиках присела, а мы, для смеха, взяли и отплыли подальше.
Она плачет, на раскоряку на этих столбиках стоит, а мы смеемся, а тут, некстати, мальчишки на лодке плывут. Мы от смеха вообще на дно лодки попадали. Если честно, очень мы эту подружку не любили, за то, что она нас часто то родителям, то учителям закладывала.
- А дальше что?
- Ничего. Подплыли забрали. Крыша затопленного сарая её прикрывала, поэтому мальчишки ничего не видели. Подплыли к нам, спрашивают:
- Чего ржете?
А нам так смешно, что ничего им сказать не можем.
— Такая веселая история – глубоко вздохнув, закончила мама.
Помолчала немного и добавила:
— Вот, так бывает: в детстве кажется смешно, а вырастаем, оказывается, совершенно не смешно, а иногда даже страшно.