Что почитать онлайн?

Дверная ручка поддаётся с тихим щелчком. Ещё секунду назад я мысленно перебирала цифры из сметы на ремонт восточного крыла: стоимость перекрытий, сроки поставки мрамора, аванс подрядчику. Всё исчезает, когда дверь кабинета открывается. Антон прижимает Оксану к моему столу. Они даже не вздрагивают. В их лицах нет ни испуга, ни стыда — только досада людей, которым помешали закончить начатое. Удар приходится точно под рёбра. Воздух застревает в лёгких, пальцы немеют, перед глазами на мгновение темнеет. Мне хочется закричать, схватить тяжёлое пресс-папье и запустить им в стену, лишь бы разбить эту невозможную картину на осколки. Вместо этого я медленно вдыхаю. Боль почти сразу затвердевает, превращаясь в холодную, расчётливую ярость. Антон поправляет расстёгнутую рубашку и смотрит на меня так, словно застала его не жена, а назойливая сотрудница. — Закрой дверь, Ева. И не устраивай сцену. Оксана остаётся возле стола. На её губах появляется едва заметная улыбка, а во взгляде — торжество жен

Ярослава не запомнила, как спустилась по лестнице и вышла из подъезда. Ноги сами несли её вперёд, тогда как в голове стоял тяжёлый гул, заглушавший и шум машин, и голоса людей, и собственные мысли. Чехол со свадебным платьем казался неподъёмным, хотя ещё час назад она держала его почти с благоговением, представляя, как Владимир увидит её перед началом церемонии. Хотелось спрятаться там, где никто не станет задавать вопросов, свернуться клубком и наконец позволить себе плакать столько, сколько потребуется. Только впереди оставалась встреча с инвестором, а Василий Николаевич ясно дал понять, что рассчитывает на её присутствие. Возвращаться в офис с опухшим лицом и красными глазами Ярослава не собиралась. Коллектив у них считался неплохим, однако почти восемьдесят процентов сотрудников составляли женщины, поэтому любая личная неприятность мгновенно превращалась в предмет всеобщего обсуждения. Сначала пострадавшую окружали сочувствием, приносили чай и уверяли, что она достойна лучшего, а

Все началось сегодня. Или закончилось, это как посмотреть. Но обо всем по порядку… Я возвращаюсь домой в хорошем настроении: последний докладчик заболел, и нас отпустили почти на два часа раньше обычного. По дороге заезжаю в любимую кондитерскую сына и беру целую коробку эклеров с заварным кремом. Завтра у него контрольная по математике, пусть хоть вечер будет приятным. В машине ловлю свое отражение в зеркале и невольно улыбаюсь. Вспоминаю, как на конференции ко мне подошла молодая коллега — совсем девочка, только после ординатуры — и, смущаясь, сказала: «Полина Сергеевна, я мечтаю когда-нибудь работать так же, как вы». Я отмахнулась, конечно, но все равно приятно. Когда-то я точно так же начинала с малого, а теперь мне тридцать девять и я кардиолог высшей категории. А еще любимая и любящая жена и мама прекрасного мальчика. Хотя какого мальчика — Никита в свои четырнадцать умудрился вымахать до ста семидесяти сантиметров и такими темпами точно перегонит отца. Паркую машину, достаю кор

– Свет, ну пожалуйста! Я одна туда не поеду! А вдруг там опасно? Лена трагически заламывает руки, едва не опрокинув картонный стаканчик с кофе прямо на прилавок. Я успеваю перехватить его в последнюю секунду и поставить перед опешившим покупателем. Хорошо, что это адекватный жилец соседнего дома. – Прошу прощения, – бросаю ему дежурно и, приняв оплату, жду, пока он выйдет из магазина. Подруга все это время нетерпеливо топчется возле кассы. – Лен, у меня смена только через двадцать минут заканчивается. У меня спина отваливается, я сегодня паллеты с товаром сама разгружала, потому что грузчик запил, – поправляю банки с горошком по акции и киваю запыхавшейся женщине, вбегающей внутрь. Тоже постоянная клиентка, многодетная мама. Забыла что-то купить, видимо. – А мне еще магазин закрывать. Ну какой лес ночью? Я работаю заведующей в сетевом продуктовом. Лена, в отличие от меня, – администратором в салоне красоты, поэтому понять, как я себя чувствую после двенадцати часов на ногах, может толь

Мой муж не всегда был таким нелепым и самоуверенным. Ещё несколько лет назад Денис умел считать риски, слышать чужие аргументы и признавать, что не всякая яркая идея заслуживает вложений. Мы начинали почти с нуля, вместе искали первых клиентов, экономили на всём, кроме качества, и постепенно выстроили небольшую, но устойчивую компанию с безупречной репутацией. Я занималась финансами, договорами и стратегией, а Денис вёл переговоры, умел располагать к себе людей и производил впечатление человека, который твёрдо знает, куда движется. В те годы он часто говорил, что без меня ничего бы не добился. — Карина, ты мне самой судьбой послана, — произносил муж, обнимая меня за плечи. — Иногда представляю, где бы сейчас оказался, если бы рядом не было такой мудрой, терпеливой женщины. Я каждое утро благодарю жизнь за тебя. Мне нравились эти слова, хотя я никогда не принимала их за чистую монету. Успех принадлежал нам обоим: Денис умел продавать идеи, а я следила, чтобы красивые обещания не превра

Моя маленькая слабость - Гордеева на заставке домашнего ноутбука. На телефоне позволить себе не могу. Слишком много любопытных глаз на работе. На этом всё, мы не общаемся. Даже в рамках приличия. Я перестал ходить на ее лекторий. Стараюсь не интересоваться ее делами. Но информация стекается ко мне все равно. Приказа на перевод от Решетова нет. Возможно, он передумал. Возможно, я законсервирован до тех пор, пока понадоблюсь. Возможно, Василиса взбрыкнула и категорически зарубила мою кандидатуру даже из рук Решетова. Она может... Знаю, что сейчас ее нет в Москве. Гордеева с командой на выезде. Где-то в средней полосе появился душитель. Активный и нетерпеливый. Уже восемь жертв. С командой... это не только Рыбакова, но и Вебер. Ревную ли я? Не позволяю себе этого. Я пытаюсь строить свою жизнь по какому-то другому сценарию. С какой-нибудь другой женщиной. Но все как-то пресно или тошно. Не то пальто. Не серое? Серых "польт" достаточно. Но у Гордеевой на нем заслуженные награды, а под ним м

«Шарики забыла на кровати», — мысленно усмехаюсь я, глядя на дочь. Ну да, конечно. Ева так быстро их „нашла“ только что в своей комнате будто и не покупала в торговом центре, когда бегала в аптеку. Когда мы приехали домой, она сразу побежала в комнату, а я выглянула из кухни и заметила, как она, поднимаясь по лестнице, доставала из кармана толстовки пакет с чем-то цветным. Несложно догадаться, что в нем было. — Милая, ты спать будешь? — спрашивает Кирилл. — Да, посплю, — вяло отвечаю, массируя виски. Такое чувство, что мой череп распиливают пополам. Голова раскалывается. Видимо, из-за нервов и бессонной ночи. А Кирилл храпел на весь дом. Сладко спал себе. Еще бы! Разве ему есть о чем переживать? Нет, конечно! Жену лапшой накормил, убедил в своей правоте, а значит можно и спать спокойно. Но скоро покой ему будет только сниться. Даю слово! Кирилл желает мне хорошо отдохнуть, выходит из спальни, я ложусь под одеяло, и вспоминаю вчерашний день и сегодняшнее утро — как они втроем делали из

— Люда. Его голос в коридоре был ниже обычного. Гуще. Она обернулась. Антон стоял в нескольких шагах. Галстук чуть ослаблен. В глазах — не холод. Не злость. Что-то более опасное. Он подошёл ближе. Слишком близко. — Пойдём. Не просьба. Она не сопротивлялась. Он повёл её в другое крыло — туда, где были служебные апартаменты для руководства. Для переговоров. Для отдыха между мероприятиями. Дверь закрылась. Щёлк. Тишина. Она чувствовала, как колотится сердце. Он развернулся к ней резко. И несколько секунд просто смотрел. Долго. Медленно. Так, будто пытался справиться с собой. — Ты специально? — спросил он наконец. — Что именно? Он шагнул ближе. — Это платье? Его взгляд скользнул по её плечам, по открытой спине, по серебру, обнимающему грудь. — Вся спина голая …что это за издевательство надо мной — он сжал челюсть. — Ты видела, как они на тебя смотрят? Её дыхание стало глубже. — Антон… — У всего маркетинга чуть слюни не текли. Технологи вообще забыли, где они. А этот мальчик-айтишник…, паж

Я стояла у плиты, методично переворачивая куски трески на сковороде, и наблюдала, как золотится корочка. Странное дело: еще утром я была готова перекраивать свою жизнь, лишь бы Глебу было комфортно дышать в нашей квартире. А сейчас смотрела на эту рыбу, которую он на дух не переносил, и чувствовала мстительное, почти садистское удовлетворение. Пять лет я сканировала его настроение по звуку шагов в прихожей. Готовила только то, что он любит. Убирала его разбросанные вещи, чтобы «не раздражать после тяжелой смены». Как же виртуозно он выдрессировал во мне эту удобную, понимающую жену. Мой муж вернулся ровно в восемь. Привычный ритуал: глухо брякнули ключи о тумбочку в прихожей, зашуршало снимаемое пальто. Обычно в эту секунду я уже выходила в коридор, забирала его вещи, спрашивала, как прошел день. Сейчас я просто убавила огонь и стряхнула капли масла с лопатки. — Лер, я дома! — донесся его бодрый, бархатистый голос. Шаги приблизились. Глеб появился на пороге кухни. Расслабленный, довол

Из сна меня вытягивает запах кофе — терпкий, густой, с едва заметной горечью, которая обычно появляется лишь тогда, когда Алексей не доверяет приготовление машине и сам возится с туркой. По выходным он иногда устраивает такие утренние церемонии, однако сегодня вторник, поэтому аромат кажется особенно приятным сюрпризом. Я лежу с закрытыми глазами, слушая приглушённые шаги за дверью, и улыбаюсь. Значит, Лёша встал раньше, решил порадовать меня и теперь старается двигаться тише, чтобы не разрушить собственный замысел. От одной этой мысли становится тепло. — Доброе утро, соня, — шепчет он возле самого уха. Губы легко касаются кожи, по спине разбегаются мурашки, а на прикроватной тумбочке негромко звякает чашка. Алексей садится рядом, кладёт ладонь мне на талию и медленно проводит ею по боку. Прикосновение знакомое, тёплое, такое родное, что я сразу подаюсь навстречу, прижимаюсь щекой к его груди и глубоко вдыхаю запах геля для душа, кофе и чего-то неуловимого, принадлежащего только нам.