ЧУВСТВ БЕЗБРЕЖНЫЙ ОКЕАН

Подарок

Баба Стеша месила тесто, а дед Дмитрий, сидя на диване, который сделал своими руками, ударился в воспоминания.
- Ех, такую бы дежу замесить раньше, в довоенные годы или послевоенные.
- А что, разве меньше месили? Ещё больше дежа была.
- Да, дежа та просторнее была, только в ней было чернее и квоклее тесто, а сейчас смотрю, тесто белее твоих рук.
- А месить-то, дед, все тяжелее и тяжелее, нам-то и двух лепешек за глаза, но ведь детям-то гостинец надо всучить, приедут! Как тут без хлебушка?
Баба Стеша месила долго, руки все медленнее, медленнее стали сновать в деже, но всё больше и больше пот выступал на висках и на лбу, а ситцевая кофточка на спине стала влажной и прилипла в лоп

Платье для Аленки

- Молодой человек, а можно здесь вставить молнию? И штанины надставить?
- Да, у меня есть обрезки такого цвета.
- Спасибо, - женщина средних лет устало перекладывает тяжелый пакет с покупками в другую руку. - Когда будут готовы?
- Надо срочно? - мастер поднимает глаза от швейной машинки. - Приходите завтра вечером. А Вам чего, бабушка?
Старушка протягивает дрожащими руками потрепанную куртку.
- Сынок, сможешь подлатать? А то у меня глаза уже ничего не видят.
- Бабуля, я вот здесь манжеты поменяю, а внизу широкую резинку пришью. Будет длиннее и теплей.
- Дай Бог тебе здоровья, - бабушка тяжело вздыхает и вытирает слезу.
Рабочий день закончился, маленькие магазинчики

Женская доля

Было это в середине девяностых. Работала у нас в сельпо продавщицей Нина Петровна. Шестьдесят годков ей тогда стукнуло. Женщина статная, голос певучий, а глаза - словно два омута усталых. Магазин для нее был не просто местом, где хлеб да мыло выдают. Это ж ее царство было, спасение ее.
Зайдешь, бывало, к ней за солью. В сельпо пахнет душистым перцем, килькой пряного посола и хозяйственным мылом, что ровными брусочками лежало на нижней полке Нина за прилавком стоит спина прямая, лицо приветливое. Костяшки на старых счетах так и летают: щелк-щелк. Со всеми поговорит, каждого выслушает. Кому слово доброе скажет, кому в долг до пенсии запишет в заветную тетрадочку. Там она была чел

Танюшка

Таня очень любила приезжать на летние каникулы в село к бабушке Лизе. Село было очень красивое, рядом с домом молодой лесок, много оврагов, балок, лугов с множеством полевых цветов. Дом бабушки Лизы стоял на высоком берегу Дона. Дон в этих местах был широкий, по нему ходили баржи.
Таня - девчонка девяти лет с шапкой черных кудрявых волос. Она была очень шустрая, жизнерадостная и добрая. Ей нравилось целыми днями гонять по лугам с братом, местной ребятней, играть в казаков-разбойников, прятки и чижика, гонять по грунтовой дороге наперегонки, собирать цветы и грибы, ходить купаться на Дон.
Еще нравилось Танюшке ходить на кладбище, там был похоронен бабушкин сын Глеб. Его могила, ка

Боря-тиран

Я котов не люблю. Правда. Я их боюсь. С детства. После того, как соседский Васька прыгнул мне на голову в подъезде и застрял когтями в шапке.
Мне тогда было семь. С тех пор любое «мяу» вызывает у меня холодный пот и желание спрятаться куда-нибудь.
Поэтому когда дочка притащила с улицы грязный, мокрый, дрожащий комок шерсти и сказала:
– Мама, он умрет, – я ответила:
– Вот и хорошо. Меньше возни.
Дочка заплакала.
Я – женщина с принципами – продержалась два часа. Потом мы поехали в круглосуточную ветклинику.
Кота назвали Борис.

Вернулся другим

Было это в восьмидесятых. Жили у нас Андрей да Зинаида. Жили рядом, через два дома. Росли на одних глазах. Он - парень крепкий, хозяйственный, с глазами смешливыми. Она - стройная, как берёзка, коса до пояса, а нрав тихий, но твёрдый. Собирались они пожениться. Всё уж было готово к свадьбе. Соседки с ног сбились, пироги пекли, настойки по бутылям разливали. Мать Андрея, Катерина, светлая ей память, ткань где-то в районе достала, костюм сыну справила - загляденье.
Оставалась до свадьбы всего неделя. Казалось бы, живи да радуйся, жди своего счастья.
И вдруг - повестка.
Батюшки, что ж тогда творилось-то... Помню тот день так ясно, будто вчера было. Стоял Андрей возле моего ме