Занимательная жизнь обычных слов (этимология)

Когда мы слышим слово «пломбир», в воображении сразу возникает нежное, тающее во рту сливочное лакомство. Но если задуматься, то название звучит немного технически и почти как «пломба». Так почему же его так назвали? Потому что история пломбира началась в крохотном курортном городке Пломбьер-ле-Бен на востоке Франции. Термальные воды, тишина и население чуть больше полутора тысяч человек. В 1858 году туда приезжает император Наполеон III, чтобы тайно встретиться с итальянским премьер-министром Кавуром и заключить союз против Австрии. Легенда гласит, что придворный повар по такому случаю изобрёл новое сливочное мороженое, чтобы поразить гостей. Звучит красиво, спору нет. Но есть одна неувязочка. Знаменитый кондитер Мари-Антуан Карем описал рецепт похожего десерта ещё в 1815 году, почти за полвека до той встречи. А позже, в 1844 году, писатель Оноре де Бальзак в романе «Блеск и нищета куртизанок» упоминает, как его герои заказывают в парижском ресторане glace plombières. Получается, ник

На карте мира XV века среди мозаики королевств и княжеств существует огромное, но ещё не до конца осознавшее себя государство — Русь. Спустя время на тех же землях будет гордо стоять Российская империя. Но как же случилась эта метаморфоза в названии государства? Это история не просто о лингвистике, а о династических браках, имперских амбициях и рождении национальной идеи... Всё началось в IX веке. Согласно «Повести временных лет», летописцы задавались вопросом: «Откуда пошла Русская земля?». Ответы рождались разные. Одна из ведущих теорий связывает имя «Русь» с варяжским племенем «русь», призванным, по легенде, на княжение в Новгород. Другие ученые видят корни в славянских названиях рек (Рось, Руса). На индоарийских языках слово «русса» означало «светлый». В праславянском языке «рус» означает «рыжий»/«красный». Известно, что на территориях Руси проживало множество светловолосых и рыжеволосых людей. Так или иначе, к XI веку термин «Русская земля» (лат. Ruthenia) прочно обозначал земли

До самого начала XIX века для подавляющего большинства евреев, проживавших на востоке Европы, фамилия была понятием чуждым и необязательным. Человека идентифицировали по имени и имени отца — Мойше бен Менахем (Мойше, сын Менахема) или Сара бат Давид (Сара, дочь Давида). Этой простой и проверенной веками системы вполне хватало для внутренней жизни общины. Однако для громоздкой и вечно голодной до контроля государственной машины такая вольность была сущим наказанием. Империям, делившим между собой земли бывшей Речи Посполитой, требовался тотальный учет: для сбора налогов, для рекрутских наборов, для полицейского надзора. Первой на тропу войны с безымянностью встала Австрийская империя. В 1787 году император Иосиф II издал указ, обязавший всех своих подданных-евреев обзавестись наследственными немецкими фамилиями. Процесс этот породил целую вселенную «красивых» фамилий, собранных, словно конструктор, из поэтических немецких слов. Чиновники, ответственные за «офамиливание», проявили недюжи