Жизненные истории

Кира прислушивалась к доносящимся с лестничной клетки звукам. Судя по неравномерному топоту, поднимался не очень трезвый человек. Женщина устало вздохнула: -Паша… Повернувшись к маленькому Роме, которому недавно исполнилось семь лет, вполголоса скомандовала: -Сынок, иди к себе в комнату и закройся. Свет не включай, хорошо? -Опять папа...? –ребенок не договорил, но понимающе кивнул и отправился в детскую. Там он старался сидеть, почти не шевелясь –так боялся привлечь внимание отца. Тот, будучи поддатым, любил задавать разные каверзные вопросы и на каждый ответ сына давал издевательский комментарий: -Ну, чего еще от тебя ждать, тихоня? Весь в мамашу, гы-гы-гы! Рома боялся, когда отец приходил в таком состоянии, и старался стать как можно незаметнее. Он понял, что, если отец его не видит, то велика вероятность того, что и не вспомнит про существование сына. Значит, и доставать не станет. Поэтому Кира предупреждала мальчика, чтобы тот как можно скорее ушел к себе. Через минуту щелкнул замок на двери, и на пороге появился Паша. Сразу же до женщины донесся запах перегара. Паша не сразу смогу снять обувь и стоял какое-то время в ступоре, матерясь вполголоса. Потом рявкнул: -Есть кто живой в доме? Кира, черт, помоги снять туфли. Сделав глубокий вдох-выдох, женщина вышла в прихожую и подошла к мужу. Она не стала скрывать, что ее раздражает увиденное, и Паше это не понравилось. -Вот зараза, -процедил он сквозь зубы, -никакого уважения к мужчине. Стоит с кислой миной и строит из себя барыню-сударыню. Ты хоть пожрать приготовила или опять давиться твоей сухой пиццей? Вот ведь придумали- называть это едой. Не по-нашему это… Я борщ люблю, чтобы понаваристей, пожирнее. И чтобы мяса побольше… а ты… тебе насыпь мешок травы, ты и рада. Жвачное животное. Продолжая бормотать ругательства и оскорбления в адрес жены, Паша наконец-то снял туфли и шатающейся походкой направился к ванной. Про мытье рук и смену одежды он никогда не забывал. Привык за годы семейной жизни, что супруга всегда к его приходу держит наготове чистую домашнюю одежду. Переодевшись и помыв руки, протопал на кухню, едва не споткнувшись о порог. -Вот блин, что за порядки? Нормальная баба бы давно убрала этот чертов порог, чтобы любимый муж не падал. А ты специально его оставила, чтобы я быстрее покалечился… Кира с каменным лицом прошла на кухню вслед за мужем, налила горячий ароматный суп и поставила тарелку перед Пашей. Потянув носом, мужчина дурашливо захихикал: -Вот умора! Сделай лицо попроще, а? А то стоишь с таким видом, словно я тебе должен медаль дать за то, что ужин приготовила. Ты –баба, и это твоя прямая обязанность. Иначе зачем ты мне нужна? Ты же родилась… - Паша задумался – с единственной извилиной, и то, между... – он икнул. - А все остальное – это как сломанный конструктор. Что ни деталь, то брак. Кира тем временем достала пару котлет, порцию риса, сбоку от гарнира наложила свежий салат. Паша, умяв суп в один присест, принялся за второе. Киру в последнее время стало выворачивать от отвращения при виде того, как супруг ест. Причмокивает, почавкивает, издает громкую отрыжку, облизывает губы, кряхтит. И смотрит исподлобья, чтобы потом на каждый ее жест или слово выдать очередную непотребщину. Так было и в этот раз. Наевшись, Паша издал глумливый смех. -Как посмотрю на твое лицо, прямо смех разбирает. Куда я только смотрел, когда замуж тебя звал? Даже мой зад выглядит лучше, тем твоя физиономия. Кира гневно засопела, а Паша залился визгливым смехом. -Ой, не могу. Корова строит из себя боевого хомячка… какой ты опасный зверь, однако, аж дрожу от страха! -Иди спать, -напряженным голосом обратилась к нему Кира. -Ты что там промычала? –издевательски поинтересовался Паша. Поймав на себе яростный взгляд жены, поднялся и почесал живот. -Ты это… как закончишь с посудой, сделай мне массаж. Я устал. Кира закусила губу: -Массаж… Она возненавидела это слово с того дня, как пьяный Паша начал вспоминать, что у него в детстве были проблемы с ногами. Поэтому он при каждой возможности, обычно –подшофе, требовал у жены сделать ему массаж. На все возражения начинал орать и угрожать физической расправой, из-за чего Кира, не привыкшая в родительской семье к такому отношению, соглашалась: лишь бы брюзжание и скандал прекратились. Паша понял, как добиваться желаемого от жены, и порой намеренно действовал той на нервы. Кира была не из тех, кто получает удовольствие от скандалов, и старалась как можно скорее утихомирить мужа. Чем он и пользовался без малейшего зазрения совести. А после рождения сына – и подавно. Кира не могла допустить, чтобы малыш слышал их разборки с мужем, и действовала по принципу «чем бы дитя ни тешилось». Свекровь, Пашина мама – Полина Ивановна, с первого дня совместной жизни супругов невзлюбила Киру. Дескать, та отвратительная хозяйка, жена и мать, на которой пробы негде ставить. Потому как перебывала в постелях у всех лиц мужского пола в городе. Откуда у нее такая информация, женщина не уточняла, но наставительно говорила сыну: -Не послушался меня – терпи свою тихоню. За твоей спиной рога тебе километровые нарастит, и ходи потом по проводам на работу. Помимо барских замашек, Киру в немалой степени бесили пьянки мужа. Он считал своим долгом расслабляться по пятницам, а в чьей компании – было неважно. Кире доставалась роль бессловесного принеси-подай, который должен был и на стол накрыть, и гостей обслуживать. Паша хвастался перед случайными и старыми знакомыми: -Вот как жену надо выбирать, с умом. Чтобы могла из ничего царский пир сообразить и лишний раз не вякала. Я свою воспитал так, что она для меня Луну с неба достанет. Потому что я – самое главное и самое лучшее, что случилось в ее жизни. Без меня она была бы никем, и она сама это понимает. Кира принужденно и сдержанно улыбалась, но мужа это мало волновало. Когда он входил в раж, то начинал нести такую пургу, что уже гости не выдерживали и старались поставить не в меру разошедшегося хозяина на место. Иногда Кира задавала себе вопрос – надолго ли ее хватит. Хотелось поплакаться кому-нибудь, выговориться, но женщина не смела. Считала, что надо было думать о таких вещах до того, как согласилась выйти замуж. Теперь же оставалось только бессмысленное терпение, но ради чего? Однажды Паша приполз домой, что называется, на бровях. И с порога набросился на жену, обвинив ее в распутстве, лени, нечистоплотности и много чем другом. Кира помалкивала, рассчитывая, что муж скоро устанет, и пойдет спать. Однако в тот день на Пашу нашло состояние странной, возбужденной агрессивности. Он ворвался в комнату, где спал Рома, схватил его на руки и понес на балкон. - Если ты не скажешь правду, от кого ты его родила, я сейчас выброшу вниз! – его безумный взгляд напугал Киру до полуобморока. Но еще больше она испугалась за сына. Расстояние между ней и мужем было около трех метров, от спины мужа до балкона составляло какой-то метр. Не соображая, что делает, Кира схватила с пола упругий каучуковый мяч, которым обычно разминала себе стопы, и изо всех сил запустила им в лоб мужу. Удар вышел на славу: полуоглушенный мужчина закатил глаза и на несколько секунд потерял сознание. Едва он мешком повалился на пол, Кира в два прыжка оказалась рядом и выхватила плачущего Рому из рук Паши. Убрав ребенка на безопасное расстояние от папаши, Кира в ярости повернулась к супругу, который толком не понимал, что происходит. Глядя мутными глазами на Киру, Паша пробормотал: -Блин… что это было? Кирюха, это ты? -Да, - прошипела в ярости женщина и замахнулась на мужа длинной скалкой. – Ты действительно собирался выбросить нашего сына? Отвечай, мерзавец! Или я тебе ноги переломаю! Паша смертельно испугался. Как же так, растерянно думал он, лихорадочно пытаясь подняться. Ноги не слушались, в голове как будто была вата. Жена и слова раньше пикнуть не смела, и что это на нее нашло? -Ты на кого посмела голос повысить? –пытался хорохориться Паша. – Сейчас как дам… -Ох, как же долго я этого ждала… - Кира стояла напротив, закатывая рукава и явно готовясь атаковать. По ее движениям Паша понял одно –сейчас жена его порвет. Ноги мужчины сами собой перешли в движение, и он стал отступать спиной вперед к выходу из комнаты, стараясь говорить тихим, спокойным голосом, разительно отличавшимся от его обычного хамского тона: -Роднуля, ты напугаешь мальчика… это же наш единственный, наш любимый сын… Не надо! –закричал он, когда Кира замахнулась. Не разбирая дороги, Паша, сломя голову, босиком выбежал из квартиры и завопил во весь голос: -Помогите, убивают! Кира выскочила за ним на площадку, но муж улепетывал с такой скоростью, что женщина махнула рукой: -Беги, трус. Вернувшись к Роме, Кира прижала кроху к себе и ласково прошептала: -Не бойся, маленький… тебя никто не обидит. Я больше никому этого не позволю… Кира сама не понимала, что с ней произошло. Она столько лет безропотно сносила издевательства мужа над ней самой, потом – над сыном. Ревела тайком по ночам в подушку, зато утром приводила себя в порядок и шла на работу, как ни в чем не бывало. Никому в голову не приходило, что ей приходится терпеть дома, оставаясь наедине с любимым, как ей тогда казалось, мужем. Когда у Паши начинались приступы жалости к себе, он уходил с головой в пьянку. Несколько дней подряд, не просыхая, не обращая внимания на семью, мужчина с лихорадочно горящими глазами выпивал весь алкоголь, который только был дома. Обычно это была батарея из нескольких упаковок крепкого пива и водки. Запасливый Паша запирал свои припасы в особом шкафчике, откуда вынимал по мере необходимости новую бутыль. Для первого раза ему требовалась пара бутылок, затем в нем просыпался аппетит. Мужчина поглощал огромное количество еды и запивал таким же внушительным количеством спиртного. После этого начинал звонить всем подряд и звать к себе в гости прямо сейчас. И так продолжалось до тех пор, пока сборище не разгоняла полиция. Порой вмешивались соседи, из-за чего потом Паша вымещал свою обиду за испорченное веселье на жене, обвиняя ее в том, что она ничего не сделала, не стала вступаться за супруга. Мысли Киры обычно в такие моменты обращались к сыну, из-за чего Паша начинал беситься еще сильнее и оскорблял супругу, выливая на нее ушат словесных помоев. -Родила какого-то жалкого мальчишку, который вообще на меня не похож! –кричал мужчина. – Почему он такой, ни рыба, ни мясо? Смотреть тошно. Вон, у Грини пацан растет, он всех мальчишек в садике рвет, как Тузик грелку. Или взять Саню Иванцова- у него дочка любого мальчишку сломает, потому что боевая, никого не боится. А это мелкое не пойми что даже дышать боится при мне, что за мужик из него вырастет? -Ты сам пугаешь ребенка, что ты от него хочешь? –Кира старалась уйти от конфликта, но супруг лишь еще больше распалялся. Устав кричать, заваливался на диван и погружался в тяжелый, беспокойный сон. Однажды он проснулся от сильной боли в животе. Испугавшись, мужчина начал звать к себе жену: -Кира, срочно вызывай врача, мне плохо… Напуганная супруга мгновенно набрала номер станции скорой помощи, подсела рядом с Пашей. -Милый, где болит? Сильно? – она старалась облегчить его состояние, но Паша закатил истерику. -Ты глухая, конечно, сильно болит! –орал он, держась за живот. –Что за глупые вопросы? Это все, на что тебя хватает? Он был готов кататься от боли по полу, но в это время позвонили в дверь. Кира метнулась к выходу, через минуту в комнату вошел представительный пожилой мужчина с чемоданчиком в руках. Незнакомец, учуяв запах перегара, едва заметно поморщился. -Ну что? –спокойно спросил он, ловкими движениями ощупывая живот Паши. – Когда начались боли? Что пили-ели? Когда? Что принимали из лекарств? Выяснив, что никаких таблеток не давали, врач одобрительно кивнул головой: -Ну и правильно, незачем самолечением заниматься. А вам, голубчик, нечего в лошадиных дозах принимать внутрь столько алкоголя. Это не шутки, понимаете? Вы убиваете поджелудочную железу, печень, желудок, кишечник. Куда столько жирного и мясного? Накроет так, что небо с овчинку покажется. И виноваты будете только вы сами. -Почему я? –слабым голосом прошептал Паша. –Это жена мне готовит… -Она не вливает вам спиртное в рот силой, -усмехнулся врач. – А готовить ей приходится, потому что такие пациенты, как вы, вынесут мозг даже ангелу, если не получат своего. Или я не прав? Паша возмущенно засопел. -Если бы жена нормальная была, мне бы и пить не пришлось. С горя ведь, доктор. А вы не понимаете. -Я больше не намерен это обсуждать, -холодно ответил врач, приготовив иглу для пациента. –Сейчас поставлю вам капельницу, она промоет вам печень и все остальное. Хотите жить –завязывайте с привычкой столько есть и пить, да еще валить все на собственную супругу. Паша понял, что врач не собирается выслушивать его жалобы на жену и прочих, кто входил его окружение. Он еле дождался, когда капельница закончится, и наорал на Киру: -Где ты нашла этого ворчуна? Он пришел сюда пациента спасать или нотацию мне читать? Или это твой бывший хахаль? Старикам теперь глазки строишь? -Хватит, пожалуйста, - устало попросила его Кира. –Ты сам понимаешь, какую чушь несешь? Я этого человека тоже видела впервые в жизни. На следующий день ей снова пришлось вызывать медиков ставить капельницу. На этот раз дало знать о себе сердце, и Паша испугался. -Если помру, эта гуляка пойдет плясать на моей могиле, -думал он, упиваясь жалостью к себе. –Нельзя так Павел Александрович, нельзя… Ты должен жить, чтобы показать этой заразе, что значит - знать свое место. А место любой бабы – на поводке, у ноги. Чтобы дернуть за шею и сказать ей: «Цыц!». Воодушевляя себя подобными фантазиями, Паша довольно быстро пришел в себя. Маленький Рома боялся лишний раз показаться отцу на глаза, и Кира с горечью думала, как она сама себя обманывала все эти годы. -Ему никто и не нужен. Лишь бы пиво и закуска были рядом, для полного счастья –толпа таких же выпивох. Ничего не хочет, ни к чему не стремится. Хватает только на то, чтобы измываться надо мной и Ромочкой. Где выход, Господи? Почему я позволила себе быть такой слепой? Почему подумала, что рождение сына его изменит? Он ведь стал еще хуже… Затем вспомнила, сколько раз ей приходилось мотаться к мужу в наркологическую клинику, потому что Паша истерил и требовал ее присутствия рядом с ним. -Рому куда мне девать? –чуть не плакала Кира. –Твоя мать не собирается с ним сидеть. Как придет, так ребенка постоянно наказывает. За что, спрашивается? -Ты у меня поговоришь, зараза, -погрозил ей кулаком Паша. – Не смей рот открывать и поливать помоями мою маму. Она, в отличие от тебя, святая женщина, которой при жизни надо памятник ставить. Ты даже ногтя ее не стоишь, поняла? -Ага, -безразличным тоном ответила жена, и Паше не понравилось, как она это сказала. -Что ты там поняла? Повтори, -грозно потребовал он, и Кира с отсутствующим видом проговорила: -Твоя мать –святая женщина, которой при жизни надо памятник ставить и ногтя которой я не стою. Запомнила, дорогой. Паша нахмурился. Ему показалось, что жена говорит эти важные для него слова чуть не ли с издевкой, но при этом сохраняет покорное выражение лица. «Вот и пойми после этого баб», - озадаченно подумал Паша. Подумав, он решил сменить гнев на милость. -Я же для тебя и мелкого стараюсь, -примирительным тоном проговорил он, беря Киру за руку. – Если бы ты проявляла больше уважения ко мне и моей матери, не выносила бы мне мозг, советовалась со мной – ты жила бы в шоколаде. Я хочу, чтобы мой сын вырос настоящим мужиком. Вот мой батя гонял меня до двадцати лет, но я же вытерпел, стал человеком. И Ромка тоже должен пройти через это. А то мужиком не будет. Что ты с ним сюсюкаешься? -Он еще маленький, -ответила было Кира, и лицо мужа перекосилось от гнева. -Лучше тогда обрежь ему кое-что, пусть бабой по праву будет, -прошипел он. Вырвав руку, Паша ушел к себе в палату. Он ждал, что Кира побежит за ним, начнет просить прощения за то, что довела его до такого состояния. Но этого не произошло. Через окно мужчина увидел, как Кира быстрым шагом шла в сторону ворот, на ходу вытирая слезы. Паша ощутил нечто похожее на уколы совести. -Да, любая баба будет за своего ребенка переживать, -сделал он выводы в пользу жены. –Моя мать тоже не позволила бы, чтобы со мной что-то случилось… Но просить прощения за сказанное мужчина не собирался, потому что считал это ниже своего достоинства. Подумаешь, жена обиделась. «На ней все заживет, как на собаке», - насмешливо думал он, прихлебывая пиво из горлышка, которым поделились соседи по палате. После той истории с мячом, запущенным в лоб пьяного мужа, Киру словно подменили. Когда протрезвевший Паша набрался смелости и заявился домой, словно ничего и не было, жена встретила его со скалкой в руках. Холодный, жесткий взгляд женщины не сулил ничего хорошего. -Впусти, я уже успокоился, -пробормотал Паша, переминаясь с ноги на ногу. – Есть что поесть? -Да, конечно, -возле рта Киры залегли жесткие складки. – Пара оплеух и с десяток ремней. На десерт – скалка. -Что?! –брови Паши поползли вверх. –Ты рехнулась, что ли? Или настолько поверила в себя? Да я тебе сейчас живо покажу, кто в доме хозяин. Открывай давай! -Только попробуй, -женщина поудобнее взялась за скалку и приняла удобную для атаки позу. –Я умею с этим обращаться, будь уверен. Сразу пойдешь в космос звездочки считать. -Ты с ума сошла? Что за дешевый спектакль? –возмутился Паша, который в глубине души очень даже сильно напрягся. -Да, я действительно сошла с ума, когда увидела, что ты мог сделать с моим мальчиком, - в глазах Киры мелькнуло не знакомое прежде выражение, которого Паша порядком испугался. – Я тебя впущу, но только для того, чтобы ты забрал свое барахло. Выметайся отсюда. Чтобы я твою вечно пьяную рожу больше не видела. Паша хотел было возразить, что имеет право расслабляться, но при виде скалки в руках Киры молча вошел, чтобы вынести на площадку пару чемоданов и дорожную сумку. Аккуратная супруга собрала все его вещи и загодя упаковала, после чего села дожидаться мужа. Как только он пришел, после короткого предупреждения выставила его наружу. Паша ехал на такси в дом матери и думал, что где-то допустил серьезную ошибку. Он-то рассчитывал, что Кира хлопнется на колени и будет умолять его пощадить ребенка, но она вместо этого отправила его в нокдаун обычным мячиком… На лбу вскочила приличных размеров шишка, привлекая к ее обладателю всеобщее внимание, что порядком раздражало Пашу. Надвинув кепку на глаза, мужчина с мрачным видом оглядывался по сторонам из салона машины. «Вот и доехал», - подумал он, при виде знакомого трехэтажного дома с темно-синими дверями. Дом был старый, его никак не могли признать непригодным для жилья. Полина Ивановна слышала, что в их районе ходят агенты по недвижимости, которые предлагают хозяевам квартир старых домов заманчивые условия, чтобы перекупить у них недвижимость. Но расставаться со своей квартирой не спешила, ожидая, что ей предложат варианты получше. Позже агенты объявили, что были готовы предложить всем самые шикарные квартиры – по одной квартире в новом доме, - но выгодное дело испортила Полина Ивановна. Она заявила, что хочет себе квартиру площадью не меньше ста квадратов, да еще и с дорогим ремонтом. -Она совсем того, что ли? –судачили соседи. –За свою халупу в пятьдесят квадратов захотела хоромы на сто? Губа не дура, однако… Полина до сих пор верит, что найдется тот, кто отвалит за ее скромное жилище небывалую для их района сумму. Ремонта в квартире не было сто лет, выглядит она более чем непрезентабельно, но это ничуть не смущает алчную владелицу. Полина пыталась также устроить личную жизнь, но не преуспела. Слава о ее склочном характере убежала далеко вперед, и, сколько бы женщина не старалась показаться всем милой и душевной особой, желающих испробовать на себе все прелести ее нрава не находилось. Полина была уверена, что к этому приложила руку ее невестка –Кира. -Никогда не доверяла тихоням, -цедила женщина сквозь зубы. – Она не заслуживает такого мужа, как мой Павлуша. Скорей бы он от нее ушел… Словно отвечая на ее слова, в дверь постучали. На пороге был Паша, перед которым стояли чемоданы и сумка. -Что случилось на ночь глядя? Ты ушел от жены? –уточнила Полина, на что сын угрюмо ответил: -Не я ушел. Она меня выгнала. -Да как она посмела? –немедленно завелась любящая мать. – Я всегда тебе говорила, что надо жену вот где держать! –она показала сжатый кулак. Паша криво усмехнулся: -Я всегда следовал твоим советам, и вот чем это обернулось. Если ты не против, я хочу принять душ и лечь спать. Когда он проходил мимо Полины, та учуяла явственный запах спиртного, и разъярилась: -Как ты посмел прийти ко мне домой в таком виде? От тебя же разит, как будто неделю не просыхал! -Так и было, -насмешливо ответил сын и посмотрел матери прямо в глаза. –Ты же сама говорила, что я имею полное право бухать, когда и где мне вздумается. Полина прикусила язык. Она-то говорила все это назло невестке, чтобы той жизнь малиной не казалась. А теперь - поддатый сын будет жить у нее, что в планы Полины никак не вписывалось. Теперь из-за этого великовозрастного детины придется менять привычный уклад жизни. Например, почаще готовить, причем – с мясом. Полина давно перестала заморачиваться с готовкой –куда проще было позвонить в службу доставки и наслаждаться вкусным ужином, не стоя у плиты несколько часов. Однако появление сына меняло если не все, то многое… Полина не привыкла себе в чем-то отказывать, хотя всегда твердила, как мантру, что ради своей единственной кровиночки в лице Паши ночами не спала, недоедала, работала по 12 часов в сутки. Подтвердить или опровергнуть ее слова было некому, а Кира не горела желанием выяснять правду. Чертыхаясь про себя, женщина слащаво улыбнулась: -Да разве родная мать прогонит свое единственное дитя из дома? Располагайся, сынок, сам знаешь, где и что находится. А я пойду, сделаю нам чаёк. Паша пропал в ванной на полчаса. Полина вся извелась, представляя, сколько ей набежало на счетчик. Мать и сын сели за стол к чаю, когда перевалило за полночь. Паша, заглянув в холодильник, остался разочарован увиденным. -Мам, разве дома больше ничего нет поинтереснее? –спросил он, показывая на сиротливо валявшийся контейнер с кусками жареного ломтиками картофеля. -Прости, я не имела понятия, что твоя краля погонит тебя из дома на ночь глядя, -ледяным тоном ответила женщина. – Что произошло? Паша мог навешать лапшу на уши кому угодно, кроме Полины. Потому что мать – это все, и он привык за столько лет думать, что только она может принимать единственно верные решения. Поэтому и доверился выложить правду о семье. Рассказал, как хотел припугнуть Киру, и как она отключила его при помощи самого обычного мячика. И как потом встретила у порога со скалкой в руках, пообещав покалечить. -Она белены объелась? –это было первой мыслью Полины после слов сына. – Надо же, вообще от нее не ожидала. Она же тихоня, ни на что не способна. -Я бы так не сказал, -вздохнул Паша и неожиданно залился слезами. –Да на что я такой и кому дался? Никто не понимает и не уважает, одни завистники и нахлебники кругом… все хотят знаться со мной только ради выгоды… Мать ничего не ответила. Она с трудом сдерживалась, чтобы не послать собственного отпрыска. Однако не хотела признаваться, что прекрасно понимает невестку. Мало кто способен с невозмутимым лицом выслушивать подобный бред каждый день. А в том, что такое происходило ежедневно, женщина была уверена. Потому что слишком хорошо знала характер Паши: -Моя копия. Такой же умный, успешный, пробивной. При этом она забывала, что сын унаследовал ее негативные черты – занудство, истеричность, склонность к преувеличениям и откровенной лжи ради собственной выгоды. Кира вскоре сообщила, что собралась подавать на развод. У Полины в ушах зазвенело – неужели? Только последствия этого развода оказались бы им с сыном не по карману… -Давай тогда просто раздельно поживем, -умолял супругу Паша, который раньше по любому поводу пугал ее разводом и обещал уничтожить ее доброе имя. – Не надо рубить сгоряча, дай мне еще шанс показать себя хорошим мужем и отцом. Кира сжалилась и согласилась. Но при условии, что муж будет приходить только в оговоренные дни и часы, не станет доставать ее через мессенджер или социальные сети. Паша вел себя безупречно несколько недель подряд, так что даже Рома сказал: -Жалко, что мы не вместе. Папа сильно изменился, стал хорошим… Кира решила дать мужу и себе еще один шанс. Но предупредила –первая же выходка, как в прежние времена, дает ей полное право выбросить из своей жизни Пашу. Мужчина согласился и в тот же день вернулся к супруге. Идиллия царила еще несколько недель, пока Паша не решил, что пора садиться на прежнего любимого конька. Когда он напомнил Кире про массаж и обозвал сына ругательным словом, женщина вызвала наряд полиции. Возмущенный Паша кричал: -Да как ты можешь? Я отец твоего сына, ты не должна так со мной поступать! -Почему не должна? –устало ответила Кира. –Не ты ли обвинял меня в том, что я родила Рому от другого мужчины? Свекровь не отставала: - Так нельзя, ты лишаешь мальчика родного отца. Что люди скажут, если узнают, что ты выставила собственного мужа за дверь? Думаешь, разведенная женщина с ребенком будет кому-то интересна? Надо же проявлять женскую мудрость, быть похитрее. -Меня мало интересует, кто и что обо мне подумает, - ответила Кира. –Люди думают только о себе, а не о других. Зря вы так беспокоитесь. Меня больше беспокоит, что мой сын будет видеть ту дичь, которую творит ваш сын. Как вы думаете, это будет для него полезным опытом? Супруги развелись, несмотря на старания бывшей свекрови снова свести их вместе. Кира была счастлива, что Рома отныне спит спокойно и чувствует себя в полной безопасности. Конец. Автор: Ольга Брюс.

-Как это? -Так, мам...что за вопросы, я взрослый мужик, ты что? -Но…Лена приведёт Костика... - Вот и замечательно, я просил Лену эти выходные мне оставить, не то, чтобы я отказываюсь от ребёнка, но Костя живёт у меня, если ты не забыла и это Лена должна была побыть с Костей. -Ох, ох...Димочка, ну как же так -то? Леночка ведь придёт. -Издеваешься, да? Хочешь испортить мне настроение? Дмитрий давно уже не маленький мальчик, после внезапной смерти отца, он взвалил на себя обязательство по присмотру за матерью и младшим братом, Аликом. Алика, младшего сына, мать любила больной, безумной любовью. Ему позволялось всё, потому что сиротинушка, потому что растёт без отца, а Дима? Дима большой уже, ему четырнадцать... Дима после школы бежит листовки раздавать, а десятилетний Алик канючит у матери деньги на новые ролики и мать ему даст... Все мужские дела, прибить, забить, узнать, сделать, всё это легло на плечи мальчишки. Мать, до этого никогда не работающая, сделала усилие над собой и нашла какую-то работу возле дома, чтобы быть дома к приходу Алика, деточка хочет вкусненькое, у деточки какие-то ужасные бактерии нашли, ему нужна диета. Алик с каждым годом наглел и толстел, а Дима учился, работал, взрослел, получал образование и всё так же тянул маму с братом. Мальчику нужны обновки, хорошие вещи, репетиторы...Дима после учёбы шёл работать, как-то не привык сидеть на месте и ждать от кого-то помощи. Однажды он познакомился с Леной. Потом только понял, что всё было подстроено матерью. За год до этого, Дима встречался с Ольгой, однокурсницей, но матери Ольга ужасно не нравилась. Хамка, хабалка, ко бы ла, так называла мать Ольгу, она говорила, что они не пара, что Ольга дурно влияет на Диму. Ольга не видела в Алике божка и не поклонялась Диминой матери, а это плохо... Однажды, девушка просто сказала Диме, что они расстаются. -Почему, что случилось, Оля? Дима планировал с Ольгой семью, он хотел жениться на ней, завести детей...Но Ольга вдруг заговорила о расставании. -Не хочу потом разводиться, когда появятся дети. -Но зачем нам разводиться? -Потому, что выходить замуж за троих я не намерена. -Оля, за каких троих? -За тебя, твоего брата и твою маму, извини. Ведь ты не захочешь уйти и жить отдельно от них? -У нас большая квартира, Оля, всем хватит места, да и как я брошу маму с Аликом... Так они расстались. Мать торжествовала, она готова была праздник закатить по этому поводу, избавилась от оппонентки, Дима тогда не придал этому значения, он был погружён в свои переживания, Ольгу он любил. Но девушка была с характером, она не стала говорить парню, что его мама прямо ей заявила, что Дима будет продолжать заботиться о ней и об Алике, что их брак не значит ничего. -Он дал на могиле отца обещание не бросать нас. Он никогда не поставит выше семьи какую-то там девчонку. Тогда Ольга поняла, что это бессмысленно, она видела отношение Димы к матери и к брату, посоветовавшись со своей мамой, девушка решила уйти, плакала, переживала, но ушла. Так же сильно переживал Дима, он замкнулся в себе, много работал, в общем жизнь парня теперь была монотонна и однообразна. Мать, будучи дамочкой экзальтированной и взбалмошной, решила отчего-то, что Дима собрался уйти в монастырь... Вот она и познакомила его с племянницей подруги, Леночкой. Божье созданьице, с наивными голубыми глазками ротиком вишенкой, кроткая и покорная, мать думала, что легко сможет управлять снохой, но... Такой Леночка была для всех... На самом же деле, она не чаяла вырваться из-под гнёта матери и тётки и замужество было как нельзя кстати. На третий год семейной жизни, имея двухлетнего сына, Леночка побросала кое какие вещи в чемодан и уехала в командировку. В какую командировку может уехать неработающая женщина? Вот такой же вопрос был и у привыкшего решать все проблемы и чужие, в том числе Димы. Жена вернулась через неделю, с горящими глазами и блуждающим взглядом. Сложив руки на груди, Дима выслушал её версию и попросил собрать оставшиеся вещи и идти восвояси куда хочет. Мать пробовала усмирить Диму, но...наконец -то парень понял, он не кричал, не ругался, выставил жену за дверь, спокойно велел матери не лезть. Дождался братца, дал ему месяц на то, чтобы он устроился на работу, иначе через месяц, Дима пригрозил Алика не просто снять с довольствия, но и выставить за дверь. Они жили все вместе, Дима уже думал купить квартиру и съехать, но мать начинала плакать. Теперь же она молчала. Алик беспомощно посмотрел на мать, мол, скажи ему, чего он, но мать опустила глаза. Она решила, что лучше со старшим сыном не спорить, что видимо наступил какой-то предел его терпению, извини сыночек, говорил её взгляд, но теперь каждый за себя. Сына Дима оставил себе, нет, это не так, сына Лена оставила Диме. Мать уговорила его не разъезжаться, она правда помогала с малышом. Алик неожиданно взялся за ум, нашёл работу, стесняясь и смущаясь, попросил брата помочь ему снять жильё. -Почему дома не живёшь? -С девушкой хочу жить, она маме не нравится. -Понятно, молодец...я вот тогда не смог от вас уйти... -Ты...хочешь, чтобы я остался?- спросил брат. -Нет, я хочу, чтобы ты жил полноценной жизнью, и женился на той которую любишь и она любит тебя. А не так как у меня. -Прости меня. -За что? -Я знал тогда, что мама с тёть Ниной договорились тебя с Ленкой познакомить и какая Ленка, я тоже знал...Извини, брат...правда. -Да ладно, дело прошлое, давай, живи... Так Дима остался жить с сыном и матерью. Лена иногда звонила иногда, приезжала. Потом пропала на полгода. А Дима...Дима однажды встретил Ольгу. Они стояли друг против друга, оба замерли в порыве обнять друг друга, но так и не решились. Всё чаще и чаще стали встречаться внезапно, а потом Дима позвал Ольгу в кафе и просидели они там до самого вечера. Сегодня Ольга позвала его к себе. Она разошлась с мужем, воспитывает сына возрастом как Костя, сына забрал на выходные бывший муж Ольги, а она пригласила Диму. Мать, будто, что-то почувствовала, в последнее время появилась Лена и опять активировалась, так мать начала Диме капать на мозг, что может стоит простить? Всё забыть и начать жизнь с чистого листа. Дима же дал чётко понять, что никакого чистого листа не будет... -Леночка хотела с Костиком и с тобой сходить куда -нибудь... Дима устало сел на стул. -Мать...Ты чего добиваешься? -Я...я ничего, сынок, ты что? -Ещё раз ты скажешь мне про свою Леночку, про нашу совместную жизнь и что-то в этом роде, я заберу сына и уеду куда подальше. Мне надоело, поняла? -Дима...но я... -Я всё сказал. Буду в понедельник вечером. Мать давно поняла, у Димы кто-то есть, а ещё поняла, что власть её и контроль теряются над ним. На следующие выходные Дима взял Костика с собой, мальчик был в восторге от нового друга и тёти Оли. Только и болтал об этом. Мать сидела поджав губы. Вскоре случилось то, чего больше всего боялась и не хотела мать. -Я купил квартиру, - сказал Дима. -Мы переезжаем в новую квартиру? -Нет, переезжаю я и Костя, мама, нашу квартиру мы размениваем на две, тебе и Алику. -Что? - мать задохнулась от возмущения, - ты что такое говоришь, да ты знаешь с каким трудом папа... -С каким? Что папа? А мама? Я с четырнадцати лет тяну эту лямку и за эту квартиру я плачу так же, понимаешь, я! Мне надоело, всё, за коммуналку тебе буду платить я, на остальное ты себе заработаешь. Нужны будут продукты или лекарства, мало ли, мы с Аликом поможем. Всё, дайте мне жить нормальной, человеческой жизнью, я исполнил свой долг, мама, Алик слава богу, тоже за ум взялся, мы тебя не бросаем, не отказываемся от тебя, но прошу, дай нам жить своими жизнями. -Ты же не позволишь мальчику жениться на этой? -Мама! Хватит...однажды ты уже чуть не сломала мне жизнь...не портить её своему любимому сыну. Мать начала возмущаться, что -то говорить про пальцы которые одинаково больно если порежешь, но Дима её уже не слушал. Он сделал всё так, как задумал. Брат был благодарен Диме, он вообще как -то повзрослел, девушку выбрал хорошую, она не нравилась матери, но Диме очень. Хозяйственная, умная, добрая, но с характером. Приучила Алика к быту, он теперь и картошечки может поджарить и пол помыть... А Костя с Ольгой решили жить вместе, мальчишки считают друг друга братьями и всё вроде бы хорошо, да одно нехорошо, мать никак не успокоится, но ни Костя, ни Алик, уже не обращают внимания. Помогают матери, а в личную жизнь не пускают. Хотела было через Костика, мол не обижают ли...Наговаривал, да приговаривала, да только внук радостный, говорит, что очень ему нравится с папой, тётей Олей и Сашкой жить. Сашка, мол, брат мой, а я его. Поняла мать, что власть её не безгранична... Сунулась было к Алику, да тот направил быстро, по нужному адресу. -Вот чего ты? - говорят соседки матери, - парни-то у тебя, гляди какие умные да справные, самостоятельные, ну, тебе ли жалиться? Парни -то да хорошие, уж я их воспитала, да только с жёнами не повезло... А в чём не повезло, мать и не может сказать...Вот вроде всё хорошо, да что-то не хорошо, а что не хорошо, она и не поймёт сама... Так -то он должен мне, и второй сын тоже,- рассуждает мать,- да вроде всё покупают и приезжают, правда одни, без жён плохо, что советы материны ни во что не ставят...Костик тоже, прибежит, побудет с бабушкой немного и бежать... Обижается, что мальчишку этой...Ольги, не хочет привечать бабушка, а на что он мне здесь... Тоже хлыщ, бабка его вырастила...ну хоть не вырастила, но всё равно, а он к этой, к Ольге, матерью даже кличет... Залезла всё же в семью, вот ведь какая... Дима раньше так не разговаривал, а тут видите ли...долг он отдал сыновий...А Алик? Мать над ним тряслась, а он... Ну ничего, прибежите ещё к маме... Мать обижена. Она на поклон не пойдёт, много чести... А сыны? А что сыны, живут, семьями дружат, про мать не забывают, да только как -то будто она отдельно, а семьии сыновей отдельно. Вот Костя пришёл, новость радостную рассказал, мол, у дяди Алика и Марины ребёночек будет... А ей и не сказали... Автор: Мавридика д.

Девушка накрыла пирог белоснежным полотенцем, чтобы не остыл, и подошла к окну. Их частный дом находился в середине квартала, а напротив как раз располагалась автобусная остановка на которую вот-вот должен был подъехать автобус с мужем. Лена не видела Виктора три месяца. Он работал вахтами на севере. Три месяца там, три месяца дома. И с каким же нетерпением Лена его ждала! Да и частный дом – это не квартира. Он всегда требует мужских рук. Дом был Ленин. Когда они поженились с Витей пять лет тому назад, у него была квартира. Молодые подумали и рассудили, что в просторном частном доме им будет лучше. Квартиру свою Виктор продал. На эти деньги пытался заняться бизнесом, но что-то не задалось. Бизнес у него прогорел, и вот уже три года мужчина работает вахтами. Все бы ничего, деньги муж привозит неплохие, но уж больно тяжело двадцативосьмилетней Лене крутиться одной целых три месяца. За это время она успевала уже и позабыть, что она замужняя. Детей у них не было. Виктор не хотел. Вернее, не то, что не хотел, просто считал, что пока не время. -Вот уеду я на три месяца, как ты будешь одна с ребёнком? Давай немножко подзаработаем. Я брошу вахту, найду работу в городе. Тогда и о потомстве можно будет подумать. Однако подзаработать никак не получалось. Хоть и привозил Витя деньги, всегда находились необходимые траты. Вот даже сейчас, видимо, крыша в доме прохудилась и в дождливую погоду в одной из спален появилось на потолке противное мокрое пятно, напугавшее Лену и заставившее поставить под ним тазик. Тазик пригождался каждый раз, когда шел дождь. Воды в него набегало порядочно. Витя уже знал об этой проблеме, так как они с женой созванивались регулярно и обещал по приезду сразу же заняться крышей. А это дело не дешёвое, Лена понимала. Муж у неё хороший - хозяйственный, любящий. Звонит каждый вечер, беспокоится о ней. Лена мужа любила. Каждый раз в день его приезда с вахты брала на работе выходной. Наготавливала всякие вкусности и ждала возле окна. Самолёт мужа приземлился ещё пару часов тому назад, а сейчас уже должен подойти обычный автобус, на котором Виктор добирался до дома. Так вот же он! Сердце Лены ёкнуло. Она увидела мужа с огромной дорожной сумкой. Обычно, когда автобус отъезжал, Виктор счастливо махал рукой в сторону своего дома, прекрасно зная, что жена его поджидает у окна. В этот раз всё было не как всегда. Витя был не один. На руках у мужчины был ребёнок. Кажется, мальчик. Совсем маленький. Возраст ребёнка Лена определить не могла, так как с детьми дело имела редко. Виктор был хмур и не помахал рукой. Да и руки у него были заняты. В одной руке сумка, в другой ребёнок. Мужчина пошёл к пешеходному переходу, а Лена замерла в недоумении. Чей это малыш? Кого-то с работы? Тогда почему Виктор несёт мальчика к ним домой? Да и вообще, кто мог доверить такого маленького мальчика Вите, который о детях ничего не знает? Виктор вошел в дом, небрежно бросил сумку и аккуратно опустил на пол мальчика. Ребенок прижался к его ногам, испуганно глядя большими глазками на Лену и сунув палец в рот. Было видно, что малыш потерян, как и Лена. Она не бросилась к мужу, как обычно, а застыла в коридоре. -Ну что, Ленок, не поцелуешь мужа после длительного отсутствия? - протянул к ней руки Витя. Но его лице и в глазах не было и тени веселья. Стараясь не задеть мальчика Лена, обняла мужа и даже ответила на его поцелуй. Но ей очень не терпелось спросить: -Вить, а чей это мальчик? Что происходит? Виктор тяжело вздохнул, отстранил жену, взял за руку малыша. -Толик, идем, я тебе что-то покажу. Давай снимем ботиночки и пройдем в комнату. Виктор отвел мальчика в спальню, усадил на кровать и сунул в руки макет самолета, которым обычно так дорожил, и даже пыль с него велел стирать осторожно. Уже по одному этому девушка поняла, что случилось что-то серьезное. -Ты посиди пока здесь, а нам с тетей Леной поговорить нужно. Мужчина прикрыл дверь в спальню. -Покормишь меня, жена? - невесело улыбнулся он. -Да, конечно, идем, - спохватилась Лена. Она налила мужу горячего борща, нарезала рыбный пирог, а сама застыла за столом напротив супруга, с тревогой ожидая, что он ей скажет. Виктор ел борщ, не поднимая глаз. Было видно, что мужчина не знает, как начать разговор. -Это мой сын, – неожиданно "рубанул он с плеча". -Этот мальчик – мой сын! Лена тихонько охнула, и сердце ее забилось часто-часто. Больше всего на свете девушке хотелось, чтобы муж улыбнулся и сказал, что разыгрывает ее. Однако на лице Виктора не было и следа улыбки. -Так получилось, Лен! – с горячностью схватил он ее за руку. - Понимаешь, три месяца для мужчины – это очень много. Закрутилось у нас там с поварихой. Было это всего пару раз, а она забеременела. -Так значит?!! - жёстко выдернула свою руку Лена. - Мне ты говорил, что детей заводить рано, а сам сыном обзавёлся? Голос девушки дрожал от с трудом сдерживаем боли и грозя перейти на визг. -Ты думаешь я хотел, чтобы так получилось? - продолжал оправдываться Виктор. - Она не сказала мне о своей беременности. Родила и поставила перед фактом. А то, что это мой мальчонка, сомневаться не приходится. Да и похож он на меня. Ты не заметила? Нет, Лена сходства не заметила. Она не успела разглядеть мальчика, а сейчас, в один момент, этот ребенок стал ей отвратителен. Он был как живое свидетельство измены мужа. И кое-чего в этой ситуации девушка все равно не могла понять. -Сюда-то ты его зачем притащил? Где его мать? -Тут такое дело, нету ее больше. Медведь задрал. Она в столовке допоздна задержалась, а потом еще пошла окружным путем. А медведь тот подранком был. Озверел в конец. Его-то потом, конечно, пристрелили. А что толку? Мать ребенку уже не вернуть. Я, получается, его отцом официально был записан. Чего уж было отпираться. Так вот и пришлось мне Толика забрать. -И что теперь? - одними губами, еле слышно спросила Лена. -Не знаю... Как рассудишь... Выгонишь - уйдем. Только знай, я всегда любил только тебя. Эта интрижка с поварихой случайной была. Ну, тяжело мужику одному столько времени, не сдержался. Один раз я тебе изменил, но клянусь, больше никогда такого не повторится, если ты простишь. Верен тебе буду до гробовой доски. Лена смотрела на мужа и, несмотря на то, как ей было плохо, она видела, что он искренне раскаивается. Она давно уже привыкла жить его приездами и ожиданием, и не мыслила своей жизни по-другому. Да, она простит его, но вот что только с мальчиком? -А что с ребенком? - все так же тихо прошептала она. - Что ты планируешь делать с ним? -Лена, куда же я теперь своего сына-то дену? - развел руками мужчина. - Не простишь - вместе уйдем. Простишь - придется тебе принять и его. А вот это было уже куда сложнее. Практически невозможно! Как можно принять сына своего любимого от другой женщины? Витя каждый день будет заботится о живом напоминании того, что было него с другой! Лена молча встала и также молча вышла из дома. Ей требовалось побыть одной. Она бесцельно бродила по улицам до поздней ночи. Голова горела огнем, и в ней роились разные мысли. Появилось даже желание броситься с моста, когда девушка подошла к реке. Но все это была ерунда, и в глубине души Лена уже знала, как поступит. Она не представляла своей жизни без мужа. Придется смириться и привыкнуть к мальчику. Лена вернулась домой поздней ночью.Виктор давно спал в их супружеской спальне, а на разложенном кресле лежал чужой мальчик. На тумбочке горел ночник и в его тусклом свете, подойдя к креслу, Лена пыталась получше разглядеть малыша. Он был худенький, бледный и спал очень беспокойно, дергаясь всем телом. Нелегко пришлось этому малышу. Совсем недавно он потерял маму. Лена постаралась искусственно вызвать в себе жалость к нему, но не получалось. Накатывала только неприязнь. Толику было два года. Мальчик был робкий и необычайно тихий. Лена старалась не выказывать его сторону негатива. Однако малыш сам, каким-то своим детским чутьём почувствовал его и старался к Лене не приближаться. Он всё время жался к Виктору, но и тот, казалось, особой нежности к мальчику не испытывает. Мужчина делал необходимое, не более того. Купал, кормил ребёнка, купил игрушки, наверное, больше для того, чтобы Толик к нему не приставал и мальчику было чем заняться. Первую неделю Лена не разговаривала ни с мужем, ни, тем более, с Толиком. По собственному дому она бродила как тень, всё время натыкаясь взглядом на неприятного ей человечка. Виктор поначалу был насторожен, подлизывался к Лене, а поняв, что раз она не выгнала, значит готова простить, начал вести себя, как обычно. Занялся крышей, ремонтом потолка и эти обыденные дела заставили супругов общаться. Сначала Лена отвечала односложно, но к концу первого месяца почти оттаяла и, чего уж греха таять, простила. А ребенка видеть все равно не могла! Пусть Виктор занимается им сам. По прошествии двух месяцев у Лены появилась тревога. Скоро муж уезжает на вахту. Интересно, что он планирует делать с мальчиком? На вопрос жены Виктор недоумевающе вскинул брови. -Лен, ну не могу же я таскать его с собой на работу? Где мне, по-твоему, его оставлять, в вагончике? Конечно, он останется здесь. Я уже выбил для него место в детском саду. Остались только формальности. Будешь отводить по утрам и забирать вечером. Увидев, как жена негодующей качает головой, Виктор поспешил продолжить. -Я же не заставляю тебя его любить. Вижу, что для тебя это невозможно. Заберешь из садика, покормишь, и пусть себе ковыряется в своих игрушках. Толик у нас вполне самостоятельный. Он не доставит себе хлопот. "Самостоятельный" Толик, моргая своими большими светлыми глазами, выглянул из комнаты и Лена поняла, что мальчик все слышал. Впрочем, что он там понял? Что может понимать двухлетний малыш? Видимо, двухлетний ребёнок понимал больше, чем думала Лена. После отъезда Виктора на вахту он стал совсем отстранённый. По утрам мальчик старательно одевался в садик, не прося ни о чём тётю Лену. Молча она отводила его туда, молча забирала, молча кормила ужином. Пока однажды после садика Толик не отодвинул от себя тарелку и не пробормотал, что не хочет кушать, и у не ушел в выделенную для него комнату. В комнате было тихо, и дверь в нее была открыта. Время от времени, проходя мимо, Лена заглядывала туда. Мальчик не играл в паровозик, не строил ничего из кубиков. Он тихо лежал на диване с закрытыми глазами. Сначала Лена думала, что Толик просто устал, но в очередной раз, пробегая мимо открытой двери, обратила внимание, что лицо мальчика ярко-красного цвета. Толик был светлокожий, бледненький, и эта краснота бросилась Лене в глаза. Нехотя она вошла в комнату и почти брезгливо поднесла руку ко лбу Толика. Дотронуться не успела, как почувствовала жар, исходивший от лобика. Лена испугалась, схватила мальчика за плечи, потрясла. Толик долго не просыпался, а когда раскрыл глазки, они были мутными. Сам ребенок был вялый, заторможенный. -Толик, ты что, заболел? - присела на корточки перед диваном Лена. - Тебе плохо? Давно ты себя плохо чувствуешь? -Давно. Два дня болит тут и тут, - мальчик показал на голову и горло. - А вчера меня в садике рвало. Толик отвечал невнятно и казалось, что он вот-вот потеряет сознание. Быстро метнувшись к аптечке Лена поставила Толику градусник и не став дожидаться, что он покажет, начала вызывать скорую. Все и так было понятно. Ребенок просто горел огнем. Скорую не ехала долго. За это время Лена успела увидеть на градуснике страшную цифру 40, а Толик опять впал в забытьё. Девушка дала ему жаропонижающее и бегала по окошкам, дожидаясь машины с красным крестом. За это время она искусала губы в кровь. "Толик, Толик, ну как же так? Ты давно заболел и молчал, не жаловался. Терпел, а все потому, что боишься страшную, ненавидящую тебя тетю. Ты такой тихий, такой хороший мальчик! Вот в чем ты виноват передо мной?" -О, мамаша, будем госпитализировать, он же у вас хрипит, - нахмурилась фельдшер, прослушав Толика. Лена кинулась укутывать мальчика, взяла на руки и побежала в скорую помощь. В больнице она долго объясняла, кем ей приходится этот ребенок. -Это сын моего мужа, а я нахожусь в процессе усыновления. Совсем скоро я стану его мамой. Сказав это Лена собиралась соврать, но внезапно поняла, что она на самом деле так сделает. За один вечер огромная корка льда, что покрывала ее сердце, растаяла. Растаяла без следа от тепла этих горячих ручек, что обвивали ее шею, пока она везла Толика в скорой помощи. В больнице они пролежали две недели, и Лена, пожалуй, была самой беспокойной мамочкой в отделении. Трясясь над мальчиком, она мерила ему температуру чуть не каждый час и поднимала на уши весь медперсонал, если температура не спадала. Наградой ей стали восторженные глазки Толика и его ручонки, когда он тянулся к "новой" тете Лене. Мамой мальчик назвала её позже, уже когда Виктор вернулся с вахты. Это случилось так естественно, но Лена потом проплакала всю ночь. К этому времени она усыновила Толика официально, записала себя его матерью. Теперь она знала, что этот мальчик её сын не только на бумаге, а и в душе. Прошло полтора года, и Толика было не узнать. Теперь это был весёлый, вполне подвижный мальчик, души не чаявший своей новой маме. Он не отходил от Лены, абсолютно потеряв интерес к отцу. Виктору это было только на руку, и мужчина выдохнул с облегчением. А потом случилось страшное. Виктор уехал на вахту, и вскоре Лене поступило известие, что автобус везший вахтовиков свалился в пропасть. Он многократно перевернулся, а потом его еще присыпало снегом, так что часть тел так и не была найдена. Среди них и мужа Лены. Лена чуть с ума не сошла от горя. Она любила мужа и от всепоглощающего горя её спас только сынишка. Это же такое счастье, что она не одна, что у неё теперь есть Толик! Лена жила только им. Через год Виктора официально признали без вести пропавшим, а через два должны были признать умершим. К тому времени Лена уже смирилась с потерей мужа. До признания его умершим оставалась две недели, когда Витя появился. Случилось это весной, в дождливую погоду. Войдя в дом после прогулки с Толиком, Лена не обратила внимания, что дверь не заперта. Гораздо больше в тот момент её волновало, не промочил ли Толик ноги. Она разула мальчика в прихожей, потрогала носочки. Успокоившись, велела сыну бежать в свою комнату, переодеваться. -А я сейчас поставлю чайник, и мы с тобой попьем горячего чаю, - весело говорила женщина, входя на кухню. Последние слова замерли у нее на губах. За столом, как ни в чем не бывало, сидел ее муж и ел курник, который Лена испекла утром. -Не пугайся, Ленок, я живой, - подмигнул ей мужчина. - Да не пугайся ты так, говорю, - вскочил Виктор из-за стола, видя, что Лена вот-вот грохнется в обморок. - Не было меня в том автобусе, не было. -Где же ты был тогда целых два года? - прошептала, Лена тяжело опускаясь на табуретку. -У женщины одной жил. Я собирался поехать на вахту, правда, и уже почти сел в тот злополучный автобус. Но позвонила мне одна старая знакомая и позвала смотаться с ней на юга. Она решила прикупить себе там недвижимость. Обеспеченная, знаешь ли, женщина. Чуть постарше меня, но это не важно. Потом уже там, на море, я услышал про автобус и решил - значит так тому и быть. Это судьба. Для тебя я буду погибшим, а жить останусь с ней. -Ты.... ты.... мерзавец! - бормотала Лена не в силах внятно произносить слова. - Если бы ты знал, что я из-за тебя пережила. Зачем же ты приехал сейчас? -Дело в том, Ленок, что у нас с ней сейчас общий бизнес и все такое. В общем, решили мы с этой женщиной узаконить отношения. Я приехал за разводом и за Толиком. -Что? Что ты сказал? За Толиком? Зачем он тебе? -Говорю же тебе, моя новая избранница старше меня. Семейная жизнь у нее не сложилась из-за того, что она не может иметь детей. А она очень хочет. Мы поженимся, заберем Толика и будем воспитывать его. -Ни за что!!! - заорала Лена, у которой внезапно прорезался голос. Ее руки, машинально пошарив по столу, схватили вилку. Виктору стало реально страшно. В этот момент Лена походила на невменяемую. -Я не отдам тебе сына, ни за что на свете не отдам. Женитесь, делайте что хотите, но Толик мой сын. Официально мой, по закону. Вам стало скучно и вы решили завести себе новую игрушку в виде мальчика? А если он не придется ко двору, что тогда? -Лена, положи вилку, - косился Виктор на руку женщины и выдохнул, когда Лена разжала пальцы и вилка с глухим стуком упала на столешницу. - Слушай, ты сейчас не в себе. Это в тебе говорит злость и ревность от того, что я ушел к другой А Толик тебе не нужен, он тебе никто. -Никто, говоришь? - сузила глаза Лена. - Тогда пойдем и спросим у него, с кем он хочет остаться, с тобой или со мной. Он уже довольно большой мальчик и в состоянии сам решить. Лена не успела договорить, как в проем кухонной двери метнулась маленькая фигурка. Стоявший за дверным полотном Толик слышал все последние слова и кинулся к Лене, сидящей на табуретке. Обхватил ее что было силы и заплакал: -Мама, я хочу быть с тобой. Не отдавай меня ему. -Да ты что, Толик? Конечно, не отдам, - посадила мальчика к себе на колени Лена. - Ты же мой сыночек, и я без тебя не смогу. А ты убирайся, - зло зыркнула она на Виктора. - Ты все слышал! Сын хочет жить со мной. Ты получишь свой развод, но о сыне забудь. Я тебя на части разорву, если ты решишь забрать его у меня. -Ну и хр.н с тобой! Виктор хотел уйти гордо, но уж больно вкусен был курник Лены, и он запихал остатки с тарелки себе в рот и только после этого поднялся. -Как хочешь, тебе же хуже! Воспитывай теперь чужого мальчишку. Своих у тебя не будет, потому что замуж с прицепом никто не возьмет. -Не больно то и хотелось снова замуж. Еще попадется похожий на тебя козел, - крикнула вслед Виктору Лена. - Нам с Толиком и вдвоем хорошо, а ты дурак. Автор: Ирина Ас.

И что делать? Не пешком же идти. До города она и к ночи не доберётся, да ещё с тяжелым ведром полным ягод. Возвращаться на дачу? Тоже идти два километра. Нет уж, увольте. Легче попутку поймать. Но машин на дороге было мало, все торопливо проезжали мимо. И зачем только согласилась поехать на дачу. Всё жадность наша, даром дают, непременно надо брать. *** На дачу её вчера позвала хирургическая сестра Светлана. - У нас много ягод в этом году уродилось, некуда девать. Смородина крупная, ветки вниз клонятся под их тяжестью. Никогда такой не было. Ещё крыжовник есть. - Варенье сварите, компоты закрутите, - предложила Марьяна. - Наварила уже. Да и с прошлого года полно осталось. Дети выросли, разъехались, а нам куда много? У соседей самих полно. На машине отвезём. Мы, правда, ночевать хотели остаться, но до города автобус ходит, сможешь уехать. Оденься попроще, сапоги резиновые возьми, если нет, я дам. И Марьяна согласилась. - Лен, я завтра на дачу за смородиной поеду, ты не давай Стасу часами за компьютером сидеть. И покорми его. Я постараюсь вернуться пораньше. - Нафига куда-то ехать? На базаре полно ягод, - недовольно сказала дочь. У неё были свои планы на выходной день, и сидеть дома с братом ей не улыбалось. - Так-то оно так, только предлагают бесплатно. Ты сначала заработай деньги, а потом трать их. - Ну ладно, - скривилась Лена. - Тогда вечером мы с Танькой гулять пойдем, ладно? - Шантажистка, - улыбнулась Марьяна. Лене пятнадцать, влюбляется уже. Стасику десять. Он никуда не уйдет из дома, будет за компом сидеть до посинения. «Хорошо бы его с собой взять, хоть свежим воздухом подышал бы. Жалко, корзинки нет, придётся ведро взять, чтобы ягоды не помялись», - думала Марьяна, прикидывая, в чём завтра поедет на дачу. Стасик, конечно, наотрез отказался ехать. Светлана с мужем заехали за ней в восемь утра, дети ещё спали. Ехали чуть больше часа. Светлана показала большой участок, с яблоневыми грушевыми и сливовыми деревьями, с кустами смородины... Провела экскурсию по дому, в котором можно и зимой жить. Светлана сказала, что так и сделают с мужем, как только выйдут на пенсию. Дышалось за городом легко, а красота вокруг радовала глаз. Осмотревшись и попив чаю, Марьяна пошла собирать ягоды. Были они действительно крупные и удивительно вкусные, особенно чёрная смородина. Чуть больше часа ушло, чтобы наполнить ведро, ещё и сама наелась так, что набила оскомину. Пришлось снять платок и проложить ягоды, чтобы не смешивались. Варенье наварит, желе. Она бы сразу домой поехала, но Светлана не отпустила, пока обедом не накормила. От ягод и свежего воздуха аппетит действительно разыгрался. И Марьяна с удовольствием поела сваренного на скорую руку супа и гречки с сосисками. Муж Светланы отвёз её на остановку, сказав, что минут через двадцать приедет автобус. Марьяну насторожило, что автобус должен вот-вот подойти, а на остановке никого не было. Но муж подруги успокоил, сказав, что в субботу мало кто возвращается с дачи. Зато в воскресенье все ломанутся в город, на работу, в автобус будет не влезтьВот так и осталась Марьяна на остановке с ведром ягод. *** Прошло полчаса, а автобус так и не пришёл. Желающих уехать в город тоже не было, спросить было некого. Марьяна начала переживать и думать, что делать. Она нервно ходила взад-вперёд, ругая себя, что не сообразила спросить, когда придёт следующий автобус по расписанию, сколько ей тут ждать. Единственный выход – поймать попутку. Решившись, Марьяна встала на обочине и выставила руку. Несколько машин проехали мимо, но внедорожник остановился. - Вам куда, в город? Садитесь, - сказал мужчина, опустив стекло. Марьяна медлила. Был бы он не один, с женой, она не раздумывала бы. - Чего испугались? Разве я на грабителя похож? Да и брать у вас нечего, ведро разве что. Так у меня этого добра на даче тоже завались. Или лицом не вышел? Так как? Едем, или будете ждать более красивого водителя? Автобус, если не пришёл вовремя, то его не будет. Тут так. - А последний когда? – спросила Марьяна. - В семь, если будет. До вечера будете тут сидеть? Ну, как хотите, тогда я поехал. – И он стал поднимать стекло. - Подождите! – остановила его Марьяна, метнулась к остановке за ведром и вернулась к машине. Пока мужчина ставил ведро в багажник, Марьяна села на заднее сиденье. - Э, так не пойдёт. Садитесь вперёд, - сказал он. Помявшись, Марьяна пересела на переднее сиденье. - Другое дело, а то разговаривать неудобно. Я вас здесь не видел никогда. В гости приезжали? - Да, знакомая за ягодами пригласила. Спасибо вам большое, что согласились подвезти. А то я уж не знала, что делать. Муж знакомой до остановки подвёз, а сам вернулся на дачу. Они с ночёвкой приехали. А я не могла остаться, у меня дома дети. Вы меня до города довезите, а дальше я сама. - Сама, - передразнил мужчина. – Как вас зовут? А то не знаю, как к вам обращаться. - Марьяна. А почему вы остановились? Все проезжали мимо. - Красивое имя. Мою бабушку так звали. А я Фёдор. С автобусами беда. Часто приходится кого-нибудь подвозить. А то и целая машина народу набьётся. Я бывший военный. По ранению комиссовали, вернулся домой. Квартира от родителей осталась, дача. Сначала продать хотел, а потом втянулся, душой тут отдыхаю. Да и не люблю сидеть без дела. Как вас муж отпустил одну? Я бы такую красавицу ни за что одну не отправил, да ещё с ведром. - Это вы, Фёдор, таким способом хотите выяснить, замужем ли я? Не замужем. Но у меня двое детей. - Ух ты. Вы богатый человек. А я вот один. Раньше хоть родители были, а теперь никого, ни жены, ни детей. - Что так? – удивилась Марьяна. – Женщины любят военных. Фёдор заразительно рассмеялся. - Так получилось. Вовремя не женился, а потом ни одна женщина не согласилась уезжать со мной и мотаться по гарнизонам. Познакомился с одной, любовь у нас была. Она приехала, посмотрела и через неделю сбежала. Потом была сестричка одна в госпитале. Остроглазая, симпатичная. Чуть не влюбился, а она замужем оказалась. Вот и остался один. Ничего, я привык. Пока силы есть, работаю на даче. А куда деваться? А ваш муж где? - Не знаю. Ушёл, когда сыну год исполнился. Нашёл моложе. Так они ехали и разговаривали. - Вон остановка автобуса, можно здесь меня высадить, - сказала Марьяна. - Нет уж, довезу до дома. Мне спешить некуда, никто меня никто не ждёт. А двадцать минут ничего не изменят. Говорите адрес. Марьяна сказала. - А номер квартиры? - А зачем? – спросила Марьяна. Фёдор снова рассмеялся. У дома Марьяна вышла из машины, поблагодарив своего спасителя. Он предложил донести до квартиры ведро, но она отказалась. Шла к подъезду, стараясь идти прямо, не сгибаясь под его тяжестью. Когда взялась за ручки двери, оглянулась. Машина уже уехала, и Марьяна испытала разочарование. Она тут задом виляла, а он и не смотрел даже. «Размечталась»,- отругала она себя. Подходя к своей двери, Марьяна услышала музыку. Дочь с подружкой кривлялись перед зеркалом под звуки мирового шлягера. - Что так долго? – увидев мать, спросила Лена. - Так получилось. А Стасик где? - В комнате у себя, где же ещё. Ну, мы пойдём? - Обедали? Ягод бы поели. Вкусные, - нахмурилась Марьяна. - Потом, - отмахнулась дочь. - В девять, чтобы дома была! – успела крикнуть дочери Марьяна. Она зашла в комнату к сыну. Он сидел в наушниках перед монитором. Она подошла сзади и сняла с него наушники. - О, мам! – обернулся он. - Так и сидишь весь день? Погулял бы. Ты ел? – вздохнула Марьяна. - Да, - ответил сын и снова надел наушники. Марьяна устала. Ведро с ягодами так и осталось стоять в прихожей. Отдохнёт и займётся ими. Не переодевшись, она прилегла на диван. И вскоре задремала. Её разбудил Стасик. В первую секунду подумала, что заснула на дежурстве, и тут же вскочила на ноги. - Мам, к тебе пришли, - сказал сын. Марьяна обернулась к двери и увидела Фёдора. - Вы забыли в машине куртку, - сказал он. - Надо же, я и не заметила, - обводя растерянным взглядом квартирку, сказала Марьяна. Она вспомнила, что в машине действительно сняла куртку, бросила её на заднее сиденье. «Вот растяпа. Не переоделась, растрёпанная. Что он обо мне подумает?» Она подошла и забрала у Фёдора куртку. - Ну, я пойду, - сказал он. - Ой, что же это я… Я вас сейчас обедом накормлю. Вас никто ведь не ждал, а у меня суп есть и вареники… - Вареники? Не откажусь, - согласился Фёдор. Марьяна согрела суп, поставила чайник. Фёдор ел и нахваливал. Марьяне было приятно смотреть, как он ест. А вот муж никогда не благодарил её за обед. Ни разу не сказал, что вкусно. - А как вы узнали номер квартиры? – спросила Марьяна. - Я же военный, хоть и бывший. Не такие проблемы решал. Просто набрал номер самой первой квартиры в вашем подъезде, спросил, в какой квартире живёт Марьяна. Вас здесь хорошо знают. - Это, наверное, Мария Семёновна. Я медсестра, многие приходят ко мне давление измерить, укол сделать. Знаете, пожилому человеку неохота часами сидеть в очереди в поликлинике. - Всё очень вкусно. Спасибо большое, - сказал Фёдор. - Это вам спасибо, что привезли меня. Сейчас ещё стояла бы на остановке и ждала автобус. - Подобрал бы кто-нибудь. Я бы хотел… Не будет наглостью с моей стороны, если я приглашу вас в кино? Фёдор пристально смотрел на Марьяну. Отказывать ему не хотелось. Почему не сходить? И Марьяна согласилась. Во вторник, после дневной смены они с Фёдором ходили в кино. Потом он провожал её домой. - Вы не находите, что теперь, как порядочный человек, я должен на вас жениться. Мы провели в машине наедине целых полтора часа, - сказал он. - Да, серьёзный аргумент. Только у меня двое детей. Их бы надо спросить, - смутилась Марьяна, но шутку поддержала. - Обязательно. В ближайшие выходные приглашаю всех вас ко мне на дачу. Шашлыков поедим, дети воздухом подышат. Было легко, будто знали друг друга сотни лет. А Марьяна уже не верила, что такое возможно. Думала, что в её жизни никогда уже ничего не будет. А теперь Фёдор даже на дачу её пригласил. - Ягоды я умею собирать, а вот всё остальное… - Думаешь, я работать вас зову? Шашлыки сделаю, дети со мной ближе познакомятся. Всю неделю Марьяна ходила счастливая и окрылённая. Лена встретила сообщение о поездке на дачу в штыки, а вот Стасик не возражал. Из любопытства Лена тоже поехала. Фёдор много рассказывал о службе в горячих точках, и Стасик слушал его, открыв рот, ходил за ним хвостом. Лена тоже перестала дуться и задавала вопросы. - Не переживай. Она поймёт со временем тебя, - успокоил Фёдор. Глядя на Фёдора и детей, Марьяна со страхом думала, что если бы не поехала тогда на дачу, вовремя пришёл бы автобус, она не встретила бы Фёдора. Ничего бы не было. И как она жила без него? На ум пришли слова песни: «Представить страшно мне теперь, что я не ту открыл бы дверь…» Устав от одиночества, два человека встретились на дороге, чтобы больше не расставаться. Случайность? Случайностью было бы, если бы они не встретились. Когда в начале сентября Светлана снова предложила поехать на дачу за сливами, Марьяна отказалась. - Спасибо, в прошлую поездку к тебе я встретила свою судьбу. С дачей... Автор: Живые страницы.

Дом добротный с высокими потолками. Его еще Катин папа строил, рассчитывая на большую семью. Семья и правда была немаленькая. Кроме Кати в ней росли еще четыре ребенка. Это сейчас так получилось, что Антонина Степановна осталась тут одна, схоронив мужа несколько лет тому назад. И чаще всех маму навещает именно Катерина. Трое старших детей давно живут в городе. У них работа, дети и часто ездить в деревню время не позволяет. В деревне осталась жить только Катя и еще самый младший из детей - Григорий. Но Гриша - это отдельный разговор. А вот Катерина на жизнь не жалуется. Она мужа себе нашла городского, хваткого. И в деревню его переманила. Муж нашел себе здесь занятие. Теперь он крупный фермер и на него работает половина деревни. Катя на жизнь не жалуется и маму навещать не забывает. Женщина вошла в дом и крикнула: -Мам, ты где? Я тебе тут сметанки и молока свежего принесла. Сметана, молоко, яйца, мясо. Всё своё, с собственного хозяйства. Катя любила маму побаловать. Вот только бы в очередной раз мама не отнесла бы всё Гришке! Все дети у Антонины Степановны люди приличные, успешные. Кроме младшего сына. Григорий безбожно пил и постоянно просился работать к Катиному мужу. Как работника его надолго не хватало. Запои, прогулы, косяки. Катин муж выгонял Гришу в сотый раз и сама Катя уже зареклась просить за брата. Просто так помогать ему тоже отказывалась. Это было принципиально. Они, значит, с мужем впахивают, как ломовые лошади, а Гришка будет пить и получать всё готовенькое? Вот ещё бы только мама не таскала продукты своему младшенькому. Жалеет его, непутёвого. А у Кати эта "жалелка" давно закончилась. Когда три года тому назад Гриша объявил всем, что женится, сестра даже обрадовалась. Привез он из города Таю, чуть постарше себя, с дочкой. Катя думала, Таисия сможет Гришу в руки взять. А то, что у нее девочка растет, так это даже и неплохо. Полноценная семья получается. Однако, оказалось все совсем наоборот. Тая и сама оказалась пьющей. На этой почве они с Гришей и сошлись. Теперь они квасят вдвоем, вообще не просыхая. И дочка Таи, которая должна в первый класс ходить, школу почти не посещает. Катерина ставила на кухонный стол мамы банки с молоком, сметаной и не забыла погрозить пожилой женщине пальцем. -Мама, только чтобы Гришке ни-ни. Ничего не давай, сама ешь! Они уже неделю не просыхают, и, по-моему, доигрались. Не сегодня- завтра к ним комиссия приедет, и девчонку, возможно, отберут. -Как отберут, Катя? - выдохнула, Антонина Степановна. - Что значит отберут? Это ж не котёнок. Тая, какой бы алкашкой ни была, дочку свою любит. -Одной любви мало, мама. Дочка у неё растёт, как "в поле сорная трава". Они две недели в запое и девочка в школу не ходит. Ты мою подругу Светку помнишь? Она же сейчас учительницей начальных классов работает. Так вот, я её вчера встретила, и она мне рассказала, что со школы нажаловались на неблагополучную семью. И что ребёнок растёт в неподобающих условиях. Завтра из города комиссия приедет. Им достаточно будет только в дом Гриши и Таи зайти и все понятно станет. Мало того, что там полный срач, так еще и продуктов для ребенка нет, я в этом уверена. Катя долго еще болтала, рассказывала что-то маме, озвучивала деревенские сплетни, не замечая, как Антонина Степановна погрузилась в глубокую задумчивость. Женщине стало глубоко жаль эту маленькую девочку - Любу. Она не понимала, чему Катя так радуется. Разве будет ребёнку лучше, если её в государственное учреждение определят? Люба робкая, можно сказать, зашуганная и её точно будут обижать другие дети. Антонина в дом сына наведывалась нечасто. Прошли те времена, когда она его умоляла, совестила и даже плакала, уговаривая взяться за ум. На Гришу не действовало ничего, а тут ещё и Тая появилась. Так что Тоня к сыну редко ходила, а в свои визиты на девочку Любу внимания почти не обращала. У нее своих внуков достаточно. Зачем ей эта чужая девочка? Робкая Люба, как правило, сидела где-нибудь в уголке, играла с безглазой куклой, замотанной в тряпки и изредка зыркала на окружающих своими огромными, в пол лица, глазами. Глаза казались большими еще и потому, что Люба была необычайно худа. Тая, вроде бы, дочку любила и не обижала, но в моменты запоя абсолютно забывала, что ребенку нужно питание и забота. Катя выпалила маме все новости и умчалась по своим делам. Оно и понятно, на ферме всегда дел всегда хватает. А Антонина Степановна собралась пойти к сыну. Перед этим она долго смотрела на банки с молоком и сметаной, но все-таки убрала их в холодильник. Не хочет Катя, чтобы они Грише достались, пусть так и будет. Зачем же дочь-то обижать? Антонина пока еще и сама в состоянии купить продукты. Что она и сделала. По пути женщина зашла в сельский продуктовый магазинчик и загрузилась там по полной. Так, с двумя огромными пакетами продуктов, Антонина пошла в дом Григория. Остановка там была такой, как и предсказывала Катя. В доме бардак, горы не мытой, покрывшейся плесенью посуды. Повсюду валяются бутылки. А из людей в доме только маленькая Люба. Девочка сидела прямо на полу, поджав под себя ноги, и пыталась смотреть старого образца телевизор с трещиной посередине экрана. Звука в телевизоре почти не было, вот девочка и сидела к нему близко-близко, пытаясь угадать реплики героев мультфильма. Девочка глянула на вошедшую Антонину Степановну и сжала плечики, не поздоровавшись. Обыкновенным правилам этикета девочку, видимо, никто не учил. -А мамка твоя с папкой где? - спросила Антонина девочку. -Не знаю, они еще вчера утром ушли, - прошептала девочка. -Вот ведь черти! А ты, наверное, голодная? Пошли, я тебя покормлю. Первый раз Антонина Степановна общалась с этой девочкой и поражалась, насколько ребёнок стеснительный и зажатый. Видно же, что очень голодная, а на еду не набрасывается. Старается есть аккуратно, хоть глазки и блестят от вида колбасы. Пока девочка ела, Антонина забила холодильник и, протерев шкафчик, сложила туда крупы и макароны. -А знаешь, что? - неожиданно заявила она Любе. - Ты уже не такая маленькая. Давай-ка мы с тобой этот дом в порядок приведем. Перемоем тут все, одежку твою постираем. Девочка кивнула и с радостью кинулась помогать женщине. Она мало что умела, но очень старалась. Гриша с Таей вернулись в дом ближе к вечеру. Они были уже не пьяны. Похоже где-то проспались, а похмелиться достать не получилось. Мужчина с женщиной вошли, удивленные чистотой в доме, а накрутившая себя к этому времени Антонина Степановна накинулась на них прямо возле дверей: -Явились, не запылились! Алкаши несчастные! Девчонку одну бросили на два дня и шляетесь. Ну ничего, завтра-то её у вас заберут. -Как это заберут? Кто заберёт? Тае было плохо с похмелья, но видно было, что она испугалась. -Кто-кто? Органы соответствующие заберут. Комиссия к вам завтра приедет. Люба-то твоя в школу не ходит. Оказывается, ей просто не в чем. Как выяснилась, у неё вся одежда либо грязная, либо рваная. Вот ты и доигралась! Жена Григория моргала глазами и руки у неё подрагивали то ли с похмелья, то ли от испуга. Антонина Степановна не хотела в этом разбираться. Ей было неприятно смотреть ни на эту женщину, ни на собственного сына, сильно опустившегося за последние годы. -Так, в общем, я сделала для вас все, что могла. В доме убралась, продукты купила. Завтра, когда к вам люди приедут самое главное - будьте трезвыми. И чтобы Люба в школу пошла. Слыхала Тая? Вещи как высохнут, погладь ей одежку, пусть идет в школу. Скажите, что болела она, или наврите что-нибудь. Негоже это, чтобы девчонка при живых родителях в учреждении жила. Сказав это, Антонина хотела уже уйти, но что-то её не отпускало. Вернувшись в комнату, она шепнула на ухо маленькой, тихой девочке: -Ты это, если что, прибегай ко мне. Мой дом знаешь. Слышала? Прибегай. Тоня ушла к себе домой и вроде бы все, что могла сделать, она сделала, а на душе было очень неспокойно. Не выходили из головы большие, вечно испуганные Любины глаза. Запала в женщине в душу эта маленькая девочка. И почему она раньше никогда не обращала на неё внимания, считая, что для этого у неё и своих внуков хватает? Родные внуки, они, конечно, роднее. Да только у них всё хорошо. И одёжка модная, и гаджеты современные. Бабушка давно им подарки не покупает, сразу деньгами отдаёт. Иначе ведь не угодишь. А вот Люба, наверное, и телефон в руках не держала. На следующий день Антонина Степановна сильно переживала. О том, что в дом сына приехали какие-то люди она узнала от соседки-сплетницы. Кузьминична - шустрая старушка и дома не сидит. Всё время снуёт по деревне. Она-то и сказала Тоне, что комиссия была, но Любу не забрали. Видимо, не нашли основания. В доме вроде чисто, продукты имеются. Родители хоть и плохо выглядят, но трезвые. Загудели Гриша с Таей в тот же день. Видать, на радостях. Так напоролись, что начался между ними скандал. На улице уже темнело, когда в дом Антонины Степановны взлетела Кузьминична и начала тарахтеть: -Ой Степановна, что делается, что делается! Твой-то Гришка со своей женой драку затеяли. Крики, грохот стоит, окно в избе выбили. Ой, зря у них девчонку не отобрали. "Люба" - ёкнуло в сердце Антонины. "Девочка и так боится собственной тени, а тут ещё такое!" Одеваясь на ходу, Тоня побежала в дом сына. Бегом бежала, запыхалась сильно. И было все там так, как сказала Кузьминична. Причем, буянила больше Тая и кидалась в Гришу всем, что под руку попадется. Тоня попыталась урезонить женщину, но у нее ничего не получилось. Да и не это ее сейчас волновало. Любы в доме не было. -Дочка твоя где? Где Люба? - спрашивала Антонина у невменяемой Таисии. Не получив ответа, кинулась искать девочку во дворе. Полураздетая Люба сидела в старом хлеву с обвалившейся крышей. На девочке была только тоненькая кофта и колготки. Обуви не было, как не было и головного убора. Девочка сидела на каком-то бревне, обхватив колени руками, и ее все трясло от холода. Даже зубы стучали. По этому стуку и нашла Антонина девочку в полной темноте развалившегося хлева. Она схватила Любу на руки, занесла в дом. -Ты зачем на мороз-то выскочила, раздетая?- выговаривала Антонина девочке. -Мне страшно! – шептала Люба. - Мама ругается и дерется. Не обращая внимания на словно взбесившуюся, пьяную Таю, Антонина Степановна собрала нехитрые вещи Любы, одела девочку и увела к себе. Кажется, Таисия этого даже не заметила. Ночью Тоня всплакнула, глядя, как спит худенькая Люба. Девочка вздрагивала во сне, дергалась всем телом, а иногда всхлипывала. "До чего ребенка довели" - сокрушала Антонина. Утром она проводила девочку в школу и строго-настрого наказала после уроков идти к ней, а не домой. -Пока твоя мамка не протрезвеет, у меня поживешь. Протрезвела Таисия нескоро. Каждый новый запой этой женщины и Гриши длился все дольше и дольше. Постепенно Люба перебралась к Антонине, которую называла бабушкой, навсегда. Сначала на это сильно ворчала Катя. -Мама, тебе вот это надо, под старость лет? Тебе бы отдыхать, а тут такая обуза. Ребенка надо кормить, обстирывать. Это всё сложно. -Да ничего тут сложного нет - махала руками Антонина Степановна. - Ты даже не представляешь, какая Люба хозяйственная. Она за всё хватается. Это её просто не учили ничему, а девочка очень любознательная и помощница отменная. Она даже закрутки делать научилась. Единственное, в чем ей помощь нужна, это с уроками. Много Люба упустила, но она очень умненькая. Катерина смотрела на мать и не узнавала. Антонина будто даже помолодела, столько радости приносила ей Люба. В редкие моменты просветления приходила Таисия. Каялась, плакала, звала Любу домой. Девочка идти не хотела, да и Антонина Степановна не отпускала, понимая, что моменты трезвости у Таи с Гришей ненадолго. Прошло три года. Люба ходила в четвертый класс, и её было не узнать. Опрятно одетая, красивая девочка перестала стесняться и вести себя, как робкий зайчонок. У нее появились подружки и часто приходили в просторный дом Антонины Степановны или звали Любу гулять. Люба гулять, конечно, ходила, но только в том случае, если бабушке не требовалась никакая помощь. Бабушка стала для этой девочки всем. Антонина никогда не забудет, как в очередной раз проснувшись посередине ночи Люба прибежала к ней в комнату со слезами, нырнула под одеяло и обняла крепко-крепко. -Бабушка, ты только не отдавай меня, ладно? Я очень хочу жить с тобой всегда-всегда. Та ночь, наверное, и стала поворотным моментом для Антонины. Тогда она и поняла, что эту девочку полюбила больше родных внуков. И пока она жива, всегда будет заботиться о ней. Чужой ребёнок стал роднее родной крови. А потом случилась беда. Опускаясь всё ниже и ниже, Гриша с Таисией промышляли мелким воровством. А тут решились подчистую обнести дом соседки, пока та была в городе. Гадать, кто это сделал, долго не пришлось. Да и украденное быстро нашлось у Гриши в доме. Не всё, а то, что продать не успели. Об этом Антонине Степановне сообщила сильно встревоженная Катерина, прибежавшая к маме ещё до обеда. -Слышишь, мам? За ними полиция приезжала. Забрали Гришку с Тайкой. За решётку посадили, как преступников. Сама, лично видела, как уазик с деревни выезжал. -О, Господи, - всплеснула руками Антонина. - Что же теперь будет? Любочка расстроится. Не так испугалась мать за родного сына Григория, зная, что рано или поздно такая жизнь тем и кончится, как за Любу. -Мама, очнись! Любу тоже забрали, прямо из школы. Повезли в какой-то спецприемник для детей. Там она будет находиться, пока не решится судьба ее матери. Если посадят, а Таю точно посадят, Любу определят в детдом. Антонина охнула, схватилась за сердце и тяжело опустилась на табурет, едва не промахнувшись. -Нет, только не это. Я не отдам Любочку в детдом. Я заберу её себе, возьму под опеку. -Да кто ж тебе отдаст-то, мама? Ты одинокая, пожилая женщина и даже не родственница. С тобой даже разговаривать не будут. Антонина расплакалась, а Катя смотрела на маму с жалостью. С появлением Любы в доме мама ожила, словно помолодела. Да и девчонку, правда, жаль. Хорошая это Люба, несмотря на непутевую мать. Помогает во всем, учится хорошо, старается девочка. -Мам, ты подожди реветь. Я пока к тебе бежала, многое передумала. Есть у меня одна мысль. Тебе, понятное дело, Любу под опеку не дадут. А вот нам с мужем вполне возможно. Мы вроде нормальные, не алкаши. Материальное положение позволяет. Почему нет? -Правда, Катя? - засияли мокрые от слёз глаза Антонины. - Ты сделаешь это для меня? Спасибо, дочка. -Да ты подожди радоваться. Я ещё со своим мужем на эту тему не говорила. Пойду уговаривать. Муж Кати, крепко стоящей на земле трудяга, был не против. Да и почему ему быть против, если жить-то Люба по-прежнему будет у Антонины Степановны? Таю с Гришей посадили. К тому времени Люба уже вернулась в дом бабушки, хоть и считалось, что она под опекой Катерины с мужем. Иногда Тоня брала Любу, и они ехали в колонию на свидание с Таисией. С каждым их визитом туда Тая выглядела все хуже и хуже. В тюрьме она заболела туберкулезом, и не прошло и года, как женщины не стала. А вот Григорий вернулся. Отсидел положенный срок и вернулся в деревню. Вернулся тихий, будто пришибленный, и пить бросил. Убедившись в том, что Гриша на самом деле больше капли в рот не берет его вновь взял на работу муж Катерины. Спустя полгода Гриша сошелся с одинокой женщиной, работавшей учительницей в школе. И, можно сказать, совсем взялся за ум, о чем так упрашивала его когда-то Антонина Степановна. Чувствуя свою вину перед Любой мужчина даже помогал ей материально. А потом у них с учительницей родился свой ребенок. Антонина не могла нарадоваться. Ее Любочка закончила одиннадцать классов на отлично и поступила в институт на бюджет. Как тут можно не гордиться? Немного захандрила она и правда и приболела, пока Люба училась в городе. Но девушка часто приезжала и строго-настрого приказала бабушке перестать болеть и дождаться окончания института. Тоня ждала, и болезнь, будто от приказа внучки, отступила. Люба отучилась и вернулась в родную деревню. Она закончила педагогический и устроилась работать в школу. А из города приезжал к ней симпатичный парень по имени Саша. Саша приедет увидеться с Любой и уезжает грустный. Антонина начала догадываться почему. -Люба, парень небось тебя замуж зовет, а ты отказываешь. Что, не лежит душа? -Лежит бабушка, ещё как лежит. И не отказываю я Саше. Условие у меня одно было. Здесь, в деревне, хочу остаться жить после свадьбы. -Да ты с ума сошла, - вскрикнула Антонина. - Разве ж городской парень на такое согласится? Ты это из-за меня что ли? Ты на меня не смотри. Если любишь, выходи замуж. -А я и выйду, бабушка. Саша давно на моё условие согласился. А грустил, потому что его родители против были. А сейчас даже они смирились. В общем, они дают деньги, и Саша покупает участок земли и скотину. Мы с ним займёмся фермерством. А тёть Катин муж обещал нам в этом помочь. И да, бабушка. Ты права, я не хочу тебя бросать. Я всегда буду рядом. Всегда. Автор: Ирина Ас.

- Представляешь, Алена звонила, завтра прилетает, нужно встретить её в аэропорту. Столько времени молчала и вот пожалуйста, - быстро говорила жена, радуясь встрече с подругой детства. – Как здорово, что мы с тобой не сняли стационарный телефон, она ведь номер моего мобильника не знает, у неё только этот номер, который я ей сообщила сто лет назад, а ты говорил: «не пригодится, убрать нужно это старье». А вот пожалуйста. - Ну надо, так встретим, - сказал Антон, озабоченный своими хозяйственными делами и пошел за дом, думая, - ну наконец-то объявилась, а то моя Варюха вся исстрадалась, ни слуху-ни духу от подруги. Восемнадцать лет назад расстались подруги детства и с тех пор не виделись, а ведь клялись и божились, что обязательно будут встречаться часто, но судьба и жизнь решила по-другому. Аленка и Варя учились в одном классе, сидели за одной партой в небольшой поселковской школе. Сколько раз их пересаживали, но они находили способы и вновь усаживались вместе. За годы дружбы девчонки стали, как сестры, делились радостями и невзгодами, даже менялись вещами. Ссорились очень редко и то по пустякам, но однажды все-таки обиделись друг на друга, так и разошлись по домам. Гуляя за домом, нашли детскую сумочку розового цвета возле тропинки в траве, Аленка сразу же взяла её себе, а Варя обиделась: - Я первая её увидела, значит она моя. - А я первая её подняла, значит моя. Слово за слово, так и рассорились, Варя убежала домой, а подруга тоже пошла домой с сумочкой, но на душе у неё было скверно. Утром Аленка принесла эту сумочку Варе и решили они подарить её соседской девчонке, у которой была непутевая мать, часто прикладывалась к горячительному и игрушек ей никогда не покупала. Та девчонка от счастья прыгала и радовалась, а подружки засмеялись и убежали по своим девичьим делам. Пролетело счастливое время детства и пришла пора распрощаться со школой. Подруги давно решили поступать после школы в педагогический институт, обе учились на хорошо. Поступили. Поселились в общежитие в одну комнату естественно, в комнате жили еще две девушки, подружились быстро. Учеба давалась легко и той и другой, ходили в кино, в парк, на дискотеки. В общежитии тоже иногда устраивали танцы и приходили к ним парни из строительного института, что неподалеку, а еще приглашали парней из военного института, будущих вертолетчиков. Иногда вместе гуляли. Алена дружила с Игорем, который в этом же году заканчивал военный институт и должен был получить распределение для прохождения службы. Алена с Игорем быстро расписались, многолюдной свадьбы не было, Игорь детдомовский и родителей своих не знал. Небольшая свадьбы была в поселке у родителей Алены, конечно и Варя тоже там была со своим Антоном, с которым уже полгода, как были женаты. Антон учился в строительном институте и тоже познакомился с Варей на дискотеке в общежитии, где жили девчонки. Алена с Игорем после свадьбы уехали на Камчатку по направлению его к месту службы. Как же плакали подруги расставаясь, обещая друг другу не теряться. Варя с Антоном уезжали к нему в город, там его ждал свой дом, наследство от бабушки, правда на окраине города, но зато свое жилье. А если учесть, что Антон инженер-строитель, то понятно было, что дом этот он перестроит и доведет до ума. Так и было. Старенький дом был разобран, а на его месте теперь стоит двухэтажный особняк с красивым и ухоженным двором. Антон с Варварой очень любят свой уютный дом и конечно их дети, дочка с сыном. После разлуки подруги писали письма друг другу, даже номер телефона Варвара сообщила Алене, написала: - Звони нам, мы поставили стационарный телефон, звони и не теряйся. Но со временем письма от Алены почему-то не стали приходить и звонить - не звонила. Варвара ждала, писала по их адресу, но пару писем вернулись с пометкой – «адресат выбыл». Оказывается, Игоря перевели к новому месту службы, записную книжку с адресом и телефоном подруги Алена потеряла. И вдруг раздался звонок на стационарный телефон, Варвара даже вздрогнула, почти никто не звонил на этот телефон, сейчас у всех мобильники. Это была Алена. На следующий день Варвара с мужем поехали в аэропорт встречать подругу. Столько было радости, она говорила: - Антоша, как же я рада, что сейчас увижу подругу со своими близкими. - А что она разве тебе сказала, что прилетает с семьей? – спросил муж, - вроде бы ты сказала, что встречать нужно одну. - Ой, Антош, точно, мы и не говорили на эту тему, она сказала: «встречай» и все. Варвара издалека увидела Алену, она была одна во всем черном, похудевшая и бледная. Обнялись, поплакали, уже дома за столом Алена рассказала о своей жизни. После службы на Камчатке Игоря направили к новому месту службу в другой вертолетный полк и при переезде Алена не могла найти свою записную книжку, так и оборвалась их связь. Пока на новом месте обжились, детей у них не было, при обследовании оказалось, что Игорь не мог иметь детей. Игорь все время на службе пропадал, Алена работала в колледже преподавателем. А потом наступил тот день, когда ей сообщили, что её Игорь погиб, вертолет попал в туман и случилась авария. - Когда мне сообщили о гибели Игоря, я вначале подумала, что это кто-то так шутит. Но потом включив свои мозги, поняла. И дошло до меня, что Игоря больше нет только недавно, а так с момента похорон я жила, как на автопилоте, все делала на автомате. - Как же ты номер телефона нашла, если ты потеряла свою записную книжку? – спросила Варвара. - Перебирала документы мои и мужа, в записной книжке Игоря вдруг нашла ваш номер, там было написано – подруга жены Варя. Я еще и не верила, но набрала номер, а ты ответила, счастье-то какое! А я потом вспомнила, как попросила и его записать твой номер, на тот случай, если я потеряю свою запись. Видишь Варь, даже после своей смерти Игорек мне помог с тобой встретиться, - со слезами на глазах сказала подруга. Они просидели всю ночь напролет, Антон специально ушел, оставив их наедине, да и поздно было, а ему на работу. Антон дал им выговориться вволю за все восемнадцать лет. Варвара в этот день отпросилась и не пошла в школу, она преподавала старшеклассникам историю. Много вспоминали подруги, потом Варвара сказала решительным тоном: - Алена, пока поживешь у нас. Места всем хватит, на втором этаже есть гостевая комната, она в твоем распоряжении, дети уже большие, не помешают, у них каждого своя комната. Так что живи сколько потребуется. Это будет компенсация за нашу долгую разлуку. - Спасибо, Варя, но как-то неудобно вас стеснять, - высказала свои опасения Алена. - Аленка, ну о чем ты? Там есть и ванная комната вторая, ты нас совсем не стеснишь. Ты забыла, что у меня муж строитель? Он предусмотрел все и приезд гостей в том числе. Все решили и постановили. Алена пока устроилась в детский сад воспитателем, они с подругой решили, когда будет место в школе, Варвара ей сообщит. Детишки Алену полюбили и толпой ходили за ней на прогулке и она всегда была в окружении детей. С детьми она оттаяла и говорила подруге: - Варь, ты даже не представляешь, как мне нравится работать с детьми в садике, даже и в школу не хочу. Алена никогда не повышала голос на детей, всех выслушивала, советовала, помогала. То ли это тоска по своей бездетности, не родила своих, но всех своих воспитанников она опекала, как своих собственных детей. Был у неё в группе мальчик Кирилл, у него умерла мама, отец его воспитывал один. Часто он приводил сына в садик неопрятным, иногда без пуговицы на рубашке или штанах. Видимо не успевал он, да и мужик есть мужик. На мелочи не обращал видимо внимания, не до того. Алена иногда сама пришивала пуговки Кириллу, иногда даже угостит его втихаря конфеткой. Варвара предлагала Алене познакомить её с кем-нибудь из мужчин, но та отказывалась. - Ален, у нас в школе есть пару учителей, правда в разводе, но одинокие, давай познакомлю. - Не, Варь, не нужно. Видимо мое счастье уже меня посетило, я с Игорем была счастлива. И навряд ли второй раз счастье постучится в мою дверь. Видимо мое счастье не такое, как у всех. Варваре было больно смотреть на Алену, такую одинокую и грустную. Она подружилась с детьми Варвары, а те даже чаще с ней общались, чем с матерью. Дочка заканчивала школу и тоже собиралась поступать в педагогический. Они подолгу сидели в Аленой во дворе в беседке, и даже матери говорили в шутку: - Мам, у нас появилась вторая мама Алена, - а Варвара радовалась за подругу. Как-то Алена жаловалась подруге: - Представляешь, опять я нашла у Кирюшки в шкафчике чужую машинку. Тот мальчишка плачет, потерял машинку, а этот молчит, как партизан. Ноготочки у него не подстрижены, волосы тоже уже нужно стричь, завтра пойду и поговорю с его отцом, душа болит за мальчишку. Сходила Алена раз к отцу Кирилла, потом еще раз, Варвара заметила, что повеселела подруга, но не спрашивала ни о чем. А потом она и сама рассказала обо всем. - Варяяяя, я влюбилась! - Ну Слава Богу, а в кого? – одновременно радуясь и удивляясь, спросила подруга. - Приглашай своего жениха к нам на смотрины, мы с Антошкой оценим, да не бойся ты, мы же должны знать, кого берем в семью, - шутила Варвара. Когда Алена впервые пришла в квартиру к отцу Кирилла, увидела картину не очень-то радостную. Вроде бы в квартире прибрано, но все как-то неопрятно, видно, что нет женской руки, все по-мужски, по-спартански. Вещи вразброс, не на своих местах, игрушки не прибраны, навалом в углу комнаты, шторы не стиранные. Не было того уюта, который создает женщина. Отца Кирилла звали Матвей, встретил он воспитательницу своего сына смущенно, то краснел, то бледнел, но сам из себя приятный мужчина. Он оправдывался, что с работой не хватает у него времени, но Кирюшку своего любит. Посидели за чашкой чая, и как-то незаметно у них зародилось несмелое чувство чего-то светлого. Алена чаще стала приходить к ним, помогала с готовкой, смотрела внимательней за Кирюшкой в группе, тщательней помогала ему вымыть руки, подтягивала штанишки, завязывала шарфик. Потом вместе с Матвеем они сделали уборку в квартире, после чего стало светлее. А однажды он несмело поцеловал её, а она осталась у него. Больше всех радовался Кирюшка, ведь Алена у него была и дома, и в садике. Свадьбы у Матвея с Аленой не было, просто после регистрации брака посидели у Антона с Варварой. Матвей влился в их компанию очень легко, умный и светлый человек, заботливый отец и муж. Алена расцвела, а на сороковом году ей выпало женское счастье, она ждала ребенка. - Ваааааря! Ко мне вновь постучалось счастье в двери, как же я рада. Господи, как я благодарна за твою щедрость, - не уставала повторять она. Родилась Маргаритка, маленькая и хорошенькая девчушка, сестренка Кирюшки, который тоже радовался. Матвей с Аленой стали еще счастливее. Радость пришла к ним. Матвей не уставал повторять: - Вот так и не знаешь, где найдешь свое счастье, а оно ходит рядом и более того само пришло ко мне домой в виде Алены, самой прекрасной женщины на свете! Автор: Акварель жизни.

Сказать Мишке что... что я...что мы с его мамой...что мы... Катерина возложила эту миссию на меня. Она опять меня обвинила во всём и мы опять поругались, как последнее время, как последние четыре года. Нашему с ней сыну было пять лет, четыре из них мы живём в войне, иначе не скажешь. -Опять ты не так поставил кружку... -Опять ты приготовила бурду... -Ты мог бы прийти пораньше с работы... -Ты могла бы навести порядок... Наши претензии друг к другу были нескончаемы и однажды мы поняли, мы осознали..мы не любим друг друга мы ненавидим, да и никогда не любили...не было её, любви -то. Как женятся все? Любовь, страсть, желание быть рядом, прикасаться друг к другу...Либо гормоны, как бывает в юношеском возрасте, ничего этого не было у нас, ни того, ни другого. Просто встречались, пару раз в неделю, а то и в две, просто занимались тем, чем занимаются двое взрослых людей разного пола. Я каждый раз говорил себе, что это последний, Ольга думаю так же. Она ждала меня тогда у работы, чего никогда не делала и я понял, что-то произошло. Мы сели в машину и она сказала, что беременная. Не было каких -то коробочек с тестами, пинеток, всякой такой другой атрибутики. Она сказала это просто и обыденно и спросила что будем делать. Я пожал плечами. Мы всегда предохранялись, но...был один раз...Тот раз и подарил мне сына. Я не брал время на подумать, просто спросил её, чего она сама хочет. Она тоже не плакала, не заламывала руки, а спокойно сказала, что ей уже почти тридцать, ребёнка она оставит, тем более я не самый плохой вариант, будет уверенность, что ребёнок не родится с отклонениями. - Будем жениться? - спросил я её? Она пожала плечами. Через месяц мы расписались, продолжая жить каждый своей жизнью. Нет, нет, у меня не было куч любовниц, да у меня вообще никого, кроме Ольги не было, у неё так же. Просто нам, было так удобно. Я не видел беременных капризов Ольги. Мы не ходили с ней по магазинам и не покупали чудесные вещички для малыша, она не закатывала мне истерик, чтобы пойти вместе на УЗИ, как это делали жёны друзей, она просто прислала мне смс, что у нас будет сын. Я звал её ко мне жить, она отказывалась и говорила, что ей проще в своей маленькой квартирке, всё под боком. Она позвонила мне ранним утром. Она вообще редко звонила, просто писала смс. -Алё... -Алё, Вить...он родился... -Кто? - не понял я сначала. -Наш сын, три с половиной килограмма, пятьдесят четыре сантиметра, очень похож на тебя, такой же нос и смешные уши. Я даже немного обиделся тогда, нормальные у меня уши. Я не додумался поздравить её, сказать спасибо за сына, я не понимал что произошло в моей жизни, пока ещё не понимал. До меня начало доходить к вечеру, что я теперь не один...у меня есть сын. Я пробовал это слово на вкус, сын, сыыын, сынок, сынище. Я встретил её из роддома с большим букетом алых роз, её любимых. Взял на руки молчащий комочек и не захотел отпускать, там, под этими кружевами, лежит тот, кому принадлежит теперь моё сердце, тот маленький я, которого надо охранять оберегать, а главное любить, по настоящему, без каких-то там придирок или рассматривания внешности, характера, ожидания как сойдутся звёзды, вопроса кто он по гороскопу. Мой сын, - думал я тогда, - что бы не случилось я тебя никогда не оставлю, я всю жизнь буду рядом. Первый год мы прожили мирно и даже дружно, а потом начались небольшие претензии. В итоге спустя пять лет семейного стажа, мне не хочется приходить домой, ведь там вечно кричащая, недовольная Ольга. Я всё делаю не так, она тоже... Мы вместе всё делаем не так. Я предложил ей не мучиться и развестись, в горячке сказанул, она с готовностью подхватила. Каждый день, с лихорадочным блеском в глазах, она говорит мне, что нам следует развестись... -У тебя кто-то появился, другой мужчина?- спрашиваю я. у жены. -Нет, но ты же так этого хочешь. Жить одному, наслаждаться жизнью не смотреть каждый день на одну и туже женщину, быстро ты наигрался в хорошего папочку. -Зачем ты решаешь за меня? Зачем говоришь такие гадкие слова? Мне вообще кажется, что тебе нужно выйти на работу, чтобы опять прийти в себя, стать той самодостаточной женщиной, которой ты была... -Ааа, - шипит она, - я сижу на твоей шее, трачу твои заработанные деньги, на, забирай, мне ничего не нужно, - она начинает выкидывать вещи из шкафов и громко рыдать. Я ухожу из дома, прихожу, когда она уже успокоилась и привел из садика сына. Мы молча ужинаем и делаем вид, что у нас всё хорошо. Последний безобразный концерт случился на глазах у сына, тогда -то я и предложил ей разойтись, а она подхватила эту идею и толкала, толкала меня... Мне нужно было как-то сказать сыну, Мишке, что нам придётся пожить раздельно, это больше всего, то, что я не хотел делать никогда в жизни, затевать этот разговор с сыном и делать это. Я, будучи ребёнком, поклялся себе, что если вдруг у меня родится сын или дочь, я никогда не брошу своего ребёнка. Я помню, как разводились мои родители, более безобразного действия мне не приходилось наблюдать в своей жизни. Они кричали и ругались, делили всё, даже мой пластмассовый, зелёный пароходик, отец порезал пополам... Он не разговаривал со мной, не было душещипательных сцен прощания, просто собрался и ушёл. Мне было восемь. Я был старше своего сына. Мать выла и рвала на себе волосы, каталась по полу и царапала лицо, а я просто сидел на стуле в разгромленной квартире и смотрел на это. До того дня, я думал, что у меня самая лучшая семья на свете, оказалось что нет. Я помню как тогда приехала бабушка, она отпаивала какими-то каплями воющую мать, шикала на меня и отправляла на улицу. Там я и познакомился с Колькой. -У тебя родители развелись, - кивнул он на окно. -Да, откуда ты знаешь? - Мои тоже, - вздохнул мой будущий, лучший друг. Вот тогда-то мы поклялись, когда поняли, что будем лучшими друзьями , на всю жизнь, мы поклялись, что никогда- никогда не бросим своих детей. Мать вышла замуж Колькина тоже. Его отчим пил и гонял мать с Колькой, мой же просто тихо ненавидел меня и когда мне исполнилось пятнадцать, постарался избавиться от меня. Я даже благодарен ему в какой-то мере, я выжил, окреп, приезжал к ним на выходные и то из-за матери и младшей сестрёнки. Он скрипел зубами, но терпел. Отца я видел раз десять, за всю жизнь без него. И вот...теперь я иду и не знаю...я не знаю, что сказать моему Мишке, как начать этот тяжёлый, дурацкий разговор... -Прости сын, так получилось? А может сказать ему, что папа будет всегда рядом, аааа, да почему? Почему чёрт возьми, я должен делать то, чего не хочу? -Папка, - Мишка берёт меня за руку и заглядывает в глаза, - папка, папище мой, а ты не уйдёшь от меня? Не бросишь меня? -С чего ты взял, - я присел около сына на корточки, - ты откуда такое взял? -Вы ругались с мамой, вот у Глеба тоже родители ругались и потом папа его бросил, он берёт Глеба на выходные, но с ними не живёт. Глеб говорит, что папа его нашёл тупую и жирную бабу, а их с мамой разлюбил. Папа, ты же не нашёл... Я не дал говорит сыну, схватил его в охапку и подняв прижал к себе. - Сынище, разве может твой папище так поступить с тобой? -Папа...ты же...ты любишь меня? -Конечно, ты чего, малыш? -До солнца? -До солнца... -И во всё небо? -И во всё небо... -А маму? - его глаза смотрят мне в душу. -И маму тоже... И знаете, я не соврал, я вдруг понял, то чего я не мог себе позволить, оно давно случилось, просто тот мальчик, с замёрзшим сердцем, он боялся кому-то доверять, он был настолько разочарован, что запретил себе любить... Я позвонил сестре. -Алё, Марусь, а ты где? -Дома, скучаю. -Не хочешь с Мишкой в кино сходить? -Ещё бы! Сестра прилетела мгновенно, родители купили ей небольшую квартирку в моём городе, с возрастом мы примирились с отчимом и даже были рады друг друга видеть... Мишка запрыгал от счастья, что увидит любимую тётю. -Вить, а можно я Мишку оставлю завтра выходной? Я посмотрел на сына, тот сделал взгляд умильного котика. Я взял Мишку на руки и обнял его. -Ты же не уйдёшь? -Конечно нет, - шепнули мы друг другу. Весь вечер и всю ночь мы проговорили с женой, мы плакали, кричали, выговаривали друг другу, зачем комму -то знать, что сгоряча могут наговорить родные люди друг другу... *** Сегодня, мы стоим в числе счастливых родителей и гордимся своим сыном, ему вручают аттестат. Мой сын, мой сынище, наш сын. Рядом стоит дочь, она мечтает, что когда вырастит, у неё будет самое красивое платье на выпускном. -Как у Уэнсдей, - хорошо, мама, папа? Мама наша закатывает глаза, а я серьёзно обещаю дочке такое платье, потом лезу лихорадочно гуглить, что этот за платье... Я рад и счастлив, что тогда не поддался каким -то эмоциям и не потерял свою семью своего сына и ещё не родившуюся на тот момент дочь. -О чём задумался, папа выпускника?- толкнула меня тихонько в бок жена. -О том, что люблю вас и рад, что вы у меня есть, - шепнул я и притянул к себе моих девчонок... Жизнь бывает делает такие повороты, что не успеваешь и глазом моргнуть, так произошло и со мной когда -то. А ещё, я понял одну вещь. Нельзя держать в голове прошлое, нужно отпускать его и идти вперёд, как бы тебе ни было плохо или наоборот хорошо в том прошлом иди вперёд...Там будет лучше, намного... Автор: Мавридика д.

- Теперь то я поняла, у тебя только одна рыбалка на уме, да ещё .. , - Марина не договорила, но она подумала о Юлии. Давно она не появлялась, а недавно черти её принесли, вернулась неизвестно зачем, воду мутит! - Остальное видно для тебя неважно, да и мы со Славкой похоже тебе не нужны! - с горечью сказала Марина. Анатолий стоял, руки засунул в карманы, и молча смотрел на жену. - Что молчишь, не нравлюсь? Тогда зачем всё это, эти годы мы вместе? Зачем этот наш дом, Славик, всё, чем мы жили, зачем? Хотя что я говорю, я ведь слышала она недавно вернулась? Позвала она тебя, говорят, ну так давай, давай, уходи к ней, я тебя не держу! - Да не так всё, ты не поняла, я просто хотел к ней по другому вопросу зайти, ну ты куда, Марин? - гответил ей Толя. Но в его глазах было ещё что-то недосказанное, то, что он не произнес, но Марина всё равно это чувствовала. Столько лет вместе, что и слов не надо. Ведь всё было хорошо, а последние две недели Толя сам не свой стал. И как раз две недели с того дня прошло, как Юлия вернулась, конечно это с ней связано, сомнений даже нет. Марина встала, и не глядя на мужа вышла. Она была в смятении, не знала, что и думать. Когда она за него замуж выходила, от знакомых знала, что Толя был в другую влюблён ещё со школы. Но Юлия вышла замуж за другого и уехала. А Толя вскоре стал за Мариной ухаживать, будто забыться хотел. Говорили, что они чем-то с ней даже похожи. Фигурой, цветом волос, со спины даже спутать можно. Да только Юлия была красавица, на неё многие внимание обращали, а Марина так себе, обычная, жалкая копия. Она и сама чувствовала, что именно из-за сходства Толя обратил на неё внимание. Но не хотела об этом думать, ничего не могла с собой поделать, он ей давно очень нравился. И она тогда решила - будь как будет... Когда через месяц Толя предложил Марине выйти за него замуж, она не раздумывая согласилась. Любила Марина его без памяти, разве могла она отказаться он него. Да даже если бы и чувствовала, что он с ней назло другой, и то бы не отказалась. Но Анатолий к ней так нежно относился, так бережно, что она стала забывать о том, что когда-то он другую любил. Ну была эта Юлия, первая юношеская любовь, так у многих так было и прошло. И ей даже показалось, что у них всё получается. Были минуты, когда Толя так на неё смотрел, что Марина верила, что это он не Юлю в ней видит и любит, а именно её, его Маринку. А Толя для семьи очень старался. Задумал он тогда старый дом родительский перестраивать, чтобы места было больше, со вторым этажом. А это значит он не просто так, а навсегда с ней, Марина даже боялась поверить, что она такая счастливая. Работал он тогда на стройке, подержанная машина даже у него уже была. Толя резво взялся за дело, они с напарником гараж кирпичный отцов расширили. Второй этаж над гаражом надстроили, под лестницей кухню сделал. И они все временно переехали туда. Старый дом снесли, один лишь фундамент оставили. И на том фундаменте новый дом поставили. Двухэтажный, справный, будто вызов для всех, что тут семья живёт крепкая, любящая. Поставили дом в самый раз к рождению их сыночка Славика. Из роддома Толя жену с сыном уже в новый дом привёз... Потом они в саду деревья и кусты потихоньку обновили, новые подсадили. Малина у матери разрослась крупная, сладкая. Черная смородина с вишню, всё у них цвело и расло от их любви. На красной смородине Марина компоты крутила, а Толя вино давил. Такого вина вкусного ни у кого не было. Потом постепенно она старые родительские яблони повыкорчевали, когда новые уже за силу принялись. Когда по весне сады цвели, у них сад был словно пена морская. А вишни у них наливались сладкие, когда Марина их со стремянки обирала, Толя со Славой так вокруг и крутились. Толя её обнимал, говорил, что поддержать пришёл, боится, как бы его любимая не упала. А Славик просил маму самые крупные вишни с макушки снять, они же самые сладкие. - Губы у тебя от вишни сладкие, любимая моя, - говорил ей Толя, и глаза его туманились. Видно было, что любит он её, и Марина хорошела от его слов и объятий. А яблоки у них наливные были! Как поспеют, так косточки аж просвечивают, бабки соседские говорили, что это от любви большой у них всё так цветёт И никакая Юлия больше меж ними не стояла, уж она бы почувствовала. А тут вдруг она вернулась, цаца какая, будто ждёт её тут кто-то, да ещё позвала зачем-то! Анатолий переоделся в костюм и белую рубашку. Был очень задумчивый, с собой ничего не взял, и ушёл... Марина старалась не думать ни о чем. Поставила щи кислые на рульке варить на плиту, Славку кашей накормила и гулять с Вовкой соседским отпустила. Сыну десять уже, большой, они на велосипедах с Вовкой кататься поехали. Папка Славе велик самый лучший купил. Потом Марина стирать принялась, она хорошие вещи в машине стиральной не портила, на руках стирала. Воды она сама натаскала из колодца, вода у них в колодце как хрустальная, рубаху то он белоснежную напялил, вырядился и пошёл к ЭТОЙ! Обычно Толя ей воду таскал, а тут она сама, привыкать надо, может самой теперь всё делать придётся. На доске стиральной Марина давно бельё не тёрла. А тут принялась, как заведенная, чтоб не думать ни о чем. Зато пятно на кофточке оттёрлось, которое в стиралке никак не отстирывалось. Марина развесила бельё на улице, что бы ещё сделать, только чтобы не думалось о нём? Она подоткнула платье и пошла в дом полы намывать. Шваброй конечно проще, да сейчас ей шваброй не пойдёт. Ей надо до устали, чтобы потом Славку накормить обедом, на завтра наготовить, нагладить, помыться, да и уснуть с устатка сразу. А не лежать одной глаза в потолок, ведь и так может случиться... Анатолий шёл к дому Юлии, и сердце колотилось, как тогда, в юности. Он вспоминал, какая она была, как уверен был, что она его станет. А Юлия уехала, сказала, что такая жизнь не для неё. И вроде он забыл уже, какая она, он жену любит. Но как приехала она, покоя нет, хочет посмотреть на неё, спросить, счастлива ли она, с мужем то разошлась! А ещё друзья говорят, что она начальницей стала, что работу хорошую предлагает, так может и ему предложит? Хотя Маринке наверное это не понравится, если он под Юлей работать будет? Зачем он обо всём этом думает, морок какой-то напал, не иначе! Сомнения метались в голове Анатолия, но он дошёл до её дома. А Юля уже на крыльце стоит, будто ждёт его. И правда ещё красивее стала, чем раньше, смотрит, улыбается... И тут вдруг ощутил Анатолий, что сердце его не волнуется при виде Юлии, в прошлом всё. Его дома жена любимая ждёт, единственная его, а Юлия чужая, сошёл морок, рассеялся. Вроде и та же Юлия, те же глаза, волосы, даже вроде более красивая, а ему она безразлична. Легко так ему стало, будто груз, камень скинул, нет ничего, да и не было... Домой Анатолия ноги сами несли, к обеду поспел. Увидел Маринку, что подоткнув платье полы намывала. Подошёл тихо и схватил в охапку. Она он неожиданности взвизгнула, пыталась тряпкой его огреть половой, всю рубаху белую измазала. Но Анатолий лишь целовал её, - Никому тебя я не отдам, прости меня, что маялся, старое это всё, прошлое, показалось мне, Маринка, да это всё пустое. Юля меня на работу к себе звала на рынок, она теперь директором строительного рынка работает. Намекала, что одна теперь, даже детишек у неё нету. С мужем она и правда развелась, а я пришёл к ней, стою, как бесчувственный, на неё смотрю, и сам не пойму, а зачем я пришёл? Всё ушло, Марин, а точнее и не было похоже ничего. Она мне улыбается, приблизилась, такая доступная, я же мужик, чувствую. А я отодвигаюсь от неё интуитивно, чужая она, холодная. Красивая да, она всегда красивая была, и что? Не для меня она, казалось, иной раз морок какой-то на меня находил. Думал, что за своё счастье я тогда не поборолся, а счастье моё это ты, Мариночка! Ты и сынок наш Славка, больше никто мне не нужен, веришь мне? - шептал ей поздно вечером Анатолий. Не пришлось Марине одной ночевать, не подвела её судьба, всё правдой было у неё с Толей. Когда доченька Дашутка у них родилась, Толя перед домом молоденькую липку посадил. Аккурат рядом с клёном, что на рождение Славика был посажен. А рядом место ещё есть, если даст Господь, будут у них и ещё дети. Они ведь от большой любви рождаются... Автор: Жизнь имеет значение.

Остановившись возле овощей Тоня перебирала, крутила в руках огурцы, выбирая те, что нравились ей больше всего, когда ее кто- то окликнул. - Здравствуй, Тоня. А я смотрю, вроде лицо знакомое. Думаю ты, не ты? Прям не узнать тебя, похудела, похорошела. Тося аж поморщилась, когда услышала этот знакомый, чуть визгливый голос. Вот только этого не хватало! Золовка бывшая! Не хотелось Тоне ни с кем разговаривать, не хотелось видеть никого из знакомых, не хотелось видеть все эти ехидные, будто бы сочувствующие взгляды. Молча кивнула Тоня в знак приветствия, и снова отвернулась, сделав вид, что очень увлечена выбором огурцов. -Как ты , Тось? Как живешь? Как сын? Плохо тебе поди без Лехи-то?Как хотелось Тоне крикнуть, что все было плохо, когда жила она с ним, что уставала она, что ни на что не хватало сил, и не было желания жить, и всё это благодаря её ненаглядному братцу, но вместо этого женщина счастливо улыбнулась, и ответила: -Хорошо я сейчас живу, Надя. Правда, хорошо. Тихо, спокойно, никто нервы не треплет, сама себе хозяйка. Сын тоже отлично. Перестали просыпаться ночами от страха, больше ничего не боится ребёнок. Перекинувшись еще парой фраз с собеседницей Тоня сославшись на дела попрощалась и пошла на кассу. Вот ведь любопытная какая! Как ты, Тося? Как живешь? Похудела, похорошела! Похудеешь тут! Уже дома, раскладывая продукты все ворчала про себя Тоня, вспоминая любопытную золовку. А ведь если разобраться, то на самом деле сейчас не всё так плохо. И живёт она сейчас хорошо, куда лучше, чем раньше, в то время, когда носила Тоня гордое звание " мужней жены"... Муж её, Алексей, всегда был грубым и заносчивым. И зачем только согласилась Тонечка жить с ним? Наверное дымка розовых очков умело скрыла от неё суровую реальность, и полетела Тоня в этот омут, словно мотылёк. Поначалу жили молодые в общем- то неплохо. Тоня, вчерашняя выпускница колледжа тогда едва начала свой трудовой путь, когда познакомилась с Алексеем. Он работал на шахте, на очистных, а она трудилась там же лаборанткой, поэтому встречались они ежедневно. Когда Леша начал оказывать Тосе знаки внимания Елена Викторовна, коллега, сделала страшные глаза, и шепотом сообщила Тонечке, мол не связывалась бы ты с ним, Тоня. Нехороший он человек, за спиной не один брак со скандальными разводами, дети отца не знают, любитель обильных возлияний, да и характер у него гадкий. Тоня тогда только пожала плечиком, да улыбнулась, мол не разносите сплетни, Елена Викторовна. Все мы не ангелы, у всех всякое бывает. Елена Викторовна в ответ тоже пожала плечом, мол дело твое, я предупредила. Другая на месте Тони может и прислушалась бы, но влюбленная Тоня только отмахнулась от всех предупреждений, наивно решив, что все это от зависти. Еще бы! Алексей жених видный, рослый, красивый, и далеко не глупый. Наверное каждая в тайне мечтает видеть его рядом с собой, а он и не смотрит ни на кого, а от нее, Тонечки, не отводит влюбленных глаз. Очень скоро Тося переехала в холостяцкую берлогу Алексея. Маленькая однушка, что досталась мужчине в наследство от бабушки встретила Тоню совсем недружелюбно. Сразу видно, что женской руки тут давненько не бывало. Кругом залежи разного хлама, занавески на окнах настолько грязные, что и руками их трогать неприятно. Ничего, Тоня не из робкого десятка. С таким рвением принялась она наводить порядок в квартире, что вскоре жилье стало выглядеть вполне себе уютно. Алексей был милым и заботливым, а Тоня просто порхала от счастья. Беременность наступила вполне ожидаемо, и Тоня поспешила обрадовать любимого. Вот только вместо радости и восторгов, на которые рассчитывала Тося получила она кучу упреков и претензий, мол ты вообще чем думала, Тонька? Как- то не вовремя это все, да и вообще, мой ли он, ребенок этот? Живем- то мы с тобой сколько? Без году неделя, а срок уже вон какой. Мало ли с кем нагуляла? Да и Надька сомневается, что мой этот ребёнок. Надя, золовка, вроде Тоне и улыбалась, и общалась так приторно- ласково, что аж тошнило от этой приторности брату пела в уши, мол не верю я ей, Лешка! Врёт твоя вертихвостка. Тоня клялась и божилась, мол твой ребенок, Лешенька! Хоть и не очень рад был Леша неожиданному отцовству, да некуда деваться. Меры уже поздно принимать, один только выход- рожать. Мама Тосина все сетовала, мол дурная ты, Тонька! Совсем себя не подстраховала, соломки не подстелила нисколько. Сначала в ЗАГС идут, а уж потом рожают, а ты все наоборот сделала. Тоня только смеялась, мол что ты, мама! Все у нас хорошо, и в ЗАГС успеем, время у нас еще есть. Вместо того, чтобы поскорее побежать с Тосей в ЗАГС, узаконить отношения, чтобы малыш родился в законном браке все отговорки Леша придумывал, мол позже, потом. Как- то охладел он к Тоне, стал придираться, то то ему не так, то это не эдак. То суп жидкий, то толченка густая. То солено сильно, то пресно. И внешность Тоськину критиковал почем зря, мол ходишь, словно моль в обмороке, растолстела, смотреть противно. Тося только оправдывалась, мол рожу и похудею, Лешенька. Я же не виновата, что липнут ко мне эти килограммы! Леша в ответ ехидничал, мол @ри меньше, и килограммы не прилипнут. Только и делаешь, что жуешь, жуешь. Когда родился сын Леша только посмотрел на него брезгливо, да сказал, мол чужого навязать решила? Не в нашу породу, совсем на меня не похож. Тоня опять оправдывалась, мол ты что, Лешенька? Смотри, и глазки твои, и носик, и ямочки на щечках. Когда надо было делать свидетельство о рождении Алексей сослался на занятость, мол некогда мне, Тонька, пусть мать твоя сделает. Мать конечно не отказала дочери, но опять ворчала, мол как же так, Тоня? Ладно сами во грехе живете, а дитя почему с прочерком в свидетельстве оказалось? Неужто такой занятой? Прям министр, не иначе, раз часок времени драгоценного не смог выделить, чтобы сына признать! Тоня по привычке оправдывала Лешу, мол работа, что уж тут. Мы ,мол , потом, летом все сделаем, запишет он Семена на себя. Ни летом, ни осенью, и зимой Алексей сына не признал, мол не мой, и все тут. Нагуляла. Никому не признавалась Тоня, но доставалось ей от мужа сильно, по поводу и без. Не так посмотрела, не то сказала, ребенок орет сутками- за все получала Тоня тычки да зуботычины, ни дня не проходило, чтобы не наградил ее Леша тумаками. Каждый день замирала молодая женщина от страха, когда возвращался муж с работы. Сынок, словно чувствуя настроение матери капризничал, часто болел и был пугливым, вздрагивал от любого шороха. Стыдно сказать, боялась Тоня Лешку , как огня. И есть при нем боялась, мол, и так жирная, смотреть противно. Ела Тоня урывками, но вопреки ожиданиям не худела. А тут еще несчастье случилось, мама скоропостижно умерла. Ведь молодая еще была, здоровая с виду, а вот поди ж ты! Тяжело уход матери переживала Тоня. Плакала, и мамочку свою жалела, и себя. Хоть одна отдушина у нее была, мама, а теперь никого не осталось. Есть тетки да дядьки, сестры двоюродные есть, да далеко живут, и не шибко- то дружат. Так, иной раз перекинутся парой фраз, мол, как дела, да что нового. Подруг тоже растеряла Тоня, потому что Леша против был. Вскоре на работу Тоня вышла, так совсем Леша со свету сживать ее стал, такие скандалы закатывал да сцены ревности, что со стыда сгорала женщина. Так ругался, так кричал прилюдно, мол ,знаю я, зачем ты на работу вышла! Одного чужого воспитываю, скоро второго родишь, да на меня повесишь? И дома каждый день скандалы да ссоры, пыль до потолка. Леша и раньше деньгами Тоню не особо баловал, а тут и вовсе давать перестал, мол, жирно тебе будет, на мои деньги зад отъедаешь только. И разве объяснишь ему, что не худеется никак? Кто же похудеет, на макаронах да картошке? Когда пришла пора в наследство вступать таким добрым да ласковым Леша сделался, что аж напугалась Тоня, к чему бы это? А оказалось, что надумал он квартиру Тосиной мамы продать, да машину себе прикупить. Наверное впервые в жизни против Леши пошла Тося, сказала твердое нет, и точка, мол ,мало ли что? Пусть стоит квартира, сдавать буду. Сестра двоюродная в город едет работать, попросилась на квартиру. Ох и лютовал тогда Лешка! Мол ,ты в моем доме живешь, на все готовое пришла, а твоя квартирка значит при тебе останется? Сильно тогда Тоне досталось, но решения своего она не изменила, еще и пригрозила ему, мол ,еще раз руку на меня поднимешь, уйду. Леша вроде опять присмирел, да нет-нет, и заикнется про квартиру, не надумала ли продать? А тут вышло так, что на работе зашел Лешка к Тосе в тот момент, когда разговаривала она с мужичком одним, что пробы привез ей. Разговаривала легко и непринужденно, да еще посмела прямо в глаза этому мужику смотреть, да улыбаться. Ох, что там было! Кинулся Лешка на Тосю, замахнулся, а мужик этот возьми да и заступись за женщину, мол, полегче тут, негоже мужскому полу руки распускать. После потасовки хлопнул Леша дверью, напоследок Тосе пригрозив, мол ,дома поговорим, я тебе устрою. А чуть погодя еще и сообщение голосовое прислал, где рассказал подробно что ее ждет дома, и что он ей устроит. В общем, сообщил, что не жить ей, и все, что было до этого- цветочки. Весь день сидела Тося, как на иголках, а мысли в голове такие шальные, что и не угнаться за ними. А потом как током ее стукнуло, когда поняла, что ведь и правда в один момент пришибет он ее. И зачем она все это терпит? Кто он ей? Ведь он ей даже не муж! Да и идти ей есть куда, в мамину квартиру. Все, решено, прямо сегодня и уедет Тоня, пока Леша на сутках. Он ведь только утром смену сдаст, так что есть у нее время. А то, что сестра там живёт, как - то решить можно. Позвонив двоюродной сестре и объяснив ситуацию Тося ждала окончания рабочего дня чтобы поскорее собраться. Сестра, хоть и не общались они с ней близко вызвалась помочь, мол ,что ты там с ребенком насобираешь? Давай помогу тебе. Забрав Семена из детского сада Тося прибежала домой, и начали женщины сборы. Оказывается, что ничего за много лет она и не нажила. Весь ее гардероб уместился в большую сумку да пару пакетов, вещей сына тоже было не много. Жанна, сестра двоюродная только головой покачала, мол, не густо однако, Тоська. Ну да ладно, имущество дело наживное, поехали, что время терять! В тот день впервые за много лет спала Тоня спокойно, да и Семён уснул сладко, безмятежно, лишь причмокивая во сне. Много чего было. И скандалы, и угрозы, и мольбы, мол , прости, Тоська, возвращайся, обещаю, что и пальцем не трону. Не дрогнула Тоня, не простила сожителя. Уже потом на маленькой уютной кухне сидели две сестры, разговаривали так, словно всю жизнь общались. - Что теперь, Тоня? Только не вздумай назад к нему вернуться! Зачем он тебе? Ты молодая, красивая женщина. Жить тебе есть где, работа есть. Что ты с ним видишь? Тебе же даже надеть толком нечего! Да и вообще, запустила ты себя, сестра. Тебя подстричь, накрасить, приодеть, и вообще куколкой станешь. Сейчас успокоишься, выдохнешь, от спокойной жизни похудеешь, так вообще звездой будешь, отбоя от кавалеров не будет. Только глаза отводила Тоня, мол, к Леше нет, не вернусь. Знаешь, давно надо было уйти, да все не решалась, всё что-то тянула, думала, что не справлюсь одна. А тут словно глаза открылись, знаешь, так страшно стало. Жанна, улыбнувшись спросила, мол а мне то что, съезжать теперь? Жаль, и работа рядышком, удобно. Ты потерпи меня немного, зарплату получу да найду другое жилье. Или вместе уживемся? Я платить буду, как раньше. -Что ты, Жанна! Живи, чем ты мне мешаешь? Наоборот вместе веселее. Так и стали жить. Только работу Тосе сменить пришлось, чтобы с Лешей лишний раз не пересекаться. Да и смена работы на пользу женщине пошла. И к дому ближе, и зарплата чуть больше, и график удобнее, рабочий день короче. Лаборантом на ветстанцию устроилась Тося. И ведь что самое интересное, что всё у Тони получилось так, как сестра говорила. Выдохнула, успокоилась, и похудела, и похорошела. Гардероб обновила, сыну обновок накупила, да и питание не в пример лучше стало, и денег больше оставаться стало. Вон, даже Надежда заметила, как она, Тося, похудела и похорошела. Всё у неё впереди, и всё будет хорошо. Наконец-то поняла женщина, что спокойствие это самое главное. А ещё поняла она, что себя надо любить, беречь, и ценить, потому что если ты сама себя не любишь, не уважаешь, то и окружающие не будут тебя ни уважать, ни ценить. Автор: Язва Алтайская.

Беременная уборщица полгода кормила бездомного у метро, а когда её выгнали на мороз, он молча привез её в «трешку» и показал погоны Алина ненавидела запах дешевого хлора. Этот «аромат» преследовал её всю сознательную жизнь: сначала в детском доме, где мыли полы по три раза на дню, потом в общаге колледжа, а теперь здесь, в огромном торговом центре. — Куликова, пятый сектор переделай! — голос старшей смены, грузной женщины с пергидрольным начесом, резанул по ушам. — Разводы оставила. Премию срежу! Алина молча закусила губу, чтобы не огрызнуться. Ей двадцать три, она на седьмом месяце, и спина ноет так, будто позвоночник вот-вот рассыплется в труху. Но огрызаться нельзя. Если ты сирота без жилья и мужа, твоя гордость — непозволительная роскошь. Она поправила перчатки, взяла швабру и поплелась к пятому сектору. Смена заканчивалась в девять вечера. Алина с трудом застегивала молнию на стареньком пуховике — живот уже не помещался, приходилось мотать сверху шарф. Дорога домой — это отдельный квест. Сначала полчаса на метро, потом пешком через промзону до общежития, где ей из милости сдавали койку в углу. Но перед этим — обязательный ритуал. У входа в подземку, на ледяном бетоне, сидел он. Местные звали его «Леший». Грязная борода, надвинутая на глаза шапка, старая армейская куртка и костыль, перемотанный синей изолентой. Алина заметила его ещё в конце лета. Тогда её только-только взяли на работу, и она с первой зарплаты купила два беляша. Один съела сама, пока бежала к эскалатору, второй, повинуясь какому-то внутреннему импульсу, протянула ему. — Возьмите. С мясом. Горячий еще. Он поднял голову. Алина ожидала увидеть мутный взгляд человека, который давно потерял совесть из-за крепких напитков, но на неё смотрели ясные, цепкие, умные глаза. Серые, холодные, внимательные. — Спасибо, — буркнул он тогда. Голос был хриплым, но без привычного для таких мест заискивания. С тех пор это вошло в привычку. Утром она кивала ему на бегу, вечером оставляла то пирожок, то контейнер с остатками макарон, то просто стаканчик чая. — Дура ты, Алинка, — ворчала соседка по комнате. — Самой есть нечего, а ты этого дармоеда кормишь. Он же пропьет. Или притворяется. Сейчас мафия нищих знаешь как работает? Алина не слушала. Ей казалось, что если она поможет кому-то, кто стоит ещё ниже неё на социальной лестнице, то судьба, может быть, зачтет это. И бумеранг добра вернется. Потому что бумеранг зла прилетел ей полгода назад с размаху. Кирилл был хорошим парнем. «Домашним», как говорила Алина. Из профессорской семьи, интеллигентный, мягкий. Они познакомились в парке, где Алина подрабатывала продажей мороженого. Закрутилось быстро. Кирилл читал ей стихи, водил в кино и клялся, что ему плевать на социальную пропасть между ними. Пропасть дала о себе знать, когда Алина показала две полоски теста. Кирилл побледнел, но сказал: ПРОДОЛЖЕНИЕ ЗДЕСЬ👇👇👇ПОЖАЛУЙСТА , НАЖМИТЕ НА ССЫЛКУ НИЖЕ (НА КАРТИНКУ)⬇