Сретенский монастырь

Елена Кучеренко Говорили мы недавно с мамами детей-инвалидов о похоронах. Даже самим смешно было. Крым, солнце, море, санаторно-курортное лечение… и такая тема. С другой стороны, тут такая обстановка сейчас... Так что настроение вполне понятное. – У меня, когда дедушка умер, к нему вся деревня на похороны пришла, так его любили, – говорила одна, Ольга.  «Прибежали на похороны, как миленькие» Бабушка у нее была женщиной суровой, даже, наверное, злой. А вот дед – мягким и добрым. А главное – безотказным. Кто что ни попросит, всем помогал.  – Мало говорил, больше молчал, но все его считали своим другом, – рассказывала Ольга. – Помню, маленькая, сяду рядом с ним. Сидим, молчим – и хорошо. И другим так же. Есть такие люди. Бабушку это злило: «Что вы все к нему лезете, как будто медом там у него намазано?!» Она и на похоронах злилась: «Опять все здесь! Сдался он вам». Ей соседка даже сказала: «Это ты от зависти! К тебе на похороны мало кто придет». Бабушку не любили, это правда! – А я моего

Я собиралась спокойно сказать детям, что в Петров пост мы снова будем говорить об апостолах. Дети спокойно сказать мне ничего не дали. Я только упомянула, что скоро снова будут беседы об апостолах, как сын сразу оживился: – Я помню апостола Андрея! А через секунду они уже почти вместе со средней дочкой затребовали калиту. Это было очень узнаваемо. В Рождественский пост, на память апостола Андрея, мы печем эту самую калиту, и апостол Андрей у них прочно связан с коржом, запахом выпечки и ожиданием праздника. Пришлось объяснять, что калита – это все-таки больше зимняя традиция и память конкретного апостола, а в Петров пост на Руси чаще пекли пирожки, лепили, готовили что-то простое, летнее, домашнее. Дети немного подумали и согласились на пирожки с капустой. Не сразу, конечно. Но согласились. Тем более что мешать тесто, раскатывать, лепить, защипывать края, спорить, у кого пирожок похож на рыбу, а у кого на башмак, – это у них отдельный вид семейного богословия. Не самого строгого, но оч

Помни последняя твоя – и вовек не согрешишь (Сир. 7: 39) Только не думать. Не думай об этом. Новое платье для выступления надо купить, администрация на концерт приедет, премию руководство обещало, если все пройдет хорошо. Только не думай, не вспоминай. Нет. Не получается. …Вот она, тропинка, по краям которой растет мать-и-мачеха. Смех одноклассника… Его уже нет, он в Кузьма-Демьяне похоронен. У подруги там дом, рядом – церковь разрушенная. Пошли посмотреть. Я вылезаю из бурьяна, а там фото Димки: смотрит весело, на шее галстук. Нет, если уж вспоминать, то хорошее… У бабушки после майского праздника вся родня… По просьбе дедушки тянусь к шкафчику рядом с патефоном, достаю черную пластинку, ставлю. Мужской голос разудало поет: Когда б имел златые горы И реки, полные вина, Всё отдал бы за ласки, взоры, Чтоб ты владела мной одна… Дедушка уже опрокинул несколько рюмочек и подпевает, стараясь перекричать певца. Дети смеются. Мои родители, дяди и тети тоже старательно выводят: Не упрекай несп

Россия начиналась не с меча, Она с косы и плуга начиналась… Эдуард Асадов Наша страна огромна не только по протяженности, но и по величине и разнообразию культурного наследия. Она велика еще и потому, что рождает людей с большим сердцем: хлебосольных хозяев, честных тружеников, молитвенников, добрых отцов и матерей. О России хочется говорить стихами. Она очень разная по архитектуре, климату, общему настроению. Где-то пашут землю с самой ранней весны, где-то полгода живут в постоянной тьме и еще полгода наблюдают белые ночи. Удивительное место нашей Родины – Русский Север. За лето одуванчики там вырастают почти по пояс невысокому человеку. Вся природа там особая, будто диковатая, необузданная, но щедрая. Щедрая и на снег, и на урожай, и на удой, и на комаров. Северные люди не привыкли размениваться на глупости и пустые знакомства. Они смотрят тебе в глаза не привычным, чуть рассеянным взглядом жителя средней полосы, а пронзительно, будто видят насквозь. Большое дело – заслужить доверие

Есть ли у животного душа? Можно ли молиться за любимую кошечку или собачку? Гуманно ли усыплять больное животное? А после смерти домашние питомцы попадают в рай? Наверное, каждый владелец животного задумывался над этими вопросами. Каждый год во второй вторник июня во многих странах мира отмечается особая, трогательная дата – Всемирный день памяти домашних животных. К этой дате приурочен разговор архимандрита Саввы (Мажуко), насельника Никольского монастыря в Гомеле, и иерея Давида Проскурякова, клирика Астраханской епархии. – Здравствуйте, отец Савва! Тема нашего сегодняшнего разговора – животные. У многих людей есть домашние питомцы, да и вообще мы постоянно контактируем в своей жизни с животными. Как правильно к ним относиться и есть ли у них душа, подобная человеческой? – Чтобы ответить на этот вопрос, нужно найти очень точное определение понятия «душа». Что такое душа? У меня, например, нет такого определения, которое бы полностью меня удовлетворяло. То, что я читал в годы учебы в

С 4 по 7 июня на Красной площади в Москве проходил XII книжный фестиваль «Красная площадь». Он проводится с 2015 года и приурочен ко дню рождения А. С. Пушкина и Дню русского языка. Павильон издательства Сретенского монастыря расположился ближе к середине. Среди плотно примыкающих друг к другу книжных стендов еще издалека узнаются книги из «Зеленой серии надежды». Подошла к прилавку, чтобы поближе рассмотреть издания и познакомиться с представителями. С улыбкой меня встречает сотрудник издательства Марина Юрьевна Трухина. Разглядываю новинки и уже полюбившиеся книги и спрашиваю у Марины Юрьевны, в чем преимущество бумажных книг. – Книга – живая. В ней можно подчеркнуть, отметить всё и вернуться к прочитанному через время. Вы открываете книгу и словно общаетесь с умным человеком, ее автором. Он всегда хочет что-то до вас донести. Книга – это космос. А еще я была настолько заинтригована книгой Маргариты Имшенецкой «Забытая сказка. Письма об ушедшей любви, об ушедшей России», что ушла с п

Протоиерей Димитрий Шишкин Смущенно улыбаясь, отец Роман протягивает мне деревянную резную дощечку. – Вот, возьмите, пожалуйста. Это в благодарность святителю Луке… ну и вашему монастырю, тоже… Федюнька сам вырезал. Я не умею, а он научился как-то. Восемь лет мальчишке всего. Я держу в руках с трогательным детским усердием вырезанную дощечку. С обратной стороны искусный орнамент. – Что, сам вырезал? – удивляюсь я. – Сам, сам! – заверяет отец Роман, – никто не помогал… В шесть лет у Федюньки стало болеть бедро. Сначала думали ничего, обойдется, но потом становилось все хуже и хуже, так что, в конце концов, ему стало трудно ходить. Пришлось обратиться в местную Багановскую больницу. Диагноз прозвучал как гром средь ясного неба – болезнь Пертеса: прогрессирующее разрушение тазобедренного сустава, а в перспективе – инвалидность. Местный хирург выписал направление в областную Новосибирскую больницу и строго прописал постельный режим. Такой режим, что даже и сидеть нельзя. Тем временем добры

Ко дню обретения мощей преподобного Иова, в схиме Иисуса, Анзерского Над Соловецким монастырем стоит молочный туман, и обитель кажется неправдоподобной, плывущей в облаках. Бегу на катер, и сама в это не верю. Молва богомольцев утверждала: на Анзер попасть так непросто, что редко кому это удается в первый приезд. С усиленной мольбой, со многими поклонами перед мощами преподобных Соловецких и у икон Анзерских святых просила допустить мою худость на святой остров: рассказать о нем всем, кто там не бывал, и, возможно, не сможет этого сделать. На Соловках вживую (без стекла) прикладываются к мощам святых угодников. Не без трепета в душе касалась лбом бархата, покрывавшего святые главы, и чувствовала, исходящий от них тонкий аромат соснового бора, свежей смолы, растекшийся по золоту шершавого ствола, горячей хвои в знойный полдень. Преподобные подвизались в лесах и, наверное, вместе с благодатью непрестанной молитвы Господней, обоживаясь и преображаясь духовно в ангелов, плотью впитали в се

– Даныч, идем, ну ты чего? – Санек вот только за руку его не тянул уже. – Ну что такого-то? – Да не знаю, – отмахнулся Данька. – Не могу я так. Хоть ты ржи надо мной, хоть что. – Не ржу я, – сказал Санек уже потише. – А что делать-то будем? В свете фонаря они не сразу различили очертания чего-то круглого и непонятного. Ладно, хоть не наступили. Птица сидела на асфальте у скамейки – нахохлившись, крылья сложены, хвост совсем короткий. – Ворона, что ли? – Похоже. А хвост где? Оторвали? – Да нет, – Санек включил фонарик на телефоне. – Вообще ни крови, ни ободранного чего... – А что ж не улетает? – Оглушил, может, кто? Или... знаешь, я «ВКонтакте» читал. Говорят, не трогайте таких птиц, посадите только куда-нибудь в кусты, чтоб собаки не съели. Это молодые, ну вроде как подростки. Летать учатся. – Ясно. Слушай... Поодаль валялась кем-то оставленная одноразовая тарелка. Данька достал из рюкзака бутылку воды, налил в эту тарелку, придвинул поближе к птичьему подростку. Тот окунул клюв в воду