Предание.ру

В наши дни имя поэтессы и барда Веры Матвеевой звучит не очень часто. Ее короткая жизнь оборвалась полвека назад. Едва окончив университет, девушка узнала о страшном диагнозе. Блестящая операция московских хирургов лишь отсрочила ее кончину — Вере дали 6 лет, которые она прожила в удивительной красоте и гармонии: создавала прекрасные песни, нашла любовь всей своей жизни… Творчество Веры Ильиничны, оставшееся в любительских аудиозаписях и сборниках поэзии, до сих пор поражает чистотой и искренностью. Принято считать, что необычайная творческая активность Веры Матвеевой была следствием ее смертельной болезни. Она торопилась жить и поэтому сделала так много. Но есть и другое мнение. Неизлечимое заболевание могло стать следствием мироощущения Веры Матвеевой и ее творчества. За свои тридцать лет она проделала огромный путь познания жизни, передавая свой онтологический опыт каждому, кто соприкасается с ее поэзией и музыкой. В этой подборке — семь авторских песен Веры Матвеевой, которая ценил

10 лет назад, 3 августа 2016 г., отошла ко Господу классик молдавского соцреализма Ариадна Шаларь. Этот текст пытается показать, чем этот соцреализм литературно и религиозно-философски интересен и актуален сейчас. Буджак — «угол» по-турецки, междуречье Днестра и Дуная, западная оконечность великой евразийской степи, земля османских крепостей — Измаила (на Дунае), Аккермана (на Днестре). Здесь жили и живут множество народов: болгары, гагаузы, греки, евреи, липоване, немцы-колонисты, русские, украинцы, цыгане — и молдаване, разумеется: Буджак — восточная окраина молдавских земель. Отдаленная периферия Османской, затем «наоборот», если так можно выразиться — Российской империи, бывший стык исламского, западного, восточнославянского миров. Периферия, лимитроф сразу нескольких огромных геополитических пространств. Наследие буджакской писательницы Ариадны Шаларь можно было бы тривиально описать как вписывание глобальных исторических событий (исчезновение традиционного аграрного общества, взл

Мы часто ошибаемся в первом впечатлении. Тихий студент на задней парте оказывается талантливым автором, а бойкий «стендапер» на зачете вдруг сникает. Так и в вере: мы идем рядом с Богом долгие годы, прежде чем учимся узнавать Его. И в этом же пути — узнаём себя и обретаем цельность. Анна Ершова — об исцелении, которое не случается в один миг, а длится всю жизнь. Иоанн, призвав двоих из учеников своих, послал к Иисусу спросить: Ты ли Тот, Который должен прийти, или ожидать нам другого? … И сказал им Иисус в ответ: пойдите, скажите Иоанну, что вы видели и слышали: слепые прозревают, хромые ходят, прокаженные очищаются, глухие слышат, мертвые воскресают, нищие благовествуют. Лк 7:20, 22 Меня всегда трогало, что Иоанн Креститель, рожденный быть Предтечей, сам не узнал Его и послал учеников спросить. Это кажется таким человеческим — даже тому, кто был предназначен указать на Мессию, потребовалось подтверждение, уверенность, знак. И это не упрек Иоанну, это напоминание о том, что узнавание

Привет! Это еженедельная рассылка медиатеки «Предания.ру»: Бультман как антихайдеггерианец, агент «опустошения сущего», «бегства богов», «планетарного идиотизма» 50 лет назад, 30 июля 1976 г., преставился Рудольф Карл Бультман, одна из крупнейших фигур христианской мысли XX в., составивший целую эпоху в библеистике и теологии. Влияние его до сих пор огромно. Учебниковая формула: керигматическая герменевтика Бультмана есть перенесение фундаментальной онтологии Хайдеггера в пространство теологии. Следовательно (исходя из производности проекта Бультмана), чтобы прояснить, что есть керигматическая герменевтика Бультмана, следует сначала прояснить теологическое измерение мышления Хайдеггера. Это, как увидим, покажет крайнюю проблематичность приведенной учебниковой формулы. Ранний Хайдеггер, до периода «Бытия и времени», эксплицитно теологичен, и именно в его теологии намечаются основные ходы его дальнейшего мышления — выделим здесь работу о Скотте, одном из крупнейших христианских теологов

Доброго, которого хочу, не делаю, а злое, которого не хочу, делаю. Рим 7:19 Перед сном я люблю полистать рилсы. Ну а как мне еще отдыхать? Чтение я давно не воспринимаю как отдых, ведь я редактор, чтение — моя работа. Смотреть кино чаще, чем раз в неделю, тоже не могу: слишком вовлекаюсь эмоционально, потом перемалываю внутри себя, трудно заснуть. И вот я листаю бездумные развлекательные рилсы: где-то посмеешься, где-то пустишь слезу умиления. Что тут такого? Но листать я могу их до трех ночи. Потом мне плохо, утром тяжелая больная голова, а самое главное — досада на себя. Ну что же я снова, будто маленький ребенок! Как все-таки странно устроен человек. Животное никогда не причинит себе зло: оно инстинктивно избегает опасности и не станет делать то, что ему во вред. А человек — запросто. И это не только суицид, не только явные разрушительные вещи вроде наркотиков и алкоголя, хотя и они тоже. Это еще и неделание себе добра, когда знаешь, что тебе нужно, но никак себя не заставить. Это

Рассказывают, что знаменитый советский поэт Евгений Евтушенко однажды оказался в Париже на просмотре абсурдистской пьесы модного румынского драматурга Эжена Ионеско. После спектакля Евтушенко произнес легендарную фразу: «Все это давно уже в Ленинграде пишет Витька Голявкин». Студент Ленинградской академии художеств Виктор Голявкин в конце 50-х действительно стал широко известен своими рассказами, которые переписывались от руки, распространялись самиздатом, но официально никогда не издавались. Их высоко ценили современники — от студентов до мэтров словесности, таких как тот же Евтушенко. Прозу Голявкина отличал язык — разговорный, простой, в то же время глубокий, самобытный. Но доля абсурда, которая просвечивала в рассказах Виктора Владимировича, в советских условиях лишала их шанса быть изданными. Казалось бы, тупик. Но выход нашелся. Однажды в студенческом общежитии на Васильевском острове, где читал свои рассказы Голявкин, оказался Борис Вахтин, друг Сергея Довлатова, сын писательниц

Когда человек становится на путь христианизации своей жизни, рано или поздно возникает вопрос: его различные увлечения — это страсти, привязывающие к миру, от которых лучше отказаться? Или их можно оставить как безвредную отдушину? Попробуем оценить, какое значение в нашей жизни имеют увлечения, интересы, хобби[1]. Хобби – это не способ убить время. Это деятельность, которая приносит искреннее удовольствие, позволяет развивать навыки и раскрывать таланты. Что оно дает человеку? Какое хобби выбрать? Вариантов множество: рисование, музыка, литературные вечера, кулинария, садоводство, коллекционирование, программирование, настольные игры, изучение языков, погружение в историю и культуру чая и чайных церемоний. Главное — найти то, что искренне отзывается в душе, а не то, что «модно» или «престижно». Можно ли тогда сказать, что хобби не является формой зависимости? На это влияет несколько факторов. О зависимости речь может идти, если вы замечаете что-то из перечисленного ниже. А. Когда срыв

В православных храмах США и Западной Европы вы с большой вероятностью увидите ряды скамей или даже мягких кресел. В России же прихожане привыкли стоять, изредка присаживаясь на лавки у стен. Такая разница порождает споры: где же богослужебная истина — в удобстве сидения или в подвиге стояния? Попробуем разобраться, не впадая в крайности и помня, что Церковь всегда умела сочетать строгость с милосердием. Вопрос о скамьях в Православной Церкви в Северной Америке обсуждается нередко. Традиционалисты во главе с консервативными священниками считают, что сидеть в храме — неправильно. Их оппоненты указывают на немощных и на древнюю практику установки стасидий. Где же золотая середина? Напомню, что православные храмы созданы по образцу Иерусалимского храма царя Соломона: с жертвенником и Святая Святых. В иудейской традиции молились стоя, с воздетыми руками, или, напротив, падая ниц. Языческие ритуалы также исключали сидение перед идолами. Культовые практики древности, как в святилищах, так и п

Привет! Это еженедельная рассылка медиатеки «Предания.ру»; в этот раз — обзор книг о повседневной жизни людей Библии, первых христиан, отцов-пустынников IV века, средневековых монахов Западной Европы X–XV вв., русского средневекового монастыря и Соловков от Обители до СЛОНа. «Повседневная жизнь…» — великолепный и полезнейший жанр исторических исследований / литературы. «Повседневная жизнь» — то есть подлинная реальность истории, жизни — за и под «великими» событиями, «эпохами» и пр. и пр. Совершенно особое богословское, аскетическое, нравственное значение этот жанр имеет для христиан. За прекрасными, возвышенными словами и символами не часто ли теряется собственно реальность христианской жизни, повседневности спасения? Люди Библии, первые христиане, отцы-пустынники IV в., средневековые монахи — это все фигуры радикальной праведной, духовной жизни: тем более принципиально важно, что именно «жизни» — в реальности, повседневности. И вот мы подобрали шесть книг о их «повседневной жизни». Н

Одно из самых известных событий жизни царя Соломона — жертвоприношение в Гаваоне, в ответ на которое царь получил от Бога чрезвычайную мудрость. Но, судя по Книгам Царств, жертвоприношение Господу на высотах было чем-то неправильным — и только благочестивые цари решались на то, чтобы прекратить эту практику. Почему же Господь дает Соломону даже больше просимого? Что такое жертвоприношения на высотах? И почему в Книгах Царств мы раз за разом встречаем как нечто негативное упоминание, что при таком-то царе «только высоты не были отменены: народ совершал еще жертвы и курения на высотах» (см. напр.: 3 Цар 22:43; 44 Цар 12:3; 14:4 и др.)? Лишь про некоторых благочестивых царей автор между прочим отмечает, что в своей ревности следованию Божьему Закону они отменили высоты (4 Цар 18:4; 22 Пар. 17:6 и др.). Жертвоприношения на высотах не обязательно подразумевают языческие практики. Так Соломон приносил жертвы Богу на высотах (3 Цар 3:2–4), пророк Самуил совершал жертвоприношение на высоте (1