Кириллица

Джейкоб Генри Шифф родился в 1847 году во Франкфурте-на-Майне, в раввинской семье. Его отец служил брокером в банковском доме Ротшильдов, что дало сыну не только блестящее образование, но и связи, открывавшие двери в высшие финансовые круги Европы. В 1865 году Шифф эмигрировал в США и начал работать в банке Kuhn, Loeb & Co. Спустя десять лет он женился на дочери одного из владельцев банка, Терезе Леб, а к 1885 году уже сам встал у руля финансового гиганта . С этого момента Шифф становится одной из самых влиятельных фигур американского финансового мира — вице-президентом Торговой палаты США, членом городского совета Нью-Йорка по образованию, одним из лидеров еврейской общины. Но за репутацией благотворителя скрывалась другая сторона его натуры. Шифф был непримиримым врагом Российской империи — и это было не абстрактное неприятие, а глубоко личное. Причиной стала политика царского правительства в отношении евреев: черта оседлости, ограничения на профессии и образование, периодические по

22 июля 1898 года в Петропавловской церкви села Шушенское произошло событие, которое спустя десятилетия обросло таким количеством мифов, домыслов и откровенных спекуляций, что за ними почти потерялась суть. Венчались два убеждённых атеиста — Владимир Ульянов и Надежда Крупская. Люди, которые вскоре начнут строить государство, где религия будет объявлена «опиумом для народа». И вот они стоят перед алтарём, а священник произносит: «Венчается раб Божий Владимир рабе Божией Надежде». Это противоречие не даёт покоя ни историкам, ни публицистам, ни простым обывателям уже больше века. Одни видят в этом доказательство тайной религиозности Ленина. Другие — циничный расчёт. Третьи — обычную bureaucratic формальность, к которой оба относились с плохо скрываемым раздражением. Разберёмся, что же на самом деле произошло в Шушенском и почему это венчание до сих пор вызывает столько споров. История начинается задолго до Шушенского. Владимир Ульянов и Надежда Крупская познакомились в феврале 1894 года

В массовом сознании казачья лава — это нечто вроде стихийного набега: толпа всадников с гиканьем несётся на врага, кто кого пересилит. Это в корне неверно. Лава была именно тактическим построением — только логика её строилась на принципах, противоположных тому, к чему привыкла европейская военная мысль. Регулярная конница атаковала плотным сомкнутым строем — колено к колену, в две-три шеренги. Сила удара достигалась массой и одновременностью натиска. Казаки же рассыпались в разомкнутую, подвижную цепь, где каждый всадник действовал с большой степенью самостоятельности. Дистанция между конными доходила до нескольких шагов, фронт растягивался, и вся масса приходила в непрерывное движение. Именно эта текучесть и дала маневру название — лава, как раскалённая магма, стекающая по склону вулкана. Управлялась лава не голосовыми командами, которые в грохоте боя всё равно тонули, а условными сигналами — свистом, взмахом пики, движением значка. Поднятие шашки над головой с последующим неполным в

В феврале 1976 года в Москве открылся XXV съезд КПСС. С трибуны Кремлёвского дворца съезда первый секретарь ЦК Компартии Узбекской ССР Шараф Рашидов громогласно пообещал: республика будет собирать 5,5 миллиона тонн хлопка в год. Зал аплодировал. Никто тогда не мог предположить, что это обещание станет детонатором одного из самых громких коррупционных скандалов в истории Советского Союза — и, возможно, одним из первых звеньев в цепи событий, приведших к распаду страны. Хлопок в СССР был не просто сельскохозяйственной культурой. Это было стратегическое сырьё. Из него делали нитроцеллюлозу — основу для пороха и взрывчатки. Большая часть хлопка, производимого и ввозимого в Советский Союз, шла на нужды оборонной промышленности. Узбекистан к началу 1970-х обеспечивал до 80 процентов всего выращиваемого в стране хлопка. Все пригодные для земледелия площади республики были отданы под монокультуру. Это привело к экологической катастрофе — исчезновению Аральского моря, — но Москву интересовал т

Утро 30 ноября 1939 года в Хельсинки выдалось на редкость мирным. Город жил своей обычной жизнью: дети шли в школу, взрослые спешили на работу, трамваи привычно гремели по булыжным мостовым. Ничто не предвещало беды. В половине десятого по финскому времени в небе над столицей появились три советских бомбардировщика СБ. Они сбросили бомбы на аэродром Малми и пригород Тикурила — военные цели. Но это было лишь начало. Через несколько часов на центр мирного города обрушился смертоносный груз, который финны запомнили навсегда. В тот же день, 30 ноября, нарком иностранных дел СССР Вячеслав Молотов выступил с радиообращением к советским гражданам. Его слова вошли в историю как один из самых циничных эпизодов пропаганды. Молотов заявил, что советская авиация не бомбит финские города, а сбрасывает гуманитарную помощь страдающему от голода населению. Финны ответили на это горькой иронией. Двухметровую кассетную бомбу, начинённую шестьюдесятью зажигательными боеприпасами, они прозвали «хлебной к

Прошло больше тридцати пяти лет с того февральского дня, когда последняя колонна советских войск пересекла мост через Амударью. Страна, отправившая своих солдат «за речку» исполнять интернациональный долг, давно исчезла с карты мира. Но для сотен семей на постсоветском пространстве та война не закончилась и по сей день. Она застыла в фотографиях на стенах, в томительном ожидании почтальона и в списках, которые с каждым годом становятся короче, но не исчезают полностью. Официальная статистика неумолима. За десять лет конфликта, с декабря 1979 по февраль 1989 года, в плену у моджахедов или в списках пропавших без вести оказались 417 советских военнослужащих. Это не просто сухие цифры из архивов Генштаба. За каждой из них стоит человек, чьё имя годами ищут родители, жёны и дети. За три с лишним десятилетия, прошедшие после вывода войск, этот скорбный перечень удалось сократить лишь на 153 фамилии. Как отмечает Александр Лаврентьев, заместитель председателя Комитета по делам воинов-интерн

Есть в истории Второй мировой страницы, которые долгие годы оставались в тени парадных фотографий встречи на Эльбе. Союзники, пожавшие друг другу руки в апреле 1945-го, на деле прошли через множество взаимных обид и подозрений. И одна из самых болезненных глав этой истории — судьба американских военнослужащих, оказавшихся в советских лагерях. Речь не о дипломатических демаршах и не о послевоенных спорах, а о живых людях, чьи имена годами числились в списках пропавших без вести, а родные в США так и не дождались ни похоронки, ни объяснений. Самая массовая категория американцев, попавших в советские лагеря, — это военнопленные, освобождённые Красной армией из немецких лагерей на территории Восточной Европы. Логика была проста: если американский солдат сидел в лагере для военнопленных вермахта на территории, которую заняли советские войска, он автоматически попадал в руки НКВД. И далеко не всегда его спешили передать американской стороне. В архивах сохранился документ, датированный 30 ма

Есть вещи, которые невозможно объяснить логикой. Мужчина идет по улице, спешит по делам, думает о работе — и вдруг замирает. Не от красоты, не от яркого наряда. От запаха. Легкого, едва уловимого, но такого, от которого внутри что-то переворачивается. Он не может сказать, чем именно пахнет эта женщина. Просто знает: пахнет так, что хочется идти следом. Что это — игра гормонов, древний инстинкт или химическая иллюзия? Ученые уже несколько десятилетий бьются над разгадкой этого феномена, и ответы, которые они находят, порой оказываются неожиданнее любых романтических догадок. Японские исследователи из Университета Токио под руководством профессора Кадзусигэ Тоухары провели, пожалуй, самое детальное на сегодняшний день исследование женского запаха. Они собирали образцы пота из подмышечных впадин более двадцати женщин на разных фазах менструального цикла, а затем анализировали их с помощью газовой хроматографии и масс-спектрометрии — методов, позволяющих разложить сложный аромат на отдель

Шесть августа 1945 года. Американский бомбардировщик B-29 «Enola Gay» сбрасывает урановую атомную бомбу на Хиросиму. Три дня спустя — плутониевый «Толстяк» на Нагасаки. Сотни тысяч погибших, среди которых подавляющее большинство — мирные жители. Официальное объяснение, вбиваемое в головы нескольких поколений американских школьников, звучит просто: бомбы спасли сотни тысяч жизней американских солдат, которым иначе пришлось бы высаживаться на японские острова и прорывать отчаянную оборону фанатичного врага. Это объяснение не выдержало проверки временем. Не потому, что нашлись какие-то сенсационные разоблачения — а потому, что сами американские военачальники, принимавшие решения в те дни, признавали: военной необходимости в атомной бомбардировке не было. Адмирал Уильям Леги, начальник штаба при президентах Рузвельте и Трумэне, писал в своих мемуарах: «Японцы уже потерпели поражение и были готовы к капитуляции благодаря эффективной морской блокаде и успешным обычным бомбардировкам». Коман

Николай Васильевич Гоголь прожил сорок два года. За это время он написал «Мертвые души», «Ревизора», «Тараса Бульбу» — книги, которые знает каждый. И при этом не оставил ни одной строчки о собственных романтических переживаниях, не имел семьи, не познал женской любви. Современники называли его странным, биографы веками спорят о его тайнах, а сам он писал матери, что «пламя любви в одно мгновение испепелило бы его». Что же на самом деле известно о личной жизни самого загадочного русского классика? Чтобы понять Гоголя, нужно начать с его семьи. Мария Ивановна Гоголь-Яновская, его мать, была для него не просто родительницей. Она стала тем человеком, которому он писал письма до конца жизни, у которого искал утешения, перед которым исповедовался. В доме Гоголей было двенадцать детей, но выжили лишь пятеро — четыре дочери и единственный сын Никоша. Мария Ивановна обожала сына, и эта любовь, по мнению большинства биографов, определила его отношение к женщинам на всю жизнь. Идеал, который он