ГЛУБИНА ДУШИ

— Опомнилась! — обидно бросил в её сторону брат при встрече в суде. — Денежек чужих захотелось? Даже мамаша твоя и то на деньги не претендовала. В кого ты пошла?.. — В папашу твоего! — вдруг разозлилась Дина. Дина ещё в раннем детстве поняла, что мама Инна Сергеевна к ней равнодушна. Нет, она заботилась о дочери, как могла, однако никогда не стремилась приласкать, обнять. Другое дело — её муж Алексей Михайлович, который был Дине отчимом (и она об этом знала), и относился к ней с теплотой и любовью. Окружающие тоже так считали, как выяснилось однажды из разговора двух соседок, который случайно подслушала десятилетняя Дина. — Ты смотри, какая девка у Инки выросла, — сказала одна из женщин с некоторой даже завистью. — А ведь она девчонку чуть в роддоме не оставила, больной дитё родился, да и отца не наблюдалось. — Хорошо, хоть совести хватило так не делать, — ответила вторая. — Грех-то какой! Вот Господь и смилостивился над ней — послал Алексея. Если бы не он, Динка бы такой не вырос

- Ну, - замешкался мужчина, - и поэтому тоже. – И снова ласково добавил: - Но всем же будет лучше, Наташенька! Как же ты не видишь очевидного-то? Ну, так что? Вызываем и усыпляем? У Натальи Александровны заболела Бася. И ничего, что Бася была всего лишь собакой: они жили вместе уже двенадцать лет и делили пополам все радости и беды. Поэтому болезнь родного существа воспринималась женщиной однозначно - как болезнь родного человека: так, собственно, и должно было быть. Болезнь собаки совпала с появлением в жизни Натальи мужчины: природа всегда найдет равновесие. И отрицательные события – болезнь Баси – были уравновешены положительными: Наташа познакомилась с симпатичным Михаилом Петровичем. Ведь часто уход в иной мир пожилого человека совпадает с рождением в семье ребенка: природа не терпит пустоты и сразу заполняет появившуюся вакансию. Первый приступ эпилепсии у Баси случился, как нарочно, в первый приход к Наталье кавалера. До этого, как говорится, ничего не предвещало. Только, пожа

— Насть, где ключи от дома? — с ходу спросил Игорь, позвонив сестре впервые за несколько месяцев. — Какие ключи? От какого дома? — не поняла Анастасия. — От нашего. Не делай вид, что не понимаешь, — раздражённо бросил старший брат. Настя посмотрела в окно. За стеклом зеленел аккуратно подстриженный газон, вдоль дорожки росли молодые яблони, а за высоким забором каждые несколько минут проезжали дорогие автомобили. Ещё несколько лет назад здесь была обычная деревня. Теперь на её месте стоял закрытый коттеджный посёлок с охраной, новыми дорогами и огромными особняками. Настя тихо усмехнулась. — Зачем тебе ключи? Что ты собрался делать с домом? — Как что? Пользоваться. Это же родительский дом. Или ты забыла? Настя ничего не ответила. Она прекрасно помнила, как несколько лет назад братья стояли у ворот старого покосившегося дома и говорили совсем другое. Тогда этот участок никому из них не был нужен, а теперь они вдруг вспомнили о нём. Родители Насти, Игоря и Михаила всю жизнь прожили в де

— Хочешь жить с нами? — Погостить. А что такого? Ты против? У вас большая квартира. Лизонька занимает детскую, вы спите в спальне, а гостиная пустует. Вот я и подумала, что могу несколько месяцев побыть рядом. — Алёна, здравствуй! Ты не знаешь, почему Кирилл мне не отвечает? Голос свекрови звучал тревожно, и Алёна подумала, что произошло что-то серьёзное. — А что случилось, Тамара Игоревна? — Я ему уже с утра звоню. Гудки идут, а он не отвечает. Уже вся на нервах. Вдруг с ним что-нибудь произошло? Алёна посмотрела на часы. — Тамара Игоревна, Кирилл на работе. Сегодня же вторник. — И что теперь? Работа важнее матери? — возмутилась свекровь. — А если мне плохо? — Если вам плохо, вызывайте скорую. Кирилл ведь не врач. В трубке повисла пауза. — Какая же ты всё-таки холодная, Алёна… После этих слов свекровь отключилась, а невестка устало потёрла глаза. Ей было не до очередных семейных разборок. На кровати в детской лежала пятилетняя дочь Алёны и Кирилла. Лизонька болела уже несколько дней

— Нечего считать деньги в чужом кармане, — золовка пошла на таран, ловко вытолкнув Симу из дверного проема. — Я не у тебя их беру. Что, завидуешь моему загару? — А в карман моей свекрови они с неба падают, по-твоему? — Сима схватила Светлану за полу плаща. — Отдавай мои деньги, иначе будет другой разговор. — Мама, — захныкала золовка, как будто ей было не сорок четыре, а пять лет, — Симка опять ко мне придирается! Весь последний год Сима с Гришей прожили в режиме жесткой экономии. Мало того что мужа сократили с работы, и он с трудом нашел новую. Простым ночным сторожем в парке аттракционов. В свои сорок семь лет Гриша внезапно попал у работодателей в категорию нежеланных кандидатов. И все, поток предложений иссяк, истощился до тоненького ручейка. — Вы понимаете, у нас молодой коллектив, — пояснили ему, когда Гриша принялся скан.далить. — Вы не приживетесь. — Да я руководил бригадой на заводе, — возмущался мужчина. Кадровики лишь разводили руками. Гриша подозревал, что вовсе попал в ка

- Заботливый он у тебя, - произнесла соседка в ответ на слова Миши жене Зойке: - Не носи тяжести, зая – лучше сходи пару раз! – девушка шла в магазин. И не понятно, чего в тех соседских словах было больше – зависти или издевки. Соседка услышала все случайно из-за приоткрытой двери, когда проходила мимо. А мужчина вышел проводить Зою в магазин: Михаил считал себя очень хорошим и заботливым мужем. Вот и сейчас он стоял в прихожей с кружкой киселя и куском белого хлеба, щедро намазанного сливочным маслом: М-м-м – вкусно! И совершенно искренне напутствовал любимую, уходящую в магазин: ведь опять притащит тяжеленные сумки! Хоть кол на голове теши! А после ухода жены со спокойной душей и чистой совестью вернулся к прерванному занятию – игре на компьютере: была суббота, выходной – можно было расслабиться. Да, собственно, он и будние дни регулярно расслаблялся: любящая жена мужа совершенно не ограничивала. Она, как и многие другие русские жены, львиную долю, обязанностей предпочитала взвалив

— У меня тоже от тебя будет ребёнок, — пролепетала она обескураженно. — О, Господи! — Сергей судорожно выпростал из кармана бумажник, отсчитал несколько крупных купюр и сунул их ей в руку. — Сделай с этим что-нибудь и не появляйся больше, пожалуйста. Пока! — и ушёл. Алевтина потом и сама диву давалась, как она — образованная, рассудительная девушка — угодила в такую банальную историю? А всё Вовка, считавшийся её женихом, виноват. Несколько лет ей голову морочил, всё откладывал свадьбу и в тот раз заявил, что уедет на пару месяцев — якобы заработать больше денег на их свадебный банкет. Да сдался он ей, этот банкет! Прекрасно бы посидели с друзьями и родителями в местном кафе, и разоряться бы не пришлось. Аля, между прочим, и сама экономистом работала, кое-какие накопления имела. Они поссорились с Вовкой в очередной раз, и тот уехал, а она, обиженная и оскорблённая, охотно ответила на ухаживания командировочного Сергея. Роман у них вышел стр..астный, а через месяц Аля поняла, что бе

- Да решил жениться не на той! – уточнил Лев Семенович. - Что значит – не на той? – удивился Борюсик. – А по каким критериям отбирали? - Не на той, которая нравится родителям! – пояснил Геннадий и попытался уточнить детали, раз уж все так пошло. – Я Ирку Зуеву люблю, а они хотят меня женить на Ленке Трофимовой. Гена и Лена были одногодками и соседями по даче. И состояли вполне себе в дружеских отношениях. Но родители обоих, почему-то, решили их поженить, когда те вырастут. Потому что дети, в свое время, очень хорошо играли вместе: лепили куличики из песка, ходили купаться и ловить рыбу. И никогда не ссорились: здорово, правда? Значит, и дальше ссориться не будут. Ну, чем не пара? Поэтому – брак, однозначно! А еще отцы ребят работали вместе: были руководителями отделов в крупной строительной компании. А Москва сегодня была одной большой стройкой. Отсюда и дружба домами, и рядом расположенные дачные участки, и все остальное: пазл сложился! Ну, как же: родители же лучше знают, что нужно

— Я — законный наследник, а ты здесь никто, — рявкнул Виктор. — Нет завещания — нет и прав. Собирай свои вещички, выход вон там. — Но Аристарх Иванович собирался оставить дом мне, — побледнела Настя. — Он же говорил это, есть свидетели. — А ты и поверила, — расхохотался ей в лицо наследник. — Дед хорошо устроился, получил бесплатную сиделку. Но я — не он, на жалобные речи и сиротский вид не куплюсь. Еще недавно жизнь Насти была размеренной и счастливой. Ее любимая бабушка Елизавета Константиновна обрела свое личное счастье в зрелом возрасте. Встретила на вечере танцев немолодого, но еще крепкого Аристарха Ивановича, бывшего агронома. И вышла за него замуж. Родители Насти давно были далеко, работали морскими биологами, постоянно пропадали в экспедициях. Она привыкла жить с бабулей. И нового родственника приняла с восторгом. Аристарх Иванович был человеком образованным и увлеченным. Бредил славой нового Мичурина. За его сортовыми и гибридными розами из теплиц ехали со всего города.

— Ой, не надо драматизировать, — отмахнулся Андрей. — И вообще, хватит считать мои расходы. Давай лучше вести отдельный семейный бюджет. Марина усмехнулась. Муж сам только что провёл черту между «его» и «её» деньгами. Что ж, она не собиралась спорить. Сидя на корточках у двери кладовой, Андрей что-то сосредоточенно подкручивал. — Что ты делаешь? — спросила Марина. — Ничего, — ответил супруг и чуть пододвинулся к дверному косяку, пытаясь закрыть собой то, чем занимался. Марина сразу насторожилась. Она подошла ближе, заглянула через плечо мужа и увидела две новенькие коробки с рыболовными катушками. — И как это понимать? — раздражённо спросила Марина. — А что тут понимать? — пожал плечами Андрей. — Ты опять купил что-то для рыбалки? Сколько у тебя уже этих катушек? Десять? Двадцать? — Всего пять, — буркнул он. — Может, хватит уже тратить деньги на это своё бессмысленное хобби? — Почему бессмысленное? — фыркнул Андрей. — Потому что рыбы ты с этой рыбалки никогда не приносишь. Зато счета з