Газета "Знамя труда"

Дворковы Наша землячка Валентина Кирилловна Лыгина редко выходит в люди. Она по жизни человек не публичный, а теперь не дают и болячки, которые привязываются к любому человеку на исходе девятого десятка жизни, да и голодное и босое военное детство с возрастом сказывается все больше. Но есть у нее один день в году, когда проблемы со здоровьем уходят на второй план – это 9 Мая. В День Победы она берет в руки штандарт с фотографиями своих родных, воевавших на фронтах Великой Отечественной войны, и присоединяется к шествию Бессмертного полка. – Хочу, чтобы люди знали, что и моя семья внесла вклад в Победу над фашизмом. А еще это благодарность им и всем защитившим нас и низкий поклон моему отцу – Дворкову Кириллу Андреевичу, могилу которого, увы, я не разыскала. Вторая война в его судьбе – Он призван на фронт Идринским райвоенкоматом 27 декабря 1942 года, – начинает рассказ о своей семье Валентина Кирилловна. – Главе большого семейства было на тот момент 47 лет. Ему предстояло второй ра

Мечтая в детстве о небе – об опасных перелётах, спасении людей во льдах и прокладке новых воздушных трасс, Владимир Янковский из Таят нашёл своё призвание под землёй. Подземные стройки и тоннели БАМа стали его «пятым океаном». Биографии первопроходцев той эпохи доказывают: возможностей проявить характер и совершить подвиг там было не меньше, чем в авиации. – Я родился в 1941 году в одном из прекраснейших мест Кемеровской области – Горной Шории. В те годы это была глухая тайга, которую местные старожилы всё ещё называли шаманской республикой. Мечта у меня, как и у всех послевоенных мальчишек, была одна – небо. Школа позади, штамп в приписном получен. Жду вызов в Кемерово, на мандатную комиссию. Вот он наступил, заветный день. Перед членами совета я выглядел безупречно: хороший аттестат, спорт, комсомол. – Почему от школы не открепился? – прерывает мой триумф председатель. – Не знал, никто не сказал. – Свободен. Следующий. Удар под дых. Для юного Владимира это был крах. Домой возвраща

Светлана Яковлевна бережно перебирает в руках три главные реликвии своей жизни. Иконка, письмо от учеников Юрьевской средней школы Омской области с прострелом – дети писали бойцам на передовую, чтобы поддержать. И контракт, который разделил её жизнь на «до» и «после». – Вот всё, что у меня осталось от моего Саши, – голос женщины дрожит, а по щекам катятся слёзы. – Не сберёг его Господь, забрал к себе на небо. Значит, там он нужнее. Каждый вечер она смотрит на его фотографию, нежно целует и желает спокойной ночи. Закрывая глаза, Светлана надеется встретиться с ним хотя бы в мире грёз, раз уж в реальном больше не суждено. В эти минуты тишины из глубины памяти сама собой всплывает строчка: «Опустела без тебя земля...». Советская песня о нежности стала для неё теперь реквиемом по собственному счастью. Их история любви началась 36 лет назад. Выпускница Красноярского сельскохозяйственного института по распределению вернулась в родной район, чтобы строить карьеру экономиста в Ширыштыкском с

Первый прыжок – это, пожалуй, как первая любовь, не забывается. Страха не было, все, казалось, «отрепетировано» до автоматизма. И когда открылась дверь самолета, у меня было ощущение, что смотрю в экран телевизора, а не в открытое пространство. А потом, конечно, адреналин и восторг. Но эмоции у нас показывать не заведено. Потому все в себе, сдержанно и строго. Воздушно-десантные войска едва ли не самые молодые в отечественных Вооруженных силах. Первый групповой прыжок был совершен 2 августа 1930 года (эта дата и стала датой профессионального праздника десантников), а первое подразделение ВДВ появилось только в 1931 году. Ни одни войска в составе Российской армии не увенчаны таким ореолом славы, как ВДВ. Служить в них – не просто престиж, мечта большинства мальчишек, выросших в эпоху Советского Союза. Но, к сожалению, отбор проходил не каждый. Там учитывалось все: от внешних данных до физической подготовки и положительной характеристики близких родственников. Николай Непомнящих, уроже

Эта история бьет под дых своей бытовой, страшной нелепостью. 41-летний Вадим из Красноярска насмерть замерз на федеральной трассе Р-257. Его нашли волонтеры на 516-м километре — мужчина прошел пешком более сотни километров. Все началось с того, что должно было стать спасением. Инициатором поездки в национальный парк была его жена. Она купила тур выходного дня на базу отдыха не случайно: Вадим находился в месячном запое, и семья решила, что тайга поможет ему прийти в себя. 16 августа группа приехала в «Ергаки». Но алкоголь сильнее горного воздуха. После ссоры с женой прямо на базе Вадим заявил, что никуда не пойдет. Он был пьян. Туристы ушли по маршруту, а супруга отправилась в горы одна, оставив мужа на базе. Он нашел другой путь. Поймал попутку до визит-центра парка (614-й километр трассы), вышел из машины и просто пошел вдоль дороги. В обратную сторону. В сторону Тувы. Один, посреди тайги. Пять дней о нем никто не знал. Тревогу забила дочь — заявление в полицию поступило 21 августа.

Жительница села Арсапка Любовь Николаевна Никифорова уверена: лучший чай не продается в магазинах. Пока большинство из нас ищет экзотику на полках супермаркетов, она заваривает мяту, иван­чай и листья смородины, собранные на полях близ родной деревни. Для неё заготовка трав – это философия жизни. Любовь Николаевна считает, что сырье для напитков, выросшее на земле предков, приносит двойную пользу. Во­первых, укрепляет здоровье без всяких аптечных сборов. Во­вторых, согревает дом изнутри: именно такие простые традиции крепко связывают поколения семьи за одним столом. – Сколько себя помню, в нашей семье всегда было принято летом запасать травы, которых хватало на всю зиму, – делится она. – Их аромат неразрывно связан с воспоминаниями о родительском доме и уюте. Даже странно представить, что для кого­то этот запах может быть чужим. В те времена, когда я была ребёнком, на столе появлялся и привычный чай из магазина, но заварник никогда не обходился без щедрой горсти мяты, душицы, зверобо

– Юрка, айда купаться, – кричали субботинские мальчишки показавшемуся вдалеке пацану. – Сейчас иду, только к папке в столярку сбегаю, – отвечал им подросток и стремглав мчался к родителю, чтобы поскорее отнести тому требуемый инструмент. А потом шумной разновозрастной ватагой они бежали на любимую речку Шушь, чтобы вдоволь наплескаться да набраться энергии воды до следующего лета. Мог ли подумать тогда Юрий Анциферов, что водная стихия станет его жизнью на целых три года. Окончив 10 классов субботинской школы, младший из троих детей Анциферовых пошел трудиться вместе с отцом на мебельную фабрику. Стенки, изготовленные их руками, пользовались особенным спросом во всем Красноярском крае. О дальнейшем образовании в тот момент молодой человек не особо задумывался, нравилась специальность папы, да и работу с деревом он обожал с детства. Желтые золотистые стружки, выходящие из­под рубанка, схожие с настоящим деревенским маслом, плавящимся под воздействием острейшего ножа, завораживали, а пл

Провожала отца на фронт молодая совсем девчонка. Говорила ему: «Дождусь!» и махала своей ручонкой. А отец улыбнулся в ответ, он хотел поскорее вернуться. Ощутить тепло детских рук и к дочурке своей прикоснуться. «Быстрей!» – прервал командир нежное то расставание. Семья Кочеткова Егора Яковлевича жила в деревне Минзот Ермаковского района Красноярского края. Егор Яковлевич был человеком основательным, спокойным, земляки его уважали. Хозяйство вел исправно, дом – всегда полная чаша. В сороковом году его призвали на военную переподготовку, так стал он пулеметчиком. Шел 1941 год. Жарким июньским днём, когда воздух над селом казался густым и звенел от стрекота кузнечиков, а солнце нещадно плавило смолу на старых досках забора, во двор вошёл военный, пришедший на побывку домой. Тень от его высокой фигуры на мгновение накрыла вытоптанную землю, мужчина вытер пот со лба рукавом выгоревшей на солнце гимнастёрки. Взгляд его, строгий и усталый, остановился на дочке. Маленькая Маруся сидела на за