Что могут короли...

В начале XX века испанский футбол ещё не был тем гигантским миром, который мы знаем теперь. Это были городские общества, любительские команды, энтузиасты, первые турниры, первые клубные цвета и первые споры о правилах, стадионах и статусе. Но именно в это время футбол начал превращаться в новую общественную сцену. Его уже нельзя было считать просто забавой молодых людей, гоняющих мяч на окраине города. Он становился частью городской гордости, прессы, соперничества и публичной жизни. И испанская монархия это заметила. Королём Испании тогда был Альфонсо XIII. Его судьба сама по себе необычна: он родился уже королём. Его отец, Альфонсо XII, умер до рождения сына, и младенец сразу оказался символом продолжения династии Бурбонов. До совершеннолетия за него правила мать-регентша Мария Кристина Австрийская, а с 1902 года Альфонсо XIII начал править самостоятельно. Это была Испания на переломе. Страна пережила тяжёлый удар после поражения в войне 1898 года и потери последних крупных колоний. С

В феврале 211 года в далёком Эбораке, нынешнем Йорке, умирал римский император Септимий Север. До Рима были сотни миль, до родного Лептис-Магна в Северной Африке — ещё дальше. За спиной оставались гражданские войны, казни, походы, победы, дворцовые интриги, богатства Востока и холодная Британия. Рядом были два сына — Каракалла и Гета. Оба уже носили императорские титулы. Оба ненавидели друг друга. По античному преданию, перед смертью Север оставил им страшный и очень честный политический завет: «Будьте согласны, обогащайте солдат, а всех прочих презирайте». В этой фразе — почти весь Септимий Север. Солдатский император, спаситель порядка, человек железной воли. И одновременно правитель, который слишком хорошо понял, кто на самом деле держит Рим за горло. Он родился 11 апреля 145 года в Лептис-Магна, богатом городе на побережье Северной Африки, в нынешней Ливии. Это был не варварский край на краю карты, а процветающий город римского мира: торговля, гавань, знатные семьи, связи с Италие

В первой части мы оставили Александру Датскую в тот момент, когда Британия уже успела в неё влюбиться. Юная принцесса из сравнительно скромного датского дома стала женой наследника британского престола, родила детей, вошла в королевскую семью и быстро превратилась в одну из самых узнаваемых женщин Европы. Но за красивыми портретами, кружевами, жемчугом и восторженными толпами начиналась совсем другая история. Александре предстояло прожить почти сорок лет в ожидании короны, рядом с мужем, которого любили в обществе, но которому трудно было оставаться верным дома. Когда 22 января 1901 года умерла королева Виктория, целая эпоха закончилась почти физически. Британия привыкла думать о Виктории как о неизменной части мира: она правила с 1837 года, пережила министров, войны, революции, поколение детей и внуков. Её старший сын Альберт Эдуард, которого в семье называли Берти, наконец стал королём Эдуардом VII. Александре к этому времени было уже 56 лет. Она давно не была той юной датской принц

В марте 1863 года в Англию ехала не просто невеста наследника престола. Ехала юная датская принцесса, которой предстояло стать лицом надежды для уставшего от траура королевского двора. Она ещё не знала, каким долгим окажется её путь к короне, как быстро восторг публики смешается с семейными испытаниями, болезнями, материнством и терпением рядом с человеком, которого Британия ждала как будущего короля, но которого трудно было назвать идеальным мужем. Принцессу Александру встречали так, будто страна уже устала ждать именно её. Толпы выходили на улицы, люди хотели увидеть не просто невесту наследника престола, а будущую надежду монархии. После смерти принца Альберта британский двор всё ещё был погружён в траур. Королева Виктория замкнулась в горе. А её старший сын, Альберт Эдуард, принц Уэльский, которого в семье звали Берти, успел приобрести не слишком лестную репутацию: легкомысленный, общительный, любящий удовольствия, не похожий на строгий идеал своего отца. И вот рядом с ним должна

Есть дворцы, построенные для власти. Есть дворцы, построенные для приёмов, балов, портретов в золочёных рамах и длинных анфилад, где каждый шаг должен напоминать о величии династии. А есть дворцы, которые больше похожи на попытку убежать. Ахиллеон на острове Корфу — как раз такой дворец. Белые колоннады, садовые террасы, море внизу, античные статуи, Ахилл, умирающий от раны, и женщина, которая выбрала его своим героем. Всё здесь кажется красивой южной мечтой. Но за этой красотой стоит не столько счастье, сколько усталость. Этот дворец построила императрица Елизавета Австрийская, та самая Сиси, красавица европейских портретов, жена Франца Иосифа и одна из самых мифологизированных женщин XIX века. В Вене она была императрицей. На Корфу хотела быть почти никем: странницей, читательницей Гомера, женщиной у моря, человеком, которому больше не надо улыбаться придворным. Название у дворца говорящее — Ахиллеон. Не в честь короля, не в честь династии, не в честь победы. В честь Ахилла, героя кр

Он был одним из самых блистательных императоров китайской истории. При нём столица Чанъань казалась центром мира, дороги империи были полны чиновников, купцов, послов, монахов, музыкантов и поэтов. Его правление называли временем расцвета. Позднее историки дадут ему красивое имя — «Кайюаньское процветание», золотой век династии Тан. Но в памяти потомков Сюаньцзун (712-756) остался не только мудрым правителем. Его запомнили ещё и как старого императора, который бежал из собственной столицы, потерял власть, сына, любимую женщину и право распоряжаться судьбой империи. В китайской истории его знали под разными именами. Личное имя — Ли Лунцзи. Храмовое имя — Сюаньцзун. В литературе и народной памяти — Тан Минхуан, «просвещённый августейший государь Тан». Это имя звучит почти ласково, почти театрально. И не случайно: вокруг Сюаньцзуна уже много веков живут музыка, легенды, стихи и трагедия Ян Гуйфэй — женщины, которую позже превратили то в символ любви, то в удобную виновницу гибели великой

Тадж-Махал называют памятником вечной любви. Его белый мрамор отражается в воде, меняет оттенки на рассвете и закате, а туристические легенды давно превратили мавзолей в почти сказочный символ преданности. Но за этим сиянием легко потерять саму женщину. Миллионы людей знают её гробницу, но куда меньше представляют, кем была Мумтаз-Махал до того, как стала легендой. Не камнем, не силуэтом на фоне купола, не красивым именем в путеводителе, а живой женщиной при дворе Великих Моголов — любимой женой, матерью четырнадцати детей, спутницей падишаха и частью большой династической игры. Её настоящее имя было Арджуманд Бану Бегум. Она родилась в 1593 году в знатной персидской семье, давно вошедшей в высшие круги Могольской империи. И это важный момент: будущая Мумтаз-Махал не была случайной красавицей, которую судьба внезапно подняла из безвестности. Её отец, Асаф-хан, занимал высокое положение при дворе. Её тёткой была знаменитая Нур-Джахан — жена императора Джахангира и одна из самых влиятел

У этой короны есть деталь, которую невозможно не заметить. На её вершине стоит крест — но стоит не прямо, а заметно наклонён в сторону. Для обычной королевской регалии такой изъян выглядел бы неловкостью. Она выглядит не как безупречная ювелирная драгоценность, а как вещь, которую несколько раз спасали, прятали, увозили, возвращали и чуть ли не похищали из самой истории. У неё есть официальная биография — с датами, коронациями и именами королей. И есть другая, куда более живая: с ночной кражей, ледяной дорогой, тайниками, ларцами, слухами и вопросами, на которые до сих пор нет окончательного ответа. Кривой крест стал частью запоминающегося вида короны. Венгры называют её Szent Korona — Святая корона. По традиции её связывают с первым христианским королём Венгрии, святым Иштваном, или Стефаном. Но если говорить строго, сохранившаяся корона куда сложнее этой красивой легенды. Исследователи различают в ней нижнюю часть с греческими надписями — corona graeca — и верхние дуги, которые назыв

Ночь у норвежской крепости Фредрикстен стала для Швеции концом целой эпохи. 30 ноября 1718 года король Карл XII, один из самых известных полководцев Северной войны, вышел к передовой линии осадных работ и был убит одним снарядом, прошедшим через голову. Стрелка никто не видел. Сразу после смерти короля возник вопрос, который пережил и его армию, и Шведскую империю: это был случайный выстрел с крепости или пуля, выпущенная с собственной стороны? К моменту гибели Карлу было тридцать шесть лет. На престол он вступил подростком, в 1697 году, когда Швеция ещё оставалась одной из главных держав Балтики. Почти всё его правление прошло в войне. В 1700 году против Швеции выступили Дания-Норвегия, Саксония-Польша и Россия. Карл быстро вывел из войны Данию, затем одержал знаменитую победу над русской армией под Нарвой. После этого он воевал в Польше и Саксонии, а в 1707 году начал поход против России. Разгром под Полтавой в 1709 году стал переломом: шведская армия была фактически разбита, а сам к