Прогулки с книгой: путешествуем и читаем

Лет десять-пятнадцать назад в среде любителей «научного чтива» книги публициста Александра Петровича Никонова были адски популярны. Выпущенные большими тиражами совместными усилиями издательств ЭНАС/Питер, они расходились как горячие пирожки (на «Авито» стоимость даже находящихся не в самом лучшем состоянии экземпляров ныне колеблется от полутора до двух тысяч — неплохая такая цена на читанные-перечитанные книги!) Написанные простым и провокационным языком, затрагивающие глобальные вопросы, не потеряли они своей актуальности и в наши дни (хотя проблемы, стоящие перед нами СЕЙЧАС таковы, что, извините, не до планетарной геологии с теоретической физикой). Александр Петрович никогда не чурался «пинать» оппонентов и говорить (вернее, бойко шпарить) о табуированных вещах, о которых рассуждать в приличном обществе не комильфо по принципу: «не тронь … - вонять не будет», таких как феминизм, животная природа человека и право на оружие. Доверие внушало и техническое образование автора. В 1986

Зимой этого года в Петербурге набрали популярность прогулки к кронштадтскому Заднему Створному маяку Морского канала по льду Финского залива. Построенный в 1914 году 40-метровый маяк каким-то образом оказался открытым, об этом прознали и - вот она сила соцсетей! - туда началось настоящее паломничество. Предпочитающие активный отдых сидению перед телевизором граждане оставляли машины на парковке на Южной дамбе перед подводным тоннелем и шли к маяку, чтобы полюбоваться Кронштадтом с высоты. "Пешики" топали от ближайшей автобусной остановки со стороны Ломоносова мимо 1-й и 2-й Южной батареи. По счастливой случайности никто не свернул шею (по крайней мере, об этом ничего не писали) - в выходные количество посетителей доходило до того, что на узкой винтовой лестнице, ведущей на верхнюю площадку, люди стояли как сельди в бочке, и было реально страшно ухнуть вниз всем гамузом, прихватив с собой промежуточные площадки и довольно хлипенькие, держащиеся на честном слове перила (на уровне нача

Начатое в 1979 и опубликованное в 1983 году «Кладбище домашних животных» Стивен Кинг называл самой страшной из написанных им книг. Утверждение на первый взгляд выглядит странно — то же «Оно» изобилует гораздо более шокирующими и кровавыми сценами, чем меньшее по объёму, достаточно камерное «Кладбище». Фишка в личном восприятии автора: эта книга о самом Кинге и его семье.  Не будем углубляться в подробности создания романа. Скажем лишь, что писать его начал 32-летний отец троих детей. Дочке Наоми было девять, старшему сыну Джозефу семь, а младшему Оуэну не исполнилось и трёх — тот возраст, когда дети активно познают окружающий мир и ещё не понимают, что такое опасность. Рядом с домом в городке Орринтоне, где на тот момент жила семья писателя, проходило шоссе, по которому постоянно носились грузовики. Неподалёку было небольшое импровизированное кладбище для животных. Однажды Оуэн, играя, побежал к шоссе. Родители успели его перехватить, но пережитый ужас, а позже гибель под колёсами а

"Есть в графском парке..." Нет, не чёрный пруд. Да и парк, строго говоря, не графский, а княжеский. Есть там огромный валун, на одной стороне которого вытесано лицо. Кому оно принадлежит и кем были князья Лейхтенбергские, дворец которых ныне украшает парк Сергиевка между Петергофом и Ораниенбаумом? Попробуем разобраться. "Пред ним живая голова. Огромны очи сном объяты; храпит, качая шлем пернатый..." - так описывал Пушкин встречу своего Руслана с гигантской головой, некогда принадлежащей горемычному старшему брату чародея-карлика, похитившего Людмилу. По одной из легенд, именно этот увиденный во время прогулки со своим лицейским другом Николаем Раевским валун вдохновил будущее солнце русской поэзии на создание столь яркого эпизода в принесшей ему известность и славу поэме. Якобы, некогда над камнем даже был шлем (дырочка в середине носа исполина предназначалась для его крепления). Конечно, главным источником вдохновения для юного Пушкина были русские былины и выходившая в то время т

Перед тем как приступить к обзору заключительной серии "Рыцаря семи королевств" хочу выразить своё уважение и признательность читателю Екатерине Бугровой, абсолютно справедливо и корректно указавшей мне, что шоураннер сериала Ира Паркер, оказывается, мужчина. Ниже фотография с означенным Айрой/Ирой приведена. Исходя из наличия явно выраженных вторичных половых признаков (растительности в нижней части лица) следует признать: действительно, мужчина. Правда, несколько смущает томный с поволокой взгляд... но спишем это на принадлежность к творческой интеллигенции, краткую характеристику которой дал бандит из первой части "Брата": - Ты кто? - Р-режиссёр. - ... они все! Тем не менее, фактическая ошибка налицо, за что приношу извинения читающей публике. Увы, часть пафоса моей последней статьи пропала втуне. Тем же из вас, кто до сих пор не отбросил в возмущении в сторону телефон, обозвав автора этих строк рукозадым критиком и другими характеристиками, сообщаю: последняя, шестая серия опра

Как дела? Как в сказке — чем дальше, тем страшней. Вот и добрались мы до самого вкусного: суда Семерых, им и займёмся. Кино же про рыцарский турнир, правильно? Флешбэк Дунка, с помощью которого сценаристы сожрали половину хронометража серии, рассматривать не хочу принципиально. Фильм идёт к концу, отношение к герою уже сформировано, его воспоминания о шпанистой юности зрителю нужны как рыбке зонтик. Более-менее понятно только становится, с какого перепугу с точки зрения создателей, Дунк вообще запал на Тансель. И дело не в её росте и не в юношеском спермотоксикозе, как в повести. Просто была у него в детстве в Королевской Гавани подружка, очень на Тансель похожая, верховодила им, тупым малолетним дебилом-мужиком, как хотела, но вот беда - прирезали её. И оказался он после этого в полной заднице, да подкинули ему Семеро новую няньку в лице сира Арлана (а как тот помрёт, как мы знаем, подкинут новую - Эгга). Ну, хоть более-менее оправданными становятся постоянные появления в кадре прест

Загадка, каким образом создатели сериала так растянули чуть превышающую по объёму сотню страниц повесть "Межевой рыцарь" Джорджа Мартина, становится всё любопытнее. Ибо 4 серия, по сравнению с наполненными с разной степенью успешности отступлениями от первоисточника предыдущими, выглядит почти эталонно. Одним махом была экранизирована добрая треть текста: посещение Эггом томящегося в узилище Дунка, разговор с принцем Бейлором, решение о "Суде Семерых", Дунк в шатре Фоссовеев, Железный Пейт передаёт ему расписанный Тансель щит, прибытие вставших на сторону Дунка рыцарей, предательство Стеффона, посвящение сиром Лионелем Раймуна, попытка Дунка найти седьмого защитника, Бейлор Сломи Копьё в доспехах Валарра. Снято качественно и добротно, за исключением напущенного на турнирное поле густого тумана (дабы зрители меньше придирались к мелким косякам, которых теперь и не увидишь). Актёры играют по мере своих способностей: кто-то натужно, кто-то легко и блестяще, но все однозначно стараются.

Посыпаю голову пеплом и каюсь: ожидание "чернухи" в начале очередной серии не оправдалось. Героическим усилием воли авторы ухитрились сдержать новаторский порыв, ограничившись набирающей обороты отсебятиной. Ранним утром Эгг с изрядно испачканной мордашкой тихонько подрезает у спящего Дунка, который и вовсе выглядит так, будто всю ночь тёрся физиономией о землю, его верного боевого коня Грома (спасая, видимо, того от участи, предсказанной мной в предыдущем обзоре). И ведёт "тренировать" в чисто поле, по-прежнему сверкая выбритой макушкой, которая теоретически уже должна покрываться предательской серебристой щетинкой (скорость роста человеческого волоса примерно 0.3-0.4 мм в сутки). А брата-алкаша, способного подновить модный причесон, рядом нет. Хотя, может, и к лучшему. Представляю, как парнишка орал, когда Дейрон трясущимися от желания скорее засадить стакан руками полировал лезвием кинжала ему голову. В разгар "тренировки", которая сводится к воплям и беганью туда-сюда, из леса пок

М-да... То, что поначалу казалось странным исключением, потихоньку превращается в закономерность. Похоже, создатели сего кинополотна поставили целью шокировать нас, зрителей стартовыми кадрами каждой серии. И если в дебюте первой мы стали свидетелями мощной дефекации Дунка, то вторую открывает появление в чём мать родила сира Арлана. Последний выходит из стоящего посреди ничего каменного строения и браво мочится на глазах у честной публики из нарисованного с помощью компьютерной графики детородного органа, габаритами смахивающего на здоровенный обрезок садового шланга. Смотрится, мягко говоря, препохабно. Без филейных частей тоже не обошлось: за спиной выглядящего во всех смыслах на все сто сира (хотя по книге ему нет и шестидесяти) мелькнул чей-то голый зад. Я сначала даже испугался, подумал - неужели Дунка? Это заставило бы сериал заиграть новыми яркими красками. Но, похоже, лежащая на постели фигура была всё-таки женской. И на том спасибо. За столь впечатляющими воспоминаниями глав