Забытый писатель

Розы были алые, почти бордовые. Одиннадцать штук. Игорь всегда дарил мне нечётное количество. Говорил, что чётное - на похороны. Я смотрела на букет в его руках и не знала, смеяться или плакать. Мы стояли в коридоре суда, а он протягивал мне цветы, будто мы на свидании, а не на бракоразводном процессе. - Это что? - спросила я. - Цветы, - ответил он, как будто это было очевидно. - Я вижу. Зачем? Он пожал плечами. Костюм на нём сидел идеально - тёмно-синий, с тонкой полоской, белая рубашка, галстук в тон. Волосы зачёсаны назад, гладко выбрит. Я не видела его таким нарядным со дня нашей свадьбы. Двенадцать лет назад он стоял передо мной в таком же костюме и клялся любить меня до конца жизни. - Тань, ну возьми, - попросил он. - Зачем ты принёс цветы на развод? - Не знаю. Подумал, что… ну, надо же как-то. - Как-то что? Он замолчал, опустил взгляд на букет. Розы были свежие, ещё не раскрывшиеся до конца. Наверное, он купил их утром, перед судом. Зашёл в цветочный магазин в костюме, выбирал,

Марина сидела в кафе, нервно теребя салфетку. Через десять минут должен был прийти он. Андрей. Мужчина, с которым она переписывалась уже три месяца. Тот самый, чьи фотографии заставляли сердце биться чаще, чьи слова звучали как музыка. Она снова открыла их переписку, перечитывая знакомые строки. «Ты особенная, Марина. Таких, как ты, я ещё не встречал». Эти слова грели душу холодными вечерами, когда казалось, что жизнь прошла мимо. Сорок два года, развод за плечами, взрослая дочь, живущая своей жизнью. И вот он - второй шанс на счастье. Дверь кафе открылась. Марина подняла глаза и замерла. В зал вошёл мужчина лет пятидесяти пяти, полноватый, с залысинами и помятым лицом. Он огляделся, и их взгляды встретились. Марина почувствовала, как внутри всё сжимается. Это не мог быть он. Не тот подтянутый красавец с фотографий, не тот успешный бизнесмен, о котором он рассказывал. Мужчина подошёл к столику, неуверенно улыбаясь. - Марина? Это я, Андрей. Она молча кивнула, не в силах вымолвить ни сло

Игорь стоял у подъезда бывшей жены, сжимая в руке конверт с деньгами. Ветер трепал полы его куртки, а мелкий дождь противно сёк лицо. Он поднял взгляд на окна третьего этажа, где когда-то была его семья. Теперь там жила чужая жизнь, в которой для него не осталось места. Дверь открылась резко. Светлана стояла на пороге с непроницаемым лицом, скрестив руки на груди. - Ну что, принёс? - спросила она холодно, даже не поздоровавшись. Игорь протянул конверт, стараясь заглянуть за её спину в прихожую. Может, сын дома? Хотя бы мельком увидеть... - Всё как договаривались. Двадцать пять тысяч, - проговорил он устало. Светлана взяла конверт, быстро пересчитала купюры прямо на лестничной площадке. Игорь чувствовал, как внутри всё сжимается от унижения. Словно он не отец ребёнка, а какой-то должник. - Отлично. Можешь идти, - бросила она, уже разворачиваясь. - Света, постой! А Денис? Можно хоть посмотреть на него? Я уже месяц не видел... Она обернулась, и в её глазах мелькнуло что-то похожее на злор

Ключи лежали на кухонном столе. Обычные, железные, с пластиковым брелоком, на котором красовался адрес: улица Садовая, дом двадцать три. Я смотрела на них минуту, может, две. Руки дрожали. - Серёж, это что? - спросила я, хотя прекрасно понимала, что это. Он стоял у окна, спиной ко мне. Плечи напряжены, руки в карманах джинсов. За окном моросил осенний дождь, капли стекали по стеклу медленно, будто нехотя. - Ключи, - ответил он глухо. - Я вижу, что ключи. От чего они? Сергей обернулся. Лицо серьёзное, даже жёсткое. Я знала его двадцать два года. Мы познакомились на третьем курсе института, поженились через год. Родили Дашу, потом Мишу. Жили в его родительской трёшке, потом разменяли на две однушки - родителям и нам. Копили на дом. Я копила. Откладывала с каждой зарплаты, считала каждый рубль, отказывала себе в новой обуви, в театре, в кафе с подругами. - От дома, Лен. - Какого дома? - Того, который мы хотели купить. Сердце ёкнуло. Я схватила ключи, зажала в ладони. Металл был холодный.

Стояла на кухне и резала овощи для салата. Нож скользил по огурцам, помидоры падали в миску. Всё как обычно. Телефон лежал рядом на столе. Звонка от мамы не было уже три дня. Раньше она звонила каждый день. Спрашивала, как дела, что готовлю на ужин, как на работе. А теперь тишина. Я знала почему. Всё началось месяц назад, когда Егор привёл к маме свою дочку от первого брака. Милу. Десять лет, косички, улыбка до ушей. Я тогда тоже была у мамы в гостях. Зашла на чай, как всегда по субботам. Егор постучал в дверь около трёх часов. Мама открыла, а он стоял с девочкой за руку. Мила прижималась к отцу, смотрела большими глазами. Немного стеснялась, видно было. - Мам, это Мила. Моя дочка, - сказал Егор. Голос дрожал слегка. Он волновался, это чувствовалось. Мама замерла на пороге. Потом улыбнулась широко и присела перед девочкой. - Милочка, какая ты красавица! Проходите, проходите скорее. Я как раз пирог испекла. Мила робко улыбнулась и вошла. Разулась аккуратно, поставила ботиночки у стены.

Дождь барабанил по окнам. Марина стояла и смотрела, как капли стекают по стеклу. Телефон лежал на столе. Она не хотела на него смотреть, но всё равно поглядывала. Полчаса назад позвонил Кирилл. И сказал то, от чего до сих пор мутило. Три месяца они не разговаривали. С того самого дня, когда он заявил, что пора расходиться. Марина тогда молча собрала вещи и ушла. Не плакала, не устраивала сцен. Просто ушла. А сегодня он взял и позвонил. Голос был спокойный. Даже слишком. - Марина, нам надо поговорить. Ты должна знать правду. Она молчала. Сжимала трубку так, что пальцы побелели. Что-то внутри сразу екнуло. Чувствовала, что сейчас услышит такое, после чего жизнь уже не будет прежней. - Я женюсь, - сказал Кирилл. - На Светке. Ну, ты её помнишь, мы на корпоративе познакомились в прошлом году. Марина помнила, конечно. Блондинка высокая, улыбается всё время. Вокруг неё народ так и вьётся. Марина рядом с ней всегда чувствовала себя какой-то серой. - Ну поздравляю, - выдавила она. Голос дрожал,

Когда я открыл дверь квартиры, меня встретил запах свежей выпечки. Пироги. Точнее, пирожки с капустой, мои любимые. Странно, потому что жена Марина терпеть не могла возиться с тестом, говорила, что это долго и утомительно. - Марин, ты чего напекла? - крикнул я, снимая ботинки. Из кухни вышла она, вытирая руки о фартук. - Соседка принесла. Евгения Петровна. Сказала, что специально для тебя сделала. Я удивился. Евгения Петровна жила этажом выше, мы здоровались при встрече, иногда я помогал ей сумки донести. Обычная старушка, вдова. Но чтобы пирожки печь для меня? - Зачем это? - спросил я. Марина пожала плечами. - Откуда я знаю. Пришла утром, сказала, что Игорь сегодня расстроенный придёт, надо его угостить чем-то вкусным. Я ей говорю, а откуда вы знаете? Она улыбнулась и ушла. Действительно, день выдался паршивым. Начальник отчитал при всех за сорванный контракт, хотя я был не виноват. Клиент просто передумал в последний момент. Потом прокололи колесо на трассе, стоял в жару, пока эвакуа

Конверт лежал на кухонном столе уже третий день. Белый, ничем не примечательный, с логотипом медицинской лаборатории. Я каждый раз проходил мимо, бросал на него взгляд и отводил глаза. Светлана спрашивала, что это за письмо, но я отмахивался, говорил, что реклама какая-то. Всё началось месяц назад на юбилее у Вадима. Мы сидели за столом, пили, вспоминали молодость. Вадик, мой друг ещё со школы, вдруг полез в телефон и начал показывать фотографии своей дочери. - Вот смотри, Серёг, вылитая я в детстве. Даже родинка на том же месте. Я посмотрел и действительно, похожа. А потом подумал о своём сыне Артёме. Он совсем на меня не похож. Ни чертой лица, ни характером. Светлана всегда говорила, что в её отца пошёл, но тесть умер, когда Артёму было три года, так что я толком и не помню его. - Чего задумался? - Вадим хлопнул меня по плечу. - Наливай давай. Я налил, выпил, но мысль засела занозой. Дома я достал старые альбомы, долго рассматривал детские фотографии Артёма. Светловолосый, с серыми г

Когда Максим позвонил мне в тот вечер, я сразу поняла по его голосу, что что-то случилось. Обычно он звучал уверенно, спокойно, а тут в трубке слышались какие-то посторонние звуки, словно он стоял на оживлённой улице. - Лен, нам нужно поговорить. Ты сейчас дома? - Да, конечно. Что-то случилось? - Я почувствовала, как тревога сжала горло. - Я сейчас подъеду, минут через двадцать буду. Он приехал быстрее, чем обещал. Когда я открыла дверь, увидела его растерянное лицо. Максим прошёл на кухню, отказался от чая, сел напротив и долго молчал, глядя в окно. - Мама хочет переехать ко мне, - наконец выдавил он. - Ей нельзя больше жить одной. Врачи сказали, что после операции нужен постоянный присмотр. - Хорошо, - осторожно сказала я. - Но мы же собирались через месяц съехаться. У нас всё готово, договор подписан. Максим взял меня за руку, сжал пальцы. - Лена, пойми, она моя мама. Ей некуда больше идти. Брат живёт в другом городе, у него своя семья, трое детей. Я не могу её бросить. - Я и не гов