Рассказы Киры Котовой

Проводница дважды проверила билет и всё равно смотрела на Веру с сомнением — так, будто женщина в старом пальто не могла ехать в вагоне для пассажиров с детьми. — Восьмое купе. Но предупреждаю: там уже едет мужчина с мальчиком. Мальчик, кажется, нездоров. — Ничего, — сказала Вера. — Мы тихие. Она подняла чемодан — тяжёлый, набитый не вещами, а папками, — и пошла по узкому коридору. За окнами тянулась осенняя тайга: рыжая, мокрая, бесконечная. Вера смотрела на неё и считала. Считала не деревья, а дни. Двадцать девять дней с того утра, когда её сын перестал её узнавать. В купе действительно ехали двое. Мужчина лет сорока, с усталым лицом и руками, которые выдавали физическую работу, сидел у окна. Рядом, свернувшись на нижней полке, спал мальчик лет семи. Спал он странно — не расслабленно, а будто держал оборону: колени к груди, кулаки сжаты. — Здравствуйте, — сказал мужчина. — Илья. — Вера. Она села напротив. Поезд тронулся. Некоторое время ехали молча, и только стук колёс заполнял прост

Вот непогода-то разыгралась, будто конец света начался. Дождь мелкой дробью барабанил по панорамным окнам огромного дома. Вода ручьями сбегала по стёклам вниз. Аня поправила воротник своего простого серого платья и аккуратно поставила кружку с ромашковым чаем на столик рядом с диваном. Она до ужаса боялась дождя, грозы, сильного ветра и всегда молилась о том, чтобы непогода поскорее успокоилась. Наверное, в её жизни, в прошлом, именно в грозу случалось что-то страшное, но она ничего не помнила и никак не могла возродить утраченную память. В кресле-качалке, укутавшись в плед, сидела Элеонора Аркадьевна. Она тихонько покачивалась, будто дремала, но глаза были открыты и подёрнуты белой дымкой. Когда-то осанистая и гордая, сейчас она казалась хрупкой и беспомощной. Элеонора Аркадьевна так и не смогла за много лет привыкнуть к своей абсолютной слепоте. Аня не хотела шуметь и боялась побеспокоить лишний раз хозяйку дома. Та и так тревожно спала. Если бы сейчас заснула без снотворного, могла

Ольга понимала, что ей конец. Она с таким трудом нашла работу, которая полностью её устраивала. И вот — опаздывает. И надо же было опоздать именно в тот день, когда ключи от переговорной остались у неё. А там со вчерашнего дня всё приготовлено: все документы, все папки, идеальная чистота. Ну зачем она их взяла? Зачем? Просто начальник очень переживал, чтобы всё прошло гладко. Чтобы всё было идеально. И Ольга сама предложила: — Андрей Алексеевич, давайте я возьму ключи, а утром прибегу пораньше и всё ещё раз протру и расставлю. Андрей Алексеевич посмотрел на неё поверх очков: — Ольга, это было бы замечательно. Я предупрежу охрану. Она была уверена, что всё пройдёт именно так, как нужно. Всегда старалась выполнять свои обещания. А тут вот прямо утром, как только встала, с потолка на неё закапала вода. Ольга подняла глаза и ахнула. Её заливали соседи. Да не кое-как, а основательно. Пока достучалась до соседей, пока дождались аварийку, пока сбегали за ключами от их квартиры, Ольга посмотре

Ксения не понимала, что с ней. Вроде бы спит, а вроде бы её и нет. Тело чужое, ничего не шевелится, а мозг как будто в маленькой тёмной коробочке. Последнее, что помнила — это как пила чай с братом на кухне родительского дома и слушала его слова о том, что дом непременно должен достаться ему. Честно говоря, Ксения не понимала, почему родительский дом должен делиться на двоих. И это без учёта того, что Павел был приёмным в семье. Отец оставил ему хорошую сумму денег, которую тот уже давно промотал. А дом и фирму папа завещал именно ей. — Паш, если честно, я вообще не понимаю, о чём речь, — сказала она тогда. — Тебе отец оставил деньги. Ты вполне мог купить себе дом ничуть не хуже этого. — Я не хочу, чтобы здесь жили другие люди, а ты наверняка хочешь его продать. Да я в этом уверена. Тебе-то он зачем? Ну ты вообще же старая дева. Замуж уже не выйдешь, так и будешь жить со своим котом. Кому ты нужна? В зеркало вообще видела себя? Зачем тебе такая домина? Он слишком большой для тебя. Ксен

— Убирайся отсюда вон! Наталья Николаевна стояла, уперев руки в бока, и с огромной ненавистью смотрела на Ольгу. Её глаза, холодные и колючие, сверлили девушку, стоявшую в дверях с сумкой в руках. — Думаешь, забеременела и сына моего к себе привязала? Нет уж, милочка, этот номер у тебя не пройдёт. Ольга думала, что ей это снится. Она приехала из больницы, где лежала на сохранении, в дом будущих свёкров. Валилась с ног после капельниц. Хотелось забраться под одеяло и поспать, но вместо этого её встретила разъярённая свекровь, которая с порога начала сыпать оскорблениями и выставлять её за дверь. — Да что случилось-то? Почему вы так со мной разговариваете? Что я сделала? И где Сергей? Почему он не приехал за мной в больницу? — А кто ты такая, чтобы мой сын за тобой куда-то ездил? — Наталья Николаевна скривила губы. — Думала, раз ты с пузом, так он женится на тебе. Хотела в семью нашу влезть и жить на всём готовом. Не пройдёт у тебя это. — Как вы можете так говорить? — лепетала Ольга. — Э

— Ну всё, теперь ты попал! Мужчины рассмеялись, а Егор вздохнул и откинулся на спинку кожаного кресла. В его просторном кабинете, где всё было обставлено со вкусом — тёмное дерево, мягкий свет, дорогие часы на стене, — сейчас было накурено и шумно. Друзья сидели вокруг журнального столика, пили кофе, и каждый из них смотрел на Егора с плохо скрываемым ехидством. — Ну не везёт в удаче — повезёт в любви, — пробормотал Егор, и его друзья снова расхохотались. — А никто тебе, Егор, не виноват, — сказал Юрий, поправляя очки. — Ты и в детстве таким был. Спорил до потери сознания, даже когда уже понимал, что не прав. Помнишь, как ты с отцом поспорил, что сможешь залезть на самую высокую берёзу во дворе? Ты тогда сломал руку, но всё равно залез. — Это было не то же самое, — буркнул Егор. — Это было ровно то же самое, — усмехнулся Николай, огромный, широкоплечий мужчина с обветренным лицом. Он единственный из них проводил большую часть жизни в дороге — дальнобойщик, с собственной фурой, который

— Ты что, решила? Раз мы с тобой переспали, то я теперь жениться на тебе должен? — насмешливо спросил Игорь. — Да ещё и ребёнка на меня повесить собралась. Ты откуда вообще такая наивная дура взялась, а? — Игорь, но это же и твой ребёнок, — с надеждой смотрела на него Валентина. — Это вообще надо доказать. Улыбочка исчезла с его губ. Валентина побледнела, губы её задрожали, на глазах выступили слёзы. Ведь он прекрасно знал, что был у неё первым. — А то и говорю. Короче, сколько надо денег, чтобы решить проблему? Парень полез в карман, достал наличные и отсчитал несколько купюр: — Хватит. Видя ступор девушки, он добавил ещё две купюры и сунул ей в руки: — И забудь про меня. Поиграли в любовь — и хватит. Я скоро женюсь, и не дай бог моя что-то узнает. В голосе Игоря послышалась неприкрытая угроза. Валентина только кивнула, спазма в горле не давала ей вымолвить ни слова. В город она приехала из деревни поступать в училище на маляра. Игорь был прорабом на стройке, где студенты проходили пр

Ольга сидела в тюремном дворе и смотрела в небо, с удовольствием подставив лицо тёплому весеннему солнышку. Уже вовсю насвистывали птицы. Они кружились над высоким забором, будто играя в какую-то только им известную игру. Снег почти растаял, и от сугробов остались грязные шапки. А через многочисленные лужи были перекинуты мостики из досок и поддонов. Ей не верилось, что через несколько дней она выйдет на свободу и начнёт новую жизнь в том новом, неизвестном для неё мире по ту сторону забора. От обилия мыслей и волнения у Ольги разболелась голова, но к боли она уже давно привыкла. — Ты что тут кукуешь-то? — спросила, усевшись рядом, Тамара. — Вспомнила что-нибудь? — Нет, — покачала головой Ольга. — Ничего, до сих пор всё как в тумане. Она поморщилась, зажав пальцами переносицу. Головная боль не оставляла её с тех самых пор, как она получила серьёзное сотрясение, поскользнувшись на льду. Случилось это три зимы назад, в первый год пребывания Ольги в колонии. И с того времени она совершенн

Тест, который снова показал одну полоску — похожую на восклицательный знак или перевёрнутый минус, — полетел в мусорное ведро. Кристина уже несколько лет пыталась забеременеть и родить своему мужу-банкиру наследника, но всё безуспешно. Каких только мер они ни принимали: и паломничества, и бабки, и обряды. Официальная медицина не находила причин стерильности пары. Это казалось какой-то издёвкой судьбы. И Кристина, которую близкие называли Тиной, была близка к отчаянию. Спустя ещё неделю после прохождения последнего теста она решила проконсультироваться с врачами. В душе зародилась надежда: а вдруг результат всё-таки ложный? К тому же она почему-то очень хорошо запомнила момент, когда они с мужем были близки впервые за всё время не ночью, а посреди белого дня. Ей казалось, что тогда она ощутила нечто не совсем обычное. Хотя, конечно, могла ошибаться. В этот раз Кристина решила не идти к семейному врачу своей богатой семьи, а обследоваться в обычной женской консультации. Там ей дали напра

— Люда, да не заготавливай ты там ничего! Ну тоже мне праздник, ты же не круглая. Просто посидим, — сказал Константин, но тут же услышал в ответ возмущённое: — Ой, кость! Ну вот ты всегда так! Дети придут поздравить, как же не наготовить? — А ты смотри там не задерживайся на работе, хорошо, дорогая? — Я постараюсь, даже пораньше. — Ой, знаю я тебя! Пока всех в городе красивыми не сделаешь, не успокоишься! Константин Ильич рассмеялся: — Этого хватило! Не забывай, что твой муж — супермастер и стрижёт только самых капризных и крутых клиентов. — Да знаю, всё знаю! Ладно, Костенька, побежал, ещё столько дел нужно сделать! Константин Ильич положил трубку и улыбнулся. Они с Людой вместе уже двадцать пять лет. Многое было за это время, но он ни разу не пожалел о том, что они встретились. Люда была маленькой, чем-то похожей на воробушка, медсестрой в их команде футболистов. Ну, вернее, все они были учащимися разных учебных заведений и играли за сборные города. Люда тоже училась и была в качеств