Книжный образ

В юности поездки на дачу кажутся милой причудой старшего поколения. Но когда тебе самой «немного за», ты вдруг обнаруживаешь себя в садовом центре, нежно поглаживающей пакетик с семенами «элитного укропа». Дача - это ведь не просто кусок земли, это наша национальная психотерапия, наш личный проект и символ хозяйственности. Мы едем туда за «свежим воздухом», а оказываемся в эпицентре битвы за урожай, где сорняки размножаются со скоростью света. Но когда эта битва начинает отнимать больше сил, чем дает радости, пора остановиться. Недавно на одном из тех форумов, где дачницы со стажем обычно хвастаются размерами своих помидоров, я наткнулась на удивительно честное обсуждение. Одна женщина задала вопрос, который стал холодным душем для сотен участниц: Девочки, в какой момент вы поняли, что ваша любимая дача превратилась в каторгу? И какой же там начался поток откровений! Женщины с такой иронией описывали свои «подвиги», что стало ясно: грань между хобби и опасным фанатизмом очень тонка.

Тамара Ивановна пришла к Борису с кастрюлькой борща в обычную среду. Позвонила в дверь. Но открыл ей не Борис, а незнакомая женщина. Она посмотрела сначала на Тамару, потом на кастрюлю и спросила: "Это вы соседка, которая ему еду носит?" Тамара Ивановна ответила, что да. "Спасибо, больше не надо. Теперь есть кому Бориса кормить". Тамара растерялась, но все-таки спросила, дома ли сам Борис. Женщина позвала его. Он вышел в коридор, остановился за ее плечом и почему-то сразу отвел глаза. Тамаре Ивановне 67 лет, Борису 70. Они живут на одной лестничной площадке в обычном девятиэтажном доме в Туле. Тамара много лет работала технологом на пищевом производстве, сейчас на пенсии. Борис до пенсии был водителем, последние годы жил один. Пять лет Тамара регулярно приносила ему домашнюю еду. Не каждый день, но несколько раз в неделю точно. И до той среды она была уверена, что между ними давно есть что-то большее, чем просто соседская помощь. С Борисом они были знакомы давно, но раньше общались на

- Мне от тети осталось три миллиона рублей. Но мужу я пока ничего не сказала, - призналась Лидия на форуме. - Мы живем вместе десять лет, и мне стыдно скрывать от него такие деньги. Только еще страшнее снова отдать все в общий котел. Лидии 50 лет. Ее мужу Геннадию 60. Для обоих этот брак второй. Десять лет назад Лидия переехала в квартиру Геннадия. Свое жилье, небольшую однокомнатную квартиру за городом, решила сдавать. Сначала супруги договорились, что деньги от аренды будут тратить на продукты и бытовые расходы. Лидия тогда не возражала. Она считала, что раз живет в квартире мужа, то должна тоже вкладываться в семью. Только со временем оказалось, что вкладываться они понимают по-разному. Лидия отдавала в общий бюджет зарплату и все деньги от арендаторов. Геннадий свою зарплату делил сам. Одну часть тратил на нужды, а вторую оставлял себе. - У мужчины должны быть личные деньги, - объяснял он. - Машину обслужить, инструмент купить, с друзьями встретиться. Я же не стану каждый раз отчит

Вера несколько лет обещала родителям поменять мебель. Каждый раз, когда приезжала к ним в деревню, смотрела на старый шкаф в спальне и говорила: - Мам, ну сколько можно держать эту рухлядь. Подкоплю немного и купим вам нормальный шкаф. И комод заодно. Татьяна Михайловна не спорила. Шкаф действительно был старый, дверца плохо закрывалась, а на комоде местами облез лак. Только мать всегда отвечала одинаково: - Купим, когда соберемся. Только вместе выберем. Вере 40 лет, она живет в городе примерно в пятидесяти километрах от родителей. Татьяне Михайловне 67, Илье Яковлевичу 70. Оба пенсионеры, живут в своем доме больше тридцати лет. Мебель там действительно меняли редко, но и брать первое попавшееся только потому, что оно новее, не собирались. Весной Вера снова заговорила про шкаф. - Вот закончим у себя ремонт, потом вами займемся. Я уже смотрела варианты, сейчас хорошая мебель дорого стоит, но что-нибудь придумаем. Родители поверили. Тем более дочь действительно затеяла дома большой ремо

А вы когда-нибудь задумывались о том, почему некоторые считают подготовку к первому сентября обязательным пунктом? Тема, которую подняла Юлия на форуме, называлась просто: "Море против школьной линейки: почему я стала врагом семьи, решив подарить дочке еще несколько дней тепла". Юлии тридцать пять лет, ее дочке Софии девять. Это тот самый возраст, когда ребенок еще верит в чудеса, но уже начинает уставать от жесткого школьного графика. Весь август Юлия планировала этот отпуск. Муж Денис, к сожалению, не смог вырваться из-за аврала на работе, поэтому было решено: Юля и Софа едут вдвоем на неделю. Они долго выбирали отель, София паковала свой маленький чемодан. А впереди маячило семь дней абсолютного счастья. Но у природы были свои планы. Когда они прилетели на побережье, небо затянуло свинцовыми тучами. Три дня из семи лил проливной дождь, море штормило. И София грустно сидела на подоконнике в номере. Юлия видела разочарование в глазах ребенка. И чувствовала, что этот долгожданный отп

Ангелина начала разговор о деревне осторожно. Сначала спросила отца, собирается ли он летом жить на даче подольше. Потом заметила, что в городе ему одному, наверное, скучно. А через несколько недель сказала уже прямо: - Пап, может, тебе вообще перебраться туда? Дом хороший, воздух, огород. А мы бы пока пожили здесь. Николай Васильевич сразу понял, к чему идет разговор. Дочери 38 лет. Недавно она вышла замуж второй раз. Муж Сергей приехал из другого города, собственного жилья в Москве у него не было, а снимать квартиру супруги считали слишком дорого. Ангелина жила в небольшой однокомнатной квартире, поэтому отцовская трешка казалась ей почти готовым решением жилищного вопроса. Николаю Васильевичу 74 года. До пенсии работал инженером, вдовец уже семь лет. Квартира числится на нем. Дочь выросла здесь, вышла замуж и много лет жила отдельно. И до появления нового мужа никогда не говорила, что отцу пора освободить жилье. Деревенский дом у Николая Васильевича действительно есть. Он достался

В зале ресторана было шумно - отмечали шестидесятилетие знакомого Татьяны. Она знала, что за соседним столиком сидит Юрий, старший брат ее бывшего мужа. Человек, который десять лет назад, во время их скандального развода, кричал ей в лицо, что она разрушила жизнь «святому человеку» и больше для него не существует. Десять лет полного молчания. Но сегодня что-то пошло не так. Юрий встал и медленно направился к ее столику. Татьяна почувствовала, как кончики пальцев стали ледяными, а сердце застучало где-то в районе горла. Она ожидала едкого замечания. Но Юрий опустился на соседний стул и тихо произнес: - А помнишь Крым в 2010, Таня? Как мы на старой «девятке» по серпантину карабкались, а ты еще пела какую-то глупую песню про море? Татьяна замерла. Жар прилил к лицу. - Помню, Юра. Ты тогда еще шашлык пересолил, и Дима на тебя ворчал весь вечер. Юрий коротко хохотнул. В его глазах, когда-то суровых, промелькнула странная, теплая грусть. - Да, Дима всегда ворчал. Мы тогда были счастливы, пр

Ксения привыкла, что подруги периодически пишут ей примерно одинаковые сообщения: "Ксюш, ты в субботу дома? Мне бы кончики подровнять". Или: "Слушай, челка отросла, спасай". Иногда приходили с коробкой конфет, иногда с шоколадкой, иногда вообще с пустыми руками. Ксения никогда из-за этого не возмущалась. Подруги же, свои люди. Все изменилось прошлой осенью, когда ей самой понадобилась небольшая профессиональная помощь. Ксения собиралась арендовать помещение под два парикмахерских кресла и попросила Александру, подругу-юриста, посмотреть договор перед подписанием. Александра договор посмотрела. А вечером прислала Ксении сообщение: "Консультация по договору - 5 000 рублей. Вот счёт на услугу". Ксения сначала решила, что подруга шутит. Ксении 52 года, живет в Подольске, парикмахером работает больше двадцати пяти лет. Последние годы арендует кресло в небольшом салоне недалеко от дома. Александре 50, она юрист в частной компании, дополнительно консультирует знакомых и клиентов по договор

Евгения Львовна сидела на своей уютной кухне, где пахло не высокими технологиями, а старым добрым жареным луком и укропом. На полу в мешках возвышалась гора чистой, крепкой картошки. А в углу, где еще вчера стояла футуристическая коробка с мигающими индикаторами, теперь мирно пристроился старый веник. Евгения Львовна сделала глоток чая и блаженно выдохнула: - Ну наконец-то! Тишина и порядок. И никакой Боря под ногами не путается! А ведь начиналось всё как в рекламе идеальной жизни для тех, кому за шестьдесят. Евгении Львовне было шестьдесят восемь. Её сыну Андрею - тридцать пять. Андрей был мужчиной из категории «прогрессивный менеджер». Знаете таких? В одной руке айфон последней модели, в другой - годовой план развития. А в голове - святая уверенность, что любую проблему можно решить покупкой гаджета. - Мамуль, жизнь должна быть легкой, - вещал он в прошлую субботу, торжественно затаскивая в квартиру коробку. - Мы не в каменном веке живем. Хватит тебе с тряпкой по углам ползать. Во

Наталья Борисовна потерла переносицу, на мгновение закрыв глаза. На часах было два часа ночи. На кухонном столе, заваленном распечатками из банка и актами сверки, остывала пятая за вечер чашка крепкого чая. - Наталья Борисовна, ну что вы застряли с этими бумагами? - голос Игоря, донесшийся из коридора, был бодрым и требовательным. - Проверка придет во вторник в девять утра. Нам нужно, чтобы комар носа не подточил. Зять только что приехал с переговоров. Он вошел в кухню, на ходу снимая дорогое кожаное пальто. Игорь выглядел как человек, привыкший, что мир вращается вокруг его логистического бизнеса. - Игорь, я работаю двенадцать часов без перерыва, - Наталья Борисовна медленно выпрямила спину, услышав отчетливый хруст в позвоночнике. – Я исправляю недоделки за вторым бухгалтером. Мне шестьдесят пять лет, и мои глаза уже отказываются видеть эти мелкие цифры. - Ну, мама, - в кухню зашла Марианна, кутаясь в пушистый халат. - Гоша же не для себя старается. Это же наш общий семейный котел.