Лидия Рождественская - писатель

– Татьяна, у вас в следующем месяце две субботы и одно воскресенье рабочие. Я решила, что Андрей Викторович оговорился. Он стоял у доски с черновиком нового графика, ещё не привыкший к нашей тесной диспетчерской, где телефон мог зазвонить одновременно с рацией, принтером и чьим-нибудь недовольством. В компании он работал всего третий месяц, а руководил нашей сменой и того меньше. Напротив моей фамилии действительно стояло воскресенье. – Одно воскресенье? – переспросила я. – Моё? – Ваше. В этот график я заложил общую ротацию выходных. Я даже оглянулась на коллег, ожидая, что кто-нибудь скажет ему: здесь так не делается. Вера смотрела в монитор. Остальные тоже вдруг стали очень заняты. – Андрей Викторович, я двадцать два года здесь работаю. Вы, наверное, ещё не знаете, как у нас распределяли выходные. – Знаю. Поэтому и меняю. Он сказал это без вызова. Вот что раздражало больше всего. Я подошла к доске ближе. – Когда в диспетчерской остаётся половина людей, кто вытягивает сложные рейсы? К

– Марин, для меня же старая цена останется? Сообщение от Галины пришло через две минуты после того, как я разослала новый прайс постоянным клиентам. Я перечитала его дважды, хотя смысл был простой. – Галь, нет. С первого числа новые цены для всех. Ответ появился почти сразу. – Понятно. Тогда пятничную запись сними. Я задержала взгляд на экране и почему-то разозлилась сильнее, чем если бы она написала что-нибудь резкое. За двенадцать лет Галина отменяла запись, кажется, только однажды, когда лежала с температурой. Даже если на работе случался аврал, она просила переставить её на вечер, на субботу, на самый конец дня. А тут одно сообщение – и «сними». Я открыла расписание и убрала её имя с пятницы. Ещё через минуту написала: – Сняла. Именно это моё короткое «сняла» потом и не давало мне покоя. Моя парикмахерская занимала небольшое помещение на первом этаже жилого дома: два кресла, мойка, шкаф с красками, узкая стойка у окна. Второе кресло я почти не использовала. Иногда его брала знакома

– Елена Викторовна, задержитесь на пять минут после планёрки. И Аня тоже, – сказал Дмитрий Олегович, когда остальные уже потянулись к двери. Аня сидела напротив меня второй день. Двадцать семь лет, короткая стрижка, серый пиджак поверх футболки и привычка задавать вопросы так, будто ответ обязательно должен помещаться в таблицу. Накануне начальник представил её как специалиста по процессам и дважды повторил, что компания «будет перестраивать закупки». После недавних сокращений слово «перестраивать» звучало слишком определённо. Троих наших сотрудников уже просили передать дела, а через месяц их не было. Дмитрий Олегович развернул к нам лист с перечнем поставщиков. – Лена, тебе задача на ближайшие две недели. Покажи Ане весь цикл. Заявка, согласование, заказ, контроль сроков, претензии. И обязательно нестандартные случаи. Ты у нас лучше всех знаешь, где процесс ломается. – Весь цикл? – переспросила я. – Весь. Ане нужно понять, как у нас работа устроена на практике, а не в регламенте. Аня

– Мам, мне бы твою машину дней на десять. Ну, две недели максимум. Андрей сказал это вечером, стоя у меня на кухне и крутя на пальце брелок от своей машины. Утром его машина начала издавать какой-то неприятный звук, после работы он загнал её в сервис, а оттуда уже приехал ко мне. – Что сказали? – Пока ничего. Завтра разберут. Но там явно не на один день. Он говорил виновато, хотя особой причины для вины я не видела. Я работала администратором в стоматологической клинике и почти всегда ездила туда на метро. В центре парковка была отдельным видом наказания, поэтому машину я чаще брала по выходным: продукты, крупные покупки, иногда съездить к подруге за город. – Бери, конечно, – сказала я. – Мне она сейчас не особенно нужна. – Точно? – Андрей, если бы была нужна, я бы сказала. Вот эту фразу я потом вспоминала особенно часто. Он уехал через двадцать минут. Я ещё вышла на балкон посмотреть, как моя машина выруливает со двора. Не из тревоги, скорее по привычке. Всё-таки много лет я садилась

– Мои друзья не должны видеть твои претензии, – тихо сказал Роман, наклонившись ко мне через стол. – Улыбнись сейчас, а дома поговорим. Минутой раньше он объяснял Павлу и Аркадию, почему наши домашние встречи всегда проходят так легко. По версии мужа, дело было в его умении всё организовать. С утра я принимала доставку, готовила, освобождала стол, приводила квартиру в порядок и раскладывала продукты. Роман перед приходом гостей только спросил, во сколько все будут. – Наташа у меня человек хороший, – говорил он с довольной улыбкой. – Но её надо направлять. Если с утра ничего не проконтролировать, обычный ужин у неё превращается в целый проект. Павел улыбнулся из вежливости. Аркадий промолчал. Жанна, жена Павла, посмотрела сначала на меня, потом на блюда перед собой. По её лицу было видно, что шутка ей не понравилась. Лидия Андреевна сидела рядом с сыном и тут же решила его поддержать. – Ромочка с детства любит порядок. Наташе в этом смысле с мужем повезло. Хозяйственность не всем даётся

– Оформим на маму небольшую долю, – сказал Роман и подвинул ко мне телефон. – Она вложила в ремонт приличные деньги. Мы уже всё обсудили, ей нужна гарантия. Я посмотрела на мужа, затем на Лидию Викторовну. Свекровь сидела напротив в светлом жакете и держалась так уверенно, словно от меня требовалось только согласиться с готовым решением. – Какую ещё долю? Квартира моя. Я купила её до нашего брака. Роман сразу нахмурился. – Оля, не начинай. Никто у тебя квартиру не забирает. Речь о небольшой части. Мама помогла нам закончить ремонт, хотя могла потратить деньги на себя. – Я несколько раз отказывалась от её помощи. Лидия Викторовна вмешалась прежде, чем сын успел ответить: – Ты отказалась словами, а ремонтом пользуешься. Кухня стоит, ванная готова, двери поменяли. Я свои деньги просто так не раздаю. Мы семья, поэтому всё можно оформить нормально. Роман открыл историю банковских операций. – Вот переводы. Чеки у меня тоже сохранены. Всё прозрачно. На экране было несколько платежей от его ма

– На выходных тебя уже ждут Зоя Михайловна и Инна Романовна. Раисе сегодня ответь. Денег ни с кого брать не надо, я всем сказал, что ты поможешь по-семейному, – сообщил Дима, собираясь на работу. Я отложила телефон и посмотрела на него. Получалось, муж уже расписал мой выходной, один рабочий вечер и заранее определил, сколько стоит моя помощь. При этом ни одного вопроса мне он не задал. – Ты сейчас сообщаешь мне моё расписание? – спросила я. Дима недовольно вздохнул. – Ксюша, не начинай. Мама попросила помочь нормальным людям. Ты в документах разбираешься быстрее них, тебе это несложно. Мы же семья. Телефон на столе завибрировал. Высветился незнакомый номер. – Вот, наверное, Раиса Викторовна, – сказал Дима. – Ответь ей, человек ждёт. Он ушёл на работу, а я осталась смотреть на экран. Уже тогда было понятно, чем мне грозит его доброта: мои вечера и выходные становились свободным ресурсом для круга знакомых Людмилы Андреевны. Звонила действительно Раиса Викторовна. Она представилась, сос

– За воду для маминого дома платить будешь ты, – сказал Павел, когда я только вошла домой. – Скважина твоя, электричество и обслуживание всё равно оплачиваешь ты. Рабочие уже начали. Из открытой двери во двор донёсся металлический стук. Я поставила пакет с продуктами и вышла на крыльцо. Вдоль дорожки уже тянулась свежая траншея. Один рабочий стоял возле технического колодца, второй разматывал чёрную трубу в сторону забора. – Павел, что здесь происходит? Муж вышел следом и посмотрел на раскопанный участок с таким видом, будто приготовил мне приятный сюрприз. – Маме воду проводим. Ей нынешнее водоснабжение дорого обходится, а у нас своя скважина рядом. Я нашёл бригаду, внёс аванс. Сегодня выведут линию к границе участка. – И когда ты собирался со мной это обсудить? – Оксана, ну что тут обсуждать? Мы же семья. Мама одна живёт, много воды ей не надо. Рабочий уже потянулся к крышке технического колодца. Я подошла и попросила его ничего там не трогать. Павел тут же сказал мужчинам продолжать

– По четвергам мама теперь принимает гостей у нас. Адрес я уже всем отправил, поэтому сегодня надо освободить стол и поставить дополнительные стулья, – сообщил Андрей, едва войдя домой. Я даже не сразу нашлась, что ответить. До этого разговора мой четверг выглядел совершенно обычно: ноутбук на столе, рабочие бумаги рядом, полотенца на сушилке, одежда в кресле. – Какие гости, Андрей? – Мамины знакомые. Они встречаются раз в неделю. У неё тесно, у нас двухкомнатная квартира. Через сорок минут будут. – И ты решил сообщить мне об этом сейчас? Муж поставил пакет с продуктами на кухне и недовольно посмотрел на часы. – Только давай без долгих разговоров. Я маме уже сказал, что мы не против. Люди получили адрес. Теперь отменять неудобно. – Кто такие «мы», если меня никто не спрашивал? – Ирина, мы же семья. Маме нужна небольшая помощь. Пара часов раз в неделю тебя точно не разорит. Спорить дальше мы не успели. Лидия Викторовна приехала раньше гостей. Свекровь вошла с тканевой сумкой, оглядела к

– Мы с мамой уже всё обсудили, – сказал Роман и положил ладонь на папку с документами. – Сначала из стоимости квартиры учитываем её деньги. Остальное будем обсуждать уже после этого. Я несколько секунд смотрела на него, пытаясь понять, о каких деньгах идёт речь. Мы больше часа разбирали имущество перед расставанием. Спорили о квартире, технике, вещах. Никакого крупного долга перед Инной Владиславовной за все годы нашей семейной жизни я не слышала. – Что именно вы обсудили без меня? – спросила я. Роман даже удивился вопросу. – Мама дала нам деньги на квартиру. Приличную часть. Теперь будет справедливо это учесть. – Когда она их дала? – Когда покупали жильё. Ира, только не делай вид, что ничего не помнишь. Он сразу взял телефон и набрал мать. Инна Владиславовна ответила быстро, будто ждала этого звонка. – Мам, объясни Ирине, ты давала нам деньги на квартиру или нет? – Конечно, давала, – ответила свекровь. – Вы тогда без помощи не справлялись. Я тебе перед покупкой передала. Я спросила, ш