Армейская библиотека знаний

Летом 1994 года на позициях возле старого Еврейского кладбища в Сараево снайперская пуля оборвала жизнь человека, которого в сербских сводках называли русским майором. Александра Шкрабова похоронили с воинскими почестями на кладбище Дони-Милевичи. Но мало кто знает, через какое глухое недоверие пришлось пройти этому морскому офицеру. Ведь в союзной армии на добровольцев из бывшего Союза долго смотрели с опаской. Александр Шкрабов родился в Литве, окончил высшее военно-морское училище и дослужился до майора в морской пехоте. Он служил артиллеристом, затем инструктором спецназа на Тихоокеанском флоте. За его плечами остался гарнизон на острове Русский. Развал огромной армии оставил боевого профессионала не у дел. И тогда офицер принял решение, которое круто перевернуло всю его биографию. Он бросил привычный быт и поехал на Балканы. Туда уже вовсю тянулись сотни ветеранов советских войн. Александр добрался до фронта осенью 1993 года. В городе Вишеград тогда уже распался второй русский отр

В июне 1926 года молодой писатель Михаил Шолохов часами сидел в курене хутора Базки на Верхнем Дону. Напротив него сидел коренастый казак с тяжелым взглядом, смоляным чубом и глубоким сабельным шрамом на шее. Звали хозяина Харлампий Васильевич Ермаков. Соседи обходили этот дом стороной, помня крутой нрав хозяина. А двадцатилетний Шолохов жадно исписывал блокноты, расспрашивая станичника о подробностях Вешенского восстания 1919 года. Именно Ермаков отдал начинающему литератору личные дневники, рукописные карты, приказы повстанцев и стопки наградных документов. Позже Михаил Александрович открыто признавал в письмах к друзьям, что использовал биографию этого человека для создания образа Григория Мелехова. Но если книжный герой в финале бросает винтовку в ледяную воду и берет на руки сына, то жизнь подлинного казака завершилась куда мрачнее. Родился Харлампий Ермаков в 1891 году на хуторе Антиповском станицы Вешенской. Воспитывался он в семье казаков Ермаковых, хотя по хутору шел глухой сл

Осенью 1944 года в наградных списках действующей армии появилась запись, способная озадачить любого военного историка. Красноармеец получил номерную медаль с гравировкой «За боевые заслуги» прямо на съемочной площадке художественной картины. Имя бойца знала вся страна. Звали его Алексей Смирнов, будущий механик Макарыч из фильма «В бой идут одни старики». Однако награду он получил вовсе не за актерское мастерство. Командиры частей строго следили за наградными листами. Боевую солдатскую медаль вручали за личное мужество, за спасение раненых или за успешный бой с врагом. Творческие командировки артистов проходили по линии политуправления. Там действовали совсем другие правила. Артистов поощряли орденами «Знак Почета», грамотами или медалями «За трудовую доблесть». Но с Алексеем Смирновым произошел исключительный случай. Документы Центрального архива Министерства обороны в Подольске открывают полную картину фронтовых будней ленинградского актера. Зрители привыкли видеть Смирнова увальнем,

Осенью 1941 года командиры на передовой отправляли в тыл срочные депеши с требованием прислать курево вместе с боеприпасами. Голод солдат терпел часами, а вот никотиновый голод лишал бойцов покоя и сна. Сигарета на фронте служила универсальной валютой, успокоительным средством и способом согреться в сыром окопе. Разница в подходе к снабжению табаком между противоборствующими армиями оказалась колоссальной. Советское руководство подошло к вопросу практично. В сентябре 1941 года вышло постановление Государственного комитета обороны номер 662. Документ утвердил суточную норму табачного довольствия для бойцов первой линии. Рядовому и младшему комсоставу полагалось двадцать граммов махорки в сутки. В тыловых госпиталях и запасных полках выдавали меньше. Там норма составляла десять граммов. Для некурящих бойцов действовало четкое правило: вместо табака они получали сахар или конфеты в объеме триста граммов на месяц. Главным продуктом на фронте стала знаменитая махорка, особенно моршанская и

Осенью 1945 года в Казани оперативники уголовного розыска брали вооруженную банду, которая грабила склады и расстреливала инкассаторов. Главарем оказался офицер с боевыми наградами. И это был далеко не единичный случай для разрушенной страны. В сводках милиции после Победы замелькали фамилии бывших разведчиков, командиров рот и кавалеров боевых орденов. Люди, которые вчера штурмовали Берлин, сегодня открывали огонь по постовым на темных улицах советских городов. Летом 1945 года началась демобилизация. В родные города и деревни возвращались миллионы солдат. Они везли с собой трофеи. Но главным трофеем часто становился боевой пистолет, спрятанный на дне вещмешка. По оценкам историков органов внутренних дел, только за первые два года после войны милиция изъяла у населения сотни тысяч стволов. Винтовки, автоматы, пистолеты ТТ и трофейные Вальтеры гуляли по рукам. А впереди победителей ждала тяжелая реальность. Разрушенные заводы, бараки без отопления и жесточайший голод 1946 года быстро ра

Лето 1944 года принесло в белорусские и смоленские села бесконечные вереницы разбитых частей вермахта. Пыльные колонны брели на восток под конвоем измотанных автоматчиков. Вдоль обочин стояли местные жительницы. Многие потеряли на этой земле отцов, мужей и сыновей. Но когда конвой остановился на развилке дорог возле сгоревшей мельницы, к серым фигурам вдруг шагнули две молодые девушки в ситцевых платках. Они держали глиняный кувшин с колодезной водой и половину каравая. Бойцы охранения моментально вскинули оружие. Воздух стал плотным от ярости. Пожилой сержант с орденом Красной Звезды шагнул вперед, готовый разорвать на месте тех, кто вздумал жалеть врага. Но выстрелов не последовало. Руки опустились. Такие эпизоды происходили регулярно, когда советские войска освобождали оккупированные районы. Женщин, которые пытались передать кусок хлеба или набрать воды немецким солдатам, односельчане часто встречали лютой ненавистью. Их называли предательницами в глаза. Местные подростки швыряли в

Утром 5 марта 1950 года тишину села Белогорща подо Львовом разорвали автоматные очереди. Оперативная группа окружила неприметный двухэтажный сельский дом священника, где прятался главнокомандующий подпольной Украинской повстанческой армии Роман Шухевич. Чекисты искали его больше пяти лет. Руководство госбезопасности стягивало в западные области тысячи сотрудников, но лидер подполья каждый раз уходил из капкана. А сгубила его обычная конспиративная оплошность связной, которая даже не догадывалась, какую роль сыграла в этой драме. Никакой слежки за домом в Белогорще изначально не велось. Офицеры Министерства государственной безопасности вышли на след совершенно с другой стороны. Шухевич обладал звериным чутьем и параноидальной осторожностью. Он регулярно менял конспиративные квартиры, поддельные паспорта и личную охрану. Зимой 1948 года он умудрился по фиктивным документам на имя учителя Ярослава Полевого съездить на лечение в Одессу. А летом 1949 года повторил этот дерзкий вояж. Связь с

Десятого июля 1928 года трехмоторный самолет Юнкерс ЮГ 1 тяжело оторвался от ледяного припая у острова Шпицберген. За штурвалом сидел тридцатилетний морской летчик Борис Чухновский. Внизу расстилалась бесконечная белая пустыня, разорванная трещинами и черными полосами открытой воды. Внизу погибали люди. Полтора месяца мир безуспешно искал экипаж генерала Умберто Нобиле, чей дирижабль «Италия» разбился на обратном пути от Северного полюса. Шестнадцать государств посылали суда и самолеты. Тщетно. Именно советский экипаж сумел совершить невозможное. Но этот триумф сломал карьеру летчика. Он навсегда закрыл ему дорогу к первой Золотой Звезде страны. Чухновский вел тяжелую машину на пределе дальности. Кабину продувал ледяной ветер, моторы вибрировали, бензобаки пустели с каждой минутой. Вдруг штурман Анатолий Шелагин тронул пилота за плечо: на льдине показалась крошечная оранжевая точка. Это были люди. Летчик снизился до двухсот метров. На торосах стояли двое изможденных мужчин и махали кус

В 1943 году на парадных мундирах бойцов Красной армии рядом с советскими медалями внезапно появились серебряные царские кресты с лентой цвета дыма и пламени. Документов с прямым запретом или официальным разрешением тогда никто так и не увидел. Награду за храбрость в окопах Первой мировой солдаты доставали прямо из потайных карманов. Никто из командиров не решался сорвать ее с груди ветерана. Исторический парадокс заключался в отношении к солдатскому знаку отличия Военного ордена. Большевики упразднили ордена Российской империи в ноябре 1917 года декретом ВЦИК. Но человеческую память и воинскую гордость ни один декрет стереть не смог. Императрица Екатерина II учредила военный орден Святого Георгия 26 ноября 1769 года для офицеров. Награда выдавалась исключительно за личное мужество в бою и за взятие вражеских батарей. Знатное происхождение и былые заслуги не давали права на этот белый крест. Офицер мог получить его только на пороховом поле. В 1807 году император Александр I сделал смелы

Весной 1945 года председатель сельсовета лично жал руки обоим мужчинам. Вся округа приходила смотреть на два парадных пиджака. Золотые звезды на груди у близких родственников вызывали неподдельное уважение. Но через семь лет в сельсовет пришел пакет из Москвы с грифом служебного пользования. В документе сухо предписывалось изъять ордена и аннулировать все льготы. Для соседей эта новость прозвучала как гром среди ясного неба. Сельчане отказывались верить официальным бумагам. Люди шептались о зависти завистников и чиновничьей мести. Реальность оказалась намного прозаичнее и жестче. В первые послевоенные годы наградная система СССР столкнулась с колоссальной перегрузкой. Сотни тысяч представлений шли с задержками. Документы часто составляли со слов очевидцев прямо на передовой. Канцелярии стрелковых полков гибли под бомбежками вместе с архивами. Именно этот хаос породил множество фатальных ошибок. Старший из родственников служил при интендантской части и отвечал за подвоз боеприпасов. Осе