Мистические и интересные истории

За гранью горя Ни одна беда, какой бы страшной она ни была, не может сравниться с горем человека, потерявшего своего ребенка. Это несчастье выглядит к тому же абсолютно бессмысленным, часто даже с точки зрения людей верующих: кому и зачем могла понадобиться смерть существа, еще не успевшего согрешить, вообще не узнавшего, что такое жизнь?! Тяжелейший вопрос “За что?” так и остается открытым. Но так получилось, что я лично знала женщину, получившую куда более весомый ответ на этот вопрос. Елена относилась к той категории женщин, личная жизнь которых упорно не складывается. Инженер-химик, к тридцати годам она сделала блестящую карьеру, чем и ограничилось ее везение в жизни. Так и не выйдя замуж, почти сразу после тридцати она наконец решилась родить — “лично для себя” — ребенка. Сразу же скажу о ее отношениях к религии. Оно было, если так можно выразиться, “никаким” — как у большинства людей в те годы, лет семнадцать-восемнадцать назад… Мама была она уже немолодая, Костя родился слабенький. Тем горячее она его любила, и разумеется, баловала. Правда, на мой взгляд, в допустимых пределах. Беда грянула, когда мальчику было около двух лет. Костя вдруг начал не просто болеть — слабеть на глазах. После длительных скитаний по докторам поставили редкий для его возраста и страшный диагноз: белокровие. Можно представить отчаяние матери, готовой отдать всю свою кровь, лишь бы сын жил! Какое-то время его поддерживали частыми переливаниями, но роковой конец был очевиден всем.В ту запомнившуюся мне ночь ситуация была практически финальная. Костенька уже не вставал с постели недели две, не плакал от болей — не было сил. Его мать, не спавшую несколько суток кряду, периодически подменяли мы — знакомые, давая Лене хоть немного отдохнуть. Ночь дежурства, о которой идет речь, была ее. Накануне Елена проспала, измотанная своим горем, чуть ли не сутки. И вдруг, сразу после полуночи, раздался ее звонок: “Маша, умоляю, приезжай немедленно!…” Как врач я понимала, что Костенька доживает последние дни. Естественно, бросилась туда без размышлений, полагая, что наступает развязка. И была едва ли не потрясена, когда Лена встретила меня в прихожей с горящими надеждой глазами, приложив палец к губам: “Тс-с, Костенька так хорошо уснул.Я знаю, что выгляжу сейчас чокнутой, — сказала она. — Погоди, ты еще утвердишься в этой мысли, когда расскажу, что сейчас было… Только я точно знаю, что ни- чуть не сошла с ума и ничего мне не показалось!… Знаешь, меня ведь до пяти лет бабушка воспитывала, она была верующая. Водила в храм даже, пока родители не “засекли”, а они оба тогда в парт. школе учились.., Ну, представляешь, что было! В общем, сижу я возле Костеньки, слушаю, как он стонет уже совсем тихонечко, и такое меня отчаяние охватило — не передать! И вдруг откуда-то из глубин памяти, из детских времен, всплыла любимая бабусина молитва к Богоматери, начинается она со слов “Матерь Божия, Заступница.Меня словно толкнул кто! Упала я возле кроватки на колени и — молюсь, молюсь… Не знаю, сколько времени молилась и рыдала, сыночка моего просила не отнимать… Вдруг чувствую — справа и как бы со спины таким теплом повеяло и, я бы сказала, нежностью, состраданием… И в комнате вроде светлее стало! Поворачиваюсь, а… она-тут стоит. Не могу описать Ее лица. Ее красоты… да не смотри ты на меня так: я здорова и говорю чистую правду! И Она мне вдруг говорит: “Можешь ли ты обещать мне твердо, что воспитаешь из него хорошего, чистого человека? Что не принесет он людям бед да несчастий? Что сама не попросишь меня забрать его, дабы и его и свою душу не сгубить?…” я как крикну: “Клянусь, воспитаю, Господом Богом клянусь! Только оставь его мне!..” И — как не бывало Ее. я — к Костеньке,а он, мой родненький, впервые за все это время спит… Спокойным таким сном! Сама посмотри”.В ближайшие же дни после той невероятной ночи у мальчика наступила ремиссия. Спустя несколько недель он был практически здоров. И, насколько я помню, в последовавшие шестнадцать лет ничем, кроме заурядного ОРЗ, не болел. Зато был из тех детей, к которым буквально “липнет все плохое”. Мне трудно сказать, где именно она ошиблась в воспитании столь роковым для обоих образом. Но дело даже не в том, что с какого-то момента сын ее совершенно не уважал. Он едва ли не с десяти лет высмеивал в ней буквально все — от внешности до убеждений. Казалось, этот мальчик вообще не способен на любовь, даже к матери.К моменту наступления подросткового возраста Елена познала уже все “прелести” подобного материнства: и из дома несколько раз парень сбегал, и курить научился, и школу прогуливал вместе с дружками, и с детской комнатой милиции успел познакомиться. Вместе с семнадцатилетними парнями попытался ограбить киоск — стоял “на стреме”. Наконец, свое пятнадцатилетие “отметил” безобразной дракой. Вместе с подвыпившей компанией поздно вечером ради развлечения избил пожилого мужчину… дело шло к суду… думаю, Костя наверняка был бы осужден, несмотря на свой возраст и на то, что подобное совершил впервые. Ведь именно он, даже на фоне своей компании, проявил к жертве особую жестокость, сделав человека инвалидом на всю жизнь. Нас поражало лишь то, что Елена, добившаяся, чтобы сына не забирали в тюрьму до суда, все не нанимала почему-то адвоката… Твердила, словно и впрямь сходя с ума от горя, что “суда не будет”. Между тем, уже был назначен день заседания. Ровно за сутки до него Костя, переходя улицу, попал под машину. И хотя, по уверениям врачей, удар был по касательной, парень погиб на месте. Но лишь после похорон, на которых мать плакала меньше, чем мы ожидали, Лена рассказала мне следующее.“Помнишь ту незабываемую ночь, — спросила она, — когда я вымолила сына и дала клятву -страшную клятву отчаяния — воспитать из него хорошего человека? Конечно, помнишь. Поверь, чего только я ни делала, чтобы не стать клятвопреступницей! даже к психологам обращалась, даже к психиатрам. Ты знаешь, он рос таким, каким рос… Эта драка для меня стала последней каплей, я поняла, что родила… преступника. У него даже в ожидании суда не было и грамма раскаяния в душе за то, что искалечил человека! И тогда я решилась. Пошла в храм и несколько часов подряд каялась перед Богоматерью в том, что вымолила его тогда.Я перестала молиться, когда почувствовала, что услышана… Не знаю, как это объяснить, но у меня вдруг появилась уверенность, что его “заберут” еще до суда… до человеческого суда. я же дала другую клятву: до конца своей жизни отмаливать его душу, ведь это моя — моя! — вина в том, что пошла против Судьбы, взяла на себя груз, оказавшийся не по силам… Лучше бы он умер тогда, еще невинным, чистым. Ах, если бы знать!… Но разве человеческий разум в состоянии воспринять подлинные причины, по которым все происходит? Я за свое прошлое непонимание и безверие расплатилась. Не знаю, полностью ли, но расплатилась…”Через два года после Костиной гибели Елена Константиновна вышла замуж. Живут они с мужем хорошо, спокойно. Всем, кто знает ее много лет, кажется, что она как будто даже помолодела за это время. В любом случае остается лишь радоваться, что столь страшное горе ее не сломило… из интернета

С ДНЁМ РОССИИ! ❤️

Анин дом. Рассказ. Василий давно жил в этом поселке, работал трактористом на ферме. Ему было 27 лет, жил он один, родители давно умерли. Когда наступала зима, и работы становилось мало, Вася нанимался подрабатывать в соседние садоводства и коттеджные поселки. Там он чистил дороги, помогал в перевозке дров. Ни от чего не отказывался. Декабрь выдался холодным и снежным. Метели налетали одна за одной. Работы «на стороне» у Васи появилось много. Соседнее садоводство «Рассвет» предложило парню подзаработать, расчищая трактором снег. Жильцы сами связывались с трактористом и просили помочь. Вася ездил туда утром и вечером. Он уже точно знал, в каком доме кто живет, куда нужно свернуть и где понадобится его помощь. Однажды, после очередного снежного бурана, Вася выехал на своем тракторе. Одна улица, вторая, третья. Везде из окон домиков ему махали, улыбались. Дома сверкали гирляндами, во дворах стояли кривоватые снеговики. Некоторые дачники жарили на улице шашлык, зябко кутаясь в куртки и дубленки. Но вот, решив проехать по маленькой аллее, соединяющей две центральные улицы, Василий заметил тусклый свет в окошке одного из домиков. Дом был старым, покосившимся, кое-где его окна прятались за тяжелыми, сколоченными из досок ставнями. - Да как же они здесь ходят? – удивился Вася.- Они никогда не просили почистить дорогу, а снега уже по колено! Он решил спросить об этом участке утром у председателя, но того не оказалось на месте. Васе было очень любопытно, кто же там живет. И он решил еще раз проехать по тому маршруту, может, что и узнает. Еще издалека Вася стал приглядываться- не заметит ли таинственного жильца. Но участок был пуст, дом строго, даже несколько угрюмо смотрел на незваного гостя, прищурив запорошенные снегом ставни. Но Васе показалось, что из трубы струится тонкий дымок. -Ага! Печку топят, значит дрова-то им точно нужны. Нужно предложить мои неоценимые услуги! Вася остановил трактор, подошел к калитке. Она была не заперта, но приперта толстой палкой изнутри. На снегу за забором были видны человеческие следы. Кто-то ходил здесь совсем недавно. Следы были небольшими, скорее всего женскими. - Во дают! Без воды, без дорог! Да как они тут вообще существуют? Вася был не робкого десятка, даже немного нагловатый. Он не постеснялся осторожно отодвинуть засов и зайти на участок. - Эй! Есть кто живой? – громко спросил он. – Вам дорогу почистить не надо? Или, может быть, дров привезти? В одном из окон дрогнула занавеска. Или показалось… Нет, точно. Окошко приоткрылось, и Вася услышал молодой женский голос. -Ну, привези! Вася никак не мог разглядеть лица своей собеседницы. В доме было темно. Да и блики от снега, отражающиеся в заиндевевшем стекле, мешали хоть что-то разглядеть. -Так я не бесплатно привезу! Деньги-то есть у вас? – решил уточнить тракторист. -Есть, вези! -Ладно, к вечеру немного привезу. Василий был немного заинтригован. Ему было интересно, что за девчонка разговаривала с ним, почему все так таинственно. …………………………………….……. Дом недовольно смотрел на трактор, подъезжающий к нему. Он не любил чужаков, в нем редко бывали гости. Хозяева всегда жили одиноко, обособленно. Но у них была дочь, которая не хотела мириться с нелюдимостью родных, все время приводила друзей, но дом сам прогонял их, становясь сразу как-то меньше, холоднее и неуютнее. Дом служил своим хозяевам. -Лишь бы он проехал мимо! – прошипел дом оранжевыми угольками небольшой буржуйки, стоявшей в углу. -Кто? Кто там? – из тени вдруг выбежала девушка. Она приникла к оконному стеклу и внимательно смотрела на Васю. -Никого! Отойди от окна! От греха подальше! – дом попытался захлопнуть ставни, но девушка тут же схватилась за кувшин с водой и хотела плеснуть в печку. -Ты теперь служишь мне, и я решаю, кто придет, а кто-нет! – резко сказала она. – Если ты будешь мешать мне, то я уничтожу тебя. -Ладно, ладно, молчу, - прошипел дом и, как будто нахохлившись, замолчал. -Да это же тот самый тракторист! Я уже видела его вчера. Интересно, почему он остановился? - хозяйка дома наблюдала за Васей и улыбалась. – Ой! Он идет сюда! Неужели, ко мне? Василий как раз зашел на участок. -Ты дурочка, - прошипели угольки. – Зачем он тебе? Ты призрак, я призрак. Не мучай его, отпусти с миром! -Нет, пока он видит меня, я такая же живая, как все они! – взволнованно выкрикнула девушка. – Я тоже хочу любить, я хочу испытать это чувство. Его не было у мамы с папой, они не любили меня, не любили друг друга. А я хочу! Я хочу знать, что такое нежность и ласка. Я выпросила эти минуты, чтобы исполнить свою мечту, и пока это не случится, ты и я будем жить в этом мире. Дом лишь вздохнул. -Но ведь это все не по-настоящему, Аня! Ты уйдешь, он останется, ему будет больно, он не забудет тебя. Ты жестока! Девушка нервно мяла в руках кончик занавески. Она знала, что дом прав, но не могла остановиться. Она погибла слишком рано, тогда в их дом упала бомба. Не любила, не была счастлива. А так нельзя, молодое сердце должно быть наполнено любовью, только тогда оно обретет покой. …………………………………..……… Василий, как и обещал, привез дрова ближе к вечеру. В доме уже горел неяркий свет, вокруг разносился запах жареной картошечки. -Хозяйка! Дрова нужны? – громко, подойдя к самому окошку, крикнул он. Дом как будто бы вздрогнул, уронив на Васю комок снега с крыши. Парень дернулся, тихо выругался, быстро вынул снег из воротника и тут услышал, как открывается входная дверь. -Здравствуйте! – на пороге стояла девушка, лет двадцати. Одета она была как-то неопределенно, вроде и по-городскому, а вроде бы и не совсем. -Так я это… Дрова привез! Куда сложить, хозяйка? – Вася несколько смутился под пристальным, изучающим взглядом. – С вас пятьсот рублей. -Сложи там, у дома, под навесом. Дрова у нас всегда там лежали, - девушка махнула рукой куда-то вправо. – Деньги я сейчас принесу. Тракторист приступил к работе. Дров он привез немного, на всякий случай, если вдруг девчонка обманет. Сложил все в указанное место и хотел, было, идти обратно, но дрова вдруг все попадали на снег, как будто кто-то нарочно толкнул их с другой стороны. -Что за ерунда? – удивился паренек и начал складывать все по-новой. До него доносился голос девушки. Она как будто разговаривала с кем-то, даже ругалась. Опять скрипнула входная дверь, и хозяйка вышла на улицу. -Меня Аней зовут, - она как-то выжидающе смотрела на Васю. -А меня Василий. Деньги приготовили? -Да... То есть, нет… В-общем, у меня нет денег, но я хорошо готовлю! Давай, я отплачу едой? Вася оторопел от такого поворота событий. Нет, он, конечно, любил вкусно поесть, но работать «за еду» не входило в его планы. -Да ты чего удумала? Нет денег-нет дров! – нарочито грубо ответил он, но тут почувствовал, как что-то дотронулось до его спины и легонько подтолкнуло вперед. Он резко обернулся. Но там ничего не было. Только ветка яблони немного покачивалась на ветру. -Извини! Я не хотела тебя обидеть, - прошептала Аня. – Но денег, правда, нет. Ты теперь все заберешь обратно? Вася внимательно смотрел на нее. Какая-то она странная! Вся какая-то «не от мира сего». Не похожа она была на современных девушек, с которыми общался Василий до этого. Но Аня была симпатичная, ее неброская, спокойная красота, миловидность нравились парню. -Учти, я люблю только картошку со шкварками! – сердито сказал он. Запахи ужина как будто стали сильнее. Из открытой двери они долетали до Василия и пробуждали аппетит. -Так ты зайдешь? Здорово! – Аня захлопала в ладоши, но, видя удивленный взгляд гостя, тут же осеклась, опустила руки и, раскрыв дверь пошире, пригласила Васю зайти внутрь. Порог стал вдруг как-то слишком высок, Вася споткнулся об него, потом ударился головой о дверной косяк. -Тесно тут у тебя! Аня ничего не ответила, как-то неопределенно пожала плечами и зачем-то легонько ударила кулачком в стену. В комнате что-то со звоном упало на пол. -Да хватит уже!! – выкрикнула Аня. -Что хватит? – опешил Василий. -Ну… Это… Хватит разговаривать, все стынет, проходи в комнату. Вася прошел в полутемную, большую комнату. Пожалуй, дом и состоял из этой комнаты и прихожей. Огляделся. О ремонте тут явно не слышали. Старенькие занавески, выцветшие обои, рассохшаяся мебель. На стене Вася увидел несколько черно-белых фотографий. -Это мои родители и я, - сказала за его спиной девушка, расставляя на столе посуду и разливая горячий, дымящийся борщ, нарезая ломти круглого, ароматного хлеба. Кухни Василий здесь не увидел, где готовила эта странная женщина, было загадкой. -Садись за стол, а то все остынет! – Аня робко пододвинула стул Васе и села сама. Мужчина сел за стол и попробовал борщ. Так его не готовила даже его мама! -Ты повар, что ли? – уплетая вторую порцию борща, поинтересовался Вася. -Нет, - улыбнулась Аня. – Мама была поваром, я училась у нее. -А что ты тут делаешь? Почему не в городе? – попытался выяснить Вася. -Ну, я здесь отдыхаю, - уклончиво ответила Аня и, как будто желая закончить этот разговор, поставила перед Васей большую тарелку с жареной картошкой, солеными огурчиками и квашеной капустой. Да откуда ты это все берешь? К тебе же никто не приезжает, я знаю! -У нас подпол, там много запасов, мне хватает пока, - Аня старалась не смотреть на гостя. Она не умела врать… Чай пили молча. Аня по-деревенски наливала чай в блюдце и тихонько попивала его, щелкая кусочком сахара. Вася, разомлевший и сытый, осторожно рассматривал ее. Они знакомы несколько часов, а он уже полюбил ее стряпню. Ему казалось, что он может поговорить с этой странной девушкой о чем угодно, и она поймет его. Она была уютной и простой. Вася чувствовал, что здесь что-то не так, но никак не мог понять, что. -Почему ты здесь живешь одна? Где друзья, подруги? – осведомился он. -Нет их… В смысле нет у них времени приезжать, - суетливо ответила Аня. Василий устал, еще немного и он уснет прямо за столом. -Мне пора, - наконец сказал он. – Ужин принимается в расчет за дрова. Спасибо, я давно так вкусно не ел. - Пожалуйста! Я люблю готовить, приходи завтра, если хочешь, - Аня быстро стала собирать посуду со стола, стараясь не смотреть на Васю. Она боялась спугнуть его, разочаровать. -А приду! – вызывающе ответил паренек, набросил куртку и вышел на улицу. – Пока! -Пока! Аня смотрела в окошко, как зажглись фары трактора. Вася понравился ей. Она хотела бы еще раз увидеть его, поговорить. Но не надеялась, что он придет снова. Девушка вздохнула, укуталась в старый мамин платок. Призраки не спят. Ей придется коротать всю ночь, слушая вздохи и скрипы своего дома. Следующим вечером Василий приехал снова. Через час они уже, смеясь, пили чай и весело болтали о всякой ерунде. Парень приезжал каждый день. Потом они стали встречаться и днем, ходили гулять в лес, катались на стареньких санках, которые Аня нашла в сарае. Потом вместе наряжали елку. Аня притащила с чердака целую коробку стареньких елочных игрушек. Вася таких и не видел раньше. -Откуда все это? Старинное все какое-то! -Это наследство от бабушки, мне они нравятся, и я решила сохранить эти игрушки. Аня мало рассказывала о себе, сразу меняла тему разговора, стоило Васе спросить о ее прошлом, о родных. Он не настаивал, ему было хорошо с этой девушкой, и этого достаточно. Вася все удивлялся, почему Аня не возвращается в город. Наверняка ей было уже пора на работу или учебу. Он и ждал, и боялся этого момента расставания. ………………………………………. Наступила весна. Дом сбросил тяжелый, холодный снег и раскрыл окна для легкого, дурманящего ветерка. - Как же хорошо! – мечтательно проскрипел он. – Все-таки здорово, что ты вытащила нас из того хаоса, хоть на солнышке старые доски погрею! -Да…Хорошо… - протянула Аня, подметая пол. Она грустно посмотрела в окно. - Но наше время скоро закончится! Ты готова? Аня остановилась, вздохнула и провела рукой по лицу. -И да, и нет. Я чувствую, что люблю его. Это прекрасное, нежное чувство, оно такое живое, что мне иногда кажется, я сгорю изнутри от бессилия его пережить. Аня обхватила себя руками за плечи и села на стул. -Да, нужно уходить, пока не слишком поздно. Я теперь знаю, что такое любовь и мое сердце унесет это чувство с собой. Так будет лучше! -А как же Василий? Ты бросишь его? Ох, не стоило все это начинать… -Он все забудет, он будет жить своей жизнью, пока не встретит кого-то вместо меня. Он не ошибется, я знаю. Домик только задумчиво раздул пылинки, витающие в воздухе. Скоро его хозяйка обретет покой. ………………………………… -Я скоро уеду, - как-то вскользь сказала Аня, когда они с Васей гуляли по лесу. -Но ты же вернешься? Оставь мне свой адрес, номер телефона, – насторожился молодой человек. Аня только молча кивнула и поспешила вперед по тропинке. Сегодня на прощание она поцеловала его как-то особенно нежно и трепетно. Она готовилась уйти. -Спасибо тебе! – прошептала она. Вася удивленно заглянул в ее глаза, кивнул в ответ и крепко прижал к себе. Они долго стояли обнявшись на крылечке Аниного дома. А потом пошел дождь, он капал с крыши как слезы, готовые пролиться из глаз девушки… Среди ночи Вася проснулся от странного ощущения. Ему казалось, что он забыл, потерял что-то важное. Это чувство было таким острым и навязчивым, что не давало вновь уснуть. Не было уже никакой Ани и ее старенького домика. Он сгорел еще много лет назад. На его месте был лишь пустырь, заросший травой и высокими полевыми колокольчиками. Это были любимые цветы девушки. Вася забыл все, как и предсказывала хозяйка дома-призрака. Но теперь в его сердце был образ, который он безотчетно старался найти в каждой женщине, с которой знакомился. Через много лет он нашел свою Аню. Она была также нежна и заботлива, также хорошо готовила и звонко смеялась. Но иногда Вася вдруг начинал грустить, сам не зная, почему. ©ЗюзинскиеИстории

Подклад от завистницы. Светлана Аносова - Ой, ну тебе то грех жаловаться на жизнь, - махнула рукой Соня, обведя взглядом кухню, в которой они с Настей пили чай, - Вон и дом в наследство достался, и Гришка тебя вот-вот замуж позовёт. Это мне не везёт по жизни, хоть я и не разведёнка с прицепом, в отличие от тебя! Настя в очередной раз решила промолчать. Уж очень привыкла она к такой манере подруги - та всегда говорила то, что думает. Подругами девушки стали не так давно. Настя работала в бухгалтерии крупного агрохолдинга, там же работала и Соня. Постепенно девушки, которые были примерно одного возраста, стали общаться: вместе обедали, вместе с работы ехали на автобусе. Затем и по выходным стали вместе ходить на прогулки. Настя была на пять лет старше Сони, но выглядела моложе: слегка полноватая, невысокая, с красивым лицом, на котором всегда играла приятная улыбка. Тёмные волосы Насти были коротко подстрижены и уложены в аккуратную причёску, а в серых глазах играли задорные огоньки. Соня создавала впечатление этакой роковой женщины: высветленные добела длинные волосы, кричащий макияж и откровенная одежда добавляли этой в целом симпатичной девушке возраста. А мужчины, вместо того, чтобы привлекаться яркой внешностью, почему-то наоборот, обходили Соню стороной. Соня была девушка одинокая, Настя тоже отношениями была не обременена. Настя не так давно развелась с мужем и жила с дочерью, которой на днях должно исполниться пять лет, у родителей. Совсем недавно покинула этот мир Настина бездетная тётя, и в наследство от неё девушке достался довольно приличный дом. Да ещё и водитель, молодой парень по имени Григорий, который тоже работал в агрохолдинге, стал ухаживать за Настей. - Да ну брось, Соня, у тебя всё впереди! - засмеялась Настя, чтобы сгладить разговор, - У тебя таких Гриш сотня будет, это мне особенно выбирать не приходится. Я даже удивилась, что он на меня вообще внимание обратил. - Ладно, подруга, это я так, - усмехнулась Соня, - Не обращай внимание. Свежи ещё воспоминания, как со мной этот Сашка, козёл, обошёлся! - Не расстраивайся, Соня, это того не стоит! - улыбнулась Настя, - Ну так что там с кафе, ты договорилась со своим знакомым? - Да, конечно! Будет, как ты и хотела, детское меню, аниматор, зал украсят шариками. В общем, устроим твоей Катюше самый лучший детский юбилей! - Соня взглянула на часы и всплеснула руками, - Ой, Настя, я ведь в салон на маникюр опаздываю! Ладно, пока, подруга! Соня закрыла за собой калитку, ведущую во двор нового дома Насти, и усмехнулась сама себе. И почему этой Насте так везёт? Чем она, Соня, стройная, красивая, умная, без детей, хуже неё? *** В кафе было шумно и многолюдно. Из колонок раздавались весёлые детские песенки, дети сновали туда-сюда, то и дело срывая шарики, которыми были украшены стены, родители периодически подбегали к своим детям, то поправить одежду, то вытереть рот, испачканный в пирожное. В центре аниматор, наряженная в костюм Симки из мультфильма про Фиксиков, развлекала желающих, устроив шоу мыльных пузырей. Катюша была очень рада, что мама устроила ей такой весёлый день рождения. Она в очередной раз подбежала к Насте, обняла её и воскликнула: - Мамулечка, ты самая-самая хорошая! Настя обняла дочку и указала на дверь, в которой в этот момент как раз появилась Соня: - Мне тётя Соня помогла устроить для тебя праздник! Беги к ней и скажи спасибо! Катюша радостно помчалась к маминой подруге, а та уже присела на корточки и распахнула объятия: - Ну что, котёнок, с днём рождения! Я с подарком! После этих слов Соня достала из пакета прозрачную коробку, в которой уютно устроилась довольно большая красивая кукла в розовом платье, украшенном блёстками. - Какая красивая! - глаза Катюши округлились от радости, - Спасибо, вы такая хорошая! Девочка выхватила куклу, поцеловала Соню в щеку и побежала к остальным детям хвастаться новой игрушкой. - Хорошая... - пробормотала про себя Соня, - Только вот никто это не ценит. Она тут же снова натянула на себя дружелюбную улыбку и пошла к Насте... *** - Спокойной ночи, родная, - захлопнув книжку, сказала Настя и поцеловала Катю в носик, - Нужно спать, завтра в садик. - Можно, я возьму с собой спать Лизу? - девочка указала на сидящую на кресле куклу, подаренную сегодня Соней. Настя взглянула на куклу, а когда отворачивалась, ей показалось, что глаза куклы странно блеснули. Но она не придала этому значения, подумав, что слишком устала сегодня. - Конечно же можно, солнышко. Катюша встала с кровати, с радостью схватила в охапку подарок и вновь улеглась, аккуратно накрыв новую игрушку одеялом. *** Среди ночи Насте приспичило в туалет. Ноги болели, так как аниматор оказалась слишком усердной и заставила участвовать в конкурсах не только детей, но и их родителей. Настя застонала и потёрла голени. - Старею, - с усмешкой пробормотала она и поднялась с кровати. Проходя мимо комнаты дочери, в которой была всегда открыта дверь, Настя боковым зрением заметила, как у окна промелькнула какая-то тень. Настя остановилась и уже внимательно заглянула в комнату. Ничего. Катюша спокойно сопела в своей кровати, обняв куклу. Дыхание дочки было ровным, и не было похоже, что она просыпалась недавно. Значит, показалось. А может, это тень от ветвей яблони, растущей неподалёку от окна. Настя пожала плечами и направилась в уборную. Сделав свои дела, Настя вышла из туалета и неожиданно услышала доносящиеся из комнаты Кати тяжёлые, шаркающие шаги. Крупные мурашки пробежали по спине, а на лбу выступил холодный пот. Настя стремглав бросилась в комнату, куда, как она подумала, пробрался преступник, готовая разорвать в клочья любого, кто хоть пальцем притронется к её девочке. Но в комнате снова ничего необычного не обнаружилось. Катюша так же мирно спала, и даже слегка улыбалась во сне. Видимо, ей снился сегодняшний весёлый и радостный день. Настя взглянула на куклу и отчего-то ей внезапно стало тревожно. Вроде бы и обычная кукла, но было в ней что-то враждебное. Если присмотреться, то у куклы были довольно злые, слегка прищуренные глаза. Или ей снова показалось? Настя заставила себя успокоиться и пошла к себе. Но так как уснуть она так и не смогла, девушка взяла телефон и набрала номер Гриши. - Алло, Настюш, что случилось? - сонным голосом ответил он. - Гриша, я тебя разбудила, прости, - замялась Настя. - Да ничего, что случилось? Говори уже. - Не знаю, мне почему-то страшно... - Я сейчас, только оденусь, - уже достаточно бодрым голосом сказал Гриша. Зазвенела пряжка от ремня - Гриша уже одевался, чтобы ехать к ней. Ну вот и пригласила к себе. Дожили. До этого момента у Насти и Гриши отношения не заходили близко, они только разговаривали, пару раз сходили вместе в кафе, один раз в кинотеатр. Всё, как будто им по пятнадцать лет. Но на работе все понимали, что Настя и Гриша нравятся друг другу, это было очевидно. Большие карие глаза парня светились при виде Насти, он всегда остроумно шутил, галантно ухаживал за объектом своего обожания, дарил подарки не только самой Насте, но и её дочке. На самом деле Насте было уже 25 лет, а Грише 23. Настя уже была взрослой женщиной в разводе, имеющей дочку, а всё стеснялась своих чувств, как маленькая девочка... В объятиях Гриши остаток ночи прошёл спокойно, и страшно уже не было... *** Утром всё было, как обычно, за исключением того, что в садик и на работу Настя и Катя поехали с Гришей. Когда они приехали на работу вместе, все коллеги ничему не удивились. Этого давно следовало ожидать. - Ну наконец-то, а то как дети малые! - шепнула на ухо Соне Ирина Яковлевна, пожилая главбух, когда увидела в окно Настю, выходящую из Гришиного "Соляриса". - Угу, - промычала Соня. Кто же знал, что молодой водитель давно нравится ей? Только вот достался он почему-то "второсортной" Насте... Вечером Настя как обычно уложила Катюшу спать и пошла к себе. Гриша обещал приехать позднее, так как уехал помогать бабушке в деревню - у неё совсем развалилась дверь в сарае, в котором она держала корову. Настя решила, что пока дожидается любимого, успеет почитать электронную книгу. Вдруг из комнаты дочери раздался пронзительный крик. Кричала Катюша. Настя резко вздрогнула, швырнула смартфон на кровать и помчалась к дочке. Катюша сидела на кровати и тряслась от страха, прижимая к себе дрожащими руками куклу. - Солнышко, что случилось? - Настя обняла испуганную Катюшу и осмотрелась. В комнате было тихо, ничего и никого подозрительного Настя не заметила. - Мамочка, там, в углу, было что-то чёрное... Настя посмотрета в угол, на который указала Катюша. Но ничего страшного, как и ожидалось, не заметила. - Детка, это, наверное, кошмарный сон. Давай сегодня ты поспишь у меня? Когда приехал Гриша, ему пришлось спать на диване в гостиной, так как Настя, естественно, категорически не хотела отпускать Катюшу. Парень был только за - лишь бы ребёнок был спокоен. *** Наутро у Кати ни с того ни с сего поднялась температура под сорок, которая почему-то никак не сбивалась. Настя позвонила на работу и отпросилась, Гриша завёз Настю и Катю к врачу и поехал на работу один. Катюшу положили в больницу, но уже к обеду от загадочной "болезни" ни осталось и следа. - Анализы у вашего ребёнка в норме, нет никаких признаков болезни. Может быть, девочка элементарно перегрелась, вон какая жара на улице! - пожал плечами врач, - Давайте понаблюдаем за ней до завтра, и, если всё хорошо, то уже завтра поедете домой. Естественно, Настя согласилась. Остаток дня поводов для волнений Катюша не подавала. Она весело носилась по больничному коридору с новой подружкой - шестилетней девочкой, которая лежала в соседней палате с мамой. В очередной раз выслушав негодование санитарки, Настя решила покинуть больницу, так как смысла лежать и занимать место она не видела. После долгих уговоров врач отпустил Настю под её ответственность. Но ночь снова принесла свои сюрпризы: Катюша увидела чёрный силуэт уже возле своей кровати. - Он был большой и страшный, мама, - плакала девочка, - он тянул ко мне свои руки с большими когтями! А наутро снова температура, к которой присоединилась головная боль и слабость... *** В этот раз в больнице Кате лучше не стало. Она лежала на больничной койке и стонала, прижимая к себе из последних сил куклу, которую сегодня не забыла взять с собой. Врач разводил руками, глядя на взволнованную мать: - Анализы идеальные, никакого воспалительного процесса. Сам не пойму, откуда температура. Наверное, придётся направить вас в областную больницу, потому что дело плохо. Настя зашла в палату, ещё раз взглянула на лежащую на койке бледную и осунувшуюся дочку и позвонила Грише, чтобы попросить его собрать им вещи. Гриша в этот момент находился на работе и с нетерпением ждал звонка от Насти. Он очень волновался, чувствуя, что здесь дело не чисто. Он уже привязался к обаятельной Катюше и считал её чуть ли не своей дочерью. Как только зазвонил телефон, он сразу же взял трубку. - В областную? Да, да, я всё запомнил... Он говорил с Настей, стоя возле офиса агрохолдинга, и не сразу заметил, что за его разговором наблюдает Соня. Как только Гриша убрал смартфон в карман, она поправила юбку, расстегнула ещё одну пуговицу на блузке, чтобы декольте стало ещё более открытым, и подошла к нему: - Гриша? - Да, привет, Соня. Ты извини, мне некогда. Нужно вещи собрать для Насти и Катюши, их в областную переводят. Я сам, наверное, их повезу, если врач разрешит. Соня усмехнулась и положила руку на плечо Грише, томно вздохнув, и изящным движением поправила прядь волос: - Тебе ещё не надоело с ними носиться? Видишь ведь, с этой разведёнкой одни проблемы... Но договорить Соня не успела. Гриша грубо убрал её руку со своего плеча и тихо сказал: - А тебе какое дело? Ну ты и змея, Сонька! Прикидываешься Насте подругой, подарки её дочке даришь, а сама за спиной гадости про неё говоришь. Пошла вон, и чтобы я тебя видел только на расстоянии! Лицо Сони моментально изменило выражение. Она прищурилась, губы стали тонкими, а подбородок затрясся. - Ну и дурак! Я тебе больше подхожу, чем эта потрёпанная толстуха! Вспомни, как нам хорошо было, когда мы учились в школе! - процедила сквозь зубы Соня. - Пошла вон! Нечего тогда было гулять со всеми направо и налево! Хорошо, что я вовремя разглядел в тебе твою истинную натуру, - твёрдо и уже достаточно громко сказал Гриша. Мужики из технического отдела, которые к.у.р.и.л.и на пороге, обернулись и с любопытством уставились на разыгравшуюся сцену. Соня заметила, что на них смотрят, фыркнула и шепнула: - Ну посмотрим, чья возьмёт! Она резко развернулась и направилась в здание офиса, демонстративно громко стуча каблуками. А Гриша задумался. "Дарит подарки дочке Насти... А с добрыми ли намерениями эти подарки?" Он достал из кармана смартфон и набрал номер бабушки. Долгие гудки наконец смолкли и им на смену ответил голос бабушки: - Алло, Гришенька, что случилось? - бабушка не имела мобильного и отвечала на домашний телефон, поэтому не могла догадаться, кто звонит, но почему-то поняла, что это её внук. Гриша улыбнулся. Не впервые удивляла его собственная бабушка - не зря соседи ходили к ней, прося "полечить" кто голову, кто ноги. Бабушка поводит-поводит руками над больным местом, боль у просящего и проходит. Да и Гришу самого она иногда лечила. "Я не ведунья, конечно, - всегда говорила бабушка, - Но тоже кое-что умею и знаю!" Гриша отошёл от входа в офисное здание, чтобы никто не слышал, о чём он хочет спросить бабушку, и подробно изложил ей свои догадки. *** Сразу же после разговора с бабушкой Гриша помчался к Насте и Катюше с единственной мыслью: только бы успеть! На входе в здание детского отделения районной больницы его, естественно, остановили. Гриша набрал номер Насти. - Да, Гриш, привёз уже? Так быстро? - удивлённо спросила Настя уставшим голосом. - Настя, врачи Катюше не помогут! - быстро проговорил Гриша, - Бери её в охапку и спускайся! И куклу не забудьте, которую Сонька подарила! - Что ты такое говоришь? - Настя, времени немного! Делай то, что я тебе говорю! Ты ведь доверяешь мне? - настойчиво повторил Гриша. - Да, но Кате очень плохо... - попыталась возразить Настя. - Будет ещё хуже, если ты меня не послушаешь! - медленно проговорил Гриша, - Жена должна доверять мужу, Настя. Было слышно, как Настя вздохнула: - Не очень удачное время для предложения, Гриш... Сейчас мы спустимся. *** Когда Настя и Гриша погрузили Катюшу, которая уже периодически теряла сознание, в машину, Настя спросила: - Куда мы едем? Гриша улыбнулся: - К одному хорошему человеку, который нам поможет. Куклу взяла? - Да, только не пойму, зачем, - Настя протянула Грише подарок Сони, и как только выпустила игрушку из рук, вдруг почувствовала невероятное облегчение. Словно бы тяжёлый камень свалился у неё с плеч. Гриша взял в руки игрушку и внимательно посмотрел на неё. Обычная кукла. Но что-то неприятное было в ней, будто нечистое, злое. Полпути они ехали молча. Гриша не был уверен, что бабушка сможет помочь, и вообще был не уверен, что действует правильно, а Настя и вовсе не знала, куда и зачем они едут. Катюша на заднем сидении тихо стонала. Щеки её были всё ещё красные, а личико приобрело сероватый оттенок. Жар не спадал. - Настя, эту куклу ведь Соня подарила? - Да, на день рождения. - И именно после дня рождения всё началось, верно? Настя недоверчиво посмотрела на Гришу: - К чему ты клонишь? Соня... Она не могла причинить нам с Катюшей вред, она моя подруга! Гриша хмыкнул: - Вот всё в тебе хорошо, Насть. Люблю я тебя. Но твоя наивность и доверчивость меня поражают. Твоя так называемая лучшая подруга сегодня вместо того, чтобы посочувствовать тебе, пыталась прямо на улице перед офисом соблазнить меня, а про тебя наговорила кучу гадостей. В очередной раз. Ты что, правда не замечаешь очевидного? Бабушка моя, как она сама говорит, не экстрасенс, но кое-что умеет. В общем, она предполагает, что дело в кукле, которую Соня подарила Катюше. - Предполагает? - воскликнула Настя, - То есть, ты не уверен, что эта поездка поможет, но время мы теряем? - Она уверена на девяносто девять процентов, - натянуто улыбнулся Гриша, - В любом случае, бабушка у меня умеет лечить наложением рук и сможет сделать так, чтобы Кате стало хоть немного лучше. *** Когда Настя, Гриша и Катюша подъехали к деревенскому домику Гришиной бабушки, девочке стало совсем плохо. Гриша подхватил девочку - а у неё ручки и ножки повисли плетьми, словно у тряпичной куколки. Настя тихонько завыла, глядя на дочь. Из глаз её сами собой потекли слёзы. Каково матери смотреть, как её ребёнок угасает буквально на глазах? - Потерпи, котёнок, - шепнул Гриша на ухо Катюше и понёс девочку в дом, - сейчас баба Маша тебе поможет. Сзади за Гришей семенила уже в голос рыдающая Настя. Катюша уже даже не стонала, а просто висела на руках у Гриши с закрытыми глазами. Входная дверь отворилась и на пороге появилась бодрая старушка лет семидесяти с короткими седыми волосами, одетая в клетчатый халат. - Заноси её в избу, Гриша, и куклу мне давай! - звонким голосом скомандовала она, - а ты, мамочка, не кричи, как по покойнику! - добавила баба Маша, обращаясь к Насте. Гриша положил Катюшу на потрёпанную тахту и отошёл в сторону. Баба Маша приложила руку к голове Катюши, шёпотом прочитала что-то и сказала, покачав головой: - Сильный заговор, на смерть сделан. Очень сильный, смотрите как быстро подействовал. Это же кем надо быть, чтобы невинному дитя такое сотворить? Настя тихо заскулила, еле сдерживая слезы. Гриша обнял её, чтобы хоть немного успокоить и спросил: - Бабуль, ты поможешь? - Я сделаю всё, что в моих силах, - уклончиво ответила баба Маша, отчего Настя почувствовала, как почва уходит из-под ног, а в глазах всё поплыло. Заметив, что матери совсем плохо, баба Маша добавила: - Близкий человек тебе сделал, девонька. Дитя твоё погубить хочет, чтобы страдала ты. Я помогу. Гриша отдал бабушке куклу. Баба Маша села на стул, внимательно вглядываясь в игрушку, а затем ловким движением оторвала ей голову. - Смотрите! - баба Маша протянула голову куклы Насте и Грише, и те увидели, что внутри голова набита клочьями волос, смешанными с иголками. Это были волосы Катюши. Настя молчала, потому что слова застряли в горле. Она вспомнила, как Соня не так давно сама вызвалась подстричь её дочь. Соня готовилась к этому заранее. Как Настя могла так доверять ей? Как теперь вообще доверять кому-то? - Сидите тут, - вздохнув, сказала баба Маша, - А я пойду всё сделаю, что нужно. За мной не ходите, нечего вам видеть, чего не надобно. С этими словами баба Маша встала со стула, достала из ящика старого деревянного комода какую-то коробочку, и вместе с этой коробочкой и головой куклы вышла из дома. Небо, до этого момента ясное и чистое, внезапно заволокло тучами и откуда ни возьмись поднялся сильный ветер. - Что я ей сделала? - тихо спросила Настя, имея ввиду Соню. - Таких как она не обязательно чем-то обидеть, чтобы попасть в немилость, - ответил Гриша. Через полчаса вернулась баба Маша. Она выглядела усталой и вымотанной. Опустившись на стул и вытерев пот со лба, она сказала: - Всё получилось, ребятки, не волнуйтесь. Она поправится, а порча вернётся тому, кто её сделал. Обеим: и подруге твоей, и той, кого она наняла. Всё, ребята, берите девочку и идите, не до вас сейчас, я устала очень, как бы самой к деду твоему, Гриша, не отправиться. Давно я таким не занималась, да и ещё век не занималась бы... *** Постепенно Катюша поправилась. Конечно, это заняло много времени, Насте даже пришлось брать отпуск за свой счёт, чтобы быть с дочерью. Но теперь у них был Гриша - они с Настей подали заявление в ЗАГС и теперь готовились к свадьбе. А Соня уволилась. Состояние её здоровья заметно ухудшалось с каждым днём, хотя всё же Соня угасала гораздо медленнее, чем Катюша. *** - Зачем ты всё это сделала? Почему не мне, а моему ни в чём не повинному ребёнку? - спросила Настя, стоя возле койки, на которой лежала Соня, которой, как говорили врачи, остались считанные дни. Волосы Сони местами повылазили, лицо осунулось и заострилось, а глаза запали, став тусклыми и безжизненными. От когда-то яркой и красивой девушки остался буквально скелет, обтянутый кожей. - Я хотела, чтобы ты не умерла, а страдала всю жизнь, - слабым голосом произнесла Соня, - Чтобы ты лишилась того, кого любишь, чтобы сошла с ума от горя. Я хотела сначала сделать приворот на Гришу, но мне сказали, что он будет мучиться, а я хотела сделать больно тебе, а не ему. Уходи. Оставь меня в покое, дай умереть спокойно. Соня отвернулась и тихо добавила: - В аду меня уже заждались. ©Светлана А. (Мистика)

К себе Писать буду от первого лица. Есть у меня подруга детства, Света. Очень набожная женщина. Помню, детьми ещё были, мать её все по церквям да храмам за собой таскала, молитвам учила всяким. Вот так она и выросла с твердой верой во Всевышнего. Вышла замуж. Дочка у неё родилась. Катериной назвали. Ребёнок поздний, очень любимый. Годы шли, Кате 7 исполнилось, девочкой она была тихой, спокойной, можно даже сказать необщительной. Чужих людей сторонилась, да и подружек во дворе у неё особо не было, зато вместе с мамой в церковь любила ходить. Приходит как-то ко мне Света и рассказывает: - Представляешь, едем в автобусе сегодня утром, я и Катька. Давка жуткая. Мы с ней на переднем сиденье сидим, к салону развернутом, а напротив нас женщина. Ничем не примечательная, но лицо её я хорошо запомнила. Светлое, доброе, спокойное. Одета в серое платье. И тут ни с того, ни с сего, Катька моя поднимается, проходит к ней, садится на колени и прижимается к её груди, знаешь, как дети к матерям льнут. Меня аж ревность кольнула. Женщина обняла её, улыбнулась, посмотрела на меня, мол, все хорошо, и так они с ней и проехали всю дорогу до нашей остановки. Вышли мы с ней из автобуса, идем домой, внутри меня горечь до слёз разбирает, а не могу Катьке слова сказать. Так и не стала её ни о чем спрашивать. Через несколько месяцев Катя умерла. Попала под машину. Горю Светланы не было предела. Сама на себя не была похожа. Осунулась вся, постарела. Работу, дом - все позабросила, только одну дорогу знала – к Кате на могилу и в церковь потом. И так месяц за месяцем. Смотреть было тошно. Решила я тогда хоть как-то отвлечь её. У меня сестра в области живет. В гости позвала. Ну я и надумала Свету с собой взять. Чистый воздух, красивые места… Надеялась, может, успокоится, отойдет немного. После долгих уговоров Света согласилась поехать. Приехали к сестре, а в поселке, где она живет, церковь стоит старая. Ну как же Света мимо неё пройти сможет! Потянула меня за собой. Хожу внутри, осматриваюсь, слушаю Светкины рассказы про иконы, святых. Засмотрелась на алтарь и замечаю - Светки рядом нет. Оборачиваюсь, а она уже возле иконы какой-то на коленях стоит. Подхожу поближе, зову её, Света оборачивается, лицо все слезами залито, а сама улыбается. Я впервые за долгие месяцы улыбку у неё увидела. Спрашиваю: - Свет, ты чего плачешь? А она мне: - Вот. Вот эта женщина, к которой тогда Катенька моя на колени села. И на икону показывает. из интернета

История эта произошла, когда мы с мужем решили себе отдельную квартиру купить. До этого жили с его родителями в трехкомнатной, и хотя они к нам хорошо относились, да и со свекровью я ладила прямо на редкость, но знаете – не дело это когда две взрослых семьи на одной жилплощади. Но одна мысль об ипотеке нас пугала неимоверно. Вот и пришлось несколько лет тесниться, пока собственных денег немного не подкопили. Конечно, пришлось еще немного и у родственников занять, но зато обошлось без банковского кредита. Денег у нас было не так чтобы много, хватало только на однушку и не в самом лучшем районе. Поскольку на ремонт средств уже не оставалось, то начали смотреть только те квартиры, которые продавались с ремонтом. Ну и от метро недалеко, чтобы на работу можно было спокойно добираться. Искали сами, потому что на агентов денег у нас тоже не было, но нам все равно звонили в основном агенты, предлагающие посмотреть то-то и то-то. В общем, что рассказывать? Наверное, каждый, кто хоть раз в жизни покупал квартиру, проходил через подобные испытания. Бесконечные просмотры, встречи, обсуждения, снова просмотры. Так прошел месяц, а может и больше. Подходящего варианта, чтобы нравился и мужу, и мне, и отвечал всем необходимым условиям, мы так и не подобрали. Нервы мои были уже ни к черту, так что однажды вечером я решила выпить чаю с ромашкой и лечь спать пораньше, чтобы немного отдохнуть. Снится мне сон. Словно иду я по дороге, а вокруг меня дома, в них квартиры, из окон люди высовываются, кричат, чтобы я заходила, смотрела, покупала… В общем, не сон, а продолжение нашей повседневной реальности, как она есть. А я бегу мимо всех этих домов, и мне хочется оказаться от них где-то подальше, только улица эта все не кончается. И тут вдруг навстречу мне бабка какая-то попадается и говорит, чтобы я за ней повторяла странную фразу: «что мое – то мое, а что твое, то твое». Вот думаю, что за ерунда, и чего она ко мне привязалась, вырвала руку и дальше бегу. А бабка эта шустрая оказалась, она снова меня догнала, опять за руку схватила и спрашивает – хорошо ли я запомнила? Что мое – то мое, а что твое, то твое. И так эта фраза ко мне прилипла, что я целый следующий день невольно ходила и прокручивала ее в голове. Во второй половине дня позвонил муж – радостный такой. Сказал, что нашел чудесную квартиру, по нашим деньгам, близко к центру города, с ремонтом и метро неподалеку. В общем, все, как нам нужно. Фотографий правда не было, но мужик, что ее предлагал на продажу, объяснил, что это потому, что квартира только что появилась, и времени на рекламные фото пока не было. Но мы можем приехать и сами посмотреть все вживую, а потом уже и решать. Только решать нужно быстро, потому что такая чудесная квартира уйдет буквально в считанные дни. Как я поняла, дяденька этот работал не от агентства, а трудился частным маклером – сводил продавцов и покупателей по собственной инициативе. Разумеется, в тот же вечер мы поехали ее смотреть. И действительно – у меня даже рот открылся: это было именно то, что нам нужно – по всем параметрам. Кухня большая, аккуратная, светлая комната больше 20 квадратных метров с большим окном и балконом, просторная прихожая, кладовка, третий этаж – все, как мне рисовалось в моем воображении. Я никак не могла оторваться. Все ходила из кухни в комнату, заглядывала в каждый уголок. Мне нравилось все. И как я успела заметить – мужу моему тоже. И вдруг, когда я в очередной раз вышла в комнату, в моей голове внезапно прозвучала давешняя фраза: «Что мое – то мое, а что твое, то твое». Сама не знаю почему, я тихонько отошла к балконной двери и произнесла ее шепотом вслух. Вы не поверите - в этот момент все преобразилось. С моих глаз словно пелена упала – и с носа тоже. Я почувствовала, что в этой квартире невыносимо воняет – похоже на то, что здесь прежде держали кучу кошек, и они гадили прямо на паркетный пол. Который, кстати – почему-то я услышала это только теперь - невыносимо скрипел при каждом шаге. Приглядевшись, я даже заметила несколько паркетин, которые шатаются и вот-вот собираются выпасть со своего места. А может быть, они уже и выпали, просто их на время просмотров вставили и слегка закрепили. Я обернулась и внезапно увидела, как со стены прямо на моих глазах сползла полоса обоев, а за ней открылось отверстие для розетки, вокруг которого часть стены почернела и обуглилась. Я указала на нее этому дядечке и говорю – похоже на то, что здесь короткое замыкание было. А он побледнел весь, его любезность сразу куда-то испарилась, он подхватил меня под локоть и начал к двери подталкивать. Буквально выставил на лестничную клетку, а за нами и муж мой вышел. И вот этот мужик наговорил нам кучу неприятных слов, смыслом которых было то, что мы сами не понимаем своего счастья, и что за наши деньги ничего лучшего мы просто найти не сможем. Перед тем как дверь закрылась, я снова повернулась к нему, и, глядя прямо в глаза, повторила ту самую фразу. От всей души. Он весь в лице изменился и дверью хлопнул. А когда мы с мужем вернулись домой, он еще руками разводил весь вечер и говорил, что сам не понимает, как он этого всего сразу не заметил. И какое счастье, что обои со стены сползли так вовремя, а то мы и не догадались бы про короткое замыкание. На том дело с той квартирой и закончилось. Впрочем, вскоре мы нашли другую, и даже намного лучше. И по деньгам вполне уложились. А фразу эту, которую мне во сне подсказали – кстати, кто это был, не знаю до сих пор, возможно, мой ангел-хранитель – так вот эту фразу я теперь стараюсь незаметно произносить в любой спорной или сложной ситуации. И знаете – помогает. Сразу многое проясняется. @ Инна Кондаурова

Разница в возрасте у них была почти сорок лет. Внешне разительно отличались: мама – мелкая пичужка с тонкими чертами лица; бабушка, папина мать, напротив, крупнокостная. Мама – учительница, бабушка – крестьянка. Мама делала причёску, надевала платья; у бабушки – юбка, кофта, фартук, на голове платок. У мамы чистая правильная речь, у бабушки – сплошь местный диалект с примесью устаревших слов. Бабушка была отличной хозяйкой: пряла пряжу, стригла овец, толкла в ступе просо, пекла хлеб, ставила квас – и делала многое другое. А мама всему училась у свекрови, потому что её родители погибли. И вот эти женщины, такие разные, не просто уживались, а строили свои отношения в полной гармонии. Они постоянно о чём-то говорили, иногда умирали со смеху, а то вдруг переходили на шёпот, шмыгали носами. Бабушка не выдерживала долгой тишины, даже когда мама садилась писать учебные планы – начинала: – Вальк, что хотела успросить, а то ить забуду… Всегда с нетерпением ждала свою «Вальку» с работы. Они вместе садились за обеденный стол и делились новостями за полдня, как за неделю. Если и случались разногласия, то не для детских ушей. Как-то мама наказала младшего сына, и бабушка ей: – Валь, дюжа ты с ним строго. А мама указала ей глазами на меня и приложила палец к губам. Надо сказать, что такие тёплые, доверительные отношения сохранялись и при ненастной погоде в доме, которая устанавливалась из-за моего отца-алкоголика. Его запои становились всё продолжительнее и случались всё чаще, со скандалами и дебошами. Мы оказывались на улице и в мороз, и в слякоть. Помню, сидит мама и плачет, а бабушка положила ей руку на голову и говорит: – Валь, что же ты голосишь, ить табе вон тока мужик! Его и поменять можно. Это сына не поменяешь. А я не голошу, сатану не тешу. А мама ей в ответ: – Прости, мам, я не подумала, что тебе ещё больнее. Они всегда находили друг для друга самые нужные слова. Лишь когда я стала взрослой, когда у моей мамы появилась невестка, я осознала, что мои бабушка и мама – свекровь и невестка. Я ведь и мысли не допускала, что они не родные. Бабушки не стало, когда мне было десять лет. Утром она сказала, что умирает. Как узнала? Маме сказала: – Ты, Валь, тоже в своё время узнаешь. Я сама приду, скажу тебе, когда пора. А сейчас о жизни и о детях думай. На закате бабушки не стало, но она, пока была в сознании, успела сказать маме о своём сыне: – Валь, брось его, не мучайся. Потом маму перевели в другую школу, и мы уехали. Мы с ней жили вместе, почти не разлучаясь. Как-то она сильно заболела – отравилась. Я, тогда ещё школьница, запаниковала, но мама успокоила: – Не бойся, я не умру, – и рассказала сон. Как будто пришла она к своей покойной маме, а та лежит на кровати и приглашает дочь прилечь рядом. Только моя мама улеглась, заходит бабушка Таня, берёт её за ноги и со словами «Чего улеглась? Ещё не пора!» стаскивает с кровати. А когда пришла пора, бабушка предупредила маму за три дня. Был четверг. Рано утром я проводила мужа на работу, дочь – в школу. В большой комнате спал приехавший на побывку из армии сын. Я торопилась на работу. Мы с мамой, как всегда, сели пить чай, а она на меня не смотрит, вид потерянный, в словах обречённость: – Я бабу Танюшку во сне видела… Страх сковал мне все внутренности, но нашла силы выдавить из себя: «Может, погода переменится?» А она: «Да, дочь, теперь у тебя всё переменится». После моего ухода она разбудила внука и повела к нотариусу. Два дня прошли в очередях и суматохе по оформлению дарственной на квартиру. В субботу – стирка, уборка. В воскресенье она тихонько оделась, пока мы ещё не встали, ушла на автостанцию, села на лавочку и умерла. Я знаю, почему она так сделала. Двумя месяцами раньше, в сентябре, у нас на даче зацвела веточка на вишне. Всем было интересно, только мама сказала: – Глянь, дочь, а ведь это к покойнику. Либо я эту зиму не переживу. И добавила, чтобы я не плакала, не пугалась, что смерти она не боится, а боится своей смертью напугать ребёнка – моей дочери было тогда десять лет, они с бабушкой спали в одной комнате. Даже перед уходом из жизни эти удивительные женщины не растворились в своём страхе, а думали о ближних.

ТЯЖЁЛОЕ СЛОВО. Бабку Марфу я первый раз увидела во дворе, возле бабушкиного дома. Она сидела возле судачащих о своем старушек, но, что меня тогда поразило – никаким образом не участвовала в беседе, словно просто присела отдохнуть, не более. Тогда я хотела расспросить о ней у своей бабушки, да из головы вылетело. Но столкнувшись с той самой Марфой второй раз, не смогла пройти мимо. Я вышла из подъезда и сразу поняла, что во дворе случилось нечто невообразимое. В скорую затаскивали истекающего кровью парня, а фельдшер все орал матом на своего помощника. Едва отъехала машина с красным крестом, как появилась милиция, или как теперь – полиция. Стали расспрашивать, что и как. Следует сказать, что все это время, прямо посреди бедлама стояла баба Марфа, невозмутимым взглядом окидывая все, что происходило вокруг. Но когда к ней подошли полицейские, тут же подскочили другие старушки, объясняя, что она ничего им не скажет, потому что не разговаривает. Хорошо, те нашли другого свидетеля и переключились на него. Вот после этого и состоялся у меня разговор с моей бабушкой. - Ба, а ты эту Марфу со второго этажа давно знаешь? - Так как сюда заселились, так и знаю. Мы же от завода вместе дом этот строили. Штукатурили с ней. Дай-ка подумать… лет сорок, наверное. - И она все сорок лет немая? - Совсем она не немая, - нахмурилась бабушка. - Так что с ней? - Слово у нее тяжелое. Всегда было. Раньше по незнанию могла брякнуть чего, а потом, когда уже сало в голове зашевелилось, смекнула, что к чему, пообещала – никогда слова больше никому не скажет, чтобы не дай бог чего… - А как это слово тяжелое? Бабушка села рядом и стала рассказывать. - Когда молодая была, словами разбрасывалась только так. Не думала, что говорит. Шли как-то с танцев, навстречу шпана с района нашего. Главный у них Витька Шест, сам года на два нас младше, но наглючий. Стал до Марфы задираться, то край юбки ухватит, то, прости, господи, за ногу возьмет. Ну она и скажи ему: «Паразит, чтобы у тебя руки отсохли». А через дня два этому Витьке на руку арматура упала. Не знаю, куда уж ударила, но с тех пор он правой рукой, которой хватал Марфу, пошевелить не мог. Так всю жизнь культей и висела. Или вот взять брата ее – Кольку. Уж до чего мужик хороший был, но пил. По молодости еще не сильно, но как с женой разошелся, прям облик человеческий потерял. Зарплату за недели две пропьет и к Марфе, жалобиться, на судьбу плакаться, да в долг просить. Так может год или полтора все было, а потом осерчала она, кинула как-то рубль, да крикнула: «На, хоть в усмерть упейся, глаза бы тебя не видели». Так он до дома и не дошел. Набрался порядочно, упал на улице, а на дворе февраль. Вот так.А говорить она перестала после Григория, мужа своего. Уж какая у них любовь была, всем на зависть. Вот кто-то и сглазил, наверное. Завел Григорий себе полюбовницу, с нашего же цеха, Зойку-дурочку. Так Марфа, когда узнала, плакала, уговаривала из семьи не уходить. Когда муж уже на пороге был, крикнула: «Пропадешь ведь без меня». Через две недели поехали Григорий с Зоей на озера, пошел он купаться и утоп. Уж как его искали, а тело так и не нашли. Вот после этого пришла ко мне Марфа, совсем никакая. Тридцати ей не было, а на лицо словно пятый десяток уже разменяла. Сказала, что любое слово, какое не скажет, в сердцах или нарочно, к плохому ведет. Поэтому молчать будет. Так и пошло, вот сколько лет уже, а от нее слова никто не добился. Да так и попривыкли. Жалеют ее только, судьба трудная ей досталась с этим тяжелым словом. Вот, что рассказала мне бабушка. В следующий раз, когда я столкнулась с этой Марфой, то увидела не чудаковатую старуху, а несчастного старого человека, которому не повезло с даром (если его можно было его так назвать). В первый раз за все это время я остановилась и поздоровалась. Бабка Марфа оглядела меня с ног до головы, улыбнулась, чуть заметно, лишь уголками глаз, и кивнула.