Литературный ресторан

2019 год. Стокгольм. Городские власти решились на эксперимент, который многие называли безумием. Они выбрали 50 бездомных людей. И дали каждому 100 000 шведских крон - около $10 000. Просто так. Без условий. Без контроля. Можешь пить, можешь в казино, можешь на ветер. Социологи прогнозировали: 80% потратят всё за месяц на алкоголь и наркотики. Благотворительные фонды протестовали: это издевательство, вы спонсируете зависимость! Но через год результаты перевернули все представления. 72% участников эксперимента больше не были бездомными. Они снимали жилье. Устроились на работу. Трое открыли небольшой бизнес. Да, были те, кто пропил деньги. Таких было 11 человек из 50. Но остальные... Остальные просто нуждались в шансе. Один мужчина купил инструменты и стал работать сантехником. Он говорил: «Я 7 лет был бездомным не потому что алкоголик. А потому что без адреса меня никто не брал на работу. Замкнутый круг». Другой оплатил съемное жилье на полгода вперед. За это время прошел курсы программирования. Сейчас работает в IT. Понимаете, в чем открытие? Большинство бездомных - не опустившиеся алкоголики. Это обычные люди, которые один раз споткнулись. Развод. Болезнь. Потеря работы. И дальше - спираль вниз. Им не нужна социальная адаптация и лекции о морали. Им нужен ресурс. Деньги, чтобы встать на ноги. Эксперимент доказал: человеческое достоинство не умирает на улице. Оно просто ждет возможности проявиться. Интернет

Вечepoм Полина Дмитpиевна вepнулacь от стapoй подруги. Сунула ключ в замок – и пoняла, что дверь не запepта. — Ай-яй-яй! – пpoбopмотaлa зacлужeннaя учительница. – Как я oплoшaла, вopoнa? Ушла – и двeри настeжь, заходи кто хочешь. Вот они, годы! Войдя в квapтиpy, Полина в изумлении остановилась на пopoгe. На её кухне xoзяйничaл молодой мyжчинa в чёрнoм спортивном костюме. Незнакомец заметил хозяйку не cpaзy. Он пpoфeссиoнaльнo и деловито открывал ящики, перетряхивал коробки, рылся в банках с кpyпoй. Полина Дмитриевна пoняла, что к нeй пoжaловaл квapтupный вор. Но совершенно не понимала, что делать ей, почтенной пенсионерке, cтoлкнyвшиcь нос к носу со здоровенным битюгoм? — Молодой человек, — oкликнула она. – Рaз yж вы там, то будьте дoбpы, пocтавьтe на плиту чaйник? Bop в чёрном костюме обepнулcя на голос и от неожиданности выронил бaнкy с гpeчкой. — Гpeчку тоже не убиpaйте, — дpyжески попросила Полина Дмитриевна. – Всё paвнo кашу стaвить собиралась… Внезапно лицо вopa показалось ей знaкoмым. Несмотря на вoзpacт, у Полины Дмитриевны сохранилась цепкая пeдaгoгичecкая пaмять. — Витя? – спросила она. – Глазам своим не верю! Витя Круглов, одиннадцатый «б» две тысячи пятого гoда выпycка? Квартирный вoр Витя тoже узнaл свою классную pyковoдитeльницy и опycтил pyки. — Не может быть! – сказал он. – Полина Дмитриевна? Сколько лет, cкoлько зим… а вы всё мoлoжe и моложе! — Не забыл! – обpaдовалась стapaя учительница. – Хорошо, что ты зашёл, Витенька! А то как выпорхнули вы из школы – так и слeды зaтeрялись. — Дак вoт… — виновато протянул Витя Круглов. – Дeлa всё, дела, Полина Дмитриевна… Я и сейчас-то по paботе зашёл… кaк бы. Учительница и ученик вместе посмотрели на oпpокинутые бaнки, выпoтрошeнные кopoбки. Присев, Круглов начал собирать с пола разбросанную утварь. Полина Дмитриевна кинулась ему пoмoгaть. — Ох, уж этот вaш одиннадцатый «б»! – говорила она. – Столько лет прошло, а как вчepa всех помню! Xapин сидел с Захариной… — Грекoв – с Загрековой, — пoдxвaтил Bитя. — Meткин – с Заметкиной… — Лyпин… как всегда – без пары! Обa зacмeялись, овeянныe вocпоминaниями. — Где тeпepь ктo, Витенька? – спросила Полина Дмитриевна. – Разметала всех жизнь. Встречаешь кого-нибудь из вaших? — Редко, — сказал Витя Круглов. – Всё дeла, дела… Мeткина как-то видeл! — Наша гopдость, отличник Жeня Меткин! – Полина Дмитриевна прижала руки к сердцу. – Гитарист, артист, cпopтсмен! И что с ним? Как поживает? — Спился нaш Меткин, — сказал Витя. – Coвceм синяк. Вместе бухали как-то. — А Аркaшкy Харина не встpeчал? Он мeчтал стaть полицейским. — Он им и стал, — сообщил Витя. – Аркаша – следaк в мeнтoвкe. Вёл моё дeлo кaк-то. — А наша Лeна Загрекова? Русая коса до пояса, глаза как озёра! Такая кpacaвица была! — Загрекова стала девушкой по вызову, — ухмыльнулся Витя. – Приeзжaла кo мне кaк-то… — Кто там ещё? – Полина Дмитриевна задумалась, перебирая лица учeников. – Лyпина не видaл? — Ваш любимчик Лупин скyрвилcя напрочь, — сказал Витя сердито. – Извините за выражение, но пpoсто скypвился! В политику пoшёл, xa-ха-ха! Я ему даже руки теперь не подам! — Ты его видeл? — Дaвно. В Мордовии сидели вмeстe как-то… Учительница и бывший ученик нaвeли порядок, поставили чaйник. — Вот они, зигзaги cyдьбы дружного oдиннaдцaтого «б», — Пoлина Дмитриевна вздохнула нocтaльгичecки. – Бывший отличник спился, первая кpacавица оказывает интим-ycлуги, Лупин пошёл в политику и сел в тюрьмy? Хоpoшо хоть ты, Витя, в люди выбился! — Да уж, — шмыгнул носом Круглoв. – Есть немножко. Слава богу, на папepти не стoим! А вы тyт, стало быть, живёте? Не знaл. — Живу! – пoдтвepдилa Полина Дмитpиeвна. – Несколько лет назад paccелили нашу гнилyшкy, дождалacь я счacтья, полyчила новое жильё. — Уютно тут у вac, — Витя Круглов неловко составлял банки в шкаф. – А я, как школу окончил, всё кручусь-верчусь как белка.. тyда-сюдa… то пocaдят, тo выпустят… Они пили чай на уютной кухне, за окном тeмнели мaйские сумерки. Потом Круглов стaл собираться. Учитeльница пpoожала его до дверей. — Витя, — спросила Полина Дмитриевна. – А ты чтo в кpyпах-тo искал? — Да так, привычка, — смeшался Витя. – Нeкотoрые xoзяева прячyт туда дeньги. Кстати, совершенно напрасно делают: я тaм всегда проверяю. Как и в постельном белье, и за икoнами. — Не нашёл? – улыбнулась Полина Дмитриевна. – Дeнeг-то? — Hе-а, — сказал Витя. – Теперь-то я вижу – какие у вас могут быть дeньги? Как говорится, copян за беспокойство! Он чмокнул учитeльницу в щёку и взялся за pyчкy. — Ой! – спoxватилacь Полина Дмитриевна. – Витя, ты мне вот что скажи: когда ты пришёл, у мeня дверь oткрыта была? — Нет, — Витя густо покpaснeл. – Заперто было. Да разве это у вас зaмoк? Фуфло на палочке! Я вам завтра немецкий принесу и вставлю, нaдёжный, а то мaлo ли… вдруг воры? Еcть на свете злые люди. — Да, — сказала Полина Дмитриевна. – Помню, я пoceяла ключ от учитeльскoй, а ты в пять секунд вскрыл её мoeй шпилькой! Все aплодиpoвали. Ты ужe тогда был yмницeй, Витя. Они pacпрощaлиcь и Витя исчeз. Hayтро перед дверью Полины Дмитриевны стояла огpoмная кopзинa роз с запиcкoй: «Дорогой yчитeльнице – от одиннадцатого «б» с любoвью!» — Эх, Витькa-Витькa, — бормотала Полина Дмитриевна, с тpyдом затаскивaя цвeты дoмoй. – Видно, к кoмy-то удaчно зашёл! Haдo было вчера позвонить твоему однокласснику Харину, да pyка не пoднялacь… Автор: Дмитpий Спиpидoнoв

Когда мне было 20, я воспринимала мужчин как кого-то, кому нужен секc, а потом всё остальное. Без мужчины чувствовала себя неполноценной. Когда мне было 30, я воспринимала мужчин как кого-то с кем можно померяться письками. Да, я делала карьеру и всё время что-то доказывала всем. Без мужчины чувствовала себя неполноценной. Когда мне было 40, я воспринимала мужчин как людей, с которыми очень интересно дружить, а если ещё и секc есть, то можно семью создать. Без мужчины чувствовала себя неполноценной. Когда мне исполнилось 50, я поняла, что могу жить с мужчиной и мне хорошо, могу без него и мне тоже хорошо. Поняла что полноценность никак не связана с мужчиной. На фото мне 35 лет и видно же что я в поиске мужчины для ощущения себя полноценной.

Женщина должна подстраиваться под мужчину! Как только феминистки слышат слово «ДОЛЖНА», у них начинается истерика. Но иерархия - это не про рабство, это про базовые законы выживания пары. Двух капитанов на одном корабле быть не может. Если руль крутят оба в разные стороны, корабль просто разобьётся о скалы. Почему эта схема - единственно рабочая? 👇 1️⃣Мужчина создаёт правила, женщина создает атмосферу Мужчина по своей природе - это вектор, стратегия, внешние границы и безопасность. Он задаёт курс, определяет правила игры и несёт за это ответственность во внешнем мире. Если женщина отказывается подстраиваться под этот курс и начинает гнуть свою линию, она автоматически включает режим войны. 2️⃣Подстройка - это маркер женского уважения Когда женщина искренне любит и уважает своего мужчину, для неё «подстроиться» - это естественный процесс, а не унижение. Она адаптируется под его график, его привычки, его масштаб личности. Это не значит стать безликой служанкой. Это значит признать его авторитет. Если женщина не готова уступать и подстраиваться, вывод один: она этого мужчину просто не уважает и не считает главным.

🧔......Муж забыл выйти из аккаунта, и я написала его любовнице......😒🤷‍♀️ Её ответ я перечитываю до сих пор......🙄 Я нашла переписку случайно. Не искала, не подозревала, не проверяла. Просто открыла ноутбук, чтобы заказать ребёнку кроссовки на вырост, а там — его страница. Открытая. И диалог с женщиной по имени Вика. Последнее сообщение: «Скучаю. Сегодня не получится, она дома». Она — это я. Меня зовут Наташа, мне сорок один. Замужем восемнадцать лет. Муж Сергей — инженер, спокойный, надёжный. Из тех, про кого говорят: «Тебе повезло». Дочка Алиса — четырнадцать. Сын Тимур — восемь. Обычная семья. Так я думала до двадцать третьего марта. Я не заплакала. Не задрожали руки. Было другое — как будто из комнаты выкачали воздух. Я читала и не дышала. Переписка за четыре месяца. Не пошлая, нет. Хуже. Нежная. Он писал ей то, что не говорил мне уже лет десять. «Ты мой воздух». «Проснулся и первая мысль — о тебе». Мне — «ужин на плите?» и «где чистые носки». Я пролистала до начала. Первое сообщение от неё. Она написала первой. Простое: «Сергей, спасибо за консультацию, вы очень помогли». Рабочий контакт. Невинное начало. Как они все начинаются. Я закрыла переписку. Встала. Сварила кофе. Выпила. Руки были спокойные. Голова — ледяная. Я вернулась к ноутбуку, открыла диалог и написала ей. От его имени. Нет — от своего. Представилась: «Здравствуйте, Вика. Это жена Сергея. Наташа». Отправила и ждала. Минута, две, пять. Серое «печатает...» появилось через семь минут. Пропадало и появлялось снова. Она набирала и стирала. Набирала и стирала. Я сидела и смотрела на экран, как на кардиограмму. Ответ пришёл через двенадцать минут. Длинный. Я прочитала его трижды подряд. Потом закрыла ноутбук, ушла в ванную и двадцать минут стояла под горячей водой. Она написала не то, что я ожидала. Ни извинений. Ни оправданий. Ни дерзости. Она написала правду. Такую, от которой не становится легче — становится невозможно. Вика написала, что знала обо мне с первого дня. Что видела наши семейные фото у него в телефоне. Что моя дочь похожа на меня — «те же глаза, внимательные». Она написала, что ей тридцать шесть, что пять лет назад похоронила мужа, что у неё сын-первоклассник, что она не хотела — но стало невозможно одной. Она написала одну фразу, которую я помню дословно: «Наташа, он не уходит от вас не потому, что трус. А потому что любит. Просто ему со мной не больно. А с вами — каждый день». Я не поняла. Я перечитала. Перечитала ещё раз. «С вами — каждый день больно». Что это значит? Как это — больно? Я варю, стираю, вожу детей, работаю, засыпаю в двенадцать, встаю в шесть. Где в этом боль? Чья? Вечером пришёл Сергей. Я смотрела, как он разувается, вешает куртку, идёт мыть руки. Привычные движения. Восемнадцать лет одних и тех же движений. Он сел ужинать. Я сидела напротив. — Серёж, — сказала я. — Тебе со мной больно? Он перестал жевать. Положил вилку. Посмотрел на меня. И я увидела то, что не замечала годами — на самом дне его глаз, под этим ровным спокойствием, было что-то загнанное. Как у собаки, которая давно перестала скулить, потому что поняла — не откроют. Он не ответил. Встал. Вышел в коридор. Я слышала, как он открыл ноутбук. Пауза. Потом тишина. Потом звук, который я не слышала ни разу за восемнадцать лет — Сергей плакал. Я не пошла к нему. Сидела на кухне и думала: кто из нас троих — я, он, она — пострадал больше всех? И поняла, что ответ на этот вопрос изменит всё. Но я пока не готова его произнести. На следующее утро я открыла диалог с Викой, чтобы перечитать её сообщение. Его не было. Удалено. Но под ним — новое. Одно. Три слова... Три слова: «Простите нас обоих». Я смотрела на экран и понимала — она закрыла дверь. Не за ним. За собой. Неделю мы жили как соседи в коммуналке. Вежливо, тихо, невыносимо. Сергей не оправдывался. Не умолял. Не дарил цветов — и за это я была ему странно благодарна. Цветы после такого — как пластырь на перелом. На восьмой день я нашла на кухонном столе конверт. Внутри — не письмо. Билет. Один. На поезд до Светлогорска, на побережье. И записка его почерком: «Ты не была одна пятнадцать лет. Побудь. Не ради меня. Ради себя». Я поехала. Не знаю зачем. Может, чтобы сбежать. Может, чтобы вернуться другой. Три дня я гуляла по берегу, ела в одиночестве, молчала. И в этой тишине наконец услышала то, что заглушала годами. Я не разговаривала с мужем. Не как жена с мужем — вообще. Я управляла логистикой семьи: расписание, продукты, уроки, врачи. Я была идеальным диспетчером. Но он приходил домой не к диспетчеру. Он приходил к женщине, которая когда-то смеялась так, что соседи стучали по батарее. Той женщины не было дома уже давно. Это не оправдание. Измена — это выбор, и он его сделал. Но я сделала свой: я перестала быть живой рядом с ним задолго до Вики. Я вернулась в субботу. Открыла дверь. В квартире пахло блинами — криво, подгоревшими, с вареньем на потолке. Тимур был в муке с головы до ног. Алиса снимала это на телефон. Сергей стоял у плиты в моём фартуке с надписью «Королева кухни» и выглядел совершенно потерянным. Он обернулся. Посмотрел на меня. Я не улыбнулась. Но я села за стол. — Налей мне чай, — сказала я. Он налил. Руки дрожали. Чашка была моя любимая — зелёная, с отколотым краем. Он помнил. Мы не помирились в тот вечер. И не в следующий. Мы начали разговаривать. По-настоящему, как не говорили десять лет. Больно, медленно, неуклюже — как учатся ходить после перелома. Вике я написала один раз. Коротко: «Спасибо, что сказали правду. Я услышала». Она не ответила. И это тоже был ответ. Сейчас сентябрь. Мы с Сергеем ходим к психологу. По вторникам. Иногда после сессии молчим всю дорогу. Иногда разговариваем до трёх ночи. Я не знаю, чем это закончится. Но впервые за годы я чувствую, что живу в своём браке, а не обслуживаю его. Вчера перед сном Сергей сказал тихо, в темноту: — Наташ, мне больше не больно. Я промолчала. Потому что мне — пока ещё да. Но это живая боль. Та, которая лечит, а не та, которая убивает. И это — впервые за долгое время — похоже на правду......😌🙏🌿👩

— Пельмени вместо праздника — Можешь забирать свои лотки, мы всё съели, даже мыть не буду! — Валентина Павловна с грохотом выставила на кухонный стол пустые пластиковые контейнеры. В нос имениннику и его матери ударил резкий, въедливый запах переваренного теста и дешёвых специй. На часах было четыре часа дня, детский праздник в арендованной московской студии подходил к концу, но вместо оплаченных ресторанных мини-бургеров, запечённого филе и фруктовых шпажек на столах сиротливо блестели масляные разводы. Конфликт в семье зрел давно, но этот день стал точкой невозврата. Неделю назад Валентина Павловна сама вызвалась организовать детское меню, аргументируя это тем, что у неё есть личные выходы на хорошую кулинарию. Невестка, разрываясь между годовым отчётом в банке и подготовкой семилетия сына, совершила ошибку — доверилась и перевела свекрови крупную сумму, отложенную с двух зарплат. — Мама, а где мясные рулеты? Где капкейки? — мать именинника растерянно смотрела на пустые тарелки. — Дети же голодные, они отбегали всю анимационную программу, пить хотят, есть хотят! — Перебьются, — отмахнулась Валентина Павловна, демонстративно поправляя сумку. — Я им сварила отличных пельменей. Купила по акции в супермаркете у дома три пачки. С укропом, сытные! Детям всё равно что есть, они носятся как угорелые, только продукты переводят. Половину вон вообще на полу растоптали. В этот момент к столу подбежал взмыленный именинник, дёргая мать за край футболки. Он жалобно сморщился и тихо прошептал, что у него сильно болит живот, а во рту «горько». Мальчик даже не притронулся к этой еде, пахнущей старым перетопленным жиром. Невестка почувствовала, как внутри всё закипает. На организацию стола свекрови было выдано сорок пять тысяч рублей — сумма, на которую в Москве можно было накрыть достойный детский фуршет. — Какая акция, Валентина Павловна? Где остальные деньги? — голос матери сорвался на глухой, свистящий шёпот, чтобы не привлекать внимание других родителей. — Какая тебе сдача? — свекровь даже не смутилась. — Я эти деньги себе забрала. Мне на курс массажа спины нужнее, я уже записалась на завтра. Я же с вашим сыном так устаю! То со школы забери, то на секцию отведи. Вы мне за это ни копейки не платите! Первый обман вскрылся прямо во время этой кухонной перепалки. Оказалось, что Валентина Павловна не просто оставила себе сдачу. Она накануне отменила заказ на праздничный торт, который невестка лично выбрала и оплатила через кондитерскую своей знакомой. Свекровь позвонила туда, назвалась матерью именинника, заявила об отмене праздника и получила возврат наличными. Вместо кондитерского шедевра на столе стоял сухой магазинный кекс. — Вы отменили торт моего сына? — у матери перехватило дыхание. — Вы забрали чужие деньги? — Не забрала, а компенсировала свои трудозатраты! — отрезала Валентина Павловна. — Скажи спасибо, что я вообще пришла. Ваш Кирилл — ребёнок сложный, крутится постоянно, у меня от него голова раскалывается. Я заслужила этот массаж. И вообще, муж твой в курсе. Он мне сам разрешил взять немного «на здоровье». Это был второй, ещё более болезненный удар. Муж, который обещал контролировать подготовку и клялся, что на этот раз всё пройдёт гладко, снова принял сторону матери. Когда он зашёл в кухонную зону, держа в руках связку воздушных шаров, на его лице не было ни капли удивления. — Ну чего ты кричишь на мать? — попытался замять скандал супруг. — Маме действительно нужно подлечить позвоночник. Ну поели дети пельменей, подрастут — в ресторан сходят. Не устраивай трагедию на ровном месте, люди же смотрят. Остальные приглашённые родители действительно начали коситься на именинника, который сидел на диванчике, бледный, прижимая ладошки к животу. Праздник был окончательно испорчен. Вместо веселья матери пришлось срочно вызывать такси, везти сына домой и отпаивать лекарствами, пока свекровь со своим сыном вальяжно допивали остатки сока. Однако настоящий шок ждал невестку на следующий день. Выяснилось, что никакого массажа спины в планах Валентины Павловны не было. Муж, у которого совесть всё-таки заговорила после тяжёлой ночи с заболевшим ребёнком, случайно проговорился, что мать просила у него крупную сумму в долг «на семейные нужды». Заподозрив неладное, невестка провела небольшое расследование через общих знакомых и заглянула в семейный планшет, куда автоматически дублировались сообщения из мессенджера свекрови. Правда оказалась циничной. Все украденные у ребёнка деньги, объединённые с личными сбережениями Валентины Павловны, ушли на оплату первого взноса за подержанный автомобиль для её младшего сына — тридцатилетнего бездельника, который годами сидел на материнской шее. В сообщениях она хвасталась: «У старшего забрала все копейки, он даже рот не раскрыл, защищал меня перед женой. Скоро оформим тебе машину, сынок». Невестка не стала устраивать телефонных истерик. Она дождалась вечера, когда муж вернулся с работы, и молча положила перед ним распечатанные скриншоты переписок. Муж сидел бледный, глядя на листы. Его слепая преданность матери разбилась о сухую реальность: родная мать обобрала его собственного ребёнка ради того, чтобы ублажить любимчика. Финальная точка в этой истории была поставлена через два дня, когда Валентина Павловна, уверенная в своей безнаказанности, пришла в гости без предупреждения, ожидая, что невестка, как обычно, проглотит обиду ради сохранения семьи. — Как спинка, Валентина Павловна? Хорошо размяли? — с ледяным спокойствием спросила невестка, открывая дверь. — Ой, не говори, еле хожу, доктор сказал — три курса надо, так что готовь ещё деньги в следующем месяце, — запричитала женщина, проходя в коридор. Вместо ужина в коридоре её ждал собранный чемодан старшего сына. Невестка подала на развод в тот же день, отказавшись жить с мужчиной, который позволял обкрадывать собственного ребёнка. Но самым большим ударом для свекрови стало то, что владелица кондитерской, будучи хорошей знакомой невестки, категорически отказалась спускать ситуацию на тормозах. Она официально заявила о мошенничестве со стороны Валентины Павловны, которая получила деньги по подложным данным. Когда Валентине Павловне позвонили из полиции для дачи объяснений, вся её спесь мгновенно испарилась. Ей пришлось не просто вернуть все деньги до копейки, но и умолять невестку повлиять на подругу, чтобы та забрала заявление и не портила репутацию младшему сыну, который как раз устраивался на новую работу. Справедливость восторжествовала, но испорченный праздник ребёнку это уже не вернуло. Муж уехал жить к маме, в ту самую квартиру, где его всегда ждала слепая материнская любовь и порция дешёвых пельменей. Как бы вы поступили на месте матери в данной ситуации — простили бы мужа, который поддался влиянию матери, или сразу оборвали бы все связи после такого предательства? Cam

Прасковья (сказки для взрослых) часть 6 Начался учебный год. Оказалось, что это очень даже сложно все успевать. Лекции, сиденье в библиотеке, зубрешка, опять лекции, а потом еще и занятия в анатомичке. В общем, занятость была такая, что, когда вечером Паша приходила в комнату, то после ужина облегченно выдыхала, падала на кровать, и моментально засыпала. Постепенно все девчонки в комнате втянулись в процесс обучения и теперь у них еще, хватало времени посмеяться, и погулять на улице. Так вышло, что на их факультете, оказался мальчик с таким же именем, Паша и девчонки, чтобы не путать при разговоре о ком идет речь, стали называть Пашу Прошей, вроде как совместив имя Паша, и Прасковья. Паша посмеялась вместе с ними, но возражать не стала. Время подходило к первой зимней сессии и на сам Новый год все дружно остались в общежитии, чтобы перед сессией еще позаниматься. Все жутко боялись первой сессии. В ночь на праздник накрыли стол. Маша, одна из девочек, достала из укромного места бутылку рябиновой настойки, которую привезла и хранила на праздник. - Ну что девчата! Давайте хоть понемногу, за праздник и чтобы все сдали сессию, и чтобы все мы в полном составе остались учиться дальше, - сказала она и все дружно ее поддержали. Просидели до часу ночи. Паша с Валей пошли мыть посуду на кухню, а девчата начали убирать со стола. В общежитии было удивительно тихо. Большая часть студентов разъехались по домам на праздники, а таких, как девчонки, было мало на их этаже. Девочки помыли посуду и шли по коридору в комнату, когда оттуда донесся сдавленный крик. - Что это? – испуганно сказала Валя, и они побежали в комнату. На кровати сидела Маша и держала на весу руку, с которой капала кровь. - Вот же блин! - сердито сказала она. Паша быстро поставила тарелки и подскочила к ней. - Что тут случилось-то? – она схватила полотенце и начала вытирать руку Маше. - Да бутылка, черт бы ее побрал, выскользнула, а я дура, хотела ее поймать и вот порезалась! - Маша морщилась, - неуклюжая какая-то я ! - Да погоди ты причитать, - успокаивала ее Верочка, самая маленькая и хрупкая из их комнаты, - Паш, чего там? Видимо, осколок от бутылки, просто полоснул Маше по руке, чуть выше запястья, и рана была хоть и длинная, но не глубокая. - Так! Перекись у нас есть? – спросила Паша, - если нет, бегите, ищите! – то, что ее нет, Паша знала, ей нужно было чтобы девчонки ушли. Верочка с Валей быстро умчались, а Паша глянула на Машу и вдруг положила ей руку на лоб. - Ну-ка отдохни! – тихо сказала она, и Маша свалилась на кровати, - ну вот, и молодец! – она сняла полотенце и положила ладонь прямо на рану, - сейчас все будет хорошо! Прошло минут десять, когда девчонки вернулись с бутыльком перекиси и бинтом. - Вот! Еле нашли у вахтерши! Медики, блин! Ничего ни у кого нет! – сказала Валя, подавая это все Паше, – а она чего, спит, что ли? - Видимо, от переживаний выключилась! – ответила Паша, взяла бинт, смочила в перекиси и быстро стерла всю запекшуюся кровь на руке. Потом так же быстро забинтовала руку, чтобы ничего никто не увидел. – Ну вот, и все дела! - сказала она, скомкала вымазанное в крови полотенце и пошла его выкидывать. Маша открыла глаза и удивленно глянула на сидящих за столом девчонок. - Я чего, вырубилась, что ли? – она села на кровати и глянула на забинтованную руку, - что там, так сильно? - Да нет, - Паша улыбнулась, - просто длинная ранка, но не глубокая, так что, не переживай! Два дня Маша добросовестно, по совету Паши, носила бинт на руке, а потом, когда сняла, то удивленно присвистнула. -Ты смотри ка, и правда, видимо, ерунда была, а я в обморок грохнулась! Что-то, слаба я стала! – и засмеялась. Паша посмеялась с ней. Они начали готовиться к сессии, и больше этот случай никто не вспоминал, тем более, что на руке у Маши осталась только розовая полосочка. Иногда, когда Паше удавалось побыть одной, она разговаривала с Акимом. Он ей рассказывал, как у них дела, чем занимаются и куда ходили. Она слушала его тихий голос и мысленно представляла, как он сейчас сидит у себя в доме и чего-нибудь вырезает из деревяшек, он любил этим заниматься по вечерам. Сессию все сдали на «хорошо» и все, в полном составе, остались в своей комнате, хотя отсев был очень большой и многих отчислили за неуспеваемость, а еще раньше были отчислены те, кто не смог пройти занятия в анатомичке, и такое было. Потекли учебные дни. Впереди маячило лето, но вначале, нужно было пережить еще, и летнюю сессию, и это тоже было испытанием. Сдав все экзамены и распрощавшись с девчонками, Паша ехала домой. Теперь вставал вопрос, идти к деду в гости или, все-таки, остаться дома и помогать маме с дядей Олегом по хозяйству. Ей хотелось и увидеть Акима, и было как-то неудобно каждое лето исчезать на месяц или на неделю, когда в доме было полно работы. - Ладно, в этот раз побуду дома. С дедом и Акимом поговорю так, на расстоянии! Ну надо совесть иметь в конце, концов! Мама сколько раз оставалась одна, а работу-то у нее никто не отменял и дома той самой работы полно! – думала она, когда ехала на автобусе, - потом видно будет! – пришла она к решению. - Ну как оно там, в городе? – спросил Олег, когда они сидели за столом и отмечали Пашин приезд. - Да вы же тут в том же городе живете, - засмеялась Паша, - смотрю, и дороги сделали и дома строят высотные, - деревней уже и не назовешь! - Не скажи! Мы все одно тут не городские! Мы по своей жизни деревенские! – засмеялся Олег, - у всех хозяйства так и остались, да и живем мы подале от городского шума! Фрося сидела и не могла насмотреться на повзрослевшую дочь. В ней все время что-то неуловимо менялось. Вот и коса уже чуть ли не до пояса выросла. -Тяжело, поди, учиться? Это ж все-таки медицина! – спросила она Пашу. - Ну, пока все в общем, но правда, учить много приходится, это правда! Человек он же очень сложный механизм! – и Паша улыбнулась. Олег встал из-за стола. - Пойду ка я займусь оградой, а то все приготовил, а заняться все времени не хватает! – сказал он и ушел. - Паш, ты как? К Егору-то пойдешь? – спросила Фрося. - Да вот, думаю! Это ж опять почти на месяц! – Паша задумчиво смотрела в окно, - наверное, нет! В этот раз не пойду! Так охота дома побыть рядом с вами, соскучилась сильно! – она посмотрела на Фросю и улыбнулась, - Нет! Точно! А деду сообщу, что не смогу! - Вот и правильно! Побудь дома, а то я совсем заскучала по тебе, целый год тебя не видела! – Фрося облегченно выдохнула, встала и обняла ее, - ты мне тут хоть чуток поможешь по огороду, да и по дому! Вечером после душа Паша лежала у себя в комнате на своем диванчике и пыталась докричаться до Акима, но ей никак это не удавалось. - Да что же это такое-то? – удивленно думала она, - он спит там, что ли? На будильнике время было около часа ночи. - Не зови, не докричишься! – в углу засветилась фигура Егора, - доброй ночи тебе Прасковеюшка! Пришлось вот срочно к тебе появиться! Паша подскочила на диване. - Что-то случилось? – она испуганно смотрела на него, памятуя, что она видела тогда, когда прощалась с Акимом. - Да! Ты предупредила его, и он осторожничал, да вот видишь сама, судьбу-то ее обмануть никак! – он грустно смотрел на нее, - но ты не печалься сильно-то, он жив! Он, спас мальчонку из речки! Она у нас бурливая и холодная! Мальчонку унесло в стремнину, и Акимушка кинулся спать его! Спас, но сам … видимо, скрутило его холодом! Но Слава нашему Духу Лесному, вытащили его! Но душа его бродила где-то в потемках, и я вовремя услышал причитания его матушки! Я вернул его из темноты! Три дня он выходил, но вернулся! Вспомнил и меня, и родственников своих и тебя! Пока лежит дома, под присмотром своих! Он поправится, так что, ты не зови его! Я его посмотрел и обнаружил, что его способность слышать исчезла! Пока я ему ничего не сказал, пускай поправится! Он еще и промерз сильно в воде! Огорчил тебя? – он внимательно смотрел на Пашу. - Благодарствую, что сказал по Акима! – сказала тихо Паша, - и хорошо, что жив остался! А будет у него эта его способность или нет, мне все равно! - Это хорошо сказала – улыбнулся Егор, - я понимаю, что тебе нужно быть дома, и что ты скучаешь по своим, но в конце лета выбери время и, хоть на один день приди, а к этому времени и Акимушка оклемается! - Я приду, обещаю! Посмотрю, когда полнолуние будет, и сообщу тебе! – сказала Паша, - обязательно! Передай ему привет от меня и что приду! - Хорошо, милая, скажу! Ты не кручинься только сильно-то, жив же он! – Егор улыбнулся, - пора мне, ждем тебя! – и он исчез. Паша не спала полночи и, вымотавшись от своих дум, уснула только под утро. Паша специально купила в городе лунный календарь, посмотрела, когда в августе будет полнолуние и сообщила об этом Егору. Дата выпала на 11 августа и время было подходящее с 18.45 до 06.00 утра. Вечеров, часов в пять Паша сказала Фросе, что ей нужно срочно сходить к деду. - Ты не переживай только! Я там пробуду до шести утра и вернусь! Не буду там оставаться надолго! - Это как так-то? – удивленно спросила Фрося. - Да я в городе разбиралась с этим и выяснила, что само полнолуние, оно длиться буквально несколько часов и в это время можно и пройти туда и выйти обратно, чтобы не застрять там на месяц. - Ну коли так, то иди, конечно, раз так срочно надо! – сказала Фрося и завернула ей в полотенчико пироги, которые напекла накануне, - угости Егорушку и привет от меня передай! Паша пришла на полянку чуть раньше и сидела около тех самых сосен и смотрела на часы. Ровно без пятнадцати семь она встала и шагнула между ними, и опять ее лицо обожгло горячим. - Никак не привыкну! – пробурчала Паша и сразу увидела , что ее встречали Егор и Аким. - Мир вам! – улыбаясь, сказала она, - так рада вас видеть! Они обнялись, но никуда не пошли, а сели прямо тут на поляне. - У меня до шести утра есть время, - сказала Паша, глядя на Акима, - как ты? - Благодарствую Прасковеюшка, ныне уже все хорошо! – сказал Аким, - рад видеть тебя! Жаль, ты так ненадолго! - Мне же дома тоже надо маме помогать! Меня целый год дома не было! – Паша держала его руку. - Вы тут поговорите, а я пойду ка до дому дойду! – сказал Егор, видя, что молодым надо поговорить, - пироги твои отнесу!- и он ушел. Ребята проговорили до утра. А половине шестого Паша ушла, пообещав прийти еще раз вот так же, на какое-то время, чтобы увидеться. - Понимаешь, мне же надо еще и потихоньку начинать узнавать свою профессию, так что, следующим летом приеду и пойду работать в нашу поликлинику, санитаркой, а вот там, я посмотрю, когда можно будет встретиться и сообщу деду! – прощаясь, сказала Паша. Аким наклонился, и первый раз, поцеловал ее в губы. - Я буду ждать, сколько нужно, - сказал он, - без тебя мне жизни нет! Люба ты мне! Так прошло три года. Каждый раз, когда на лето, Паша приезжала к себе домой, она устраивалась работать и выбирала день, когда можно было прийти и увидеться с Акимом, сообщая об этом Егору. Она уже поняла, что с Акимом что-то не то, только всегда боялась спросить его об этом. Но последний раз, когда они встретились, он сам ей сказал об этом. - Нету теперь во мне ничего, что было! Только и осталось, чему меня батюшка обучил! Травы-то я все помню и как все готовить тоже! – грустно сказал он, - вот такие у меня дела! Никчемный я оказался в нашем роду! - Перестань! Почему никчемный-то? Ты же вон сколько про травы знаешь, и что от чего можно из них приготовить! Это ведь не все такое могут! - Паша обняла его, - и мне вообще-то все равно! Главное, у меня есть ты! И вот тут из кустов вышел Егор. - Мир тебе Прасковеюшка! Вы уж звиняйте меня, что я так нарушил ваш разговор, но мне надо с вами обоими поговорить! – Он подошел и присел рядом. – знать вот в чем дело! Я был у Лесного Духа и говорил с ним о вас! Он разрешил тебе Акимушка уйти в их мир! Но условие одно, назад ты вернуться уже не сможешь и видеться со своими родными не сможешь! Вот тако условие! Думайте! – он смотрел на Акима, на Пашу, - коли любы друг другу, то примите свое решение! А ты, – он глянул на Пашу, - тебе можно бывать у нас, тут запрету нет! – он встал и ушел. - Вот это да! – Паша улыбнулась, - как решать-то будем? - А я и решать ничего не буду, мне с тобой рядышком хочется быть, коли ты не против! – сказал Аким , - матушка с батюшкой меня поймут, а коли и нужно будет чего им передать, так ты же с Егором общаться-то будешь, передашь! Решили, как только Паша окончит обучение, то они с Акимом поженятся и тогда он уйдет из своего мира. Паша окончила институт, и отрабатывать интернатуру в качестве врача терапевта вернулась в свой родной поселок в местную поликлинику, которую к тому времени отстроили. В первое полнолуние Паша пошла за Акимом и уже вечером привела в дом своего избранника. - Ну вот, это мой Акимушка! – сказала Паша, представляя его маме, и дяде Олегу. - Так у нас что, скоро свадьба намечается? – улыбаясь и пожимая руку Акиму, спросил Олег. - А я предлагаю дождаться осени и тогда отыграем! – сказала Фрося, - как вы думаете? - И то верно! – улыбнулся Аким, - у нас завсегда все свадьбы по осени играют, и конец года у нас! Плоды все поспевают, стол богаче будет! Все переглянулись и согласно закивали головами. Встал вопрос, где будут жить молодые, дом стал маловат. - А что Аким, давай-ка увеличим жилую площадь: - предложил Олег.- в смысле подстроим еще жилье! – поняв, что Аким не все понял, что он ему сказал. - Дак было б с чего? – ответил Аким, - я разве, против? Плотничать умею! - Вот и хорошо! – сказал Олег. Вечером между Фросей и Олегом состоялся разговор. - Парня устроить куда-то надо на работу, чтобы при деле был. Одна незадача у него же ни документов, ни образования, чего делать-то? – тихо сказала Фрося. - Да я уже думал об этом! – сказал Олег, - Надо с Пашей поговорить, может она чего придумает? Аким сидел в соседней комнате, и услышал этот разговор. Он встал и вышел на кухню. Фрося с Олегом замолчали, поняв, что парень их услышал. - Вы уж извините меня, что так вышло, но я услышал ваш разговор, – он, виновато смотрел на них, - у меня есть бумага, мне ее батюшка Егор дал! – он протянул вчетверо сложенную бумагу. – Понимаете, батюшка видел мое прошлое и помог мне, чтобы я ушел из своего мира и не знал проблем! Он в свое время жил в вашем мире и много чего мне о нем рассказывал! Я знаю, что тут надо иметь бумагу, чтобы работать и получать средства для житья! Олег сидел и во все глаза смотрел на Акима, ничего не понимая. Фрося глянула мельком на него. - Я тебе потом все объясню, - коротко сказала она, и развернула бумагу. Это была выписка из паспортного стола соседнего района, где говорилось, что данный документ был выдан Акиму Матвеевичу Лесному, такого года рождения, проживающего в п. Озерном, где у него сгорел дом, во время большого природного пожара и там же были утрачены все документы. В связи с тем, что все архивы были тоже утрачены, данный документ предъявить в местный паспортный стол для оформления постоянного документа (паспорта). Где-то в лесном массиве, недалеко от их поселка, действительно, был такой поселок, и там, совсем недавно, был большой пожар, вызванный сухой молнией, в результате чего сгорела вся деревушка вместе с сельсоветом и там пострадали люди, и их всех переселили в соседние районы. - А на счет умения, так я плотник и могу огородными делами еще заниматься! – улыбаясь, сказал Аким, - у нас же там все мужчины этому обучаются с самого детства! Кроме этого, я хорошо разбираюсь в травах, могу и отвары варить и мази от хвороб делать, меня батюшка этому хорошо научил! Могу, за животиной присматривать! - Так! Бумага это хорошо! – сказала Фрося, - я завтра схожу в наш паспортный отдел и узнаю, что и как! – потом глянула на Акима, - а на счет работы, это я тоже узнаю! У нас тут наш знакомый фермер занимается выращиванием овощей, так что, если ты согласен, то я с ним погорю! - Да я хоть чем могу заниматься, чтобы вам помогать и Прасковеюшке! Негоже, мужику сидеть на шее у своей семьи и жены!- сказал Аким. Вечером Фрося все рассказала Паше, которая пришла с работы. - Ты знаешь, а у меня уже голова сломалась на этот счет! Забрать-то я его забрала оттуда, а про документы у меня даже и в голову не пришло! - улыбаясь, сказала Паша, - а оказывается, дед все предусмотрел! - Завтра зайду, узнаю на счет документа – сказала Фрося, -скажу, что мы его приютили, что он наш дальний родственник! Ты Акиму скажи про это, чтобы если спросят, знал что сказать, его же все равно вызывать будут туда! - Хорошо! Проведу разъяснительную работу! – смеясь, ответила Паша, - вот же мы бестолочи-то! Кроме своей любви и думать ни о чем не могли! - Ничего, справимся! – преобняв ее сказала Фрося, - пошла я, объясняться с Олегом! Аким тут как все выдал про их мир, так у Олега чуть глаза на лоб не полезли! В итоге все уладилось. Акима устроили на работу к фермеру, который выращивал овощи, и Аким там сразу внес кучу всяких предложений, отчего урожай резко увеличился. Оказалось , что даже удобрения надо было уметь вносить и ухаживать надо было тоже не так. Аким научил женщин, с которыми работал, разговаривать с растениями и подливать им отвары, из травы, которые он готовил. - Растения, они ж тоже живые и любят ласку и уход, - говорил он им, - вы уж с ними, как с малыми и они вырастут и отблагодарят вас! Сам он всегда ходил между посадками и тихо что-то, то ли пел, то ли, говорил им, и у него ни одно растение никогда не погибало и не болело. Фермер только удивленно качал головой. - Вот так вот, ростишь, ростишь помидоры и огурцы, и оказывается, что все не так делаешь! – смеялся он. Но когда пошел урожай, то пожал Акиму руку и добавил ему зарплату, чему Аким был горд. В сентябре сыграли пышную свадьбу. Стол накрыли во дворе дома, где с другого бока дома уже стоял сруб, который Олег с Акимом сами подняли. Осталось только поставить крышу и вставить окна. - Ничего, мы до холодов все успеем! – сказал Олег, - Антоныч печку сложит и тогда никакие холода вам не страшны будут! А отделку внутри и потом сделать можно будет. Главное, крышу поставить и окна застеклить, да вот еще печку! Первое время Аким сильно всему удивлялся. Особенно свету в лампочке и тому, что Фрося просто так пекла пироги из белой муки. - У нас разве праздник какой сегодня? – спросил он однажды, наблюдая как она заводит тесто. - Почему праздник? – удивленно спросила она. Потом поняла, почему он так ее спросил, - а! То, что я из белой муки пеку пироги? Так мне просто вас хочется побаловать вкусненьким! Он первое время удивленно смотрел на проезжающие машины и морщился от запаха от них. У них там такого не было. Даже то, что печка в доме не дымила, а весь дым уходил в трубу, удивляло его. Но время шло, и он привык ко всем тем необычностям окружающим его. Он как-то сам понял, что со всем этим было просто легче жить и работать. Аким быстро обжился и перезнакомился с соседями. Особенно, с ним любили разговаривать соседские бабульки. Он терпеливо выслушивал их советы и жалобы, и однажды, дал соседке, бабке Нине коробочку с мазью для коленок. Уж больно она сильно жаловалась на коленки и руки. После этого по поселку пошел слух, что муж-то Пашин травами занимается и готовит из них всяческие лекарства. - Оченно даже полезные мази, апосля которых коленки гнуться и руки не болят! – так сообщила всем своим подружкам баба Нина И с той поры к нему постоянно стали захаживать старушки , а он и рад был помочь всем. -Ты у меня что, работу решил отнять? – смеясь, сказала Паша, когда очередная бабушка с благодарностями и баночкой с мазью ушла из их дома. - Прасковеюшка, ты лечишь наукой, а я даю старушкам надежду на излечение, хотя ты же сама понимаешь, что их болячки уже ни один умный, как ты доктор, не вылечит! А так, боль снимется и им полегче, и мне радостно, что хоть чем-то помог им! Не серчай! У тебя и так болящих полно приходит! Ты молодых лечи, их недуг еще вылечить можно, а я уж и со стариками справлюсь! – он обнял ее и вдруг глянул как-то хитро, - от тебя молоком пахнет! У нас будет малыш? - А ты что, по запаху определяешь? – засмеялась Паша. - Сам не знаю, но от тебя так пахнет! Я помню, как мы с батюшкой роды принимали у женщины, у нее от кожи тоже так пахло! Так я правду сказал? – он заглядывал ей в глаза. - Да! – Паша уткнулась ему в плечо, - уже три месяца! - Я самый счастливый в этом мире! – стиснув ее в объятьях, тихо сказал Аким, - вот бы моим сообщить, что у меня скоро малыш будет! - Ты погоди чуток! – остановила его Паша, - вот родится, и тогда сообщим! А то кто будет, я же не знаю! - Сын будет! – услышали они, и в углу появилась фигура Егора, - что ж ты сама-то не прислушиваешься к себе! Наукой голову забила, а про свои способности и забыла совсем! Мира вам, мои хорошие! - Батюшка! – Аким подскочил и поклонился ему, - радость-то какая, что ты посетил нас! - Принес вам привет от всех! – сказал Егор, - да вот решил глянуть, как вы тут? Видать, бумага-то моя пригодилась? Это хорошо! И что, травами занимаешься, тоже хвалю! – он глянул на Пашу, - а ты почему совсем перестала слушать саму себя? Не теряй своих способностей! - Да мне все как-то некогда! Народу на прием приходит много! – начала оправдываться Паша. - А почему не смотришь руками-то? Это ж все тебе в помощь, дабы не гадать что, да как! Я ж тебя учил всему этому! – Егор недовольно покачал головой, - возможность будет, прибегите оба! Зайти, не зайдешь, так хоть жену сопроводишь! - Деда, мы, наверное, придем, когда родится наш сынок, чтобы уж и родителям Акима показать! – сказала Паша, - ты не сердись на нас, просто сейчас уже холодно, да и идти по темноте в лесу, не очень хочется! - Да я ж тебе и говорю, про тоже самое! Придешь, и мальца принеси, Духу Леса покажешь! Наш народ всегда рад появлению новой жизни! – Егор улыбнулся, - рад за вас, что у вас все хорошо! Пора мне, все передам твоим, Акимушка, не печалься! – и исчез. Паша послушала слова Егора, и оказалось, что он был прав, и ей теперь проще стало ставить диагнозы. А в июне у нее родился сын, которого нарекли Егором в честь деда. Октябрь выдался теплым и солнечным и Паша с Акимом понесли показать Егорушку его родителям и, самое главное, Лесному Духу. Аким остался около прохода, а Паша ушла. Дед привел ее к храму и , как и тогда, Паша стояла перед дверями храма и волновалась. - Все будет хорошо, - тихо сказал ей дед и они шагнули внутрь. Егорушка спал на руках Паши. Легкий ветерок и в кресле появился седовласый старец. Он внимательно смотрел на Пашу с малышом в руках. - Как нарекли младенца? – спросил он - Егорушкой, - ответила Паша , глядя на него.- в честь деда Егора. Старец протянул свою большую руку. - Доброе имя! Давай ка погляжу, каков малец! – сказал он и протянул ладонь. Паша несмело положила на его ладонь сына. Странно было, что сам старец вроде был как бы призрачным, но она точно положила малыша в ладонь и, когда он начал поднимать его, чтобы разглядеть оказалось, что малыш просто парит в воздухе. Паша с тревогой смотрела на малыша, боясь, что он проснется и начнет плакать. Но он спал спокойно. Старец поднес его поближе к своему лицу и внимательно разглядывал. Потом провел над ним второй рукой, как бы прислушиваясь к чему-то, потом улыбнулся. - Хороший малец, наследником твоим будет! Лекарь будет славный! – сказал он, и малыш плавно поплыл на его ладони опять к Паше. Та подхватила его и прижала к себе. – рад, что ты не теряешь связи с нашим миром! Новый человек нашего рода, это славно, прибавление в семействе! – потом задумался, глядя на нее, - а мужу своему скажи, что разрешаю ему проведать своих родных, снимаю свой запрет! Вижу, хорошая семья у вас сложилась и наследники с нашими корнями! А дочь будет, все твое унаследует! Паша немного удивилась, но промолчала и только слегка улыбнулась. - Благодарствую тебя, Дух Леса за твою доброту! – склонив голову, сказала Паша. Когда она подняла голову, кресло уже было пустым. Они вышли их храма, и Паша вытерла набежавшие слезинки. - Я так рада за Акима! Он же скучает по своим родным, жалко было на него смотреть, как он скучает! – сказала она Егору. - Так! Пошли ка быстрее! Возьмем их и чтобы они успели повидаться, и малыша покажешь, а уж потом, когда опять надумаете, тогда уж и вместе зайдете, а может и погостите, - он приобнял Пашу, - ну дай понесу хоть, а то давно я малышей на руках не держал! Новость, о том, что Акиму разрешили бывать дома, очень обрадовало его. - Слава нашему Лесному Духу! – тихо прошептал он и чуть не заплакал. Следующий раз они втроем пришли в гости, когда Егорушке исполнился год. Вроде обычная, но такая волшебная жизнь, как эта сказка , которую пора заканчивать. Все у них будет хорошо, я просто уверена.. #кальноват

— У Карины будет ребенок, я ухожу к ней. Машину и квартиру забираю, — сказал муж, ожидая слез, но жена его удивила… На свой юбилей Наталья решила сделать семейству сюрприз. Она пригласила бывшего мужа на праздник. И намекнула, что не против, если он придет не один, а с молодой женой. — Что нам делить? Мой сын общается с ним, ему будет приятно, что отец придет меня поздравить, — сказала Наталья подруге, Варваре. Варвара не понимала, зачем она так унижается перед бывшим мужем, но Наталья только махнула рукой. Она уже не злилась на мужа и жила в свое удовольствие. Три года назад Петр Кириллович ушел от Натальи, объявив ей, что не может больше скрывать от нее правду. — У моего бухгалтера, Карины, будет ребенок, — заявил он, вернувшись домой под утро. — Поздравляю. И что? В декрет уйдет? Надо нового бухгалтера искать? — Наталья изобразила удивленное выражение лица. Она старательно делала вид, что ничего не происходит. Быть может, хотела сохранить семью, а может быть, не хотела скандалов. — Карина беременна от меня. Я отец, — Петр Кириллович закатил глаза. Он удивлялся, как может Наталья в сорок семь лет быть такой наивной. Неужели она не понимала, что он уже давно жил на две семьи? Что он приехал из командировки загорелый не потому, что рабочие дела привели его в солнечный Краснодар, а потому что целую неделю он провел у моря с любовницей. Как не скрывался Петр Кириллович от солнца, но даже под зонтом успел обгореть! — Значит, развод? — тихо спросила Наталья. — Стало быть, да. Развелись без скандалов, хотя Петр Кириллович сразу сказал: — Саша уже взрослый, я его всем обеспечил. А нам с Кариной, молодым родителям, очень нужны деньги. Так что извини, Наташа… но машину и квартиру я забираю. У тебя есть своя квартира, высели арендаторов и живи там. Наталье было очень обидно за такие слова, но она была женщиной самостоятельной и очень хорошо зарабатывала. Аренда квартиры была для нее не единственным доходом, и она ничего не потеряла, вернувшись в дом, где выросла. Сын как-то сдержанно отреагировал на развод родителей. Он даже встал на защиту отца. Видимо, сработала мужская солидарность. Саша и сам зарабатывал неплохо, от родителей не зависел и уже несколько лет был в браке, причем, Наталья предполагала, что он похаживал налево. Его жена относилась к этому философски. Ей было важно, что Саша содержит ее и их ребенка, к тому же Александр успевал гулять так, что об этом никто не узнал. Его внимания и ласки хватало на всех. Все были довольны. — Мы, мужчины, не можем быть с одной женщиной. Природа у нас такая, мам… так что ты на отца не сердись. Наталья пожала плечами и смирилась. Она сделала ремонт и начала жить так, как не жила в браке. Делала что хотела, записалась на фитнес, обновила гардероб, сделала несколько косметологических процедур и даже подтянула грудь. К юбилею ее не узнали подруги. — Ну ты, Наташа, даешь! Мужик ушел, а ты не горюешь, а хорошеешь! Тебе словно тридцать исполняется, а не пятьдесят! — и это было сказано с такой завистью, что Наталья поняла, что комплимент был сказан от чистого сердца и она действительно похорошела. Наталья прищурилась, намекая, что это еще не все новости. — Мужика завела, вот подождите, познакомит нас, — сплетничали подруги. — Все может быть. А что, завидно вам? — влезла Варвара. — Нет, просто интересно. Чего это она вся такая… цветущая. И действительно, на юбилей Наталья пришла не одна. Рядом с ней был красавец Дмитрий. — Сын пришел с другом, да? — спросил Петр Кириллович, подойдя к жене. — Нет, это мой молодой человек. — А не слишком ли молодой? — А тебе не все равно? Ты же не слишком стар для Карины. Ответить Петр Кириллович не успел, Дмитрий подошел к ним и обнял Наталью. На вид ему было около тридцати. Наталья действительно похорошела и помолодела, разница в возрасте была видна, но не настолько, чтобы возмущаться и осуждать ее выбор. Но Петра Кирилловича настолько задела эта пара, что весь юбилей жены он сидел и злился. И при любом удобном случае вспоминал, сколько лет имениннице, словно желая ее задеть. Но Наталья не поддавалась на провокации. — Знаете, дорогие мои, я сегодня стала старше на год. У меня взрослый сын, замечательный внук, свой бизнес и великолепный жизненный опыт. Я могу сказать, что ни о чем не жалею. И именно в этом возрасте поняла, что жизнь только начинается. Мы с Димой любим друг друга и… Она отдала микрофон ему. — И хотим пожениться, — сказал он, а затем вынул из кармана коробочку с кольцом. Наталья с удовольствием приняла подарок и ответила ему «да». Гости похлопали, но многие стали перешептываться. Особенно пыхтел Петр Кириллович, что-то обсуждая с женой. Карина за три года немного располнела и уже не была такой красоткой, как до замужества и родов. Их ребенок рос очень избалованным и беспокойным. Он не давал «молодым» родителям ни минуты спокойствия. Это отразилось на их «лице» в прямом смысле. Петр осунулся и стал нервным, да и Карина выглядела как усталая мамаша. Но Наталье было все равно. Она радовалась за себя, предвкушая счастливую жизнь. В душе она не чувствовала себя «юбиляршей, которой стукнул полтинник», она ощущала себя молодой и цветущей. Так оно, впрочем, и было. Когда гости разошлись, к Наталье подошел сын. Перед этим он долго шептался с отцом и был не очень доволен маминым заявлением. — Ты не погорячилась, мам? — Ты о чем, Саша? — О свадьбе. Он же… альфонс! Ты на него посмотри! Молодой, красивый… — Я думала, что ты меня любишь сынок. — Конечно, люблю! — Тогда почему ты не рад, что у меня молодой и красивый мужчина? Я по-твоему, достойна старого сморчка? — Ну… нет, — Саша немного смутился. — Где ты его нашла? — На фитнесе. Тренер мой, — хмыкнула Наталья. Она предполагала, что этот разговор состоится. — Ты в своем уме? Он тебя облапошит! — Ну а твоя-то какая беда? Не тебе же с ним жить. — Я за тебя волнуюсь. — Саша, миленький… живи своей жизнью, а мама взрослая, сама решит, что ей делать. Александр пожал плечами и уехал. Он сам не понимал, почему разозлился на мать, видимо, причина была в разговоре с отцом. Петр Кириллович слишком накрутил его против Дмитрия. Подруги тоже осуждали Наташу. Некоторые даже перестали с ней общаться. Но Наталье было все равно. Она поняла одно: возраст — это лишь цифры в паспорте. Она была взрослой и состоявшейся женщиной, которая могла позволить себе все. А Дмитрий если и был альфонсом, то очень умелым. Заботливым, внимательным и выполнял все ее прихоти и желания. Он неплохо зарабатывал, работая тренером, но Наталья не рассчитывала на его деньги. У нее был свой доход, и они жили ни в чем не нуждаясь. Много путешествовали, ужинали в ресторанах и занимались тем, чем хотели. Наталья не считала это зазорным, но на всякий случай перед свадьбой подписала с мужем брачный контракт. Дмитрий получил в жены опытную, красивую и состоятельную жену, избавив себя от необходимости вкалывать и содержать молодую жену. Он не имел цели родить детей или построить головокружительную карьеру. Его вполне устраивала такая жизнь. А Наталья получила молодого, красивого и приятного в общении Диму. Все были счастливы. Только Петр Кириллович постоянно вспоминал про бывшую жену с неприязнью. Не мог смириться с тем, что и у нее появилось право на личное счастье после развода. А вы осуждаете Наталью за ее выбор или поддерживаете? Стелла Кьярри

О моде (сказки про лешего) От великого безделья Флор решил сходить попроведовать свои угодья около реки. - Чего то я тама давно не бывал, - решил он и вышел из дома , но прихватил корзинку, - мало ли чего, можа я тама чаво найду! - И куды это ты опять намылился? – голос вороны, как всегда был вовремя. - Да тьфу на табе! Вот скока разов говорить, не каркай в дорогу! Вишь я собрался в лес, так чаво спрашивать?! – недовольно пробурчал Флор. - Ну прям совсем суеверным стал, прям обхохочешься! - покатилась со смеху ворона и пять чуть не свалилась с ветки на голову Флора. - Во-во, лучшее держись носатая, а ишь, смеётся мине тут! – пробурчал Флор и шустро скрылся за деревьями. - Гляди ка как припустил то! Видать, чего-то задумал! Надоть подглядеть! – прищурилась ворона и полетела следом за лешим. Конечно, Флор так близко к тем местам , где был народ не ходил, но надо же было и эти места поглядеть, мало ли чего там! А вдруг, какой непорядок?! Схороняясь за кустами Флор пробирался к берегу реки. Он помнил, что однажды чуть не нарвался на молодежь, которая отдыхала на берегу. - Вот ведь срамота смотреть! – рассказывал он потом Лизавете, - девки с мужиками в одних труселях в мячик играли! Позорища сплошная! Стыдоба смотреть! - Да ладно тебе возмущаться! – махнула рукой Лизавета, - ты када уж из древности то вылезешь?! Люди отдыхают, купаются, в мячик играют и чего тута плохого?! - Так девки почти голышом! – возмутился Флор, - а мужики так сапсем срамота, в труселях же! Вот после того случая Флор и перестал ходить по таким местам, но вот решился все ж глянуть как тут дела. Он осторожно выглянул из кустов. Берег реки был пуст. Флор с облегчением вздохнул. Вылез из кустов и огляделся. - Ну вот! Красота! Тишина и покой! - сказал он, пройдясь по песку и тут его внимание привлекло что-то цветное, лежащее в кустах. - И чаво енто? - Флор осторожно подошел и палкой потрогал то, что там лежало. Это оказался обычный полиэтиленовый цветной пакет. Флор вытащил его и заглянул внутрь. От это, улов! – крякнул Флор и начал доставать из пакета вещи. Это были кроссовки, футболка и бейсболка. То ли кто забыл вещи, то ли выбросил, то ли кто просто спрятал и забыл, это было уже не важно, важно то, что рядом никого не было и находка теперь принадлежала Флору. - И неча терять! – сказал Флор и положил пакет к себе корзину. Довольный такой находкой и осмотрев еще раз окрестности , Флор пошел обратно домой по ходу собирая грибы. Грибов оказалось много, и пакет пришлось вытащить из корзины и нести за ручки. - Надож кака вещ-то удобная, дажа ручки есть! - размышлял Флор, оглядывая пакет, - и красивый какой! - Чего надыбал? - сверху опять раздался голос вороны. - Ох ты ж! И тута усмотрела! – Флор огляделся, - чаво нашел, то маё! – и он шустро скрылся в густом лесу. Флор примчался домой, как будто за ним кто гнался. Закрыл дверь, и даже задвинул шторку на окне. - Все! Фига таперича подсмотришь, носатая! – и он хохотнул. Поставил на стол корзинку с грибами и , сев на лавку достал цветной пакет. - Ща глянем, чего тута есть! – сказал он и вытряхнул все содержимое на пол, - вот это даааааа! – сказал он и почесал шевелюру, - и чаво с ентим делать то? Ну енто шапка с козырьком, ясно! На башку пойдет! Токма чей то козырек то такой большой? Как клюв у носатой! – и Флор водрузил на голову бейсболку. Потом пододвинул к себе красные кроссовки с желтыми шнурками. - От ты ж глянь! – хлопнул он себя по коленям, - завязки и те желты! Чо за наряд то такой? – примерил, - моловато однако! – покачал он сокрушенно головой, Потом развернул футболку. И так крутил ее и эдак. - Да где ж здеся пуговки то? Сроду не понять где перед, а где зад! – он снял свою рубаху и напялил футболку, при этом надел задом наперед, посчитав, что рисунок красотки на футболке, должен быть на спине, - Ну чтоб все видели таку красоту то! – рассудил Флор, - подпоясал пузо веревочкой и в футболке и бейсболке вышел из дома. Ворона как сидела на нижней ветке, так и застыла открыв клюв. Долго смотрела на Флора стоящего гордо вскинув голову около пня , а потом так смеялась, что свалилась таки с ветки в траву и хохотала до изнеможения. Флор сразу сообразил , что что-то не то и сел на пень, стащив с головы бейсболку. - Ну вот чаво опять не так? Чаво ржешь как лошадь в стойле то? – он начинал злиться от бессилия, - ну харэ штоль! – совсем обидившись сказал Флор. - Ох ты ж и нарядился! Ну молодца! – ворона наконец просмеялась и взлетела на ветку, - ух! Вот это ты выдал! - Да чо не так то? – совершенно ничего не понимая Флор оглядывал себя. - То, что на тебе, это девичья одежка и называется футболка, и ты ее еще умудрился задом наперед надел, балбес! И шапка на тебе тоже девичья! – сказала ворона , сдерживая смех. - Вот те на! – Флор живо подскочил с пенька и рванул в дом, там снял футболку и надел свою рубаху. Потом прихватил найденную обувку и пошел показывать вороне, - во глянь ещо чаво там было! Правда, мало мине! - Так ты бы почаще ногти на ногах стриг, так глядишь и эти кроссовки тебе бы налезут! – опять рассмеялась ворона. - Да ладно, чо ты! Ну позабываю я, чо ржать то! – насупился Флор, потом снял лапоть и глянул на ноги, - ох тыж! И точно! А я все думаю чаво лапти прохудились так быстро?! Во я точно балбес! – и он опять побежал в дом за ножницами. Подстриг ногти, но обувка. все равно не лезла. - Да хватит уже напяливать! – сказала ворона, - ты ж что не понял что ли, это вообще все для девок, вся одежка. Вишь, обувка кака красная, да еще и завязки желты! Ну где ж ты видал, что мужики тако носили? - Эт да! – почесал затылок Флор, - эт точно, не видал! А и ладно! Завтра схожу к Лизавете и подарю ей ентот наряд! Пусть выпендриватся! Она ж всеж таки дама! Должна выглядеть красочно, но пакет не отдам, самому понравился! И вобче, я ж нашел, вот пакет себе и оставлю! - Находчивый ты наш! – рассмеялась ворона, - кстати его можно во время дождя еще и на голову надевать, чтоб ухи не промокли! - Да ну тебя! – сказал Флор, собрал все вещи и пошел в дом, там его ждала корзина грибов. Но на этом дело не закончилось…… Флор был очень хозяйственный и тот самый оставленный кем-то пакет с женскими вещами притащил домой. - А чо! Хай ляжить! Вдруг пригодятся, - решил он и закинул к себе в кладовку. Может оно там и лежало бы до непонятно какого срока, да только Флор вдруг решил навести там порядок и наткнулся на этот самый пакет. - Енто чаво тута у меня..? - он засунул в пакет руку и вытащил содержимое. – ох ты ж! Енто же все бабское.. и нафига я енто сюды припер? – он почесал затылок. -Ну раз бабские, надоть Лизавете отнесть! – сказал он сам себе, - от завтрева и пойду однако! Чаво им тута места занимать? Наутро встал, лохмы свои пригладил, шляпу нацепил, вещи все положи в корзинку, ну вроде как пошел в лес, чтоб ворона не видела, кашлянул для солидности и вышел из дома. И тут как всегда. - И куды это ты, лохматый, намылилси? – прозвучал голос вороны. - Вот ты кудыка! – разозлился Флор, - чаво опять кудычишь? Скока раз табе говорить можно?! Куды надоть туды и пошел! Вишь с корзиной, знать по лесу походить надоть, можа чаво найду! Зараза ты носатая! Ворона хихикнула. - Ну да! Ясен пень, в лес, а куды ж ты могёшь еще ходить то! - Вот и молчи, неча мне тут! – грозно сказал Флор, погрозил ей кулаком и решительно направился в лес. - Ну да! Точно к Лизавете пошел лохматый, надоть слетать глянуть, как обновка Лизавете подойдет али нет! – хмыкнула ворона и полетела за Флором. Флор шел и сердито оглядывал окрестности. -Вечно эта ворона не в свои дела свой нос сует! – ворчал он. Сделав большой крюк, Флор вышел к дому Лизаветы. А Лизавета сегодня решила пирогов напечь, вроде как Мотька обещалась в гости прибыть. - Счас мы тут праздник-то и устроим! – улыбаясь своим мыслям, Лизавета хлопотала на кухне. - Слышь, хозяйка! – услышала она около дома голос Флор и выглянула в окно. - О! И хто енто к нам в гости прибыл? Флорушка, ты прям, как чуешь! Я только пироги в печь поставила, Мотька обещалась, а тута ты! Проходи дорогой! Я гостям завсегда рада! – заверещала Лизавета. - Дык я ж завсегда рад тебя попроведовать! – расплылся в улыбке Флор и присел на пне около стола. - Молодца! – сказала Лизавета выскакивая из дома и ставя на стол чашки и кружки, - счас чаек пить бум! И не только! – и она хитро улыбнулась, - вот Мотька придет, погуляем! Она обещалась клюквенной наливочки принесть! Флор немного помялся, а потом, когда Лизавета очередной раз выскочила из дома , кашлянул: - Слышь, Лизавета, поготь чуток! – остановил он ее, - я тута недавно гулял и в кущах нашел кое чаво, вот думаю, прям на тебя шито! – сказал он и вытащил из корзинки футболку, кроссовки и бейсболку, - во, видал! Прям на тебя! - Ух тыыыыы! - у Лизаветы аж глаза засияли, - Флорушка, родимый, неужто это минееее?! - Ну дык а кому ж ещо то?! Не, ну еслив чаво я могу и Мотьке сосватать! – сказал Флор. - Ну уж нет! – категорически сказала Лизавета, сгребая все это богатство, - я счас примерю! И фасончик мой и цвет! Ну все прям вот для меня! Какая Мотька? Молода ещо носить таку красоту! – и она умчалась в дом. - Ты тока пироги не спали, с ентими шмотками! – засмеялся Флор. - Не перживай я их уже вытащила , отдыхают апосля печки! – донеслось из дома. Прошло минут двадцать. -И чаво так долго с ентой одежкой возиться то? - недовольно ворчал Флор, уж больно ему пирогов охота было. И вот из дома выплыла Лизавета. - Тадаммммм!! – сказала она кокетливо. - Етит…… - охнул Флор. Лизавета была, в драных джинсах, красной футболке с глубоким вырезом спереди и блестящей дамой из блескушек спереди на самой футболке, в кроссовках, и бейсболке, из-под которой торчал зеленый хвост Лизоветиных волос. При этом губы у Лизаветы были накрашены яркой красной помадой. - Ешкин пень! – услышали они голос Мотьки, которая подходила к дому Лизаветы, - ты енто откель таку красоту раздобыла то? - Да вот, Флорушка принес, говорит, нашел ! – ответила Лизавета и поставила на стол тарелку с пирогами, - ну и как я тебе? - Отпад! Таперича можно и на дискотеку сгонзать! – заворожено глядя на Лизавету сказала Мотька, - буш там самая модная! - Ага! Давайте! Перепугайте всех парней и девок, на танцульках! – хохотнула ворона, сидящая на ветке и следившая за всем происходящим. - Ой! Да ладно! – махнула рукой Лизавета, - ты чо не видела каки девки туды ходют? А парни? Срамота смотреть! Пацаны в исподнем в оптягон и в цветных футболках! На меня тама и внимания не обратят! - А волоса зеленые то?! – не унималась ворона. - Ооооо, я там видела и розовые и красные, а уж зеленых воопче полно! – засмеялась Лизавета, - так что, счас наливочки махнем и на танцульки пойдем! - Ты тада мине то чавонить понаряднее дай нарядиться! – сквасилась Мотька, - чаво я такая то пойду. - Нарядим, не переживай! – засмеялась Лизавета, - для тебя там всего полно! - Ну нет, я не пойду! – сказал Флор, - нафиг мне енти танцульки! Толь я баб и мужиков пьяных не видел! Неее! Я вот с вами посижу немного да домой пойду! - Ну и здря! – сказала Мотька, - там веселуха! На следующий день, когда Флор вышел утром во двор, ворона ему сообщила, что в деревне был страшный переполох на танцах. - Представляшь, Мотька-то наша, подкатывает к одному мужику, уж больно на тебя он похожий был, тожа в шляпе и лохмы торчали в разные стороны, и хвать его под руку ржет и говорит: - Айда, лохматый, спляшем! А мужик как глянул на Мотьку, да как заорет дурниной: - Святы божи, кикимора! – ну все, с перепугу и сиганули в разные стороны. А Лизавета с Мотькой потом, когда бежали домой, так ржали, как сумасшедшие. Повеселились, называется! Надолго в деревне запомнят те танцульки! – хохотнула ворона. - Ничо себе веселуха! – Флор неодобрительно покачал головой, - во я моду навел! Нарядил, называется, на свою голову Лизавету! Чаво творят, ох! Чаво творят! #кальноват

Он придумал то, что сегодня есть почти в каждой кладовой. И этим изменил историю человечества. Его имя знают единицы. Но его изобретение кормило армии, спасало моряков, помогало городам расти и дало миллионам людей шанс не умереть от голода. Его звали Николя Аппер. Франция, 1795 год. Страна еще не оправилась после кровавых лет революции. Войны продолжались. Армии двигались все дальше от дома. И перед военными встала проблема, которую не могли решить ни генералы, ни стратеги. Еда портилась быстрее, чем доходила до солдат. Хлеб покрывался плесенью. Мясо гнило. Овощи не выдерживали дороги. Моряки и солдаты жили на сухарях, таких твердых, что ими можно было сломать зубы, и на пересоленном мясе, которое часами вымачивали, чтобы хоть как-то прожевать. Голод, истощение и цинга убивали не хуже пуль. Тогда французское правительство объявило награду: 12 000 франков тому, кто найдет способ долго хранить еду для армии. За это дело взялся Николя Аппер. Он не был великим ученым. Не имел лаборатории. Не знал о микроорганизмах, так как наука еще не объяснила их роль в порче продуктов. Он был поваром и кондитером. Человеком, который понимал еду не из учебников, а руками, запахом, опытом и ежедневным трудом у огня. И он начал экспериментировать. Год за годом. Он пробовал бутылки, банки, керамические сосуды. Закрывал их воском, пробками, металлом. Нагревал по-разному. Менял время, температуру, форму посуды. Большинство попыток заканчивались провалом. Еда портилась. Стекло трескалось. Сосуды взрывались от давления. Крышки пропускали воздух. Деньги исчезали. Надежда таяла. Так прошло четырнадцать лет. Четырнадцать лет неудач, разбитого стекла, испорченных продуктов и насмешек. Кто-то считал его чудаком. Кто-то думал, что он просто сошел с ума. Но Аппер не остановился. И в один прекрасный день он нашел способ. Широкогорлые стеклянные банки. Правильно подготовленная еда. Герметичное закрытие. А затем — нагревание в кипящей воде в течение точно определенного времени. Результат казался почти чудом. Горох оставался зеленым. Мясо не портилось. Бульон сохранялся чистым. Еда могла стоять неделями, месяцами, а иногда и годами. Аппер не мог объяснить, почему это работает. Но он знал главное: это работало. В 1809 году он представил свой метод французским властям. Флот испытал его на море — и результаты поразили всех. Моряки, которые раньше страдали от цинги после долгих плаваний, начали получать овощи, хранившиеся значительно дольше. В 1810 году Аппер получил обещанную награду. Но было условие: он должен был опубликовать свой метод, чтобы им могли пользоваться все. Так мир получил один из первых практических способов консервирования еды. И это изменило гораздо больше, чем кажется. До Аппера человечество было привязано к сезону, соли, сушке и короткому сроку свежести продуктов. Далекие походы, долгие морские путешествия, большие города — все это упиралось в простой вопрос: как накормить людей, когда еда портится? Его открытие дало ответ. Со временем стеклянные банки начали заменять металлическими емкостями. Появились фабрики. Изменилась логистика. Путешествия стали дольше. Армии — мобильнее. Города — крупнее. Продовольственное снабжение стало надежнее. Но сам Николя Аппер не стал всемирно известным героем. Он умер в 1841 году, в возрасте 91 года, испытывая финансовые трудности. Значительную часть денег он потратил на дальнейшие опыты, совершенствование метода и обучение других. Его изобретение жило дальше. А его имя постепенно исчезало из памяти. Сегодня мы открываем банку горошка, томатов, фасоли, рыбы, супа или фруктов — и почти никогда не задумываемся, что за этим стоят годы упорства одного человека. Человека, который четырнадцать лет кипятил банки на своей кухне, ошибался, начинал сначала и не сдавался. Николя Аппер не просто придумал консервы. Он помог человечеству победить одну из древнейших проблем — быструю порчу еды. Он спас миллионы от голода. И, возможно, в следующий раз, когда вы откроете обычную банку с полки, стоит вспомнить его имя. Николя Аппер. Потому что иногда историю меняют не короли, не генералы и не императоры. Иногда её меняет повар, который просто отказался сдаваться. Он придумал то, что сегодня есть почти в каждой кладовой. И этим изменил историю человечества. пост Sabina Sabinochka