Ирина Сычева (Баронина)

Срубленная груша

Не поехать туда я не мог. Тянуло, причем – давно. После стольких лет, я на несколько дней приехал в родной город. Остановился в гостинице, хотя в этом городе жили и мать и отец. Ехал на машине, поэтому, сразу, как только получил номер в отеле, принял душ и проспал почти три часа кряду. Проснулся под вечер и сразу решил ехать. Долго блуждал по неуклюжим тропам дачного поселка, и, наконец, нашел.
…Да, это была она – наша дача! Мой детский рай! Она была совсем другой – обшитая красивым сайдингом под дерево, с новым срубом бани, но с теми же дорожками, вымощенными отцом, по которым я бегал мальчишкой.
…Долго сидел в машине, меланхолично вспоминая детство. Хотя радости и счастья здесь было гораздо больше, чем тоски, последние эпизоды, связанные с ней, врезались в память намертво, и это были, увы, не лучшие воспоминания…
- Мужик! Что ты хочешь? У нас тупик – посторонние не ездят. – Вдруг услышал я настороженный мужской голос. Обернулся – передо мной стоял мужчина в шортах, с голым торсом и полотенцем на плече – он шел, видимо, с пляжа.
- Извините, это ваша дача? – спросил я его. Мужчина кивнул.
- Вы в двухтысячном году её купили?
- Да, - согласился он, слегка приподняв брови, - а что?
- Просто я, просто мы… жили здесь летом раньше с родителями. Это была наша дача.
- И что? Ностальгия замучила? – насмешливо спросил мужчина, - или клад зарыл тут, а теперь откопать хочешь?
- Клад закапывал, точно: три стеклышка цветных и патрон отстрелянный…
Мужчина вдруг рассмеялся, и спросил уже благодушно:
- А тебя, часом, не Егор зовут?
- Егор, - теперь удивился уже я, - а вы откуда знаете?
- Да жена дневник мальчика Егора нашла, когда убиралась – давно. Он в печке спрятан был, на кухне. Мы его вслух читали с женой – смеялись, конечно: ты там так себя описывал, будто ты супер-герой: то гадюку на огороде убил, то коршуна застрелил. Не из того ли патрона, что в кладе закопал?
Я засмеялся, Да, я вел дневник, классе в третьем, четвертом, но потом забыл про него напрочь…. А печку мы не топили на кухне – отец купил электрическую плиту.
- Про гадюку написал, как ужа в зарослях увидел, испугался. Отец потом объяснил, что уж – безвреден, и как его от гадюки отличить. А про коршуна – это после «Дети капитана Гранта» - как прочел. Там кондор был, а у меня – коршун.
- Проходи, посмотри на свою обитель изнутри, – смеясь над услышанным, сказал хозяин, и представился, - я – Анатолий. Представился и я.
Мы походили по саду, в дом я заходить не захотел – пусть мои воспоминания останутся без изменений…
- Я сегодня один здесь ночую, семья приедет только завтра. У меня есть бутылка водки. Не выпить ли нам за знакомство? – Спросил Анатолий.
Я согласился. Анатолий был тоже, как и я, военным, только отставным, поэтому с удовольствием разогрел предложенный мной сух пай*, и закусывал (с наслаждением) только им, предложив мне сваренный им супец, от которого я тоже не отказался.
- Я тогда у отца твоего, видимо, дачу покупал, он объяснил мне, что дача ему досталась при дележке имущества. Твои родители развелись?
- Да, - нехотя согласился я, - но до тринадцати лет каждое лето здесь проводил…. Очень нравилось здесь.
Вдаваться в подробности не хотелось, впрочем, Анатолий не настаивал. Переключились на политику, футбол, хоккей, армию. Стемнело, и Анатолий настоятельно пригласил переночевать в доме, а я так же упрямо – отказался. Разложил кресла в машине и заснул.
…Мама была красавица. Стройная, синеглазая, с роскошными медово-золотистыми волосами. Отец очень её любил и, как говориться, был добытчик- всё в дом, всё для семьи. Дачу он построил незадолго до моего рождения, чтобы все мы: мама, папа, старшая сестрёнка Маринка и я – дышали свежим воздухом и наслаждались природой.
Дом был большой, двухэтажный, с несколькими комнатами, отдельно, на небольшом отдалении – кухня и гараж. Кроме того, для нас был построен детский домик, беседка и площадка для игр. Как же мы все это любили! Как только я начал что-то понимать – сразу понял, что дача – это восторг! Проснулся, открыл глаза, сунул ноги в шлепки – и всё! Ты уже на улице! Гуляй сколько хочешь! Что мы с сестренкой и делали!
У неё были подружки – из соседских детей, у меня – Артур, Колька и Рустик. В проулке гоняли в футбол и выискивали жуков, ящериц и прочее, а когда было прохладно – рисовали или лепили у кого-нибудь в доме, или просто болтали. Да всего и не перечислишь! И клады – мы их называли секретиками – закапывали постоянно, и в войнушку играли, и купаться ходили на речку и рыбачить.
Был у меня и свой секрет: он был только мой, в него я никого не посвящал. В дальнем углу сада стояла старая, кряжистая груша. На ней у меня был сооружен штаб. Иногда я мог один часами сидеть там, изображая - то индейца – тогда штаб превращался в вигвам, то в летчика, тогда это был самолет. В общем, груша была периодически и блиндажом, и кабиной танка или пиратского корабля, а когда я прочитал «Тома Сойера» - это было в то, последнее лето - то груша надолго превратилась в пещеру, из которой мы выбирались с прекрасной Бекки Тэтчер, в которую я, естественно, был заочно влюблен…
...Мама не работала. Когда не было отца, а он приезжал под вечер, большей частью она валялась с книжкой или смотрела телевизор. Пищу она, естественно готовила, на огороде не заморачивалась и нам сильно не досаждала. Отец иногда был с ней достаточно строг: нет, он никогда не кричал, но её несобранность и леность его огорчали. Он указывал маме на то, что она не сделала: не убрала, не постирала, не приготовила.… Сам же он, едва появлялся, начинал бурную деятельность: полить, вскопать, окучить, опрыскать, с нами на речку сходить. Иногда из города к нам приезжали гости – на шашлыки. Вот тут мама расцветала: красиво наряжалась, накрывала классный стол и была веселой и оживленной.
…Все произошло в нашей семье так стремительно, что мы, дети, толком и не поняли: почему? Мама вышла на работу, стремительно сделала карьеру, завела молодого любовника и подала на развод. Ошеломленный и раздавленный отец пытался как-то её остановить, но тщетно: уже были поданы документы на развод и раздел имущества, мать была непреклонна.
…Отцу досталась дача и машина, матери – жилье и мы. Когда я понял, что никогда у меня больше не будет веселого беззаботного дачного лета – рыдал. Умолял отца оставить нам дачу, но он не послушал, и продал её. В один из дней я удрал из дому, добрался до дачи, открыл хозяйственный сарай, взял топор, и срубил грушу.… Чтобы никто и никогда не смог на ней играть!!! И откуда только силы взялись – я был довольно хлипким мальчишкой. Видимо, обида, и злость силы утроили. Потом сидел в траве и плакал.… А вскоре меня запихнули в суворовское училище без малейшего моего на то желания. Так, в тринадцать лет, моё детство закончилось…
Мама не приехала ко мне ни разу. Писала, правда, письма. В зимние каникулы во взводе я остался один – все разъехались по домам. Никогда этого не забуду – так больно и тяжело мне было. А третьего января приехал отец. Забрал меня к себе в гостиницу. Мы ходили с ним в кино, гуляли, я немножко воспрял. Отец рассказал мне, что снимает квартиру, и виновато улыбнувшись, объяснил мне, что дачу продал, потому что жить ему негде, а на эти деньги он хоть какой-то угол купит.
- Как только я жилье куплю, заберу тебя отсюда, если захочешь! – пообещал он.
Я не захотел. Нет, отца я любил, но именно тогда понял, что пробиваться в этой жизни мне придется самому…. Закончил суворовское, потом военный ВУЗ, уехал на Север, в войска, к моему первому месту службы. Несколько раз, с повышением, менял дислокацию. Недавно – только совсем недавно, когда мне исполнилось тридцать, женился. До этого всех женщин рассматривал как объект, способный предать. Сестренка, кстати, почти сразу, года через три после означенной истории, едва ей стукнуло восемнадцать, вышла замуж. Ранний брак, как исключение из правил, оказался крепким и надежным. Как она потом мне объяснила, замуж она сбежала, потому, что мать простить не смогла, а тем более – быть под одной крывшей с новым маминым мужем.
С тем мужчиной, кстати, мама прожила года четыре. Потом были другие мужчины, и сейчас, по-моему, она была с кем-то. Я за это её не сужу, но своих детских страданий забыть не могу.
С мамой, мы иногда, очень редко, виделись. К ней я не ездил никогда, потому что,… потому что не мог себе представить, что там будет какой-то другой, кроме папы, мужик…. Последний раз, лет семь назад, она приезжала ко мне на пару дней, как сказала – была где-то рядом в командировке. Именно тогда она пыталась объяснить причину своего поступка. Не убедила.
Суть её объяснений была такова: она де отца никогда не любила, и он на неё сильно давил. « Я была послушной игрушкой в его руках, и мне это надоело» - её фраза. А то, что она вместе с водой, выплеснула и ребенка, причем и в прямом смысле этой поговорки, она, видимо, и не задумывалась…
Отец… Отец долго и болезненно переживал развод. Года два скитался по съемным квартирам, потом купил все-таки, жилье. Когда мальчик-любовник бросил мать, отец безуспешно пытался её вернуть. Потом несколько раз обзаводился женщинами, но ненадолго. Так и не женился. Сейчас, правда, уже года три живет с женщиной, Екатериной Викторовной. Познакомил нас, мне она понравилась. Как показалось, отец с ней немного оттаял. Вот он связи с нами не терял никогда. Навещал, помогал, советовал…
- Поеду-ка я сейчас к нему, - подумал я, когда проснулся, - соскучился по бате!
…Когда отъезжал, обнаружил на пассажирском сидении мой детский дневник – через всю обложку неуклюжим и размашистым детским почерком было написано: «Дневник воина Егора».
Автор Ирина Сычева.

Срубленная груша

Не поехать туда я не мог. Тянуло, причем – давно. После стольких лет, я на несколько дней приехал в родной город. Остановился в гостинице, хотя в этом городе жили и мать и отец. Ехал на машине, поэтому, сразу, как только получил номер в отеле, принял душ и проспал почти три часа кряду. Проснулся под вечер и сразу решил ехать. Долго блуждал по неуклюжим тропам дачного поселка, и, наконец, нашел.
…Да, это была она – наша дача! Мой детский рай! Она была совсем другой – обшитая красивым сайдингом под дерево, с новым срубом бани, но с теми же дорожками, вымощенными отцом, по которым я бегал мальчишкой.
…Долго сидел в машине, меланхолично вспоминая детство. Хотя радости и счастья здесь было гораздо больше, чем тоски, последние эпизоды, связанные с ней, врезались в память намертво, и это были, увы, не лучшие воспоминания…
- Мужик! Что ты хочешь? У нас тупик – посторонние не ездят. – Вдруг услышал я настороженный мужской голос. Обернулся – передо мной стоял мужчина в шортах, с голым торсом и полотенцем на плече – он шел, видимо, с пляжа.
- Извините, это ваша дача? – спросил я его. Мужчина кивнул.
- Вы в двухтысячном году её купили?
- Да, - согласился он, слегка приподняв брови, - а что?
- Просто я, просто мы… жили здесь летом раньше с родителями. Это была наша дача.
- И что? Ностальгия замучила? – насмешливо спросил мужчина, - или клад зарыл тут, а теперь откопать хочешь?
- Клад закапывал, точно: три стеклышка цветных и патрон отстрелянный…
Мужчина вдруг рассмеялся, и спросил уже благодушно:
- А тебя, часом, не Егор зовут?
- Егор, - теперь удивился уже я, - а вы откуда знаете?
- Да жена дневник мальчика Егора нашла, когда убиралась – давно. Он в печке спрятан был, на кухне. Мы его вслух читали с женой – смеялись, конечно: ты там так себя описывал, будто ты супер-герой: то гадюку на огороде убил, то коршуна застрелил. Не из того ли патрона, что в кладе закопал?
Я засмеялся, Да, я вел дневник, классе в третьем, четвертом, но потом забыл про него напрочь…. А печку мы не топили на кухне – отец купил электрическую плиту.
- Про гадюку написал, как ужа в зарослях увидел, испугался. Отец потом объяснил, что уж – безвреден, и как его от гадюки отличить. А про коршуна – это после «Дети капитана Гранта» - как прочел. Там кондор был, а у меня – коршун.
- Проходи, посмотри на свою обитель изнутри, – смеясь над услышанным, сказал хозяин, и представился, - я – Анатолий. Представился и я.
Мы походили по саду, в дом я заходить не захотел – пусть мои воспоминания останутся без изменений…
- Я сегодня один здесь ночую, семья приедет только завтра. У меня есть бутылка водки. Не выпить ли нам за знакомство? – Спросил Анатолий.
Я согласился. Анатолий был тоже, как и я, военным, только отставным, поэтому с удовольствием разогрел предложенный мной сух пай*, и закусывал (с наслаждением) только им, предложив мне сваренный им супец, от которого я тоже не отказался.
- Я тогда у отца твоего, видимо, дачу покупал, он объяснил мне, что дача ему досталась при дележке имущества. Твои родители развелись?
- Да, - нехотя согласился я, - но до тринадцати лет каждое лето здесь проводил…. Очень нравилось здесь.
Вдаваться в подробности не хотелось, впрочем, Анатолий не настаивал. Переключились на политику, футбол, хоккей, армию. Стемнело, и Анатолий настоятельно пригласил переночевать в доме, а я так же упрямо – отказался. Разложил кресла в машине и заснул.
…Мама была красавица. Стройная, синеглазая, с роскошными медово-золотистыми волосами. Отец очень её любил и, как говориться, был добытчик- всё в дом, всё для семьи. Дачу он построил незадолго до моего рождения, чтобы все мы: мама, папа, старшая сестрёнка Маринка и я – дышали свежим воздухом и наслаждались природой.
Дом был большой, двухэтажный, с несколькими комнатами, отдельно, на небольшом отдалении – кухня и гараж. Кроме того, для нас был построен детский домик, беседка и площадка для игр. Как же мы все это любили! Как только я начал что-то понимать – сразу понял, что дача – это восторг! Проснулся, открыл глаза, сунул ноги в шлепки – и всё! Ты уже на улице! Гуляй сколько хочешь! Что мы с сестренкой и делали!
У неё были подружки – из соседских детей, у меня – Артур, Колька и Рустик. В проулке гоняли в футбол и выискивали жуков, ящериц и прочее, а когда было прохладно – рисовали или лепили у кого-нибудь в доме, или просто болтали. Да всего и не перечислишь! И клады – мы их называли секретиками – закапывали постоянно, и в войнушку играли, и купаться ходили на речку и рыбачить.
Был у меня и свой секрет: он был только мой, в него я никого не посвящал. В дальнем углу сада стояла старая, кряжистая груша. На ней у меня был сооружен штаб. Иногда я мог один часами сидеть там, изображая - то индейца – тогда штаб превращался в вигвам, то в летчика, тогда это был самолет. В общем, груша была периодически и блиндажом, и кабиной танка или пиратского корабля, а когда я прочитал «Тома Сойера» - это было в то, последнее лето - то груша надолго превратилась в пещеру, из которой мы выбирались с прекрасной Бекки Тэтчер, в которую я, естественно, был заочно влюблен…
...Мама не работала. Когда не было отца, а он приезжал под вечер, большей частью она валялась с книжкой или смотрела телевизор. Пищу она, естественно готовила, на огороде не заморачивалась и нам сильно не досаждала. Отец иногда был с ней достаточно строг: нет, он никогда не кричал, но её несобранность и леность его огорчали. Он указывал маме на то, что она не сделала: не убрала, не постирала, не приготовила.… Сам же он, едва появлялся, начинал бурную деятельность: полить, вскопать, окучить, опрыскать, с нами на речку сходить. Иногда из города к нам приезжали гости – на шашлыки. Вот тут мама расцветала: красиво наряжалась, накрывала классный стол и была веселой и оживленной.
…Все произошло в нашей семье так стремительно, что мы, дети, толком и не поняли: почему? Мама вышла на работу, стремительно сделала карьеру, завела молодого любовника и подала на развод. Ошеломленный и раздавленный отец пытался как-то её остановить, но тщетно: уже были поданы документы на развод и раздел имущества, мать была непреклонна.
…Отцу досталась дача и машина, матери – жилье и мы. Когда я понял, что никогда у меня больше не будет веселого беззаботного дачного лета – рыдал. Умолял отца оставить нам дачу, но он не послушал, и продал её. В один из дней я удрал из дому, добрался до дачи, открыл хозяйственный сарай, взял топор, и срубил грушу.… Чтобы никто и никогда не смог на ней играть!!! И откуда только силы взялись – я был довольно хлипким мальчишкой. Видимо, обида, и злость силы утроили. Потом сидел в траве и плакал.… А вскоре меня запихнули в суворовское училище без малейшего моего на то желания. Так, в тринадцать лет, моё детство закончилось…
Мама не приехала ко мне ни разу. Писала, правда, письма. В зимние каникулы во взводе я остался один – все разъехались по домам. Никогда этого не забуду – так больно и тяжело мне было. А третьего января приехал отец. Забрал меня к себе в гостиницу. Мы ходили с ним в кино, гуляли, я немножко воспрял. Отец рассказал мне, что снимает квартиру, и виновато улыбнувшись, объяснил мне, что дачу продал, потому что жить ему негде, а на эти деньги он хоть какой-то угол купит.
- Как только я жилье куплю, заберу тебя отсюда, если захочешь! – пообещал он.
Я не захотел. Нет, отца я любил, но именно тогда понял, что пробиваться в этой жизни мне придется самому…. Закончил суворовское, потом военный ВУЗ, уехал на Север, в войска, к моему первому месту службы. Несколько раз, с повышением, менял дислокацию. Недавно – только совсем недавно, когда мне исполнилось тридцать, женился. До этого всех женщин рассматривал как объект, способный предать. Сестренка, кстати, почти сразу, года через три после означенной истории, едва ей стукнуло восемнадцать, вышла замуж. Ранний брак, как исключение из правил, оказался крепким и надежным. Как она потом мне объяснила, замуж она сбежала, потому, что мать простить не смогла, а тем более – быть под одной крывшей с новым маминым мужем.
С тем мужчиной, кстати, мама прожила года четыре. Потом были другие мужчины, и сейчас, по-моему, она была с кем-то. Я за это её не сужу, но своих детских страданий забыть не могу.
С мамой, мы иногда, очень редко, виделись. К ней я не ездил никогда, потому что,… потому что не мог себе представить, что там будет какой-то другой, кроме папы, мужик…. Последний раз, лет семь назад, она приезжала ко мне на пару дней, как сказала – была где-то рядом в командировке. Именно тогда она пыталась объяснить причину своего поступка. Не убедила.
Суть её объяснений была такова: она де отца никогда не любила, и он на неё сильно давил. « Я была послушной игрушкой в его руках, и мне это надоело» - её фраза. А то, что она вместе с водой, выплеснула и ребенка, причем и в прямом смысле этой поговорки, она, видимо, и не задумывалась…
Отец… Отец долго и болезненно переживал развод. Года два скитался по съемным квартирам, потом купил все-таки, жилье. Когда мальчик-любовник бросил мать, отец безуспешно пытался её вернуть. Потом несколько раз обзаводился женщинами, но ненадолго. Так и не женился. Сейчас, правда, уже года три живет с женщиной, Екатериной Викторовной. Познакомил нас, мне она понравилась. Как показалось, отец с ней немного оттаял. Вот он связи с нами не терял никогда. Навещал, помогал, советовал…
- Поеду-ка я сейчас к нему, - подумал я, когда проснулся, - соскучился по бате!
…Когда отъезжал, обнаружил на пассажирском сидении мой детский дневник – через всю обложку неуклюжим и размашистым детским почерком было написано: «Дневник воина Егора».
Автор Ирина Сычева.

СИМПАТИЯ

...Ты — рядом, а ведь могли бы
Друг друга совсем не встретить…
(Юлия Друнина)
Тротуар уже освободился от наледи, и было приятно идти спокойной поступью, не боясь поскользнуться. По периметру он был расчерчен зигзагами ручейков, которые солнце, несмотря на легкий мороз, нещадно выжимало из разбухших и осевших сугробов.
На углу, возле киоска, бабулечка продавала первоцветы – маленькие нежно-сиреневые букетики.
- Хочу весну, хочу радости в душе, хочу новое платье цвета этих крокусов! – впервые за долгое время подумала я, шумно вздохнув насыщенный весенний воздух, купила букетик и зашла в первый попавшийся магазин одежды.
Почти сразу я увидела его – платье цвета лаванды. Чуть темнее первоцветов. Мой размер! Померила – идеально! Продавщица показала большой палец, я повертелась вокруг себя, и поняла, что надо брать. Недолго думая, истратила почти все имеющиеся деньги и гордо отправилась домой.
Сомнения были развеяны, теперь я точно была уверена, что пойду завтра на юбилей к подруге – есть в чем!
… Однако, по мере приближения к дому, настроение диаметрально изменилось. Покупка уже не радовала, да и идти на праздник расхотелось. Что я буду там делать? Отвечать на вопросы: почему одна? - от тех, кто знает о разводе, и ловить сочувствующие взгляды тех, кто только догадывается об этом... Нет, никуда не пойду!
...Дома, еще раз примерив, платье, я показалась себе и вовсе - бледной селедкой в линялом платье. С отвращением кинула платье на диван, решив, что завтра пойду и сдам его.
...Развелись с мужем мы полтора года назад. Причина банальная – измена, естественно - его. Эта банальность далась мне такими страданиями и неврозом, что сейчас, с большим трудом частично выбравшись из этого, я больше ни за что не хотела, чтобы хоть какая-то мелочь напоминала бы об этом.
Однако не зря говорят, что утро вечера мудренее, проснувшись утром я поняла, что не пойти не могу! Подруга, Ангелина, была самым близким и любимым человеком: она всегда была рядом и в горе и в радости.
Крупная, полногрудая, не лишенная обаяния, при этом шумная и громогласная, с лучезарной улыбкой, она была моим всем: и плечом поддержки, и подушкой для слез, и оруженосцем, и подсказчицей и рассказчицей, и поддержкой и опорой. Она всегда находила для меня время, как, впрочем, и я – для неё.
Мы выросли вместе, я часто пропадала у неё дома с её двоюродными братьями – один по маме, другой – по папе, мы вытворяли все, что только можно было в детском возрасте. Потом братья отсеклись по разным причинам, хотя один из них меня безрезультатно обхаживал короткое время, и мы остались вдвоем - две сплоченные, неразлучные - настоящие подружки!
Муж Ангелины, Андрей, был под стать ей – человек-гора, он её обожал безмерно и звал малышкой. Дети – два пацана, все в отца – огромные, были пареньками веселыми и покладистыми.
И, раз она пригласила – пойду! В любом случае, когда-то надо заканчивать со своими страданиями и переживаниями, и праздник в хорошей компании с музыкой и речами – отличный способ избавиться от этого балласта!
…Ангелина с мужем встречала гостей у входа в ресторан и провожала до гардеробной. Я была одной из последних, до начала торжества оставались считанные минуты, поэтому она быстро ретировалась, сказав, что скучать мне не придется, так как она посадит меня между братьев: Петром и Семеном.
- Они оба холостяки, Петр, сама знаешь, и не был никогда женат, а Семка в очередной, сто первый, наверное, раз – разведен. Так что, и выбор и защита у тебя есть, - она хохотнула, - шучу-шучу, конечно, не обижайся! За Семкой проследи, чтобы он раньше времени не нализался!
Я кивнула головой и принялась раздеваться и прихорашиваться.
- Что- то идти туда боязно, - сказала мне вдруг совершенно незнакомая женщина, которая раздевалась рядом. Я удивилась:
- Вы на юбилей? Знакомая Ангелины? Так чего ж бояться – то?
- Нет, я на встречу одноклассников, - ответила она, - меня, понимаете, не звал никто. Так, одна приятельница школьная в последнюю минуту снизошла.
Откровенность и прямодушие женщины меня поразили, но, тем не менее, я попыталась её утешить:
- Не волнуйтесь. Спокойно идите, здоровайтесь со всеми и улыбайтесь. Большинство не виделись друг с другом давно, так что очень скоро все встанет на свои места. Увидите!
- А как я, ничего? – женщина охорашивалась перед зеркалом. Внешность у неё была самая заурядная, фигура слегка располневшая и утрамбованная, правда, платье из люрекса – яркое, и прическа – хорошая.
Я показала ей большой палец, и мы вошли в зал.
Территория была немалая и две компании легко размещались в разных концах зала.
Почти сразу я почувствовала легкость от ощущения беззаботной и оживленной атмосферы. Люди пришли за праздником, и поэтому все улыбались, переговаривались и ждали начала торжества. Я уселась между братьями, которые были мне искренне рады, и даже флегмат Петр поцеловал мне руку и сказал незатейливый комплимент. Семка, так и вовсе распушил хвост, видимо, рассматривая меня как потенциальную добычу. Я быстро охладила его пыл, сказав братьям:
- Пацаны! Как ухажеров я вас не рассматриваю, пардон! Но танцевать со мной вам по паре раз придется, извините!
Началось празднество. Тосты, веселый конферанс, вкусная еда, танцы. Во время одного из них, я обратила внимание, что моя новая знакомица в благодушном настроении танцует сама с собой, ни на кого не обращая внимания. Мне она уже нравилась – люблю неординарных!
Когда же начался быстрый танец, и все принялись бодро прыгать и скакать, в глаза мне бросилась одна интересная пара из соседней компании.
Высокая женщина, статная и красивая, но с уставшим и каким-то обреченным лицом, танцевала с крепким, лысоватым мужчиной с приличным пивным брюшком.
Вот тот – то, уж точно, наслаждался танцем с ней и глаза его горели. Рассматривая пару, я обратила внимание и на то, что у неё на ногах были туфли-балетки, и она, явно немного смущалась разницы в росте.
Когда танец кончился, я кивнула Кате - так звали мою новую знакомую - чтобы она вышла в фойе. Та проследовала за мной, мы закурили, и я спросила у нее, что это за пара?
- Так это главная изюминка вечера, - воскликнула Катя, - ради нее и весь этот банкет! Борька, ну тот, мелкий, Ирку чуть ли не с первого класса любит, только она никогда на него внимания не обращала. А он в люди выбился, бизнес у него нехилый, живет, правда, где-то на Севере. Так вот, Ирка, дважды неудачно замуж сходила, двоих ребятишек тянет, со вторым мужем совсем недавно развелась. А Борька – то, как узнал, тут как тут: приехал, банкет организовал – все за его счет! Ирку обхаживает, а она понимает, что это как раз то, что ей на данном этапе необходимо – но нос воротит. Не больно он ей нравится…. Хотя, конечно, еще и понимает, что парень он женатый, и ей уготована лишь роль любовницы, но уж обеспечит её материально он точно! А может, и жену бросит, а на ней жениться – чем черт не шутит!
История меня впечатлила - люблю подобные экзерсисы.
- Слушай, а давай мы этот процесс ускорим? – раззадорилась я, - Катализатором будем, так сказать? Я начну в открытую Бориса клеить, а ты ей на ушко нашепчешь, что, если будет и дальше кочевряжиться – мужика-то уведут!
...Все мы с ней провернули, напуганная Ирка вцепилась в «женишка» мертвой хваткой, и все были довольны.
- Так, может, ты и мне поможешь? – жалобно, и как-то отрешенно, пытаясь скрыть волнение, спросила Катя, когда мы в очередной раз вышли в фойе.
- Ради Бога! Только чем?
- Понимаешь, я тоже со школы в одного влюблена. Он здесь, в зале. Тоже недавно развелся. Сидит злой какой-то, не танцует и не разговаривает почти ни с кем. А я, собственно, из-за него и пришла! – Катя показала мне в сторону их стола, где одиноко (все танцевали) сидел красивый черноволосый мужчина. Взгляд его был устремлен в противоположную стену, и был, мужчина, что называется, на своей волне.
- Попробую, но не обещаю. Уж больно он какой-то непроницаемый!
- Мне такие всегда и нравились. А он и в школе такой был: молчит, молчит, потом, как что-нибудь ляпнет - весь класс, или ржет, или в шоке.
…Я отправилась к указанному экземпляру, не без внутреннего смятения: мне тоже нравились умные, но немногословные.
- Виктор? Вы позволите присесть рядом?
Он удивленно оглянулся, услышав свое имя, но промолчал, указывая глазами на стул. Я почувствовала себя словно на экзамене перед строгим преподавателем.
- Вы в порядке? Что у вас с настроением? – я пошла ва-банк, хотя далось это мне с некоторым усилием.
- Просто. Сижу. – Немного растерялся он, - а что вы предлагаете?
- Потанцевать, например. Или пообщаться. Меня, кстати, зовут Оля.
- Я не танцую, Оля, - ответил он, - предлагайте тему для разговора. – сказал он, будто нехотя.
- Вы знаете, в вашем классе была девочка, и вы ей очень нравились…
- Катя, что ли? – засмеялся он, - знаю, конечно, она записки любовные мне в школе писала!
- И что же вы?
- Понимаете, Оля, она в нашем классе неким отщепенцем была. Все дружили кучками или парами, только она одна – сама по себе.
Я тоже – почти такой же, и именно поэтому она меня никогда не привлекала. А уж сейчас – тем более, извините. Я – парень непростой, со своими тараканами в голове и женщины меня интересуют совсем другие.
- Жаль. Возможно, я не права, пара – это когда люди дополняют друг друга, то, чего не хватает одному, с избытком у второго, и он этим щедро делится.
- Наверное, правы. Только часто нас тянет друг к другу по совершенно неизвестным причинам, не считая сексуальной. Она, зачастую, вылезает на первый план, и затмевает всё остальное. Так вот, ни по сексуальным, ни по каким другим причинам Катя меня не интересует. Так и передайте своей душеприказчице. И еще передайте, что она – отличная баба, и я желаю ей простого человеческого женского счастья.
Я рассмеялась и пошла восвояси.
Катя восприняла мое сообщение довольно спокойно, сказав:
- Да я ничего и не ожидала. Так уж, по инерции…
- А ты, Катюш, совсем замужем не была?
- Нет. Замужем никогда не была, живу одна, вернее, не одна: у меня попугайчики и кот Николя, а еще – фиалки, я их развожу. Приходи в гости – залюбуешься! Ну, и книги – я читаю много. На работе читаю – я заведующая библиотекой, и дома читаю, так что времени у меня свободного совсем на разные мелочи нет!
Я засмеялась:
- Может, еще и коллекционируешь что-то?
- Конечно, коллекционирую, - невозмутимо ответила она: марки, монеты….
- Так я знаю с кем тебя познакомить! – сообразила я, - причем, сейчас! Вон, видишь, парень сидит, представительный такой? Это брат моей подруги Петр, вы идеально друг другу подойдете!
- Что ты, - заволновалась Катя, - это, наверное, лишнее!
- Не получиться, так хоть пообщаетесь, - я уже тащила её к столу, где независимо восседал Петька – один на весь стол.
- Петя, хочу тебе представить очень интересную женщину, она, как и ты, коллекционирует старинные монеты.
- Катя, - зарделась моя визави. Петька встал, галантно придвинул ей стул, назвав свое имя. Я быстренько отвалила – пусть сами разбираются.
Семен, изрядно выпивший, уже обхаживал какую-то даму, все танцевали, и, слава Богу, был быстрый танец, пары не требовалось, а потому я легко присоединилась к танцующим. Было весело и забавно наблюдать за всеми: за Семеном, усердно нашептывающим на ушко миловидной женщине какие-то сальности, отчего та, розовея, смеялась; за той парой, которую мы с Катей свели и теперь они жарко прижимались друг к другу телами, хотя все остальные танцевали врозь.
Юбилярша танцевала в центре, нисколько не стесняясь своей корпулентности, а влюбленный муженек скакал возле неё козелком. Короче, всем было хорошо. А мне вдруг что-то стало грустно: наверное, пора ретироваться.
Я вышла в коридор, закурила, решив, что сейчас закажу такси и поеду домой.
Вернулась в зал, чтобы забрать сумочку. Однако до места не дошла. Ко мне подошел Виктор и пригласил на танец. Это было удивительно – ведь он сказал, что не танцует.
Я приняла приглашение и тут же подпала под гипнотическую ауру сильного и уверенного в себе человека. Он вел меня в танце, а мне уже казалось, что я – его женщина, а он – мой мужчина. И еще – я бы пошла сейчас за ним хоть куда…
В конце танца он наклонился и прошептал в ухо:
- Я наблюдал за вами, за метаморфозой ваших чувств. И знаете, что я подумал? А не уйти ли нам вдвоем? И я, и вы, свои функции здесь уже выполнили – вы поздравили подругу, я – пообщался со школьными друзьями. Так, может, погуляем по вечернему городу?
Я пожала плечами и отправилась одеваться. Он пошел следом и вскоре мы неспешно прогуливались по величаво освещенному вечернему городу. Как-то сразу нашлись общие темы, и я почувствовала родственную душу. А еще я почувствовала симпатию – живую, искреннюю приязнь к этому человеку… Возможно, предтечу любви…
Автор Ирина Сычева.

СИМПАТИЯ

...Ты — рядом, а ведь могли бы
Друг друга совсем не встретить…
(Юлия Друнина)
Тротуар уже освободился от наледи, и было приятно идти спокойной поступью, не боясь поскользнуться. По периметру он был расчерчен зигзагами ручейков, которые солнце, несмотря на легкий мороз, нещадно выжимало из разбухших и осевших сугробов.
На углу, возле киоска, бабулечка продавала первоцветы – маленькие нежно-сиреневые букетики.
- Хочу весну, хочу радости в душе, хочу новое платье цвета этих крокусов! – впервые за долгое время подумала я, шумно вздохнув насыщенный весенний воздух, купила букетик и зашла в первый попавшийся магазин одежды.
Почти сразу я увидела его – платье цвета лаванды. Чуть темнее первоцветов. Мой размер! Померила – идеально! Продавщица показала большой палец, я повертелась вокруг себя, и поняла, что надо брать. Недолго думая, истратила почти все имеющиеся деньги и гордо отправилась домой.
Сомнения были развеяны, теперь я точно была уверена, что пойду завтра на юбилей к подруге – есть в чем!
… Однако, по мере приближения к дому, настроение диаметрально изменилось. Покупка уже не радовала, да и идти на праздник расхотелось. Что я буду там делать? Отвечать на вопросы: почему одна? - от тех, кто знает о разводе, и ловить сочувствующие взгляды тех, кто только догадывается об этом... Нет, никуда не пойду!
...Дома, еще раз примерив, платье, я показалась себе и вовсе - бледной селедкой в линялом платье. С отвращением кинула платье на диван, решив, что завтра пойду и сдам его.
...Развелись с мужем мы полтора года назад. Причина банальная – измена, естественно - его. Эта банальность далась мне такими страданиями и неврозом, что сейчас, с большим трудом частично выбравшись из этого, я больше ни за что не хотела, чтобы хоть какая-то мелочь напоминала бы об этом.
Однако не зря говорят, что утро вечера мудренее, проснувшись утром я поняла, что не пойти не могу! Подруга, Ангелина, была самым близким и любимым человеком: она всегда была рядом и в горе и в радости.
Крупная, полногрудая, не лишенная обаяния, при этом шумная и громогласная, с лучезарной улыбкой, она была моим всем: и плечом поддержки, и подушкой для слез, и оруженосцем, и подсказчицей и рассказчицей, и поддержкой и опорой. Она всегда находила для меня время, как, впрочем, и я – для неё.
Мы выросли вместе, я часто пропадала у неё дома с её двоюродными братьями – один по маме, другой – по папе, мы вытворяли все, что только можно было в детском возрасте. Потом братья отсеклись по разным причинам, хотя один из них меня безрезультатно обхаживал короткое время, и мы остались вдвоем - две сплоченные, неразлучные - настоящие подружки!
Муж Ангелины, Андрей, был под стать ей – человек-гора, он её обожал безмерно и звал малышкой. Дети – два пацана, все в отца – огромные, были пареньками веселыми и покладистыми.
И, раз она пригласила – пойду! В любом случае, когда-то надо заканчивать со своими страданиями и переживаниями, и праздник в хорошей компании с музыкой и речами – отличный способ избавиться от этого балласта!
…Ангелина с мужем встречала гостей у входа в ресторан и провожала до гардеробной. Я была одной из последних, до начала торжества оставались считанные минуты, поэтому она быстро ретировалась, сказав, что скучать мне не придется, так как она посадит меня между братьев: Петром и Семеном.
- Они оба холостяки, Петр, сама знаешь, и не был никогда женат, а Семка в очередной, сто первый, наверное, раз – разведен. Так что, и выбор и защита у тебя есть, - она хохотнула, - шучу-шучу, конечно, не обижайся! За Семкой проследи, чтобы он раньше времени не нализался!
Я кивнула головой и принялась раздеваться и прихорашиваться.
- Что- то идти туда боязно, - сказала мне вдруг совершенно незнакомая женщина, которая раздевалась рядом. Я удивилась:
- Вы на юбилей? Знакомая Ангелины? Так чего ж бояться – то?
- Нет, я на встречу одноклассников, - ответила она, - меня, понимаете, не звал никто. Так, одна приятельница школьная в последнюю минуту снизошла.
Откровенность и прямодушие женщины меня поразили, но, тем не менее, я попыталась её утешить:
- Не волнуйтесь. Спокойно идите, здоровайтесь со всеми и улыбайтесь. Большинство не виделись друг с другом давно, так что очень скоро все встанет на свои места. Увидите!
- А как я, ничего? – женщина охорашивалась перед зеркалом. Внешность у неё была самая заурядная, фигура слегка располневшая и утрамбованная, правда, платье из люрекса – яркое, и прическа – хорошая.
Я показала ей большой палец, и мы вошли в зал.
Территория была немалая и две компании легко размещались в разных концах зала.
Почти сразу я почувствовала легкость от ощущения беззаботной и оживленной атмосферы. Люди пришли за праздником, и поэтому все улыбались, переговаривались и ждали начала торжества. Я уселась между братьями, которые были мне искренне рады, и даже флегмат Петр поцеловал мне руку и сказал незатейливый комплимент. Семка, так и вовсе распушил хвост, видимо, рассматривая меня как потенциальную добычу. Я быстро охладила его пыл, сказав братьям:
- Пацаны! Как ухажеров я вас не рассматриваю, пардон! Но танцевать со мной вам по паре раз придется, извините!
Началось празднество. Тосты, веселый конферанс, вкусная еда, танцы. Во время одного из них, я обратила внимание, что моя новая знакомица в благодушном настроении танцует сама с собой, ни на кого не обращая внимания. Мне она уже нравилась – люблю неординарных!
Когда же начался быстрый танец, и все принялись бодро прыгать и скакать, в глаза мне бросилась одна интересная пара из соседней компании.
Высокая женщина, статная и красивая, но с уставшим и каким-то обреченным лицом, танцевала с крепким, лысоватым мужчиной с приличным пивным брюшком.
Вот тот – то, уж точно, наслаждался танцем с ней и глаза его горели. Рассматривая пару, я обратила внимание и на то, что у неё на ногах были туфли-балетки, и она, явно немного смущалась разницы в росте.
Когда танец кончился, я кивнула Кате - так звали мою новую знакомую - чтобы она вышла в фойе. Та проследовала за мной, мы закурили, и я спросила у нее, что это за пара?
- Так это главная изюминка вечера, - воскликнула Катя, - ради нее и весь этот банкет! Борька, ну тот, мелкий, Ирку чуть ли не с первого класса любит, только она никогда на него внимания не обращала. А он в люди выбился, бизнес у него нехилый, живет, правда, где-то на Севере. Так вот, Ирка, дважды неудачно замуж сходила, двоих ребятишек тянет, со вторым мужем совсем недавно развелась. А Борька – то, как узнал, тут как тут: приехал, банкет организовал – все за его счет! Ирку обхаживает, а она понимает, что это как раз то, что ей на данном этапе необходимо – но нос воротит. Не больно он ей нравится…. Хотя, конечно, еще и понимает, что парень он женатый, и ей уготована лишь роль любовницы, но уж обеспечит её материально он точно! А может, и жену бросит, а на ней жениться – чем черт не шутит!
История меня впечатлила - люблю подобные экзерсисы.
- Слушай, а давай мы этот процесс ускорим? – раззадорилась я, - Катализатором будем, так сказать? Я начну в открытую Бориса клеить, а ты ей на ушко нашепчешь, что, если будет и дальше кочевряжиться – мужика-то уведут!
...Все мы с ней провернули, напуганная Ирка вцепилась в «женишка» мертвой хваткой, и все были довольны.
- Так, может, ты и мне поможешь? – жалобно, и как-то отрешенно, пытаясь скрыть волнение, спросила Катя, когда мы в очередной раз вышли в фойе.
- Ради Бога! Только чем?
- Понимаешь, я тоже со школы в одного влюблена. Он здесь, в зале. Тоже недавно развелся. Сидит злой какой-то, не танцует и не разговаривает почти ни с кем. А я, собственно, из-за него и пришла! – Катя показала мне в сторону их стола, где одиноко (все танцевали) сидел красивый черноволосый мужчина. Взгляд его был устремлен в противоположную стену, и был, мужчина, что называется, на своей волне.
- Попробую, но не обещаю. Уж больно он какой-то непроницаемый!
- Мне такие всегда и нравились. А он и в школе такой был: молчит, молчит, потом, как что-нибудь ляпнет - весь класс, или ржет, или в шоке.
…Я отправилась к указанному экземпляру, не без внутреннего смятения: мне тоже нравились умные, но немногословные.
- Виктор? Вы позволите присесть рядом?
Он удивленно оглянулся, услышав свое имя, но промолчал, указывая глазами на стул. Я почувствовала себя словно на экзамене перед строгим преподавателем.
- Вы в порядке? Что у вас с настроением? – я пошла ва-банк, хотя далось это мне с некоторым усилием.
- Просто. Сижу. – Немного растерялся он, - а что вы предлагаете?
- Потанцевать, например. Или пообщаться. Меня, кстати, зовут Оля.
- Я не танцую, Оля, - ответил он, - предлагайте тему для разговора. – сказал он, будто нехотя.
- Вы знаете, в вашем классе была девочка, и вы ей очень нравились…
- Катя, что ли? – засмеялся он, - знаю, конечно, она записки любовные мне в школе писала!
- И что же вы?
- Понимаете, Оля, она в нашем классе неким отщепенцем была. Все дружили кучками или парами, только она одна – сама по себе.
Я тоже – почти такой же, и именно поэтому она меня никогда не привлекала. А уж сейчас – тем более, извините. Я – парень непростой, со своими тараканами в голове и женщины меня интересуют совсем другие.
- Жаль. Возможно, я не права, пара – это когда люди дополняют друг друга, то, чего не хватает одному, с избытком у второго, и он этим щедро делится.
- Наверное, правы. Только часто нас тянет друг к другу по совершенно неизвестным причинам, не считая сексуальной. Она, зачастую, вылезает на первый план, и затмевает всё остальное. Так вот, ни по сексуальным, ни по каким другим причинам Катя меня не интересует. Так и передайте своей душеприказчице. И еще передайте, что она – отличная баба, и я желаю ей простого человеческого женского счастья.
Я рассмеялась и пошла восвояси.
Катя восприняла мое сообщение довольно спокойно, сказав:
- Да я ничего и не ожидала. Так уж, по инерции…
- А ты, Катюш, совсем замужем не была?
- Нет. Замужем никогда не была, живу одна, вернее, не одна: у меня попугайчики и кот Николя, а еще – фиалки, я их развожу. Приходи в гости – залюбуешься! Ну, и книги – я читаю много. На работе читаю – я заведующая библиотекой, и дома читаю, так что времени у меня свободного совсем на разные мелочи нет!
Я засмеялась:
- Может, еще и коллекционируешь что-то?
- Конечно, коллекционирую, - невозмутимо ответила она: марки, монеты….
- Так я знаю с кем тебя познакомить! – сообразила я, - причем, сейчас! Вон, видишь, парень сидит, представительный такой? Это брат моей подруги Петр, вы идеально друг другу подойдете!
- Что ты, - заволновалась Катя, - это, наверное, лишнее!
- Не получиться, так хоть пообщаетесь, - я уже тащила её к столу, где независимо восседал Петька – один на весь стол.
- Петя, хочу тебе представить очень интересную женщину, она, как и ты, коллекционирует старинные монеты.
- Катя, - зарделась моя визави. Петька встал, галантно придвинул ей стул, назвав свое имя. Я быстренько отвалила – пусть сами разбираются.
Семен, изрядно выпивший, уже обхаживал какую-то даму, все танцевали, и, слава Богу, был быстрый танец, пары не требовалось, а потому я легко присоединилась к танцующим. Было весело и забавно наблюдать за всеми: за Семеном, усердно нашептывающим на ушко миловидной женщине какие-то сальности, отчего та, розовея, смеялась; за той парой, которую мы с Катей свели и теперь они жарко прижимались друг к другу телами, хотя все остальные танцевали врозь.
Юбилярша танцевала в центре, нисколько не стесняясь своей корпулентности, а влюбленный муженек скакал возле неё козелком. Короче, всем было хорошо. А мне вдруг что-то стало грустно: наверное, пора ретироваться.
Я вышла в коридор, закурила, решив, что сейчас закажу такси и поеду домой.
Вернулась в зал, чтобы забрать сумочку. Однако до места не дошла. Ко мне подошел Виктор и пригласил на танец. Это было удивительно – ведь он сказал, что не танцует.
Я приняла приглашение и тут же подпала под гипнотическую ауру сильного и уверенного в себе человека. Он вел меня в танце, а мне уже казалось, что я – его женщина, а он – мой мужчина. И еще – я бы пошла сейчас за ним хоть куда…
В конце танца он наклонился и прошептал в ухо:
- Я наблюдал за вами, за метаморфозой ваших чувств. И знаете, что я подумал? А не уйти ли нам вдвоем? И я, и вы, свои функции здесь уже выполнили – вы поздравили подругу, я – пообщался со школьными друзьями. Так, может, погуляем по вечернему городу?
Я пожала плечами и отправилась одеваться. Он пошел следом и вскоре мы неспешно прогуливались по величаво освещенному вечернему городу. Как-то сразу нашлись общие темы, и я почувствовала родственную душу. А еще я почувствовала симпатию – живую, искреннюю приязнь к этому человеку… Возможно, предтечу любви…
Автор Ирина Сычева.

СИМПАТИЯ

...Ты — рядом, а ведь могли бы
Друг друга совсем не встретить…
(Юлия Друнина)
Тротуар уже освободился от наледи, и было приятно идти спокойной поступью, не боясь поскользнуться. По периметру он был расчерчен зигзагами ручейков, которые солнце, несмотря на легкий мороз, нещадно выжимало из разбухших и осевших сугробов.
На углу, возле киоска, бабулечка продавала первоцветы – маленькие нежно-сиреневые букетики.
- Хочу весну, хочу радости в душе, хочу новое платье цвета этих крокусов! – впервые за долгое время подумала я, шумно вздохнув насыщенный весенний воздух, купила букетик и зашла в первый попавшийся магазин одежды.
Почти сразу я увидела его – платье цвета лаванды. Чуть темнее первоцветов. Мой размер! Померила – идеально! Продавщица показала большой палец, я повертелась вокруг себя, и поняла, что надо брать. Недолго думая, истратила почти все имеющиеся деньги и гордо отправилась домой.
Сомнения были развеяны, теперь я точно была уверена, что пойду завтра на юбилей к подруге – есть в чем!
… Однако, по мере приближения к дому, настроение диаметрально изменилось. Покупка уже не радовала, да и идти на праздник расхотелось. Что я буду там делать? Отвечать на вопросы: почему одна? - от тех, кто знает о разводе, и ловить сочувствующие взгляды тех, кто только догадывается об этом... Нет, никуда не пойду!
...Дома, еще раз примерив, платье, я показалась себе и вовсе - бледной селедкой в линялом платье. С отвращением кинула платье на диван, решив, что завтра пойду и сдам его.
...Развелись с мужем мы полтора года назад. Причина банальная – измена, естественно - его. Эта банальность далась мне такими страданиями и неврозом, что сейчас, с большим трудом частично выбравшись из этого, я больше ни за что не хотела, чтобы хоть какая-то мелочь напоминала бы об этом.
Однако не зря говорят, что утро вечера мудренее, проснувшись утром я поняла, что не пойти не могу! Подруга, Ангелина, была самым близким и любимым человеком: она всегда была рядом и в горе и в радости.
Крупная, полногрудая, не лишенная обаяния, при этом шумная и громогласная, с лучезарной улыбкой, она была моим всем: и плечом поддержки, и подушкой для слез, и оруженосцем, и подсказчицей и рассказчицей, и поддержкой и опорой. Она всегда находила для меня время, как, впрочем, и я – для неё.
Мы выросли вместе, я часто пропадала у неё дома с её двоюродными братьями – один по маме, другой – по папе, мы вытворяли все, что только можно было в детском возрасте. Потом братья отсеклись по разным причинам, хотя один из них меня безрезультатно обхаживал короткое время, и мы остались вдвоем - две сплоченные, неразлучные - настоящие подружки!
Муж Ангелины, Андрей, был под стать ей – человек-гора, он её обожал безмерно и звал малышкой. Дети – два пацана, все в отца – огромные, были пареньками веселыми и покладистыми.
И, раз она пригласила – пойду! В любом случае, когда-то надо заканчивать со своими страданиями и переживаниями, и праздник в хорошей компании с музыкой и речами – отличный способ избавиться от этого балласта!
…Ангелина с мужем встречала гостей у входа в ресторан и провожала до гардеробной. Я была одной из последних, до начала торжества оставались считанные минуты, поэтому она быстро ретировалась, сказав, что скучать мне не придется, так как она посадит меня между братьев: Петром и Семеном.
- Они оба холостяки, Петр, сама знаешь, и не был никогда женат, а Семка в очередной, сто первый, наверное, раз – разведен. Так что, и выбор и защита у тебя есть, - она хохотнула, - шучу-шучу, конечно, не обижайся! За Семкой проследи, чтобы он раньше времени не нализался!
Я кивнула головой и принялась раздеваться и прихорашиваться.
- Что- то идти туда боязно, - сказала мне вдруг совершенно незнакомая женщина, которая раздевалась рядом. Я удивилась:
- Вы на юбилей? Знакомая Ангелины? Так чего ж бояться – то?
- Нет, я на встречу одноклассников, - ответила она, - меня, понимаете, не звал никто. Так, одна приятельница школьная в последнюю минуту снизошла.
Откровенность и прямодушие женщины меня поразили, но, тем не менее, я попыталась её утешить:
- Не волнуйтесь. Спокойно идите, здоровайтесь со всеми и улыбайтесь. Большинство не виделись друг с другом давно, так что очень скоро все встанет на свои места. Увидите!
- А как я, ничего? – женщина охорашивалась перед зеркалом. Внешность у неё была самая заурядная, фигура слегка располневшая и утрамбованная, правда, платье из люрекса – яркое, и прическа – хорошая.
Я показала ей большой палец, и мы вошли в зал.
Территория была немалая и две компании легко размещались в разных концах зала.
Почти сразу я почувствовала легкость от ощущения беззаботной и оживленной атмосферы. Люди пришли за праздником, и поэтому все улыбались, переговаривались и ждали начала торжества. Я уселась между братьями, которые были мне искренне рады, и даже флегмат Петр поцеловал мне руку и сказал незатейливый комплимент. Семка, так и вовсе распушил хвост, видимо, рассматривая меня как потенциальную добычу. Я быстро охладила его пыл, сказав братьям:
- Пацаны! Как ухажеров я вас не рассматриваю, пардон! Но танцевать со мной вам по паре раз придется, извините!
Началось празднество. Тосты, веселый конферанс, вкусная еда, танцы. Во время одного из них, я обратила внимание, что моя новая знакомица в благодушном настроении танцует сама с собой, ни на кого не обращая внимания. Мне она уже нравилась – люблю неординарных!
Когда же начался быстрый танец, и все принялись бодро прыгать и скакать, в глаза мне бросилась одна интересная пара из соседней компании.
Высокая женщина, статная и красивая, но с уставшим и каким-то обреченным лицом, танцевала с крепким, лысоватым мужчиной с приличным пивным брюшком.
Вот тот – то, уж точно, наслаждался танцем с ней и глаза его горели. Рассматривая пару, я обратила внимание и на то, что у неё на ногах были туфли-балетки, и она, явно немного смущалась разницы в росте.
Когда танец кончился, я кивнула Кате - так звали мою новую знакомую - чтобы она вышла в фойе. Та проследовала за мной, мы закурили, и я спросила у нее, что это за пара?
- Так это главная изюминка вечера, - воскликнула Катя, - ради нее и весь этот банкет! Борька, ну тот, мелкий, Ирку чуть ли не с первого класса любит, только она никогда на него внимания не обращала. А он в люди выбился, бизнес у него нехилый, живет, правда, где-то на Севере. Так вот, Ирка, дважды неудачно замуж сходила, двоих ребятишек тянет, со вторым мужем совсем недавно развелась. А Борька – то, как узнал, тут как тут: приехал, банкет организовал – все за его счет! Ирку обхаживает, а она понимает, что это как раз то, что ей на данном этапе необходимо – но нос воротит. Не больно он ей нравится…. Хотя, конечно, еще и понимает, что парень он женатый, и ей уготована лишь роль любовницы, но уж обеспечит её материально он точно! А может, и жену бросит, а на ней жениться – чем черт не шутит!
История меня впечатлила - люблю подобные экзерсисы.
- Слушай, а давай мы этот процесс ускорим? – раззадорилась я, - Катализатором будем, так сказать? Я начну в открытую Бориса клеить, а ты ей на ушко нашепчешь, что, если будет и дальше кочевряжиться – мужика-то уведут!
...Все мы с ней провернули, напуганная Ирка вцепилась в «женишка» мертвой хваткой, и все были довольны.
- Так, может, ты и мне поможешь? – жалобно, и как-то отрешенно, пытаясь скрыть волнение, спросила Катя, когда мы в очередной раз вышли в фойе.
- Ради Бога! Только чем?
- Понимаешь, я тоже со школы в одного влюблена. Он здесь, в зале. Тоже недавно развелся. Сидит злой какой-то, не танцует и не разговаривает почти ни с кем. А я, собственно, из-за него и пришла! – Катя показала мне в сторону их стола, где одиноко (все танцевали) сидел красивый черноволосый мужчина. Взгляд его был устремлен в противоположную стену, и был, мужчина, что называется, на своей волне.
- Попробую, но не обещаю. Уж больно он какой-то непроницаемый!
- Мне такие всегда и нравились. А он и в школе такой был: молчит, молчит, потом, как что-нибудь ляпнет - весь класс, или ржет, или в шоке.
…Я отправилась к указанному экземпляру, не без внутреннего смятения: мне тоже нравились умные, но немногословные.
- Виктор? Вы позволите присесть рядом?
Он удивленно оглянулся, услышав свое имя, но промолчал, указывая глазами на стул. Я почувствовала себя словно на экзамене перед строгим преподавателем.
- Вы в порядке? Что у вас с настроением? – я пошла ва-банк, хотя далось это мне с некоторым усилием.
- Просто. Сижу. – Немного растерялся он, - а что вы предлагаете?
- Потанцевать, например. Или пообщаться. Меня, кстати, зовут Оля.
- Я не танцую, Оля, - ответил он, - предлагайте тему для разговора. – сказал он, будто нехотя.
- Вы знаете, в вашем классе была девочка, и вы ей очень нравились…
- Катя, что ли? – засмеялся он, - знаю, конечно, она записки любовные мне в школе писала!
- И что же вы?
- Понимаете, Оля, она в нашем классе неким отщепенцем была. Все дружили кучками или парами, только она одна – сама по себе.
Я тоже – почти такой же, и именно поэтому она меня никогда не привлекала. А уж сейчас – тем более, извините. Я – парень непростой, со своими тараканами в голове и женщины меня интересуют совсем другие.
- Жаль. Возможно, я не права, пара – это когда люди дополняют друг друга, то, чего не хватает одному, с избытком у второго, и он этим щедро делится.
- Наверное, правы. Только часто нас тянет друг к другу по совершенно неизвестным причинам, не считая сексуальной. Она, зачастую, вылезает на первый план, и затмевает всё остальное. Так вот, ни по сексуальным, ни по каким другим причинам Катя меня не интересует. Так и передайте своей душеприказчице. И еще передайте, что она – отличная баба, и я желаю ей простого человеческого женского счастья.
Я рассмеялась и пошла восвояси.
Катя восприняла мое сообщение довольно спокойно, сказав:
- Да я ничего и не ожидала. Так уж, по инерции…
- А ты, Катюш, совсем замужем не была?
- Нет. Замужем никогда не была, живу одна, вернее, не одна: у меня попугайчики и кот Николя, а еще – фиалки, я их развожу. Приходи в гости – залюбуешься! Ну, и книги – я читаю много. На работе читаю – я заведующая библиотекой, и дома читаю, так что времени у меня свободного совсем на разные мелочи нет!
Я засмеялась:
- Может, еще и коллекционируешь что-то?
- Конечно, коллекционирую, - невозмутимо ответила она: марки, монеты….
- Так я знаю с кем тебя познакомить! – сообразила я, - причем, сейчас! Вон, видишь, парень сидит, представительный такой? Это брат моей подруги Петр, вы идеально друг другу подойдете!
- Что ты, - заволновалась Катя, - это, наверное, лишнее!
- Не получиться, так хоть пообщаетесь, - я уже тащила её к столу, где независимо восседал Петька – один на весь стол.
- Петя, хочу тебе представить очень интересную женщину, она, как и ты, коллекционирует старинные монеты.
- Катя, - зарделась моя визави. Петька встал, галантно придвинул ей стул, назвав свое имя. Я быстренько отвалила – пусть сами разбираются.
Семен, изрядно выпивший, уже обхаживал какую-то даму, все танцевали, и, слава Богу, был быстрый танец, пары не требовалось, а потому я легко присоединилась к танцующим. Было весело и забавно наблюдать за всеми: за Семеном, усердно нашептывающим на ушко миловидной женщине какие-то сальности, отчего та, розовея, смеялась; за той парой, которую мы с Катей свели и теперь они жарко прижимались друг к другу телами, хотя все остальные танцевали врозь.
Юбилярша танцевала в центре, нисколько не стесняясь своей корпулентности, а влюбленный муженек скакал возле неё козелком. Короче, всем было хорошо. А мне вдруг что-то стало грустно: наверное, пора ретироваться.
Я вышла в коридор, закурила, решив, что сейчас закажу такси и поеду домой.
Вернулась в зал, чтобы забрать сумочку. Однако до места не дошла. Ко мне подошел Виктор и пригласил на танец. Это было удивительно – ведь он сказал, что не танцует.
Я приняла приглашение и тут же подпала под гипнотическую ауру сильного и уверенного в себе человека. Он вел меня в танце, а мне уже казалось, что я – его женщина, а он – мой мужчина. И еще – я бы пошла сейчас за ним хоть куда…
В конце танца он наклонился и прошептал в ухо:
- Я наблюдал за вами, за метаморфозой ваших чувств. И знаете, что я подумал? А не уйти ли нам вдвоем? И я, и вы, свои функции здесь уже выполнили – вы поздравили подругу, я – пообщался со школьными друзьями. Так, может, погуляем по вечернему городу?
Я пожала плечами и отправилась одеваться. Он пошел следом и вскоре мы неспешно прогуливались по величаво освещенному вечернему городу. Как-то сразу нашлись общие темы, и я почувствовала родственную душу. А еще я почувствовала симпатию – живую, искреннюю приязнь к этому человеку… Возможно, предтечу любви…
Автор Ирина Сычева.