Истории, которые влияют на нашу жизнь!

Однако, раз супруг сказал, что я нужна ему дома… – Ты точно уверен? Я могу готовить с утра. Встану пораньше, и… – И на кого ты будешь похожа через месяц такой жизни, Лера? Нет, давай уж, поработай домохозяйкой! Обнял меня, поцеловал – успокоил, значит. И я ушла с работы. Дома теперь двадцать четыре часа была чистота, вечером мужа ждал вкусный и горячий ужин. Его зарплаты нам и правда хватало. Он даже сменил машину, и начал подумывать о том, чтобы купить квартиру побольше. Правда Игорь стал последние месяцы приходить всё позднее. Мне он с серьёзным лицом объяснял: – А ты думала деньги просто так даются? Иногда и ночами приходится работать. – Ночами? В офисе? У мужа всегда находились внятные объяснения. Я думала о том, что если бы у меня был ребенок… но детей, почему-то, не получалось. От нечего делать я посетила врача. Обследовалась. – Всё в порядке у вас. – пожал плечами доктор. – Мужа тоже нужно обследовать. Я попыталась сказать об этом Игорю, а он вдруг устроил скандал. Несколько раз повторил «за моей спиной». Как будто я за его спиной крутила шашни, или вступила в секту. – Я думала, мы хотим ребёнка… – пробормотала пристыжённая я. – Ну не сейчас же, Лерчик! Почему не сейчас, мне никто не объяснил. А спустя несколько недель Игорь заявился с новостью, что он разводится со мной, и я должна уйти. Я попробовала с ним поговорить, но это оказалось бесполезно. Передо мной стоял какой-то совершенно чужой человек. Когда он успел стать настолько чужим? Что-то я явно пропустила… – У тебя другая? – всё же спросила я. – Это тебя не касается. На следующий день я собирала свои вещи и плакала над каждой вазочкой, которую оставляла. Над каждой подушечкой, покрывалом, полотенцем. Я с такой любовью всё выбирала и покупала, а теперь тут будет новая хозяйка. Не тащить же это всё с собой, если я даже не знаю, куда мне идти? Странно, что я лила слёзы над оставленными вещами. Должна была плакать по поводу рухнувшего брака, но не могла. У меня всё окаменело внутри. Собрав вещи, я села обзванивать подруг. Те были очень удивлены вопросом, не могу ли я пожить у кого-то из них. И тут же у них возникали ремонты, потопы и приехавшие родственники. К маме в Рязань мне было стыдно возвращаться. Но, кажется, у меня не осталось выбора. Телефон вывалился из рук, когда я задумалась о том, что скажу своей критичной матери, я подняла его и увидела, что в списке телефонов открыт контакт Зои Фёдоровны, бывшей коллеги. Она, кажется, говорила, что живёт одна. Зоя была прилично старше меня, я никогда с ней близко не общалась, но… – Алё, Зоя Фёдоровна, это Лера. Здравствуйте. У меня совершенно дурацкий вопрос, и если ответ «нет» – я пойму. – Говори, Лер. Быстро. Я тут немного занята. – Можете приютить меня на несколько дней? Такая история… муж выгнал. – История как история. – равнодушно бросила Зоя Фёдоровна. – Приезжай к восьми вечера, адрес пришлю. И отключилась. Я посмотрела на телефон, совершенно потрясённая. Ничего себе! Вызвала такси к половине седьмого – путь был неблизкий, вечером пробки, и захлопнула дверь. В квартиру, в своё замужество. В прошлую жизнь. Зоя Фёдоровна была уже дома, из кухни доносились ароматы мяса и свежих овощей. Она помогла мне занести чемоданы, показала, где у неё что, и велела приходить на кухню. Когда я вымылась, переоделась в домашнее и пришла, хозяйка уже накрыла на стол. Достала бутылку вина. – Плакала? – спросила она. – Над подушками и вазами только. – Ну, это святое! Но надо прореветься. – Я что-то не могу… – А ты начни говорить, Лер. И сможешь. Мы ели, пили вино, и я рассказывала. Зоя была права – меня прорвало. Потом, когда я устала жаловаться и реветь, Зоя рассказала о своём муже. Он ушёл от неё к другой, потом пытался вернуться – Зоя не пустила. И со времён развода так и живёт одна. – Почему? – не поняла я. – Так… мужа люблю. – А чего ж не пустили? – раскрыла я глаза. – Ну, знаешь, милая моя. Мне такой хоккей не нужен. Как я могу на него положиться, если он чуть что хвостом виляет? С таким в разведку не пойдёшь. А нужен такой, с кем можно пойти. Хоть куда можно. Мы иногда ошибаемся с выбором, да и любовь зла. Но… я не хочу быть с предателем. И тебе не советую. – Да он тоже нашел себе кого-то. Я с ним и не буду. Всё, бросил меня Игорек! Ещё спрашиваю: нашёл кого-то? А он мне: не твоё дело. Как так-то? Столько лет прожили, и не моё? Я попробовала зареветь снова, но слёз больше не было. Камня не было тоже. Внутри было пусто и тоскливо. Я скучала по своему мужу. И чувствовала, что это только начало. Зоя будто не слушала меня. Она сказала: – Вот, когда вернётся твой, тоже подумай, десять раз, надо ли тебе его, такого ненадёжного? – Да не вернётся. – безнадёжно махнула я рукой. – Ты работать-то будешь? Я сегодня с начальником про тебя поговорила. Можешь завтра и выходить. – Правда?! – распахнула я глаза. – Правда-правда. Чего сидеть? Займёшь мозги работой, быстрее излечишься от своей тоски. Я была благодарна этой мудрой доброй женщине. И за кров, и за помощь с работой. Но главное, за этот разговор, который помог мне облегчить душу, и поставить на место голову. Жизнь шла своим чередом. Я работала, сняла комнату. Пошла учиться на дизайнера. С парнями не встречалась – обжёгшись на молоке, как вы сами знаете… иногда мы с Зоей выбирались куда-нибудь в кафе, посидеть девочками. Она говорила мне: – Лерка, не будь как я! Тоже хочешь просидеть всю жизнь одна? Ты-то чего всех отшиваешь? – Нет, я одна не планирую. Просто пока всё не моё. Это же чувствуется – моё, не моё. И вам, кстати, Зоя Фёдоровна, тоже ещё не поздно замуж. Она только фыркала в ответ. Мы говорили обо всём, и в этот момент единения одиноких душ не чувствовали себя обделёнными или несчастными. Но Зоя была права. Мне нужно было смотреть в оба, чтобы не пропустить судьбу. Я не хотела всю жизнь прожить одна. Пришла весна. Уже год как я была в разводе. Выйдя однажды с работы, я увидела Игоря. Бывший муж стоял около машины и внимательно всматривался в выходящих. Он был каким-то измученным. Сердце сильно кольнуло. А я-то уж убедила себя, что не скучаю по нему. Обниматься не стали. Игорь подвёз меня до дома и рассказал мне о своей жизни – она у него с некоторых пор не ладилась. Он снова женился, и понял, что здорово ошибся. В ЗАГС вошёл с белым ангелом, а вывел оттуда злую ведьму. Мы уже доехали до моего дома, я почувствовала, что хочу выйти. Уйти от него. С Игорем и его несчастьями было душно. – Я пойду, Игорь. Всё наладится! – Лера, прости меня! – вдруг взмолился он со слезой. – Прости! Ну, ошибся. Я понял всё. Я никогда больше так с тобой не поступлю! Давай начнём сначала. В голове всплыла картина. Я сижу на полу, вокруг сумки с моими вещами. Подруги не хотят пускать меня к себе даже на несколько дней. А денег только на такси. – Извини, Игорь, но точно нет! Никогда. – Так категорично… Но почему? – убито спросил Игорь. – Я просто не могу пойти с тобой в разведку. Выйдя из машины, я пошла к дому, чувствуя лёгкость в каждой клеточке. Прощай, прошлая жизнь! Автор: Мистика в моей крови

Сначала глаза прятал от матери, а потом подумал: ну так согласилась вроде сразу. И в самом деле, чего ей одной в пустом доме сидеть, в избушке уютнее, да и отапливается быстро. Увезли дом, Андрей поспешил по дорожке дощатой, что через двор проложена, оступился и упал на оба колена. Подбежала мать со слезами: – Не ушибся, сынок? Поднялся, посмотрел в материнские голубые, как небо глаза… мать все поймет, вроде не осуждает, ведь у Андрея жена молодая – красавица. Как увидел он Аллочку первый раз, в тот же вечер на руках через всю улицу нес, а на другой день замуж выйти предложил. Правда Аллочка еще три месяца его отказами мучила. Зато сколько счастья было, когда согласилась. – А что, Андрюша, зачем Марии Васильевне такой огород большой? Разве справится она с ним… а земля нынче в цене. – Аллочка снова смотрит в глаза Андрею, и говорит вкрадчиво. – В аренду фермерам отдать землю, а матушке твоей маленький огородик оставить, что отгорожен, хватит ей, пусть копается… а нам все копейка будет в помощь. Задумался Андрей, хотел отказать, но смотрит на жену: вроде права. Часть земли вообще ничем не засеяна, да и сад там большой… пусть люди за деньги пользуются. – Ну раз надо, сынок, значит пусть так и будет. – согласилась Мария Васильевна. – Ну, вот и хорошо, сиди, в окно гляди, отдыхай, – посоветовал сын, обрадовавшись, что разгрузил мать от ненужной работы. Аллочка, как веточка цветущая весной, Андрей вокруг нею вьюном вьется, налюбоваться не может. Как-то поздней осенью простыл Андрей, просквозило ветром пронизывающим, одет был легко… слег парень с температурой. А потом и вовсе в больницу увезли. Неделю тяжело было, в беспамятстве метался. В себя пришел, про Аллочку сразу вспомнил, так увидеть захотелось. Пришла жена. Сидит возле него, как веточка цветущая, смотрит, как бы издалека. На тумбочку яблочко положила. И все, больше ничего. А к Андрею силы стали возвращаться, организм молодой, его поддержать надо, да тут еще чем-то вкусным запахло, соседу по палате гостинцы принесли. Взглянул Андрей на яблочко и спросил: – Аллочка, а может поесть чего-нибудь принесешь… – А тебя разве здесь не кормят? – услышал он в ответ от жены. И сказала она легко, без запинки, все с той же улыбкой обаятельной. И Андрею ее слова как эхом по сердцу прошлись. Ушла Аллочка, только подол юбочки мелькнул. В коридоре медсестричка молодая взглядом проводила. – Красивая какая, – прошептала она. – Сердце у нее холодное, – сказала вслед санитарка тетя Шура. Уснул Андрей. И сон ему снится, как будто он в доме родном, отцовском доме: печка топится, на плите суп варится куриный, а на столе пироги мамкины. И запахи еды все сильнее… открыл Андрей глаза… да это не сон вовсе. На тумбочку мать выкладывает еду, старается тихо поставить, чтобы сыночка не разбудить… – Андрюшенька, вот уж я неловкая, разбудила тебя, отдыхал ты… – Мама… тебе Алла сказала? – Тетя Шура мне позвонила, нянечка тут у вас, давняя моя знакомая… Смотрит Андрей на мать и словно сердце прозревает. И вовсе не старая она у него как говорила Алла, недавно на пенсию вышла, разве это годы… и глаза у матери, как небо, смотрят, как в душу заглядывают. А супчик куриный… такого вкусного нигде не ел. – Я тебе поесть привезла, ты только скажи, я все, что хочешь привезу… – Знаю, мама, ты для меня все, что захочу… ______________ Выздоровел Андрей и первым делом бригаду нашел, которая дом обратно в деревню отвезет. Повозиться придется, второй раз-то дом ставить, но Андрей на своем стоит: – Дом на место. Приехал на родное подворье и ком в горле: это почти год мать смотрела из окна избушки на пустое место, развороченное место, на родовое гнездо. А в это время в огороде чужие люди хозяйничали… сам не мог понять, как же он допустил такое. Дом обновили, крышу новую сделали, в аренде земли Андрей отказал. А потом сообщил Алле, что разводится с ней. Впервые изумилась она: – Как же так? Выздоровел и словно подменили тебя… – Переродился я, – ответил Андрей. – Обиделся, что я к тебе не приходила? – Аллочка повела бровью. – Ну, так подруга ко мне приезжала, она раз в год приезжает, должна же я была приветить ее, не бросать же человека… ну а ты… выздоровел ведь… ________________ Долго присматривался Андрей к Даше Лагутиной, фельдшеру местному, недавно приехавшей. Потом встречался полгода. Девчонка не блистала такой красотой, как Аллочка, от которой глаз отвести трудно. Зато душа добрая и сердце отзывчивое. Жили сначала у матери Андрея, а потом свой дом поставили, чтобы дети в нем рождались, чтобы дом этот внукам достался. И Андрей теперь жил счастливой жизнью и голову больше не терял, чтобы не наткнуться на холодное сердце. Татьяна Викторова

Ольга родилась в конце семидесятых в деревне, в Тульской области. Не знала она, чем уж так не угодила своим родителям, да только с детства Оле пришлось усвоить, что главное слово в её жизни - «обязанность». - Ты обязана помогать! – вот что говорили ей мама и папа. Она и помогала. Никакой другой жизни, точнее, никакого другого детства, Ольга и не представляла. Из детства она запомнилась себе то с веником, то с тазом посуды на табуретке, то с прутиком в курятнике, то с ведром хлеба, размоченного в воде, которое она тащит свиньям. Сама маленькая, сапоги не по размеру, материны. А на улице может быть и дождь, и грязь – знай себе тащи. Помощница ведь. Без неё никак. Самое плохое было не в этом. То, что Ольга должна помогать, она принимала как должное. Впитала с молоком матери. Самое плохое, грустное, даже болезненное, было в том, что её не любили. Не обнимали, не целовали. Не говорили ласковых слов. Только знай покрикивали на неё. Потом у родителей родилась Мила, и младшую сестру Оли они любили и баловали. Чем не угодила Ольга, почему не любили её – это так и осталось для неё загадкой. Миле, когда она подросла, даже купили лошадь – старшая о таком и мечтать не смела. Ей приходилось напоминать матери, что пора покупать новую обувь или одежду – из старой она выросла. Какие уж тут подарки! Так и жили. Мила – любимая дочка, Оля – горничная, кухарка и подсобный рабочий. А ещё, когда папа приходил домой на бровях, тут уж надо было прятаться всем. И Мила не была исключением. Могло и ей прилететь. А так, в основном, доставалось маме. Девчонки шустро убегали и хорошо прятались. Летом так и вовсе раздолье – убегай хоть в поле, хоть на речку. Зимой ухитрялись прятаться в доме, пережидать, пока Егор проведет с женой воспитательную работу. Случалось это, слава Богу, нечасто. Многие в деревне жили именно так. Чтобы развестись с мужем, зажить как-то иначе, Зинаиде и в голову не приходило. Когда Ольге исполнилось восемнадцать, она сразу вышла замуж. Так делали тоже многие. Вот и Оля сделала. Вышла замуж за самого красивого парня в деревне – она и сама выросла красоткой. Конечно, Ольга понимала, что идёт из одной кабалы в другую. Но тут хоть будет её собственная семья. А вообще, она так устала с самого своего детства постоянно работать, что у Оли была мечта: никогда не работать. Девочки и мальчики мечтают кем-то стать. А Оля мечтала сидеть на кровати, и чтобы ей прямо в комнату подавали чай и пироги. А вдруг Андрей будет ей таким хорошим мужем, что станет любить её, ухаживать, баловать… понятно, что нет, ну а вдруг? Она так устала… Мужем Андрей оказался совершенно обычным. Самое главное, он прикинул, где больше места, и решил, что жить им лучше с родителями Оли. - Пока нет своего дома, - пояснил он. - Ладно, - кисло согласилась Ольга. Свадьбу отгуляли – Андрей переехал к ним. Ольга забеременела, родила дочку. Прижимая её к себе, думала о том, что никогда не отправит свою Лизу в грязь с тяжелым ведром кормить свиней. Внучку, что удивительно, Егор с Зиной любили. Также, как в своё время Милу. Оля даже не ожидала ничего такого. Зина буквально с рук не спускала маленькую Лизу. Баловала её. Всё покупала. Сначала Ольга относилась к этому с недоверием, но потом успокоилась. Иногда ей казалось, что Лиза ближе к бабушке с дедом, чем к ней. Она особо и не противилась. Может, им реабилитироваться надо за испорченное Ольгино детство? Вслух родители ничего не говорили, но их привязанность к Лизе могла быть своего рода компенсацией. Самый красивый парень в деревне, Андрей, мужем был типичным. Он работал и зарабатывал деньги. Ольгу на работу никогда не гнал – она сидела дома. Не на кровати, в ожидании пирогов и чая, а по-прежнему выполняя какую-то работу по дому, но отчасти её мечта сбылась. Муж обеспечивал семью. Зато мог и напиться, и поколотить Ольгу. Естественно, родителям бы и в голову не пришло заступаться. Зина сама всю жизнь прожила именно так, и до сих пор Егор, бывало, буянил. Поначалу Ольга всё закидывала Андрею удочки, когда же у них будет свой дом. Но потом спрашивать перестала. После пятнадцати лет брака она так устала от своего замужества, что уже не хотела с Андреем ничего. Зачем она вообще вышла за него? На что повелась? На внешность? Надо было уезжать! Уезжать из деревни, и всё. Потом проблем добавилось. В деревню приехала новая продавщица в магазин – чья-то племянница. То ли Матвеевых, то ли Коровниковых – Ольга всё не могла запомнить. И Андрей стал погуливать от жены с этой самой продавщицей. Оля устроила скандал и получила по лицу от трезвого мужа. - Ты что, спятил?! – ошарашенно поинтересовалась она. Нет, когда мужик пьёт, а потом бьёт – это схема. Но трезвый отец Ольги сроду на мать руку не поднимал. Это в схему не укладывалось. И потом, за что? Сам же провинился, и сам же кулаками машет. - А не надо на меня фигню всякую наговаривать! – заявил Андрей. - Но люди… - Ну так ты и живи тогда с людьми! Чего со мной живёшь? Судя по тому, каким самодовольным взглядом на Олю смотрела продавщица Лена, всё было ясно. Люди не врут. А вскоре Ольга поехала по делам в райцентр, и там чуть не попала под машину. Она шла в магазин, думая, удастся подобрать платье для выпускного в девятом классе Лизе тут, или придётся ехать в город. Задумалась и не заметила машину, которая резко выскочила из-за угла дома. Заметив, встала на дороге, как вкопанная. А водитель затормозил в сантиметре от Ольги. Она уж думала, всё. Ей конец. Но мужчина успел затормозить. Выскочил на улицу: - Ты что, не смотришь по сторонам вообще? – гневно спросил он. - А ты? – огрызнулась она. – Ты-то по сторонам смотришь? Напугал до чёртиков! - Скажи спасибо, что напугал, а не задавил! А Ольга вдруг почувствовала слабость. Это от пережитого стресса. Она и жила-то, собственно, в стрессе. С самого раннего детства, без отдыха и продыху. А тут, казалось бы, мелочь… ну что такого случилось? Чуть не сбила машина! Ну так ведь, чуть! - Эй! Вы чего так побледнели? – спохватился мужик, переходя на «вы». - Не знаю… что-то мне нехорошо. Водителя звали Димой. Он быстро подхватил Ольгу, посадил в машину, сбегал в багажник за аптечкой и дал ей нюхнуть нашатыря. - Ух… фу! - Зато уже не такая бледная. Меня Дима зовут. А тебя? - Оля. - Так чего ты, Оля, по сторонам не смотришь? - Да заманало всё, потому что! – в сердцах воскликнула Ольга. Мужчина был вполне симпатичным, хоть и явно старше Ольги. Не первый красавец, конечно, ну так ведь и Андрей к своим тридцати пяти годам уже утратил большую часть красоты. Ольге было почти тридцать четыре. Она и сама чувствовала, что увядает. И рановато, вроде, но жизнь накладывает отпечаток. Если она сладкая, как сироп, и гладкая, как масло, то и человек будет сладким да гладким. Конфетой будет такой человек, иначе и не скажешь. Ольгина жизнь, сколько она себя помнила, была горькой, как сок редьки. Она своей жизни соответствовала. Но Дима что-то в ней разглядел. Она задержалась в райцентре в тот день. Дима сводил Олю в кафе, потом поехали к нему. А почему нет? Если её мужу можно крутить шашни с продавщицей, она-то, Ольга, чем хуже? И чего ей бояться? Побьёт? Ну и побьёт! Так и так ведь руку приложит. Тут просто не нужно дожидаться, пока напьётся до поросячьего визга. Дима предлагал довезти её до дома, но Ольга наотрез отказалась. Это было уж слишком. - Ты приедешь ещё? - Ну давай, приеду, - улыбнулась она. - Оля, ты мне очень понравилась. Я не женат. - У меня дочка есть. Я замужем. - Да я понял. У тебя кольцо. - А зачем ты говоришь, что не женат? Что, на мне бы женился? - Почему нет? Может и женился бы. Не зря же ты мне прямо под колёса свалилась. Судьба, не иначе. Ольга засмеялась. Он ей нравился, в принципе… наверное, для тридцати четырёх лет это немало. Дома был скандал. Ольга сказала Андрею, чтобы проваливал к Ленке. Он даже драться не стал – так был шокирован. Сказал, что уходить не собирается. Ольга заявила, что уйдёт сама. Лиза выглянула из комнаты и сказала, что родители мешают ей готовиться к тестам. Мать Ольги заблажила, что развода дочери с мужем не допустит. - Дурдом! – сказала Ольга и шмыгнула в комнату к Лизе. - Я тихонько тут полежу. Занимайся! - Лежи, - Лиза отложила наушники и книгу. – Мам! Почему все постоянно орут в нашем доме? - Не знаю я, Лизок. - Ясно. А куда ты, там сказала, уйдёшь? - Ты не переживай! Если уйду, то только с тобой. - Ой, нет, мам! Я останусь у бабушки с дедушкой. - Серьёзно? - Да. Лиза снова напялила наушники себе на голову и взяла учебник. Как так вообще можно учиться? В наушниках? Через какое-то время Ольга с мужем развелась и переехала к Диме в райцентр. Лизу уговорить не смогла. Зинаида была рада, что внучка останется с ними, а Ольгу осуждала всей душой. - Как можно от мужа уйти невесть к кому? - Почему не весть к кому? Дима – взрослый обеспеченный мужчина. У него по всему району магазины запчастей. Квартира есть, женат не был… - Да вот и подумай, чего это он, такой прекрасный, а женат не был! - Ой, мам! Всё… какое тебе вообще до меня дело? Тебе всю жизнь было наплевать. Ты Милочку свою любила. И где твоя Мила? Уехала давным-давно в Москву, и носа домой не кажет. Так ты решила вспомнить, что у тебя две дочери? - Да езжай ты куда хочешь, неблагодарная! Егор, ты это слышал? Говорит, мне наплевать на неё было. - Наплевать! Я у тебя вместо бесплатной работницы была! Потом ещё шестнадцать лет Андрюше прислуживала. Хватит! Надоело мне всё! Поживу, как человек. Дима перед их с Ольгой свадьбой продал квартиру и купил дом. - Чего это ты? - Ну… у нас же дети будут, я надеюсь? Ох… ну вот и отдохнула! Вот и пожила, как человек. Но сына Ольга Диме родила. Он, к слову, нанял маленькому Антону няню. А ещё Дима покупал домой любое чудо техники, которое только появлялось на свет. Всё, что могло облегчить труд человека. - Дим, скажи честно, ты ленивый? – спросила Ольга, глядя на робот-пылесос. - Я ж для тебя стараюсь! На кухне тоже было всё максимально автоматизировано. Комбайн, кофеварка с одной кнопкой, мультиварка, и всё прочее. А ещё, Дима купил Ольге машину и помог выучиться на права. Оплатил автошколу и вечерами сам обучал жену ездить по просёлочным дорогам. В общем, судя по всему буквально, второй раз Ольга удачно вышла замуж. О том, чтобы напиться и драться, Дима и не помышлял. Правда, через какое-то время Дима начал просить Олю помочь по работе. Она же теперь была за рулём. - Лёлик, съезди в слободской магазин, проследи за инвентаризацией, пожалуйста. Или: - Дорогая, ты можешь поставку на Мира проверить? Что-то у ребят там не сходится. Поначалу такие просьбы поступали не слишком часто. Но время шло, рос Антон, а Дима полнел, рыхлел, и всё больше времени проводил за новеньким наворочанным компьютером. Почти уже все обязанности по бизнесу он переложил на Ольгины плечи. И снова: «обязанности»! Да когда-нибудь она от этого избавится? Димина стрельба в танчики в компьютере убивала Ольгу. Она купила мужу наушники. Тем самым Ольга словно дала ему карт-бланш. Развлекайся, милый. Она об этом и не думала, но получилось так. Хорошо с Димой они жили всего ничего. Первые года три-четыре. А потом всё это стало не в радость. Даже деньги стали не в радость. Ольга ехала курировать магазины автозапчастей, принадлежавшие её супругу, и думала, что точно никогда не воплотит свою мечту: ничего не делать. Ну разве это так много?! Почему она вкалывает, как проклятая, с самого детства? Антону было пять лет. Дима обленился до последней стадии. Он стал совсем уже толстым и неопрятным. Или спал, или играл в компьютерные игры. Что случилось, и почему нормальный с виду мужик превратился вот в такое, Ольга понятия не имела. Но факт оставался фактом: за короткое время от Ольгиного брака ничего не осталось. Даже спали они с Димой с некоторых пор в разных комнатах. Жили, как соседи. Может оно и к лучшему. Так, по-соседски, Ольге было проще выносить распустившего себя Дмитрия. Позвонила Лиза. - Тут явление Христа народу, - ехидно сказала она в трубку. - Чего там? - Приезжай. И Тоху привози. - Лиз! Ну чего? - Приехала Мила. Столичная вся. Приезжай, мам. Не пожалеешь! Ольга посадила сына в машину и поехала в деревню к родителям. Всё детство она Милку не любила. Ревновала родительскую любовь к младшей сестре. Почему всё ей? Ответа на свой вопрос Оля так и не получила. Сестра сидела на крыльце. В джинсах и в майке. Оля, немного поднаторевшая в моде и уходе за собой, поняла, что это – домашний вариант. Просто брендовый. - Лёлька! – завопила Мила и побежала к ней с крыльца. – Систер, я так соскучилась! У Ольги дрогнуло сердце. Она обняла Милу, и даже слезу пустила. Лиза возилась с Антоном, играла с ним. Ольга с Милой посидели с родителями, а потом пошли гулять. Мила сказала, что муж её вечно занят, в командировках. Вот она и решила наконец выбраться домой. - Помнишь, прятались тут от бати? – спросила вдруг она, кивая на лесок перед речкой. - Ничего не помню, - равнодушно сказала Ольга. - Брось! Помнишь всё. Лёлька, прости меня! - Да за что? - Да за всё! Я была мелкой противной эгоисткой. И ни разу не заступилась за тебя. - Ты была маленькой… - сказала Ольга растерянно. Мила вдруг обняла сестру. Они стояли на тропинке в лесу и ревели. Мила дала Ольге адрес и велела приезжать в гости. Сама она приехала к родителям всего на пару дней. Ольга думала недолго. Выбрала время, посадила Антона в машину, и поехала к сестре в Москву. - Зайка, а как я тут буду без тебя? – растерялся Дима. - Не знаю… ну закинь мясо в аэрогриль. А вообще, Дима, тебе бы не помешало похудеть! Конец её фразы муж уже не слышал – вернулся к компьютеру. Ольга пожала плечами и вышла из дома. С тех пор она часто ездила в Москву. Ей понравилось гостить у сестры. У Милы с мужем была четырёхкомнатная квартира. Сестра выделила Ольге хорошую большую комнату с двумя окнами, двумя кроватями, шкафом и столом. Антон любил рисовать – Мила сама лично купила племяннику краски, кисти и альбом. - Да не надо было, ты чего?! – засмущалась Ольга. - Лёль! Чего мы всю жизнь как чужие? Надо прекращать. Кто у меня есть-то, кроме тебя? - Муж. Сын. - Это да! Но моя самая родная – ты. Я тебя с детства знаю. Просто мы начали неправильно… - А закончим правильно? – усмехнулась Ольга. - Продолжим. Мы продолжим правильно. - Ох, Милка… мне ведь уже сорок! - Да. Дофига! Но ты ведь, вроде, устроена… И тут Олю прорвало. Она рассказала сестре про свой брак. Мила кивала. Сочувствовала. А когда Ольга приехала на следующие выходные, сказала, что у них вечером будет небольшая вечеринка. - Сашин начальник в гости придёт. И вот, в сорок лет, наконец-то, Ольгу внезапно посетила первая любовь. За Андрея она вышла в попытке избавиться от родительской тирании. Но попала практически из огня, да в полымя. И от мужа своего первого Ольга сбежала к Диме, как к спасителю. Без любви, но с благодарностью. Только ничего не получилось. И вот сейчас, в сорок лет, увидев начальника своего зятя, Саши, Ольга вдруг влюбилась с первого взгляда. Она уже знала про Игоря достаточно. Знала, что он – вдовец, но живёт не один. Живёт с женщиной. От первого брака у него есть взрослая дочь. - Он не любит свою сожительницу. Живёт с ней ради бытовых удобств, я так думаю, - сказала Мила. А Ольге было вообще уже всё равно, как, с кем, и ради чего живёт Игорь. Она правда влюбилась. Но держала дистанцию – всё равно ведь мужчина не одинокий. Однако Игорь стал приезжать каждый раз, когда Ольга была в гостях у сестры. Он приглашал Олю на свидания, но она отказывалась. Гордилась собственной порядочностью, и отказывалась. - Ладно, пусть не свидание. Просто погуляем, - сдавался Игорь. Они были друг с другом откровенны. Игорь рассказал всё о себе, а Ольга – о себе. А ещё, когда они расставались до следующих выходных, то писали друг другу письма по электронной почте. Это было и смешно, и трогательно. Дома Дима начал устраивать скандалы, что Ольга слишком часто уезжает, и бизнес затрещал по швам. - Но это ведь твой бизнес! – возмутилась Ольга. – Делай тоже хоть что-нибудь! Дима что-то там ворчал в ответ – она не слушала. Отмахнулась от мужа-соседа, как от мухи. Однажды у Игоря с Ольгой состоялся серьёзный разговор. Он сказал ей: - Уходи ты от своего мужа! Ну что это за жизнь? К тому времени они гуляли за ручки и переписывались уже четыре года. Четыре долгих года! Антон давно ходил в школу, а дочь Игоря и вовсе вышла замуж. И вот, он сказал то, что Ольге не понравилось. Игорь не сказал: уходи от него ко мне. Просто: «Уходи!» И что? - Сам-то от своей не уходишь! А я куда пойду? У нас дом. У Антона – школа. - Оля… - растерянно сказал Игорь. - Что – Оля? Не готов ни к чему, так и молчи! – они гуляли, и Ольга встала посреди дороги, как вкопанная. А он и замолчал. Растерялся. Ольга стояла и думала, что надо с этим заканчивать. Ей скоро сорок пять лет! Она любит этого мужчину, но сколько ещё они могу переписываться и гулять за ручку. Игорь как почувствовал что-то. Он схватил Ольгу за руки и притянул к себе. Поцеловал. Так они стояли на московской улице, двое взрослых людей. И целовались, как подростки. Страстно и самозабвенно. А потом пошли в гостиницу. Ольга только Миле написала сообщение, чтобы та не волновалась. Мила, получив смс, повернулась к мужу: - Свершилось! Наконец-то… Саша хмыкнул. Да, они и правда уже перестали верить в то, что их затея, познакомить двух несчастных людей, была не зря. Ольга приехала к себе в райцентр помолодевшей на пятнадцать лет. Дима вышел из комнаты, посмотрел на жену и всё понял. - … - выругался он. - Ой! – сказала счастливая Ольга. – Тебе просто лень самому снова заниматься своими магазинами! Игорь в тот же день поговорил со своей женщиной. Постарался расстаться с ней максимально без крови. Конечно, без обид не обошлось. Но кто сказал, что дорога к счастью должна быть лёгкой? Ольга вышла замуж в сорок пять лет, по любви. По первой любви. Они живут с Игорем в Москве. От мужа она просто ушла, ничего с ним не делила. Диме пришлось брать себя в руки и снова заниматься делом. Дома за него по-прежнему вкалывает техника, а на работе – сам-сам. Антон живёт с мамой и отчимом. Игорь работает, а Ольга просто сидит дома. И ничего не делает, впервые в жизни. Вообще ничего! Только домашние дела, но в охотку и с удовольствием, для любимой семьи. Они стараются всей семьёй почаще выбираться в деревню, помогать старикам, общаться с Ольгиной старшей дочкой. Лиза обещала, что скоро тоже навестит их в Москве. Познакомится со сводной сестрой. Ольга с дочерью Игоря, Верой, легко нашла общий язык, так что особо за знакомство девушек не переживает. В общем, всё отлично. Молодые живут очень счастливо. Иногда счастье бывает таким… поздним. Но от этого оно только ярче и сильнее. Каждый день они любят друг друга и ценят. Друг друга, и время, которое им дано. (Автор Ирина Малаховская-Пен)

Нина посмотрела в прихожей в зеркало, поправила сбившуюся причёску и открыла дверь. На пороге стоял Николай, друг и коллега Алексея. - Здравствуй, Нина. - Здравствуй, Коля. А Алексей ещё не пришёл с работы, - сказала она. - Знаю. Я, в общем-то, к тебе. – Николай переминался с ноги на ногу. - Проходи. – Нина и отступила в сторону, впуская Николая. Он снял пальто, повесил его на крючок вешалки, шарф сунул в рукав. Потом скинул ботинки. Нина смотрела на него, думая, что могло привести его к ней. Уж не случилось ли что с Алексеем? Николай одёрнул пиджак и посмотрел на Нину, ожидая приглашения пройти в комнату. - Проходи на кухню, - сказала Нина. Как известно, лучше всего вести беседы на кухне. Николай прошёл первым и сел за стол. Нина подошла к плите и включила конфорку под чайником. Он тут же зашумел. - Чай или кофе? – спросила Нина, оглянувшись к Николаю. - От чая не откажусь, - сказал он. Нина достала из шкафа чашку. Вазочка с конфетами и печеньем уже стояла на столе. Неостывший чайник почти сразу закипел, предупредив об этом звонким свистом. Нина налила в чашку чай и пододвинула к Николаю вазочку с конфетами. Села напротив. - А ты не будешь за компанию? – спросил Николай, явно чувствуя себя не в своей тарелке. - Ты ведь не просто так пришёл. Что-то случилось? С Алексеем? – вместо ответа спросила Нина. - Жив и здоров твой Алексей.- Николай опустил глаза, делая вид, что выбирает конфету. - Рассказывай, - нетерпеливо попросила Нина. - Давно хотел тебе сказать… - Николай взял конфету и стал разглядывать фантик. - Ты женщина видная, умная, хозяйка что надо… - начал Николай, разворачивая конфету. - Не хотел вмешиваться в вашу семью. Но вынужден открыть тебе глаза на Алексея, - Николай положил в рот конфету и стал жевать. - Ну? Мне клещами из тебя тащить? – Нина теряла терпение. - В общем, мне неприятно тебе говорить… - Николай с шумом отхлебнул из чашки. - Говори, - с нажимом сказала Нина. - У Алексея есть любовница, - выпалил Николай и закашлялся, подавившись конфетой. Нина привстала, перегнулась через стол и постучала Николая по спине. Потом села и засмеялась. - Ты не поняла, что я сказал? Не веришь? Или знала? – расстроенно спросил Николай. - Уф, а я-то подумала, что что-то страшное случилось, - отсмеявшись, сказала Нина. Теперь настала очередь Николая удивляться. - Ну и что? Алексей мужик видный, в самом соку, - сказала Нина. - А тебе какая забота? Вы же вроде как друзья, а друзья не предают. Сам-то, сколько раз на сторону ходил? – Нина холодно смотрела на Николая. - Свою семью просрал, так теперь пришёл мою разрушить? – возмущенно сказала Нина и даже встала из-за стола. - Я пришёл открыть тебе глаза. Ты для него всё делаешь. Готовишь, стираешь, пироги печёшь. Сама – лучше не бывает. А он не ценит тебя, - пролепетал Николай, раскрасневшись то ли от смущения, то ли от горячего чая. -Попил? А теперь уходи. Алексей вот-вот придёт, - резко сказала Нина. - Я пойду, только ты подумай над моими словами. Хорошо подумай. Предупреждён, значит… - Иди, иди, благодетель, - поторопила его Нина. Николай быстро ретировался в прихожую. Завертел головой в поисках обувной ложки. Не найдя, с кряхтением наклонился и стал надевать ботинки. Нина стояла, скрестив на груди руки и прислонившись плечом к дверному косяку. Смотрела холодно и нетерпеливо. Николай кое-как обулся, сорвал с вешалки пальто и подошёл к двери. Долго возился с замком, наконец, отпер дверь и вышел на площадку. За ним по полу тянулся шарф, свесившийся из рукава пальто. Он обернулся, хотел что-то сказать, но Нина захлопнула перед ним дверь. Она вернулась на кухню, поставила чашку с недопитым чаем в мойку и тяжело опустилась на стул. С Алексеем они познакомились в драмтеатре. В антракте в буфет выстроилась очередь. Нина с подругой пристроились в самом хвосте. - Ужас, как пить хочется. Думаешь, успеем? – заволновалась подруга. - Стой здесь, - сказала Нина и пошла в начало очереди. Перед самым прилавком увидела двух парней. Нина подошла к ним и тихо просила купить ей бутылку воды. Один из парней согласно кивнул. Он попросил воду у буфетчицы и отдал пластиковую бутылку Нине, отказавшись от предложенных ею денег. Нина поблагодарила его и отошла к подруге. Девушки встали у стены и по очереди пили прямо из бутылки. Пробираясь на своё место в зале, Алексей вертел головой, высматривая Нину. Их взгляды встретились, и Нина смущённо опустила глаза. Весь второй акт Алексей то и дело оглядывался на неё. Когда после спектакля Нина с подругой вышли на улицу, парни уже ждали их у выхода. - Понравился спектакль? – спросил тот, что купил Нине воду. - Да, - сказала она. - Я Алексей, а это Сергей, мой друг. Девушки тоже представились. Они шли по пустеющим улицам. Дневная жара спала, на город опустились прохладные сумерки. Сначала шли все вместе, обсуждая спектакль. Потом разделились по парам. Алексей уже два года работал после окончания института, а Нина только что окончила педагогический. Она не могла сказать, о чём они говорили в ту первую встречу. Но хорошо запомнила чувство радости, волнения и счастья, которые испытывала, идя по вечернему городу рядом с Алексеем. У подружки с Сергеем ничего не получилось, а Алексей и Нина больше не расставались. Весной они сыграли свадьбу. Им дали комнату в семейном общежитии от предприятия, где работал Алексей. Через год у них родился сын, а ещё через два дочка. Руководство выделило им в этом же общежитии двухкомнатную квартиру с маленькой кухней. Это было счастье. Очереди на получение бесплатных квартир ушли в прошлое, но зато разрешили приватизировать комнаты в общежитии. Что они и сделали. Потом продали жильё в общежитии, и не без помощи родителей купили большую квартиру. Они были молоды, легко преодолевали трудности, ссорились и мирились, и были счастливы. Казалось, так будет всегда. Сын после института уехал работать в Москву. Строил карьеру, не спешил обзаводиться семьёй. А вот дочь вышла замуж рано, будучи студенткой. Не захотела жить с родителями, снимали с мужем квартиру, обзаводиться детьми не спешили. Застывшим взглядом Нина смотрела в одну точку. Они с Алексеем давно притёрлись друг к другу, стали одним целым. Дети выросли, живут самостоятельно. Теперь жить и жить. Молодые ещё, пятидесяти нет. Но пришёл Николай и всё разрушил. Позавидовал их счастью. Им многие завидовали. Друзья разводились, женились снова, а Нина с Алексеем были счастливы вместе. Николай развёлся с женой лет десять назад. Раньше дружили семьями. Зоя, жена Николая, была бойкой и весёлой. Она нравилась Нине. Но после развода не захотела видеть в их доме Николая с разными женщинами. Он и к Нине подбивал клинья. Она раз и навсегда отшила его. «Может, помнит обиду и мстит? А может, не было ничего? Откуда Николай знает? Свечку держал? Флирт, симпатия – это ещё не измена. А даже, если и было что? Ну увлёкся мужик кем-то, не факт, что серьёзно. Нет, нельзя рубить с плеча. Мне ведь тоже нравится внимание мужчин. А отец одной ученицы недавно признался в любви. Но это игра, флирт, а не измена. Нет, я не позволю разрушить нашу семью. А дети? Они любят отца. Я ведь не смогу без него жить. Не представляю как. Столько лет вместе…» И Нина приняла решение не говорить ничего Алексею, не показывать вида, что что-то знает или подозревает. Пока. А дальше будет видно. Нина приготовила ужин на скорую руку, как раз к приходу Алексея. Всё, как всегда, ничего необычного, кроме неприятного разговора с Николаем. Есть не хотелось. Нина поковыряла вилкой картошку и отставила тарелку в сторону. - Ты в порядке? – спросил Алексей. - Да, просто устала. Алексей поблагодарил за ужин, ушёл в комнату. Вскоре до Нины донёсся звук работающего телевизора. Она вымыла посуду, села за стол и окинула взглядом уютную кухню, стены которой за много лет видели слезы радости и печали, слышали крики ссор и слова примирения. А сколько детских секретов слышали эти стены? И всё? Разве можно всё это перечеркнуть, забыть, выбросить из жизни и заметь чем-то или кем-то другим? Несколько дней Нина боролась с собой, пыталась убедить себя, что всё в их жизни по-прежнему. Алексей вёл себя, как обычно. Если и задерживался после работы, то ненадолго, всегда звонил и предупреждал. Однажды она не выдержала и поехала к мужу. Зачем? И сама не знала. Дети ведут себя по-разному дома, в школе и на улице. Может, и мужчины так же? Тогда она всё поймёт или, наконец, успокоится. Отменила последний урок к радости учеников и поехала к Алексею на работу. - Нина? Почему ты приехала? Что-то случилось? – беспокойно всполошился Алексей, когда увидел в офисе жену. - Нет, просто отменили уроки. Ты уже обедал? - Да. Только что, - ответил Алексей, всё ещё не оправившись от сюрприза. - А я думала, что пообедаем вместе. Я заходила в магазин, тут недалеко. Хотела платье себе новое выбрать на день рождения. – На секунду в глазах Алексея мелькнуло чувство вины. Или Нине это только показалось? «Он забыл о моём дне рождения», - догадалась она. - Вот и забежала к тебе. Что хочешь на ужин? – торопливо спросила, пытаясь скрыть за словами своё волнение. Ответить Алексей не успел. В кабинет заглянула молодая невысокая женщина. На долю секунды их с Ниной взгляды встретились. «Это она», - промелькнуло в голове Нины. - Вы заняты, Алексей Викторович? Я зайду позднее, - женщина закрыла за собой дверь. Нина сразу сникла. - Я пойду. Не буду тебе мешать, - сказала она и направилась к двери. - Нина! - окликнул её Алексей, но она махнула ему рукой и вышла из кабинета. Нина шла по коридору и ругала себя, что приехала. - Подождите! – раздался голос за её спиной. Нина остановилась и оглянулась. Её догоняла та самая молодая женщина, что заглядывала в кабинет Алексея. - Вы же Нина, жена Алексея… Викторовича, - не спросила, а сказала она. Нина молчала и ждала. - Я хотела поговорить с вами. В соседнем доме есть кафе, мы часто там обедаем. Наши сотрудники, - поправилась женщина. В кафе почти все столики был свободные. Обеденный перерыв давно закончился, а до вечерних свиданий было ещё далеко. Они сели за дальний столик в глубине зала. Нина специально не разглядывала женщину, но заметила яркую помаду на губах, тщательно подведённые чёрным карандашом глаза. Вишнёвая кофта с глубоким вырезом красиво обтягивала пышную грудь. Полнота была ей к лицу. - Заказать кофе? – спросила она. - Нет. Я вас слушаю, - сказала Нина. - Я представляла вас другой, - произнесла женщина. - Какой? - Вы же учительница? Думала, вы нервная, жёсткая. Сухарь, одним словом. А вы симпатичная. Вам неприятно будет услышать, но я люблю Алексея. Я как увидела его… - А он вас? – перебила её Нина. Она растерянно моргнула, не ожидала такого вопроса. - Я знаю, у вас двое детей, вы двадцать пять лет вместе. Но дети уже взрослые, у дочери своя семья. Видите, я много знаю о вас. Со временем чувства остывают, мужчины ищут их на стороне. Отпустите его, - с отчаянием вдруг сказала женщина. Нина не ожидала такого поворота. - Я не держу. Но, как вы правильно заметили, у нас семья, дети, которые любят своего отца. Вы думаете, что можете прийти и забрать его, будто он вещь? А если он окажется не тем, кого вы себе придумали? Он храпит по ночам, любит вкусно поесть, чтобы к его приходу был готов обед или ужин. А когда болеет, становится капризным, как ребёнок, лежит и умирает при малейшем подъёме температуры и насморке. Нина достала из сумочки несколько фотографий. Года три назад она попала в больницу с тяжёлой формой ковида. Болезнь не изученная, кто знает, как всё обернётся? Взяла с собой эти снимки, как напоминание, что её ждут, она нужна и должна обязательно поправиться. Так и получилось. С тех пор носила их всегда с собой, как талисман. - Вот, посмотрите. Это мы на море. Разве Алексей выглядит несчастным? Смотрите, как дети обнимают его. И вы решили, что всё это он забудет, выбросит из своей жизни ради вашего пышного тела? Не все женатые мужчины уходят из семьи, а если и уходят, то часто возвращаются назад. Ничего у вас не выйдет. Счастье нужно заслужить, терпеливо вырастить, как капризный цветок. Не получится стать счастливой, отняв его у другой. – Нина встала из-за столика. - Вы ошибаетесь. Я не держу его. Если захочет, пусть уходит к вам. Но он не уйдёт, – сказала Нина и направилась к выходу, чувствуя спиной взгляд соперницы. Ей хотелось сорваться и скорее убежать отсюда, но она медленно, не оглядываясь, шла через весь зал. «Я не смогу без него. Я не хочу жить без него. Просыпаться и засыпать одной, есть, пить и ходить на работу... Зачем? Я не смогу…» - повторяла она про себя всю дорогу до дома, глотая слёзы. Дома, не раздеваясь, она подошла к шкафу и стала рыться в нём. Нашла помаду и чёрный карандаш. Перед зеркалом в прихожей накрасила губы и нарисовала неровные стрелки у глаз. Ужаснулась своему виду. Ей всё это не шло, как той, другой. Она даже не спросила, как её зовут. Какая разница? Нина вернулась в комнату, легла на диван и уставилась в потолок. - Нина, почему ты лежишь в пальто? Ты заболела? – Алексей подошёл и склонился над ней. – Что ты сделала с собой? Тебе не идёт. Он ушёл, но вскоре вернулся с мокрым полотенцем и стал стирать косметику с её лица. - Не надо, отстань… Мне больно, - Нина села, замахала руками, отбиваясь от Алексея. Пару раз она ударила его по лицу. Алексей отбросил полотенце, крепко прижал к себе упирающуюся Нину. Она обмякла. Словно прорвав плотину, из глаз её хлынули слёзы. Она вздрагивала от рыданий, прижималась к Алексею, повторяя снова и снова: - Я не смогу без тебя. Не хочу… Не хочу жить… Когда рыдания стихли, Алексей снял с неё пальто и полусапожки, уложил на диван, и накрыл пледом. Несколько дней они оба избегали говорить об этом. А в воскресенье друг за другом приехали дети. С утра Нина и Алексей вместе готовили, накрывали на стол в большой комнате, в центре которого красовался огромный букет красных роз, подаренный ранним утром Алексеем. Когда сели за стол, разлили вино, сын встал с бокалом вина. - Мам, ты всегда спрашивала меня, когда я женюсь. Отвечаю сейчас - когда встречу такую, как ты. Ты лучшая мама и женщина на свете. - Согласен, - поднялся с бокалом вина зять. – Я люблю Светлану, но решил жениться на ней, когда узнал вас, Нина Михайловна. За вас! Желаю вам здоровья и счастья на долге годы. - Спасибо, мальчики, - Нина протянула к ним свой бокал. Последней Нина чокнулась с Алексеем. - Мам, мы не стали покупать всякую ерунду, сбросились и решили подарить вот это. - Сын поставил на стол пустой бокал, достал из кармана пиджака конверт и протянул Нине. - Что это? – она осторожно открыла его и достала два авиабилета. - Мы дарим вам с папой поездку на Канары. Там круглый год весна. Мы всё рассчитали. У тебя будут зимние каникулы, а отцу придётся договориться на счёт отпуска на работе. Отказы не принимаются. Хоть раз в жизни вы должны отдохнуть по-человечески. Алексей пожал плечами и невинно улыбнулся, мол, для него это тоже сюрприз. Потом, проводив гостей, Алексей с Ниной убирали со стола, мыли посуду. - Я знаю про ваш разговор с Надеждой, - неожиданно сказал Алексей. Нина замерла с салатником в руках. Между нами ничего не было. Я давно замечал, что она ко мне неравнодушна. Однажды она попросила починить ей дверь. Я пришёл к ней, но с дверью оказалось всё в порядке. Тогда она сказала, что давно любит меня, стала раздеваться… Я уже стар для таких игр. Не увольняться же мне из-за неё. И никуда я не собираюсь от тебя уходить. - Правда? – Нина внимательно посмотрела на мужа. - Николай только и ждёт, чтобы я оставил тебя. Ничего у них не выйдет. Сын прав, ты самая лучшая. Алексей забрал у неё салатник, поставил его на стол и обнял Нину... «Жена не шкаф, подвинется», — говорит вероятная любовница, пытаясь втиснуться между каменной стеной и полной семейных ценностей стенкой» Елена Ермолова «- Знаете, каков единственный способ понять, насколько вы любите человека? - Нет. - Потерять его» Жоэль Диккер «Правда о деле Гарри Квеберта» Если эта история понравилась Вам, нажмите Класс или оставьте свое мнение в комментариях, только так я вижу что Вам понравилось, а что нет. Спасибо за внимание 💛

Родители едва дождались восьми часов, полетели в университет: надеялись, что туда дочь придет вовремя. Оли не было. Обзвонили знакомых, друзей, больницы, морги – ничего! – Надо идти в милицию! – обреченно сказала мать. Олю искали два месяца. Подключились местные жители, волонтеры, одноклассники, соседи. Ничего! Девушка как в воду канула. Мать не выдержала напряжения, попала в больницу с сердечным приступом. Отец ходил чернее тучи. И вдруг одна студентка выдала: – Оля собиралась уйти в монастырь… – Куда? – оторопел отец, – в какой еще монастырь? Ты ничего не напутала? – В какой – не знаю. Но разговор такой был. После того как Андрей ее бросил, она вообще жить не хотела… – Какой Андрей? – Николай впервые слышал о том, что у дочери был какой-то Андрей. Девушка рассказала, что у Оли с Андреем была «большая любовь». Они даже собирались пожениться. Но, придя в универ первого сентября, Оля узнала, что ее возлюбленный отчислен, причем по собственному желанию. На телефонные звонки парень не отвечал, на письменные послания – не реагировал. Оля с ужасом поняла: он ее бросил! Как вещь! Понятно, что девушка была к этому не готова, расценила как предательство и трагедию вселенского масштаба. Вот тогда и сказала: – Я больше никогда не смогу полюбить. И жить не хочу. Уйду в монастырь! Подруга не приняла слова Оли всерьез, а вот теперь вспомнила. Поиски начались с новой силой. Вскоре стало известно, в каком монастыре находится Оля. Родители хотели поехать за ней сразу же, но офицер милиции их остановил: – Не спешите. Вдруг она не захочет с вами разговаривать или откажется возвращаться? Нужно хорошенько продумать план действий. А еще лучше – отправьте к ней хорошего психолога. – Где его найдешь – хорошего? Одни шарлатаны кругом, – хмуро ответил отец, – я что, не сумею сам с дочерью поговорить? – Поговорить – да, решить проблему – вряд ли. Ведь она со своей бедой не к вам пришла. Значит, не очень-то доверяет. А посторонний человек, да еще специалист, может оказаться очень полезным в таком тонком деле. Кстати, я знаю одного толкового спеца. Многим помог! Глеб точно вашу девочку вернет домой. – Ладно, уговорили, – согласился отец, – где найти этого вашего Глеба? *** Николай нажал кнопку звонка. Дверь открыл помятый, давно не бритый мужчина с полупьяным, отсутствующим взглядом. – Чего надо? – еле ворочая языком, спросил он. С трудом преодолевая брезгливость, Николай объяснил суть дела. – Сбежала в монастырь? – оживился хозяин, – оригинально. Вы что, шибко верующие? Нет? Еще интереснее. – Издеваетесь? Что тут интересного? – возмутился гость, – это же самая настоящая трагедия! Молоденькая, современная девушка, студентка, и вдруг – монастырь! Нам сказали, что вы можете помочь. – Не знаю, – странный психолог явно сомневался, – надо подумать. Может, рюмочку чая? – А давайте, – неожиданно для себя согласился несчастный отец. После нескольких рюмок Глеб поведал свою историю. Оказывается, талантливый психолог, который на раз решал чужие проблемы, пропустил удар в собственном доме: жена ушла к другому. – Сапожник без сапог? – уронил Николай. – Да, как водится. Был уверен, что справлюсь. Ан нет. Не знал, что так привязан к ней. Не мог находиться в пустой квартире. Стал пить. Дела забросил. Появились какие-то непонятные друзья, женщины, стихийные компании. Спиртное и деньги текли рекой. Это помогало забыться хоть на какое-то время. Теперь я понимаю знаменитое: с утра выпил – день свободен. Устал. Душа болит. Утром просыпаться не хочется. Тяжело подняться с нуля. Еще труднее – выйти из минуса. Слабые не выдерживают. А я, как оказалось, слабак. Слава Богу, люди иногда обращаются за помощью, даже мой чудесный вид их не смущает. Для меня это, пожалуй, единственное, ради чего стоит жить. Так что за дочкой вашей я съезжу. Как вы говорите называется монастырь? *** Раннее утро. Еще темно. Матушка, в келье у которой живет Оля, тихонько, чтобы не разбудить девушку, собирается на службу. Но Оля не спит. Лежит с закрытыми глазами и думает о том, как она устала. Устала терпеть заботу и внимание этих странных монахинь, устала притворяться смиренной и скромной, устала мыть посуду в трапезной, устала, устала, устала… Как же хочется домой, в нормальные, человеческие условия! Как хочется к друзьям в университет! Как она соскучилась по веселым тусовкам и мужскому вниманию! Андрей… А что Андрей? Ушел и Бог с ним. И чего она так переживала? Ведь у нее вся жизнь впереди! Сколько их еще будет, этих Андреев! Вот только возвращаться страшновато. Что скажут родители? Простят ли? Или будут ежедневно мозг выносить? А универ? Ее наверняка отчислили. А что сказать в монастыре? Ее приняли как родную. Не приставали с расспросами. Не заставляли ходить на длиннющие службы, не пытались лезть в душу и обращать в свою веру. Ждали, когда она сама поймет, почувствует, что ей на самом деле нужно. Не читали нотаций, не торопили. Здесь хорошо, спокойно. Но очень скучно. Все-таки монастырь не для нее. «Господи, подскажи как быть, помоги принять решение», – думает девушка, сама не понимая, что молитва потихоньку становится частью ее жизни. Весь день Оля трудилась в трапезной. Время пролетело незаметно. Она уже в келье, ждет матушку с вечерней службы, чтобы устроить традиционное чаепитие… *** Всю дорогу Глеб молчал. Друг, который вез его в монастырь, не навязывался с разговорами. Понимал: с Глебом что-то происходит. Он будто к чему-то готовится. Вопрос – к чему? Никогда раньше знаменитый психолог не выглядел таким странным перед встречей с клиентом. А вот и монастырь. – Ты со мной? – тихо спросил Глеб. Было видно, что он волнуется. – Нет, я подожду, – ответил водитель, – прогуляюсь вокруг. – Хорошо, – психолог медленно двинулся к воротам, ощущая легкую дрожь. В голове мелькало множество мыслей, которые Глеб никак не мог остановить. Подошел. Три раза перекрестился (он откуда-то знал, что это нужно сделать) и шагнул внутрь. Пройдя всего пару метров, мужчина в недоумении остановился. Прислушался. Какое странное ощущение… Тишина… Она пришла внезапно и заполнила собой все его существо. Мысли куда-то улетучились, будто освободили место для ясности. Мир и покой наполнили душу, не ожидая приглашения. Глеб стоял, оглушенный этой тишиной и не двигался с места. Он словно растворился, стал невесомым, легким, еще каким-то. Он не мог подобрать слов, чтобы описать новое для него, сладкое ощущение… Ощущение любви… И вдруг среди поглотившей его тишины Глеб услышал пение. Оно доносилось из храма с голубыми куполами. Глеб подошел поближе. Зайти не решился. Стоял, впитывая чарующие звуки непонятных слов, которые проникали прямо в сердце. Так хорошо ему не было никогда в жизни… *** В дверь постучали. «Странно, кто бы это мог быть?» – подумала Оля, и открыла дверь. На пороге стоял незнакомый мужчина. – Ты Оля? – спокойно спросил он, глядя девушке прямо в глаза. – Оля… – Как ты? Выздоровела? – Я не болела… – А я болен, очень болен… Присев на табурет, мужчина стал рассказывать о своей жизни. Об ошибках, которые совершил, о людях, которых обидел, о друзьях, которых предавал. О родителях, которых не понимал и обижал слишком часто. О том, как своей нелюбовью он день за днем уродовал мир вокруг себя и себя самого в этом мире. Оля слушала исповедь незнакомца и вспоминала своих близких. – Тебя ждут дома, – неожиданно сказал мужчина. – Знаю… – За эти месяцы твоя мама заметно постарела. Она почти все время плачет. Молчит и плачет… Сердце Оли сжалось от боли… – Отец поседел. Знаешь, такая красивая, благородная седина. Но держится молодцом. Боль выдают только глаза… Они любят тебя. – Я тоже люблю их… – Правда? Поэтому заставила так страдать? Оля не нашлась, что ответить. Она сидела неподвижно, уронив тонкие руки на колени. Перед глазами стояли папа и мама. Такие, какими их описал незнакомец. – Я не хотела, – прошептала она, смахнув набежавшие слезинки. – Они знают. Вот, попросили тебя навестить. – Спасибо… – А, может, домой? Оля решительно встала: – Поехали! Прямо сейчас! *** Глеб усадил Олю на сидение рядом с водителем, прикрыл ноги теплым, пуховым платком, который передала мама. – Ты что, не едешь? – удивленно спросил друг. Глеб ничего не ответил. Он неподвижно стоял у ворот монастыря, пока машина не скрылась за поворотом… Автор: Сушкины истории

- Ну конечно, вы осуждаете меня, - проговорила Дарина с ухмылкой, - понятно, мужская солидарность. Вы думаете, что все бабы стервы, да? Вы же не ломаете нам жизнь? Не причиняете нам боль? Да? Что меня волнует, это лишь мое дело, и как я переживу это, тоже мое дело. - Можно было бы уйти, - сказал спокойно полицейский. - Еще чего, этот дом моих родителей, хороший дом. Может надо было оставить моему мужу-изменщику и пусть бы он тут жил со своей… - Простите, я не знал. Дарина понимала, что впервые за последние месяцы не контролирует свои эмоции. Ей было нестерпимо больно так, что дышалось с трудом. Она потеряла мужа дважды: когда он погиб, и когда узнала, что погиб не один. Вот теперь она точно знала, что он изменял, а до этого были лишь догадки. Подсознание и недоверие, еще не факт. Теперь измена Марка стала фактом, пазлы сложились. Она сидела перед телевизором уже который час, но мысли её были далеко. Она пыталась представить себя на месте аварии, понять, какими были последние мысли мужа, подумал ли он о ней. Дарина давно предполагал, что у мужа есть другая женщина. Между ними особенно последнее время был холод, такой холод, аж звенел. Дарина упорно молчала. Не спрашивала мужа, где он задерживается, не выясняла, кто ему постоянно пишет сообщения. Она не плакала в подушку, не делилась с матерью и подругами своими подозрениями. Это была её тайна. - Наверное, Марк считал меня глупой и недогадливой. Наверное, себя считал хитрым и осторожным. А я просто не хотела ничего выяснять. Она ждала, когда муж решится на что-то. Странно, почему же он не ушел от меня? Или просто не успел? – прыгали мысли в голове. Дарина с Марком учились в одном институте, потом они поженились, прожили почти десять лет. Но эта семейная жизнь не принесла счастья ей. Все изменилось после того, как спустя четыре года после свадьбы, на работе ему предложили стажировку в Германии. - Жена, я должен буду уехать на год в Германию, мне предложили там стажировку, - спокойно сообщил Марк. - Целый год? - чуть не заплакала Дарина. А Марк вдруг превратился в карьериста: - Как ты не понимаешь, я и мечтать не мог о таком. Я не упущу этот шанс, что бы ты не говорила. Не хочу всю жизнь прозябать в нищете. - Почему в нищете, живут же наши родители и не жалуются, и мы оба работаем, и не нищие. - Не жалуются, потому что не видели лучшей жизни, - злился Марк. - А ты видел? - Вот и хочу посмотреть, имею на это полное право. - А я? На что я имею право? – Дарина не узнавала мужа, он стал жестким и несговорчивым. - А ты, а ты дождаться меня, как верная жена, а потом жить по-человечески. - Марк, сейчас самое неподходящее время для твоей стажировки, я жду ребенка. Наконец-то мы будем родителями. С этой новостью она сегодня летела домой из поликлиники, обрадовать любимого мужа. Была уверена, что Марк будет очень рад. Но вдруг озвученная перспектива мужа сломала все её настроение. - Ты беременна? – удивился Марк. - Да, а что тут такого? В семье должен быть ребенок - Милая, у нас обязательно будут дети, но не сейчас, я против ребенка. Пойми от этой с стажировки очень много зависит. - Марк, зачем избавляться от малыша, ты можешь ехать, а я справлюсь, - смирилась Дарина. - Родители помогут и мои и твои, наверное. - На моих рассчитывать не стоит, ты же знаешь мою мать, она и свадьбу нашу не хотела, да и внука не хочет. - Да, я знаю, что я ей не нравлюсь. - Ну не то чтобы, просто она за то, чтобы я уехал на стажировку. - Короче, Марк, я буду рожать, а ты можешь ехать, - сказала жена решительно. Марк уехал через неделю, а на следующую ночь Дарина проснулась от ужасной боли внизу живота. Она набирала номер Марка, но не дозвонилась, позвонила матери, не хотелось конечно тревожит родителей. - Немедленно звони в скорую, мы приедем в больницу, уже выезжаем. У Дарины было все серьезно, после этого она лечилась, но врачи вынесли вердикт, что возможно она больше не сможет иметь детей, ну если только не случится чудо. А в чудеса она никогда не верила. Эти дни для неё были самыми черными и страшными. Марк звонил каждый день, поддерживал, писал сообщения, но он был каким-то далеким и совсем другим, не как раньше. Прошел год, вернулся муж. Они так и жили в большом доме родителей Дарины. Уже прошло лет восемь, когда родители однажды сказали: - Мы купили в деревне небольшой дом, на этот дом оформим дарственную на тебя дочка. Так и оставили дочь с зятем наедине. Они считали, что им без них будет лучше, ведь все молодые семьи мечтают жить самостоятельно. У дочери с зятем все случилось иначе. Они вдруг через некоторое время осознали, что стали чужими. Пока родители были рядом, они изображали привязанность, даже нежность, а когда зрителей не стало, спектакль закончился. Марк нервничал, у него были неудачи на работе. Амбиции и элитная стажировка ему не помогли. Свою злость срывал на жене, а однажды заявил: - Ты даже не можешь родить ребенка, и того не уберегла, - Дарина тоже нервничала и чувствовала обиду на мужа. А еще чувствовала, что не зря он задерживается на работе, а иногда и не приходит ночевать домой. Марк стал выпивать и даже иногда за руль садился в таком виде. И во время аварии, он как раз был выпивший, не справился с управлением. Погубил себя, молодую девчонку, свою мать, которая не выходит с кладбища и сидит у у могилы единственного сына. У Дарины тоже осталась пустота после его гибели. Эта авария обнулила всю её жизнь. Боль, обида, досада, жалость, а ради кого? Ради человека, который её предал. Стоя у могилы на похоронах Дарина не могла даже плакать. Свекровь и тут упрекнула: - Стоишь, как каменная, не жалко тебе его. Не женщина, а ледяная глыба. Сыночку моему тепла хотелось и деток. - Мне тоже, - вдруг прорвало Дарину. – И тогда хотелось, когда вы все были против ребенка, и сейчас. Это вы убили моего ребенка, - тихо сказала прямо в глаза свекрови она. В это время отец Марка обнял Дарину за плечи и тихо проговорил: - Прости нас, девочка. Наломали мы дров. Может и Марик был бы жив, если бы мы не вмешивались. Дарина тихо ответила: - И вы меня простите, если что… Родные этой девочки нашлись, отец вчера забрал её из морга, сегодня тоже похороны, её звали Лиза. После похорон через день Дарина вышла на работу, не могла сидеть дома. Среди коллег ей было легче. Однажды вечером после работы она ждала автобус, и кто-то тронул её за руку. Она опустила глаза вниз и увидела перед собой мальчика лет трех. Малыш улыбался и очень напоминал ей кого-то до боли знакомого. А потом до неё дошло… Мальчик был похож на Марка. Она даже растерялась и не сразу заметила игрушку, которую протягивал ей он. Это была машинка. - Мы на ней поедем сейчас домой, - наконец сообразила она, а малыш засмеялся и кивнул головой. - Ну спасибо, - ответила она и улыбнулась. Рядом стоял симпатичный мужчина. - Мы и папу твоего возьмем. - Это не папа, это деда, - четко сказал малыш, а она остолбенела. - Да ничего, - сказал мужчина, - да молодой дедушка. Дочь рано родила. Я её сам растил после смерти жены, но где-то упустил, не научил беречься от мужчин. Ездил на вахту, в первую очередь думал о финансовой стороне. А дочь моя связалась с женатым. Он снял ей квартиру, мотался к ней, но с женой не разводился, хоть и обещал. Я с ним разговаривал, а он мерзавец… Правда Лиза его защищала. А теперь её нет. Погибла в аварии вместе с ним, он её убил… А вот внучок Степка остался. Не знаю, что делать с работой, боюсь, если буду мотаться на вахту, опеку мне не разрешат. А мне без Степки теперь никак. Дарина все больше убеждалась, что эта встреча не случайна. Это точно сын Марка, а Лиза - его мать. Кто-то свыше устроил им эту встречу, ведь она могла бы уехать на другом автобусе или они. - Как ваше имя, - я - Дарина. - Никита, - ответил мужчина, Никита Викторович. - Никита, вы очень торопитесь? Не удивляйтесь моему предложению. Я только что похоронила мужа, который, как оказалось, мне изменял, и в душе такое держать не могу. Поехали ко мне домой, там все поймете. Просто поговорим… - Да я и не против, нам как раз негде ночевать, поезд завтра, хотели на вокзале перекантоваться. Любовник дочери не очень был щедрый, хозяйка квартиры сказала, что не оплачено, не разрешила остаться и выперла нас со Степкой. Дарина давно поняла, что это сын Марка, еще когда мужчина назвал дочь Лизой. Через полчаса уже все вошли в дом Дарины. Он тут же наткнулся на фото Марка. - Это ваш муж? Это он, мерзавец. - Да, я знаю, - ответила она. - Вы хотите забрать у меня Степку? – вдруг испуганно спросил он. - Нет, нет, я не хочу его забрать, он ваш внук и очень похож на Марка. Он погиб в аварии с молоденькой девушкой, и это ваша дочь. Дарина рассказала Никите о своей жизни с мужем, особенно в последнее время, как осталась бездетной, как ненавидит её его мать. Сколько Дарина от свекрови видела негатива. - Такая женщина, может и Степку отобрать, лучше, чтобы она не знала, что он сын Марка. Запросто может, и даже не потому что он будет нужен ей, а назло мне и вам. Будем хранить все в тайне. Прошло время. Никита и Дарина женаты вот уже четыре года. Они и сами не заметили, как полюбили друг друга, маленький Степка их связал. Молодой дедушка, который старше Дарины на девять лет и она, женщина которая стала мамой сынишки мужа-изменника. Наверное, их союз вызывал бы много вопросов, если бы они рассказали обо всем окружающим. Но зачем объяснять кому-то, что они и не думали, как полюбят друг друга, они просто спасались вместе от горя и боялись потерять Степку. Дарина продала свой дом и они уехали к Никите в город, купили там дом. А квартиру Никиты сдают. Правда об этой тайне знают только родители Дарины, но они никогда не выдадут её. Никита больше не ездит на вахту, он всегда рядом с любимой женой и внуком, который его называет папой. Они живут друг для друга, поэтому у Степки счастливое детство, ведь рядом есть мама и папа. (Автор Акварель жизни)

— Хм, мам, понимаешь, дорого снимать, да и не на что — мы с Зоей учимся, ты ведь знаешь. Мы у тебя думали пожить. Нам много не надо — уголок в комнате, мы тебя не стесним, обещаю. Ага, плавали — знаем. Сама со свекровью жила, десять лет её терпела, пока мы с мужем квартиру не получили. Отношения у нас с матерью мужа, естественно, испортились. Это сейчас они сладко поют — не стесним. А через месяц-другой полетят в меня тапки: не люблю, гноблю, выживаю невестку. Не надо мне такого счастья. Эх, Зойка, ты ведь даже не представляешь, от какого ада я тебя избавила. — Нет, сын. Если ты считаешь себя достаточно взрослым, чтобы решить жить с любимой девушкой, будь добр обеспечить вам условия для совместной жизни, будь взрослым до конца: переведись на заочку, найди работу и сними квартиру. Хотя, квартиру не потянешь, наверное. Снимешь комнату — и живите вместе, сколько душе угодно. — Мама, да ты что?! Жить в коммуналке с чужими людьми? Мы не хотим. Вот так. То есть, мою квартиру в коммуналку превратить и чужого человека подселить — мы хотим. А сами с чужими людьми — не хотим. Хитренькие какие. -Зоя, Вы ведь испытываете к моему сыну чувства? Хотя, глупый вопрос — вы ведь согласились жить вместе, значит испытываете. — Да. Я люблю Вашего сына. Очень. — еле слышно пискнуло воздушное создание. — Слышишь, сын — она тебя любит. А с любимым рай и в шалаше. Правильно я говорю, Зоя? — Да, правильно. Я и на коммуналку согласна, лишь бы месте. — Ну вот, сын, как хорошо всё получается. А уж как тебе девушка твоя за моё отсутствие благодарна будет, словами не передать. Давайте, взрослые, устраивайте свою жизнь. Не переживай, не поедете вы в комнату. Я добавлять буду, чтоб на квартиру хватало. Вы хоть не забывайте, навещайте старуху иногда. — Ну какая Вы старуха? Вам до старухи ещё лет сорок. — польстила мне Зоя. Через полчаса закрыв за детьми дверь, я разрыдалась. Уж слишком велик был соблазн молодёжь у себя оставить: и сын рядом, и невестка под присмотром. Но нельзя — взрослые дети должны жить отдельно от родителей. Я своё дело сделала — вырастила. Пришла пора отпустить ребёнка в свободное плавание. Если история пришлась Вам по душе, нажмите Класс, мне будет очень приятно

Бабка Марья сильно удивилась бы, увидев своего Шарика в эти минуты. Куда делся кудлатый, ободранный недокормыш? На пригорке у старой ивы стоял сейчас зверь. Оскалившийся, со вставшей дыбом на загривке редкой шерстью, и готовый броситься в драку с кем угодно, не думая о том, чем она для него закончится. Пес опустил голову и его низкий рык дал понять, что он не шутит. Светлая футболка мелькнула в кустах и все стихло. Пес принюхался, не особо надеясь на свое чутье, и, осторожно ступая, пробрался туда, где в траве виднелся какой-то странный лоскут. Подойдя ближе Шарик понял – никакой это не лоскут, а сарафан, да еще такой знакомый, что пес вдруг заметался возле, а потом присел и завыл. Отчаянно и так громко, насколько смог. Он звал. Ведь той, которая подкармливала его и иногда трепала по загривку, даря такие ласковые, непривычные, но приятные слова, так нужна была сейчас помощь… Виктор, возвращавшийся из города, решил сократить путь и пошел не по дороге от остановки автобуса, а вдоль реки. Он подобрал где-то по пути палку и, вспомнив детство, шел не спеша, сшибая головки чертополоха и напевая себе под нос что-то веселое. Настроение было – лучше некуда. Светка, наконец, дала свое согласие и сейчас он нес в кармане маленькую бархатную коробочку с кольцами, купленными в городе. Тоненькое колечко с маленьким бриллиантиком было именно тем, что так понравилось Светлане. Она долго крутила его в руках, разглядывая и несмело надевая на палец, а потом вздохнула, и отложила в сторонку, понимая, что Виктору такая покупка не по карману. - Нравится? - Да, ничего так. Красивое. Но вот это не хуже. - Простое совсем. - Ну и что? Разве кольца – это главное? Улыбка Светланы была той самой. Нежной, теплой, такой родной. Именно так она улыбалась на фотографиях, сделанных в детском саду, а потом в школе. И везде рядом стоял серьезный хмурый Виктор. - Вот парочка! – хохотали их матери. – Витька! Успокойся уже! Не убежит она никуда от тебя! Слышишь? Никуда не денется! Учись улыбаться! А он и правда боялся. До одури, до потери дыхания. Боялся. что Света пропадет куда-то, потеряется, оставит его… Но Светлана об этом и не помышляла. Зачем? Лучше Виктора друга у нее не было, а со временем она поняла, что и любить она никого на свете больше не сможет. Они словно вросли друг в друга за эти годы. Как разорвать такую связь? Поэтому то, что они поженятся было понятно давно и всем, но в какой-то момент Светлана вдруг уперлась. - Учиться поеду! - Зачем тебе это? – мать Светланы недоумевала. – Хозяйство есть, работа в поселке тоже найдется. Вон, в магазин тебя свекровь будущая пристроит. Так к чему тебе эта учеба? - Так надо, мам! Так правильно! Чтобы никто потом не сказал, что я деревенщина-недоучка! - Да кто тебе такое скажет?! - Мало ли! Найдутся охотники! Нет, мам, не отговаривай меня. Я уже все решила. - Решила – так поезжай. Помогу. А как же Витя? - А что Витя? Если любит – подождет! Виктор ждал. Куда было деваться? Над ним посмеивались, но он старался не обращать внимания. Если не верить той, что дороже всего на свете, то кому тогда? А Светлане он верил как себе. - Никого не слушай, Витя! Кроме тебя нет никого и не будет! Понял? – Света обнимала суженного. – Ты только еще немножечко подожди, хорошо? Вот я окончу институт и вернусь! В это не верил никто. Даже мать Светланы. - Зачем ей возвращаться сюда? – делилась она с соседками. – Там город, перспектива, работу хорошую найдёт. А здесь что? Витька? Так и получше себе присмотрит. Чай, не уродина! Виктор про эти разговоры знал. Что утаишь в деревне? Мрачнел, помалкивал и ждал… Светлана вернулась. Устроилась на работу в школу, и сама спросила Виктора: - Замуж звать будешь или еще подождем? Дом, который Виктор с отцом ставить начали сразу, как только парень вернулся из армии, был почти готов. И даже мать Светланы слова не сказала против, когда жених с родителями появились на пороге ее дома. - Забирай! Только знай – обижать будешь ее – спрошу с тебя по полной! Не посмотрю, что ты мне почти родной! Такую красоту за себя берешь – вот и береги ее как зеницу ока! Понял? Виктор даже отвечать на это не стал. Просто кивнул молча, сжимая Светкины тонкие, но такие сильные, пальчики. Разве мог он обидеть ту, без которой и дышать-то не смог бы даже минуты. Ромашки, растущие вдоль тропинки, были, конечно, не самым дорогим подарком для любимой, но Виктор знал, как Света любит эти простенькие цветы. Сколько раз, сидя под ивой на берегу реки, она гадала, со смехом обрывая лепестки: - Любит – не любит, плюнет – поцелует, к сердцу прижмет – к черту пошлет… Любит… Вить, любишь ты меня! - А ты сомневаешься? Вой старого Шарика Виктор услышал, когда наклонился, чтобы сорвать очередной цветок. Рука замерла, а уже готовый букет упал на тропинку. Только раз Виктор слышал такой собачий вой. Тогда сосед, уснув, забыл погасить сигарету. Дом его, старый, деревянный, вспыхнул как спичка. И соседский кобель, почуяв неладное, заметался на цепи, натягивая ее до упора и хрипя от натуги, а потом сообразил, что это не поможет, и завыл. Страшно, истошно, так, что проснулись в окрестных домах все, начиная от младенцев, зашедшихся испуганным плачем, до стариков, тут же сообразивших, что пришла беда. Соседа вытащил отец Виктора. Обгорел сам, но спас того, с кем сидел когда-то за одной партой. Дружба их давно расстроилась благодаря зеленому змию, но разве можно бросать человека в беде только потому, что дороги ваши разошлись? Вот и сейчас Виктор сразу понял – беда. Просто так собака выть не станет. До того места, где Шарик метался, боясь подойти ближе к лежавшей на земле девушке, Виктор добежал за считанные мгновения. Упал на колени, не обращая внимания на собаку, перевернул девчонку, лежавшую ничком, и замер. Зашлось сердце. Это же Иринка! Дочь соседки, Кати. Смешливая, шустрая как мать, и очень добрая… Все собаки и коты окрестные у нее во дворе приют находили всегда. И накормит, и пожалеет. Мать у Иришки такая же. Никогда дочь не ругала за то, что чужую живность привечает. В деревне Иришку звали Ивушкой. Такая же тоненькая, нежная и чуть что – глаза на мокром месте. Всех жалеет, всем рада, а чтоб зла на кого держать – так такого отродясь не было. - Ира! Ирочка! Светлые тонкие волосы паутинкой рассыпались по лицу девушки. Виктор осторожно провел ладонью, смахивая их, Ира открыла глаза и закричала. Она кричала так громко, так отчаянно, что Шарик снова взвыл, а потом кинулся к Виктору, оскалившись и уже не разбирая, кто друг, а кто враг. - Шарик, фу! – Виктор отмахнулся от собаки и отпустил Ирину. Та закрыла лицо руками и захрипела. Кричать сил у нее уже не было. - Ира, Ирочка! Ты что! Это я, Витя! Посмотри на меня! Что с тобой стряслось? Кто тебя обидел? Ирина вдруг смолкла, и Виктор понял, что она потеряла сознание. Недолго думая, он подхватил девушку на руки и почти бегом кинулся к крайним избам. Огород Марьи Потаповой, ее калитка… - Баба Марья, ты где?! Увидев Виктора, Марья Григорьевна охнула и заковыляла навстречу. - Что такое? Ох, ты ж Господи! Витя! Что стряслось? - Да знал бы я! Нашел ее на берегу! Неладно что-то! Семеныча надо и машину. В город ее, что ли… Марья не дослушала. Ухватила за ухо любопытствующего внука, который прискакал во двор сразу, как только услышал, что творится, и приказала бежать к фельдшеру – Ивану Семеновичу. - И чтобы лётом мне! Одна нога тут – другая там! И к матери Иришкиной добеги потом! Пусть сюда идет! Ирину Виктор уложил в доме Марьи на кровать и только собрался выйти из комнаты, как девушка открыла глаза, глянула на него и снова зашлась. - Ирочка, девочка моя! Кто тебя? – Марья с неожиданной силой приподняла Иру и прижав к себе, провела ладонью по лицу. – Тихо! Я с тобой! Не обидит тебя никто больше! Кто?! Говори мне! Взгляд, который Ира кинула на Виктора заставил Марью открыть от удивления рот. - Витя?! Да ни в жизнь не поверю! Детка! Да в себе ли ты?! Вопрос этот был совершенно излишним. Ира, оттолкнула от себя Марью и, забилась в угол, дрожа так, что кровать ходила ходуном, а нарядные белые накидки с пышных Марьиных подушек, сбились в кучу, укрыв девчонку не то свадебной фатой, не то саваном. Виктор от взгляда Ирины шарахнулся в сторону, зацепив по дороге стол. Вымытые чашки, стоявшие там, жалобно брякнули и это почему-то привело его в чувство. - Не я это! Ира! Ты что?! Баба Марья, не трогал я ее! Чем хочешь поклянусь! - Да не оправдывайся ты! Я-то тебе верю. Марья Григорьевна вздохнула, встала и обойдя кровать, наклонилась над Ирой: - Прости, дочка! Так надо! Звонкая пощечина положила конец истерике, и Ира вдруг обмякла, заплакала тихонько, вцепившись в руку Марьи и не глядя больше на Виктора. Катерина ворвалась в избу, кинулась к кровати и ухватила Ирину за плечи: - Доченька, что?! Кто это был?! Скажи мне! Ира мотала головой и ревела, а Катя вдруг потемнела лицом, повернулась к Виктору и спросила: - Ты?! - Катерина! Ты говори, да не заговаривайся! – Марья решительно вмешалась, подтолкнув Виктора к выходу. – Иди, Витя! Покури! Или чего там еще… водички попей! Мы тут уж сами! Далеко только не уходи. Сейчас Семеныч придет, потолкует с тобой. О чем уж там говорили женщины в доме, Виктор не знал. Он сидел на ступеньках Марьиного крыльца и смотрел прямо перед собой. В голове вертелась только одна мысль: «Не я! Это ведь не я! Так зачем она так?!» Он даже не сразу заметил, что двор полон людей, а рядом с ним сидит мать. - Витенька! Сынок! Что случилось-то? Люди волнуются. Ответить ей Виктор не успел. На крыльцо вышел Семеныч, поманил его за собой, и Виктор поднялся, почему-то пряча глаза от соседей. Ира уже не плакала. Она сидела на кровати, прижавшись к матери, которая что-то шептала ей на ухо, и изредка икала, клацая зубами о край стакана с водой. - Ты, Витя, сядь. – Семеныч легонько надавил на плечо парня, заставив опуститься на стул. – И расскажи по порядку, что ты видел. - Да ничего. Шел по берегу, услышал как Шарик воет. Страшно так, как по покойнику. Побежал. А там Ира. Я ее сюда принес. Вот и все. - Никого не видал по дороге? - Нет. И рядом там никого не было. Она лежала возле ивы. Одна. - Странная история. -Что тут странного? Спортил девку, а теперь отнекивается! – первая сплетница на деревне, Зинка, сунулась было в дверь, но получив от Марьи посудным полотенцем по длинному носу, скрылась. - Не слушай, Семеныч, глупости всякие! Нечего! Я Витьку с пеленок знаю – не мог он! Да еще Иришку! Он же ее нянчил, когда маленькая была. Разве ж можно? Нет, тут что-то темное все. Ирочка! Кого ты видела? Совсем не помнишь? Ирина закрыла глаза, качая головой. В ее памяти все смешалось. Она не помнила, как попала на берег, хотя место под ивой всегда было у нее любимым. Туда она убегала, чтобы побыть в тишине после школы. Ей хорошо мечталось под шатром из тонких веточек, которые так похожи были на нее. Такие же беззащитно-ласковые, текучие, но крепкие. Собери в пучок несколько и не сломаешь так просто. Потрудишься… Дверь в сенях хлопнула и в комнату вошла Светлана. Виктор глянул на нее и замер от нехорошего предчувствия. Что успели наговорить ей? Кому поверит? А Света ни на кого не смотрела. Подошла к кровати, встала на колени, и взяла за руки Иру, стиснув тонкие запястья: - Ириша! Посмотри на меня, девочка! Что ты помнишь? Ирина покачала головой – ничего… - Он был старый? Ира удивленно вскинула глаза на Свету: - Нет… Хриплый шепот прозвучал так громко в тишине, что Виктор вздрогнул. - Молодой, значит. В темной рубашке? В черной? - Не помню! - В белой рубашке, значит. - Нет! Что-то другое… Я глаза закрыла… Страшно было очень… - Майка? Футболка на нем была белая? - Кажется… Марья многозначительно посмотрела на Семеныча и перевела глаза на Виктора. Темно-синяя любимая рубашка, которую мать привезла ему из Кисловодска, куда ездила отдыхать, темнела пятнами пота. - Ирочка! Это Витя был? Ты уверена? – Света не смотрела в сторону жениха, боясь нарушить то хрупкое равновесие, в котором пребывала сейчас Ирина. Тишина в комнате стояла такая, что слышно было как возится под окном Шарик и гомонят где-то дальше по улице соседи, которых прогнал со двора Марьи Семеныч. Руки Ирины дрогнули в ладонях Светы, чуть потеплели и тихий шепот нарушил тишину: - Нет… Не он… Светлана даже не дрогнула. Понимая, что останавливаться нельзя, она снова и снова задавала вопросы. На какие-то Ира отвечала, на какие-то отрицательно качала головой. Катя сидела рядом с дочерью почти не дыша. Беда придавила ее, словно бетонная плита, заставив опустить голову вниз и стиснув плечи так, что дышать было просто больно. Ее дочь, ее маленькая девочка и такое… Что за зверь мог сотворить подобное?! Ей страшно было попросить дочку встать. Катя боялась увидеть то, что могло напрочь перечеркнуть всю их жизнь. Зато Света не боялась больше ничего. Она встала с колен, легонько потянула к себе Иру, заставляя встать и обняла ее, поймав облегченный вздох Кати. - Ты умница, Ирочка! Ты большая молодец, милая! А скажи мне, ты его знаешь? Того, кто пытался тебя обидеть? Судя по тому, как окаменела в ее руках Ира, Света поняла – нет. Не знает. Не видела лица. - От него пахло так… - Как, Ириша? - Как в церкви… Такой странный сладковатый запах… Света от неожиданности даже отпустила руки Ирины. - Как ты сказала?! Как в церкви?! - Да… Мы с мамой на службу ходили недавно. Вот там так пахло… Света кивнула Кате, передавая ей дочь, и позвала Семеныча. - Идем! - Куда?! - По дороге расскажу! Виктор, ничего не понимая, подался было к Светлане, но та мелькнула мимо, наскоро коснувшись его руки и шепнув: - Останься здесь! Не надо пока с нами. Вернулись Светлана с Семенычем довольно скоро. С ними пришел местный участковый, который только-только добрался из соседнего района, куда его зачем-то вызывали. Света кивнула Кате, взяла за руку Виктора, и сказала: - Мы на крылечке посидим пока. Позовете. Вечер немного утихомирил жару и дышать во дворе стало легче. Светлана опустилась на кривоватую ступеньку, натянула подол сарафана на коленки и похлопала ладонью по нагревшемуся за день дереву: - Садись, Вить. В ногах правды нет. Виктор опустился рядом, глянул на свою невесту и спросил: - А где она есть? Правда-то? Меня, вон, сегодня чуть в насильники не записали… - Охолони, Витя! Ирка ведь дите совсем! Испугалась очень и головой ударилась, вот память и отшибло. Так бывает! Нам рассказывали в институте. Вот и пригодилось… - Свет… - Даже не начинай! Неужели ты решил, будто я могла поверить, что это ты ее… Витя! Не гневи Бога! И меня заодно! Светлана прижалась щекой к плечу Виктора и вздохнула: - Не пойму только одного – зачем?! - Погоди! Ты знаешь, кто это сделал? - Знаю. И ты знаешь! - Откуда?! - А ну-ка, вспомни, кому твоя мама туалетную воду привезла в подарок? Пахучую такую? Мы еще смеялись, что теперь и в церковь ходить не надо. Достаточно к соседям заглянуть! - Сашка?! - Он! Паразит такой! Покараулил Иришку, когда та к речке пошла и увязался следом. Как получилось, говорит, что сам не понимает. Нашло что-то. Мол, нравилась она ему давно, а смотреть в его сторону даже не хотела. Он уж и так и сяк к ней, а все не то. Вот и перемкнуло… - Я ему устрою электрику, гаду! – Виктор вскочил было, но Светлана схватила его за руку. - Сядь! Без тебя разберутся! Он ей ничего сделать не успел. Шарика испугался. - Точно? - Да! Но понервничали все… Там Семеныч с матерью поговорит серьезно. Пусть обследует Сашку и решает, что ей делать с этим балбесом. Если там с головой все в порядке, без наказания не останется. Она сказала, что к дядьке его отправит, раз отец не справляется. Тот мужик жесткий, быстро мозги на место вправит. Виктор снова сел рядом со Светой и робко протянул руку, чтобы обнять. Светлана сама нырнула под нее, прижалась к Виктору и прикрыла глаза. - Даже голова разболелась… Мы сегодня полдня в школе стены красили. Краской надышалась, а тут еще это вот все… Света вдруг встрепенулась, села ровно и дернула Виктора за рукав рубашки: - Ты кольца купил?! - Да. - А почему не показываешь? Давай! Успокой мои нервы! Красная коробочка легла на Светину ладонь и легкий вздох стал Виктору лучшей наградой, отодвигая в сторону все случившееся. - Витя… Это же… Светлана надела кольцо на палец, полюбовалась немного и потянулась к Виктору: - Спасибо! Они сидели рядом еще долго. Уже ушли Семеныч и участковый. Увела домой Иришку Катя. Та напоследок обернулась, посмотрела на Виктора, не зная, что сказать и с облегчением выдохнула, когда он кивнул ей и махнул рукой на прощание. Марья вышла на крыльцо, посмотрела на Свету с Виктором и ушла в дом. Пусть поговорят. - Свет… - Ммм? - А ты точно не поверила? В сумерках глаза Светланы казались совсем черными: - С ума сошел? - Свет, я не обижусь! Понимаю, как это выглядело… Теплые ладони Светланы обхватили уши Виктора, кольцо чуть царапнуло мочку, и темное пламя глаз любимой полыхнуло совсем нешуточно: - Я. Тебе. Верю. Понял? И всегда буду! Иначе зачем это все? – Светлана вложила коробочку в руку Виктора и сжала его пальцы. – А еще… Ты же врать не умеешь, Сорокин! У тебя все на лбу написано! - И что там сейчас написано? - Я тебя люблю! – Светлана лукаво улыбнулась. - Правильно я буковки сложила? Не зря меня столько лет учили? - Не зря… Грамотная у меня жена будет! (Автор: Людмила Лаврова)

Далее вижу ситуацию, которая заставляет меня улыбаться до сих пор. Парни эти, увидев падение бабули, всем скопом бегут к ней (ну как бегут — пару метров очень быстрым шагом). Подхватив под руки, они ставят бабулю на ноги. Двое мечутся собираются пакетики и вещи разлетевшиеся вокруг, двое как электро-веники обстукивают ее со всех сторон он снега, а еще один стоит поправляет платок на голове и застегивает расстегнувшиеся пуговицы у пальто. Я в шоке, бабуля вообще стоит испуганная, вытаращив глаза и не зная как реагировать, изредка выдавливая «Спасибо». Явно такое у неё впервые, знаете, когда стереотипы в один миг рушатся, ты не понимаешь, в том ли ты мире оказался. Вот это читалось на лице у этой бедной бабульки. А следующий момент порадовал меня не меньше. Один из собирающих пакеты подходит к своему «напарнику», что то говорит ему и тот практически бегом скрывается из вида. Первая моя мысль — «ну вот… все объясняется… подрезали у бабули кошелек, воспользовались ситуацией». Начинаю придумывать план «как задержать преступника и не получить пи***лей самому». Все это время оставшаяся бригада окружила бабулю и что то с ней обсуждают. Бабушка от шока отошла, стоит улыбается уже. Не прошло и пяти минут — из магазина рядом выбегает тот самый скрывшийся товарищ с пакетом. По полупрозрачному пакету сразу видно — продукты! Подходит к бабуле, что то ей говорит, остальные тимуровцы поддакивают и смеются. Далее двое и компании берут пакет, бабулю под руку и медленно чешут по прежнему направлению пенсионерки, а остальные идут в противоположную. Я стою в шоке, улыбаюсь как дурак на всю улицу. Хулиганы завидев меня, улыбнулись мне в ответ, словно говоря «Это же наше всё, нужно беречь и помогать!». У меня все, товарищи))) Делай добро! Если история пришлась Вам по душе, нажмите Класс, мне будет очень приятно

Он назвал точную сумму денег — 150 000. Он также сказал, что деньги лежат в большом конверте, 130 тысяч – по 5000, а остальная сумма – по 1000. Мужчина продал свою машину, со своим покупателем он встретился именно на той парковке, на которой я нашел пакет. Он собирался отдать эти деньги внучке на учебу в колледже. Я так рад, что не отдал свои деньги полиции, ведь мужчина никогда бы их не получил. Он предложил мне вознаграждение, но я категорически отказался, потому что добрые дела бесценны. Если история пришлась Вам по душе, нажмите Класс, мне будет очень приятно :)