Клуб Благополучия (Психолог)

Сказка про весеннее небо.

В одном большом городе, где многоэтажные дома упирались макушками в небо, жила девочка по имени Весна. Не по имени времени года, а потому, что внутри у неё всегда что-то цвело и пело. Однако, иногда, особенно после долгой зимы, она забывала об этом цветении. В один из таких дней она вышла на балкон и подняла голову.
Небо было ярким, голубым, без единого облачка, таким чистым, что его хотелось пить. И вдруг она увидела: по этому бесконечному голубому полотну кто-то провёл длинные белые линии.Они тянулись от горизонта до горизонта, пересекались, расходились, словно кто-то чертил на невидимом листе свою тайную карту.

Вечерний чай.

На фото вечер трудного дня, но вечер особенный, ещё совсем светлый, не набравший чернильной густоты. Петербургское небо разливается бледной акварелью, и в этой прозрачности дома на горизонте кажутся не просто зданиями, а чем-то былинным, крепостными стенами огромного, бесконечного города. Они цветные, яркие, и их так много, что горизонт исчезает за ними. Город знает свою мощь.

Дворы Петербурга.

Смотрите: вот он, тот самый петербургский двор, о котором никто не рассказывает в путеводителях. Здесь не сырость и не колодезный полумрак, а весна, разлившаяся по воде и веткам. Река Оккервиль течёт неторопливо, блестя на солнце, как растопленный янтарь. Солнце уже не зимнее, бледное, а яркое, почти звонкое и рассыпается по водной глади тысячей искр. Кажется, если прислушаться, можно услышать, как они позванивают.

Городским проспектам и улицам посвящается.

Этот длинный, широкий проспект (путепровод), как живая артерия, соединяет два огромных района города. Он не красива в привычном смысле, ведь здесь нет уютных двориков и речек, здесь другой ритм. Сплошной поток машин, фары в хвост, стоп-сигналы вспыхивают, как дыхание пробки. И всё же этот проспект один из главных в городе, потому что без него два мира распадутся на две отдельные вселенные, и люди, живущие по разные стороны, станут неблизкими соседями.

Творчество это не только картины, а ещё и суп.

В словах Абрахама Маслоу: «В отменно приготовленном супе существенно больше творчества, чем в плохой живописи!», я нахожу некоторое успокоение (ведь люблю возиться на кухне с готовкой). Потому что многие привыкли думать о креативности как о чём-то высоком: поэмы, симфонии, мраморные статуи. А на самом деле творчество это когда вы с утра смотрите в холодильник, находите там вчерашний рис, яйцо, кусочек сыра и укроп и через десять минут у вас на столе блюдо, от которого семья ахает. Или когда вы, чтобы помирить поссорившихся друзей, придумываете неочевидный ход, например, не «извинись первым», а что-то эдакое, от чего все вдруг начинают смеяться и

Давайте просто поболтаем.

Садитесь поудобнее, чай горячий, печенье вот. Давайте просто поболтаем. Я недавно наткнулась на одну статью, и она меня так согрела, как этот чай. Там была история про писателя Хаксли, которому задали вопрос: «Как сделать свою жизнь лучше?» А он ответил не про успех, не про деньги, не про саморазвитие со списком дел. Он сказал: «Старайтесь быть немного любезнее». Сначала я подумала, что слишком просто, правда? Однако, потом вчиталась.
Ведь многие сейчас к любезности относятся с подозрением. Кому-то кажется, что это старомодная формальность, как поклоны в прошлом веке. Кто-то видит в ней лицемерие: улыбаемся, а сами думаем своё. А третьи вообще боятся, что за этим с

Место силы

Весна в этом году пришла не по календарю, а по ощущению, вдруг, решительно и нежно. Ещё вчера город был серым, уставшим от зимней тяжести, а сегодня солнце наклонилось так низко и так тепло, что захотелось скинуть всё лишнее и помыть машину. В такие моменты я особенно остро чувствую: наши ритуалы говорят о нас больше, чем мы привыкли думать. Очередь на мойку в эти дни это не скопление металла, а живая, дышащая общность. Мы (автовладельцы) ждали больше часа. В другое время это стало бы испытанием, но сегодня ожидание было частью таинства, стояли, греясь в лучах, и каждый из нас, сам того не замечая, проходил маленькую психотерапию светом.
Когда моя очередь, наконец, подошла, я поп

О «братьях наших меньших»

В профессии психолога редко встретишь случайные детали: интерьер кабинета, поза клиента, интонации голоса и всё это становится частью большой мозаики внутреннего мира человека, однако, иногда самые важные открытия ждут нас не на кушетке, а по дороге к ней.
Недавно я пришла к клиенту на дом. Жилой дом: спальный район, стандартная лестничная клетка, приглушённый свет в коридорах. И тут мое внимание привлекло объявление. Оно было не грозным («Не кормить голубей!») и не формальным, а каким-то душевным. В нём говорилось о том, что жильцы этого дома любят животных. Настолько любят, что не оставили эту любовь на уровне индивидуального порыва, а превратили в настоящий мале

О вечно недовольных, или почему счастье иногда пахнет жареным.

Знаком тип людей, у которых вечно всё не так? Погода не та (то душно, то холодно, то эти противные солнечные зайчики по стенам прыгают). Фильм не тот (ну подумаешь, оскароносный, скука смертная). Даже если им подарят яхту, они вздохнут: «Эх, теперь с ней столько хлопот». И вроде человек хороший, а поговоришь и хочется на стену лезть от этого тихого, вязкого, всепроникающего «ну вот опять всё не так». Сегодня мы разберем этот феномен. Без менторского тона, зато с пониманием и щепоткой юмора, потому что вечно недовольный человек внутри себя часто просто очень уставший и напуганный ребенок

Свобода быть собой: роскошь, иллюзия или ежедневная рутина?

Рассуждения о «высшей свободе» и «глубинной природе» часто парят где-то под потолком, поэтому сегодня поговорим о свободе прагматично. Как о паре удобных туфель: вроде не хрустальная туфелька, но ходить в них по жизни можно долго и без мозолей.

Подарок как портал к другому человеку: о забытом искусстве дарения.

Приветствую, друзья. Давайте посидим в воображаемом уютном кабинете с хорошим кофе и обсудим не просто бытовой навык, а настоящий социально-эмоциональный код, который многие хотели бы взломать. Итак, поговорим о дарах и дарителях.
Мы часто говорим о любви к себе, о сепарации от родителей, о выгорании на работе. Но редко садимся и по-настоящему рефлексируем на тему, казалось бы, бытовой: «А умею ли я выбирать подарки?». А зря, ведь подарок это не просто вещь, завернутая в бумагу, это сложнейший коммуникативный акт, дипломатическая нота, послание в бутылке, которую мы бросаем в море отношений с другим человеком.
В своей прак

Возвращение друг к другу: о нежности после бури.

Есть в отношениях одна удивительная закономерность: самые громкие хлопки дверью часто предшествуют самому тихому и робкому стуку в эту же дверь спустя время. Сначала ссора. Обидные слова, которые вылетают раньше, чем мы успеваем их поймать за хвост, упреки, копившиеся неделями. И вот уже мы кричим, не слыша друг друга, а потом наступает тишина. Такая густая, что, кажется, её можно резать ножом. Мы вычеркиваем человека из мыслей, из телефона, из жизни. «Всё кончено», - говорим мы себе. И даже верим в это. А потом проходит время. И однажды утром, за чашкой кофе, или вечером в пробке, или просто среди обычного дня вдруг ловим себя на том, что дум

О маске и лице: почему Микки Пирсон это Мэтью Макконахи.

Вот тема, которая находится на стыке актерского мастерства и глубинной психологии: момент, когда маска становится лицом, а точнее, когда сквозь профессионально созданный образ вдруг проступает подлинная человеческая сущность. В психологии есть понятие «Самость», та центральная, глубинная структура психики, которая стремится к целостности. Мы всю жизнь собираем себя из кусочков, играем социальные роли, надеваем маски, чтобы выжить в социуме. И только в редкие моменты, когда внешнее и внутреннее совпадают с поразительной точностью, мы чувствуем резонанс. Мы смотрим на экран и вдруг

О спирали времени и праве на ошибку.

Это удивительный парадокс профессии психолога: мы умеем собирать разбитые сердца других людей по кусочкам, но когда свое собственное дает трещину, то нам кажется, что руки вдруг стали чужими и неловкими, и это не слабость и не глупость, а разговор с самой собой.

Оранжевое настроение на полосатой дороге.

Представь. Москва, многополосный проспект, серый день, который явно не выспался. Стоишь себе на промозглом проспекте, ветер продувает до самых гештальтов, небо плачет снегодождём. Машины несутся куда-то по своим важным делам, люди в машинах, скорее всего, варятся в пробках и думают о дедлайнах. И тут! Чистая магия городского планирования! На той стороне пасётся стадо светящихся жирафов.
Пастбище. Посреди каменной реки. Разноцветные, слегка светящиеся жирафы. Длинношеие, пятнистые, абсолютно нелепые в контексте «хмурый мегаполис» и до мурашек прекрасные.

Билет в дикость, или зачем мы возвращаемся в зоопарк.

Смотришь на это фото: и правда, как вход в сказку. Чугунная вязь, уютные арки, обещание чуда. Стоишь с билетом в руке и чувствуешь себя немного Алисой перед входом в Страну чудес. Только вместо Чеширского Кота нас ждут те, кто живет по совсем другим законам, не социальным, а природным.
Понятие «биофилия» - гипотеза о том, что мы, люди, подсознательно тянемся ко всему живому. Это не просто любопытство, это глубинная потребность. Мы вышли из природы, мы ее часть, и где-то в древних слоях психики у нас зашито: «Смотри на зверей, учись у них». Сейчас нам не нужно выслеживать добычу, но взгляд сам ловится на грациозном движении леопарда или н

Психология открытого верха: этюд о зазывалах лета.

Друзья мои, здравствуйте!
Вечерний трафик это не просто перемещение тел в пространстве. Это идеальный проективный тест. Смотришь на водителей в соседних рядах и видишь не просто людей за рулем, а целые палитры состояний: усталость после работы, спешку домой, мечтательный взгляд в никуда. Но вчера мне попался случай, достойный отдельного протокола наблюдения.