Закреплено
Хранители. О настоящих мужчинах замолвлю я слово
Здравствуйте, мои дорогие читатели! А у меня радость! Новая книга моя "Хранители" вышла из печати и появилась в магазинах.
О чем она?
"Хранители" — это сборник пронзительных жизненных историй о мужчинах с непростыми судьбами. Каждый из них проходит свой путь через боль, предательство, утраты, ошибки и тяжелые испытания. Но несмотря ни на что, они не теряют главного: достоинства, внутреннего стержня и способности быть опорой для своих любимых.
О мужчинах редко говорят по-настоящему честно.
О том, как тяжело им бывает. О страхе, одиночестве, потерях, ответственности, которую приходится нести молча на своих плечах. О моментах, когда сил почти не осталось, но нужно идти дальше — ради семьи, детей, любимых, ради тех, кто рядом.
Это книга не о героях без страха и слабости.
Это книга о настоящих людях. О мужчинах, которые умеют держать слово, брать ответственность, оставаться опорой и находить свет даже в самые темные времена.
Настоящая сила мужчины — в умении оставаться человеком.
Как
Показать еще
Тимофей
– Да куда его, мам? Старый он уже. Облезлый. В новую квартиру и с этим котярой? Ещё чего не хватало! Сын Лидии Андреевны сказал это буднично, между делом. Грузчики как раз выносили диван. А кот сидел на подоконнике, столбиком, и смотрел, как из дома выносят его жизнь… Звали кота Тимофей. Было ему лет двенадцать или около того. Доподлинно никто не знал, потому, как подобрала его хозяйка уже взрослым. По-кошачьи – глубокий старик. Рыжий, крупный, с порванным в молодости ухом, он с таким достоинством вился у ног своей хозяйки, Лидии Андреевны, когда кто-то приходил в дом, что язык не поворачивался назвать его просто «котярой». Лидия Андреевна собралась к детям в город. Решила, что пора. Возраст уже, болячки. Квартиру решила продавать, а доживать при сыне да снохе. Благо, отношения у них всегда были хорошими. И всё бы ладно, да вот беда – Тимофей в этот переезд не вписывался. – Может, всё ж возьмём? – робко пробовала уговорить-таки сына старушка. – Он смирный… Место знает. Не будет мешать!
Показать еще
Ландыши
– Норковую шубу? Так висят уже три штуки в шкафу, моль кормят. Кольцо? И так пальцы все в перстнях, как у цыганки. Машину?! Да она и на старой-то ездить боится! Николай Сергеевич сидел в своём кабинете, вертел в руках дорогой телефон и мучился так, как не мучился даже в тот памятный год, когда на фирму нагрянула проверка. Через три дня у них с женой серебряная свадьба. Двадцать пять лет они с Тамарой прожили душа в душу. А он, деловой человек, который целый холдинг держит в кулаке и глазом не моргнув подписывает бумаги на миллионы, второй месяц не может придумать одного-единственного – что подарить собственной жене. – Может, шубу всё-таки? – робко подала голос секретарша Леночка. – Женщины шубы любят. – Леночка, у неё этих шуб… – Ну тогда серьги. С изумрудами. Под глаза. – Были изумруды. И сапфиры были. И жемчуга тоже, будь они неладны. Николай махнул рукой, и Леночка, вмиг считав настроение начальника, выскользнула за дверь. А он остался наедине со своей бедой. Беда была странная. Дру
Показать еще
Розы для Ольги Петровны
– Ольгу Петровну? Литераторшу нашу? Так нету её, милок. Считай, год как нету. Виктор так и застыл посреди школьного вестибюля, с дурацким своим букетом, купленным на бегу у метро. Гвоздики… Стоял, здоровый мужик под сорок, а руки не знал куда деть. Прямо как двоечник у доски. – Как это – нету? – выдавил Виктор. Вахтёрша, сухонькая, в пуховой безрукавке поверх халата, оторвалась от кроссворда и глянула на него поверх очков. – А вот так. Инсульт у ней случился по весне. Отнялась вся левая сторона. Теперь дома сидит, в коляске. Какая уж тут школа? – Так она жива?! – Тьфу на тебя! А ты о чем подумал?! Живая, живая. Чего сразу на тот свет провожаешь человека? – вахтёрша перекрестилась на всякий случай. – Живёт вон, на Садовой, в своём домишке. Одна как перст. Соседка приглядывает за ней. А ты кто ж ей будешь-то? – Ученик, – сказал Виктор и почему-то добавил тихо, едва слышно. – Бывший. – Бывших учеников не бывает, – буркнула бабка и снова уткнулась в кроссворд. – Слово из пяти букв. Награда
Показать еще
Дистанция
– Бабушка! Аня старательно выговорила новое слово и Ирина, ее мать улыбнулась свекрови. Как вам внучка? Старается! – Какая я тебе бабушка? – Инга Львовна сдвинула брови. – Запоминай, ласточка! Инга. Просто Инга. Никаких бабушек! И без этих телячьих нежностей, будь добра. Анюте едва исполнилось три, когда она усвоила первую свою взрослую науку. Крепко усвоила, на всю жизнь. У неё, у Ани, целых две бабушки. Это хорошо. Но ни одну из них бабушкой звать не смей! Это плохо. Одна бабушка – это Инга. Мама Анечкиного папы, профессор университета, крупный специалист по палеонтологии. Что это такое Анюта знать не знала и даже выговорить не могла. Другая бабушка – Настя. Очень занятой человек! Почти, как папа Анечки. У нее куча магазинов, два швейных цеха, куда Анюта однажды попала, а потом долго ревела, так как испугалась шума и множества людей, которые что-то сосредоточенно строчили за большими столами. Настя тогда сказала, что Анюта странно себя ведет, ведь работы бояться нельзя. Инга Львовна,
Показать еще
Люся и Кефир
- Девушка, посторонитесь! – кто-то дернул Люсю за руку, уводя из-под колес летевшего по тротуару самоката. – Нельзя же быть такой невнимательной! Благодарить своего спасителя Люсе пришлось уже в спину. Парень явно куда-то спешил и на Люсино: «Спасибо!», прозвучавшее мышиным писком в шумной круговерти городского буднего дня, даже внимания не обратил. Мелькнула толстовка со странным рисунком, в котором угадывался профиль кота, и Люся снова осталась одна. День был будним и рабочим. А у Люси этот понедельник был выходным. График работы в фирме, где она работала, был настолько странным, что не поддавался объяснению. Выходные были плавающими, нагрузка такой, что иногда Люся не выходила, а буквально выползала из офиса, придерживая веки руками, чтобы не уснуть по дороге домой. Единственная подруга Люси, Верка, советовала запастись «дежурными» спичками и подтрунивала над ее выбором места работы. Но платили в конторе весьма неплохо, и это стало основополагающим фактором для того, чтобы выбор сво
Показать еще
Ромашки
– Молодой человек! А ну, не пролетайте мимо старухи! Пособите, а? Костя, опаздывающий на свидание, перепрыгнул через очередную ступеньку и замер на площадке второго этажа. Внизу, у почтовых ящиков, отдувалась, привалившись к перилам, бабулька. Маленькая, кругленькая, в цветастом платке. У ног её стояли две нагруженные под завязку сумки и пятилитровая бутыль с водой. А сама бабулька томно обмахивалась варежкой, хотя на дворе стоял май. – Вот спасибо, милок, что тормоза включил! – обрадовалась она. – А то стою тут, кукую. Мне на десятый надо, а лифт-то не работает! Ремонт, вишь. И воду отключили, паразиты. Пришлось в магазин бежать да на своём горбу тащить. А горб-то уж не тот. Восьмой десяток разменяла. Эх, мне бы мои двадцать, да такого красавчика, как ты под вишенку! Я бы – ух! Бабулька рассмеялась, и ее смешок, дробный, заразительный, почему-то окончательно пригвоздил Костю к месту. Он глянул на часы и тихонько застонал. Он уже не просто опаздывал. Летел, как фанера над Парижем! И ве
Показать еще
Пирожок
– Да это не отец, это ирод какой-то! Надзиратель! – Вера Николаевна хлопнула по столу ладонью и тут же принялась стряхивать с него несуществующие крошки. – Ты глянь, что делается! Дитё родное с тряпкой ползает, а этот сидит, газетку почитывает! – Мама, тише… – А чего мне указываешь? Пусть слышит! Ребёнка же со свету сживает! Без сына хочешь остаться?! Что ж ты за мать такая, что за родное дитятко не заступаешься?! Сына на штаны променяла?! - Мама, успокойся! – Тая пыталась утихомирить родительницу. – Ты сейчас наговоришь лишнего, а потом жалеть будешь! - Я?! – Вера схватилась за сердце. – Доведете вы не только маленького, но и меня! Ироды! Как есть, ироды! Ребёнок, девятилетний Кирюша, в это самое время возил тряпкой по полу в прихожей, где сам же полчаса назад устроил бардак, раскидав по полу свои резиновые сапожки после прогулки. Чернозема на сапогах было столько, что можно было бы посадить пару рядков картошки и кормить всю семью не меньше месяца. Пол Кирилл, надо сказать, натирал б
Показать еще
Оберег
- Лопух! Эй, Лопух! Ты мяч ловить будешь или ушами хлопать?! Смех раскатился по волейбольной площадке горохом, а Санька выудил мяч из лопухов у забора, отряхнул его как следует от паутины, и молча кинул обратно. Не обиделся. Привык. Уши у него и вправду торчали — большие, оттопыренные, пламенеющие алым от порой неласкового июньского солнышка. Кличку Санёк получил давным-давно, еще в детском саду и уже привык не обижаться на нее. Лагерь «Сосенка» стоял на берегу бурной речки, в бору, между двумя вершинами, на макушках которых даже летом виднелись снежные шапки, и второй день гудел, как растревоженный улей. Заезд. Полторы сотни мальчишек и девчонок, отвыкших за год от режима, носились по территории, знакомились, ругались, мирились и выясняли у кого кроссовки круче, кто дальше плюнет, кто первый сиганёт с мостков или намажет зубной пастой нос первой красавице лагеря – Светке Кузнецовой. Санька в этой ярмарке не участвовал. Знал своё место. С краешка, там, где уши его другим не помешают. А
Показать еще
Оленька
- Да забери ты её, наконец, Христа ради! У меня своих трое по лавкам, а тут ещё эта досталась! Докука! Тётка Зина в сердцах пихнула тётке Люсе узелок с Олиными пожитками. Узелок был жалкий: платьишко, старя вязаная кофта с разномастными пуговками, пара колгот, штопаных-перештопаных, да облезлый пластмассовый пупс без одной ноги. Вот и всё Олино приданое к пяти годам. - А чего это сразу мне? – оттолкнув от себя узелок, попятилась тётка Люся, волком поглядывая на притихшую племянницу. – У меня ремонт! Куда я её в ремонт? Пусть у бабки поживёт! - У тебя ремонт, а у меня спина! – тут же откликнулась недовольно Полина Сергеевна, бабка Олина. – Чай, не молоденькая, за детворой гонять. Сами разбирайтесь! Она ж мелкая! За ней глаз да глаз нужен. Я вас, тетёх, подняла. С меня хватит! Дальше сами! Оля сидела на краешке табурета, свесив ножки в замызганных босоножках, и внимательно слушала. Она уже привыкла, что взрослые говорят о ней так, будто её нет. Будто она не девочка, а мешок картошки, кот
Показать еще
Ксюша
– Возьмите меня! Пожалуйста! Нянечкой, на ночь. Полы мыть, судна выносить – мне всё едино. Я не белоручка. Только возьмите! Мне очень надо! Старшая сестра Тамара Петровна оглядела стоявшую перед нею девчонку с ног до головы. Худенькая, бледная, лет семнадцати на вид, а в глазах – упрямство такое, что хоть гвозди им забивай. – Дитё, тебе учиться надо, а не судна таскать. Сколько тебе? – Восемнадцать скоро. Я в колледже учусь, на дневном. А ночью – свободна. Я всё успею, не сомневайтесь. Мне очень нужно, тётя Тамара. У меня мама тут лежит. В кардиологии. Мне бы рядом с нею быть. Тамара Петровна вздохнула. Знала она эту маму. И знала, с каким диагнозом та лежит. Оттого и сердце у видавшей виды медсестры дрогнуло. – Как звать-то тебя? – Ксюша. Ксения. – Ну, Ксения… Работа тяжёлая, грязная, и по ночам. Не испугаешься? – Я ничего не боюсь, – сказала Ксюша. – Кроме одного. – Чего же? – Что мама не поправится. Вот так Ксюша и попала в ночные нянечки. Не могла она иначе. Жили они с мамой вдвоём
Показать еще
загрузка
Показать ещёДополнительная колонка
О группе
Авторский канал Людмилы Лавровой.
Здесь Вас ждут непридуманные истории о тех, кто знает, что значит быть человеком, а не казаться.
Автор - член Российского союза писателей.
Лауреат премии "Писатель года" за 2022 год.
Сотрудничает с издательством АСТ и др.
Почта для связи: Lara.802@yandex
№ 7467856585
Скрыть информацию
Правая колонка