МИХАЛЫЧ - ХОЗЯИН ВАЙДЫ.

Майское утро в деревне Шныриха пахло сырой землей, пробуждающейся травой и ядрёным, качественным перегноем. Анатолий Михалыч — для местных просто Михалыч, заядлый дачник со стажем — довольно потирал мозолистые ладони. Эксперимент этого года обещал стать легендарным. В своей любимой поликарбонатной теплице Михалыч установил мощный инфракрасный обогрев, а для верности бахнул под перекопку несколько мешков отборного, жирного конского навоза. «Теперь попрёт», — думал он, закрывая на ночь герметичную дверь.

Утром Михалыч, напевая под нос, пошел проверять посадки. На подходе к теплице он остановился как вкопанный. Поликарбонатный купол был не просто деформирован — он был разорван в клочья. Изнутри, устремляясь в весеннее небо, росло исполинское дерево. Толстый, покрытый глянцевой коричневой корой ствол занимал почти всю площадь теплицы. Ветви лопались от сочной зеленой листвы, а на них — вопреки всем законам природы и календарю — висели колоссальные, размером с хороший грейпфрут, золотисто-румяные абрикосы. — Ни фига себе навоз... — прошептал Михалыч, трогая пальцем кору. Уже потом, пытаясь включить логику, он вспомнил, как прошлым летом внук привез откуда-то из южных стран невероятно сладкие гигантские абрикосы. Видимо, косточка случайно попала в компост, оттуда в навоз, а бешеное сочетание круглосуточного прогрева и ядрёного азотного удобрения, спровоцировало какой-то безумный, эволюционный скачок.

Но размышлять было некогда — урожай манил. Самые спелые плоды висели на самой верхотуре, метрах в пяти от земли. Михалыч притащил старую раздвижную лестницу, приставил к стволу и полез вверх, продираясь сквозь густую листву. Чем выше он поднимался, тем страннее становился воздух. Он зазвенел, как перед грозой, закололо пальцы. Поднявшись к самой вершине короны дерева, Михалыч замер. Прямо посреди густых ветвей, опираясь буквально на воздух, стояла... дверь. Обычная деревянная дверь, покрашенная белой краской, с поцарапанной медной ручкой. Из-под нее пробивался яркий, какой-то неестественно чистый свет. Это было непонятно, учитывая , что на улице и так было светло. Любопытство дачника пересилило страх. Михалыч ухватился за ветку, протянул руку и нажал на ручку. Дверь поддалась без скрипа. Он шагнул вперед, ожидая сорваться вниз, но подошвы его старых калош мягко ступили на твердую, ухоженную землю. Михалыч огляделся и обомлел. Он стоял посреди оговода. Точно такого же огорода, как его собственный. Те же грядки с клубникой, та же бочка для полива у забора. Только теплица была абсолютно целой, никакого исполинского дерева в ней не было, а вместо старого покосившегося сарая стоял добротный кирпичный хозблок. Он вышел за калитку. Деревня. Но какая-то не такая. Дорога асфальтирована, заборы ровные, ухоженные. Навстречу шёл сосед по Шнырихе, Сашка-тракторист, но одетый в чистый отглаженный комбинезон. — О, Анатолий Михайлович! Доброго здоровьица! — расплылся в улыбке Сашка, почтительно приподняв кепку. — Как рассада? Мы все ждем вашего обхода, набережную-то на Вайде сегодня открывают! — Какую Вайда?.. — пробормотал Михалыч. — Саш, ты чего, перепил? Мы ж в Шнырихе. Сашка удивленно моргнул, а потом понимающе рассмеялся: — Ну вы даёте, Анатолий Михайлович! Шныриху-то еще в девяностых расселили, когда вы проект новой агломерации утвердили. Это ж Вайда! Главный город нашего района. Ладно, не буду отвлекать, увидимся на совете! Михалыч побрёл по улице, чувствуя, как земля уходит из-под ног. Через пару километров деревенские дома плавно переросли в черту красивого, утопающего в зелени города. На въезде стоял новенький указатель: «г. Вайда». Каждый второй прохожий оборачивался, улыбался, махал рукой и уважительно здоровался: «Здравствуйте, Анатолий Михайлович! Спасибо за новый парк!», «С праздником, товарищ глава района!». В витрине местного магазина электроники Михалыч увидел своё отражение в телевизоре. На экране шёл репортаж, а бегущая строка гласила: «Глава района Анатолий Михайлович отмечает 40 лет на посту». Только на фото он был в дорогом костюме, а не в вытянутых на коленях трико. Михалыч присел на лавочку, судорожно хватая ртом воздух. В голове, как назло, всплыли передачи полуночного научно-популярного канала, которые он смотрел под баночку пива. Квантовое бессмертие. Альтернативные реальности. «Ёлки-палки, — догадался Михалыч. — В моей реальности я после армии вернулся в деревню, крутил гайки, стал простым Михалычем, а Шныриха так и осталась глухоманью. А здесь... здесь в какой-то точке невозврата я принял другое решение. Пошел в управление, отстроил этот город Вайда, разогнал коррупцию, поднял район. А супер-навоз и тепловой контур в теплице сработали как квантовый ускоритель, пробив дыру между ветками вероятностей!» Михалыч был смышлён. Как и все жители посёлка Полина Осипенко, откуда он был родом. Более того, Михалыч вспомнил пугающую суть квантового бессмертия: в какой бы тупик ни заходила одна ветка реальности (например, если бы его Шныриха окончательно загнулась или он сам там серьезно приболел), сознание наблюдателя всегда смещается туда, где он жив, здоров и... как выяснилось, максимально успешен. Абрикосовое дерево стало мостом, перетянувшим его из увядающего мира в этот, цветущий. Он начал раздумывать - а не свалился ли он с абрикосового дерева и не расшибся ли насмерть, но не додумал, потому что к лавочке бесшумно подкатил солидный чёрный внедорожник. Из него выскочил парень в костюме — судя по всему, личный помощник. — Анатолий Михайлович, вот вы где! А мы вас у теплицы ищем, водитель на Вайде ждет. Французская делегация по обмену аграрным опытом приехала, требуют лично вас. Говорят, только вы знаете секрет какого-то уникального катализатора роста! Анатолий Михайлович медленно поднялся с лавки. Он расправил плечи. Калоши, конечно, немного портили вид, но в глазах зажглась былая уверенность. Раз уж квантовое херпучинство забросило его на Вайду в роли главы района, негоже падать в грязь лицом перед французами. В конце концов, про навоз и правильный подогрев теплиц он знал абсолютно всё. Анатолий Михайлович вальяжно, чуть покачиваясь, стоял посреди огромного кабинета с дубовыми панелями. Алкоголь, выпитый на приветственном фуршете в местном ресторане «Север», приятно грел изнутри, разливаясь по венам царственной ленивой истомой. Французы, о которых взахлёб трещал помощник, на поверку оказались китайцами из провинции Хэйлунцзян — просто в Вайде их так в шутку называли местные за элегантные шёлковые галстуки и страсть к лягушачьим лапкам в кляре, которые им специально готовил шеф-повар. Перед Михалычем на стене висела огромная, подсвеченная светодиодами интерактивная карта Вайдинского района. Китайская делегация во главе с господином Цзиньгоу, вежливо улыбалась, кивала и через переводчика показывала на обширные зеленые зоны вдоль реки. Они просили земли под новые тепличные комплексы. Михалыч, заложив одну руку за спину, а второй лениво обведя добрую половину карты, икнул и, подражая интонациям царя Ивана Васильевича из любимой советской комедии, пьяно и снисходительно протянул: — Да забирайте... Всё забирайте! Земли, что ль, жалко? По мне так — был бы человек хороший! Кемска волость? Да пусть забирают на здоровье! Помощник бледнел, переводчик заикался, а китайцы, сообразив, что «глава» подмахнет им любые квоты без лишней бюрократии, начали восторженно кланяться, едва не касаясь лбами паркета. День покатился дальше по накатанной колее региональной политики. Едва за «французами» закрылась дверь, в кабинет без стука, по-хозяйски, вошел колоритный мужчина в безупречном итальянском костюме, от которого за версту пахло дорогим парфюмом и шашлычным дымком. Это был Самвел — глава легендарного холдинга «АрмянСтрой», державшего в кулаке все строительные и дорожные подряды Вайды. — Дорогой Анатолий Михайлович, солнце наше! — с порога заговорил Самвел, раскинув руки для объятий. — Набережную открыли, фонтан бьет, плиточка лежит — как для мамы делали! Бригады три ночи не спали, асфальт прямо в лужи катали, по самой новой технологии! Волнами - как ты любишь, чтобы не отвлекались от дороги! Михалыч, уже окончательно вжившийся в роль местечкового самодержца, грузно опустился в кожаное кресло. В его «той» жизни, в Шнырихе, армянские бригады максимум могли перекрыть крышу сарая за пару бутылок и насрать в асфальт, а здесь они ворочали миллиардными бюджетами. — Слышь, Самвел, — прищурился Михалыч, потирая переносицу. — А плитка-то от дождя не поплывет, как в прошлом году? — Зачем обижаешь, а? — картинно прижал руку к сердцу Самвел. — Гарантия — до первого снега! Кстати, о погоде... Там на счёт твоего благотворительного фонда «Цветущая Вайда» капелька упала. Чисто на развитие садоводства, как ты любишь. Вот тут-то до Михалыча и дошел весь масштаб его квантового везения. Мутные схемы, о которых он раньше только в криминальных новостях по телевизору слышал, здесь работали как балерина Еремина, вытанцовывающая на столе, на банкете в деревне Майская, дале лучше, чем гомофил Романов. Схема была изящной: «АрмянСтрой» получал тендер на укладку бордюров, завышал смету втрое, а разница аккуратно, через цепочку фиктивных фирм-однодневок, возвращалась главе района в виде «взносов на экологию и закупку редких семян». Или отбойники вдоль дороги: Самвел сам лично получил и освоил тендер на семьдесят миллионов, а вместо отбойников соорудил ограждения из списанных трубок, которые скреплены были не только варкой, но и по новым технологиям скотчем и шпагатом. Такие отбойники, вместо того, чтобы смягчать возможные ДТП, вместо того сами становились причинами ДТП. А потом, на в, трече губернатора, Самвел громче всех кричал - вах вах! Кто же это, на, установил , на, такие шампура! Вах вах!

Именно на эти деньги, к слову, в этой реальности и строился тот самый элитный хозблок на его даче. Михалыч открыл нижний ящик стола. Там лежал новенький планшет, на экране которого светился баланс скрытого счета. Цифры с шестью нулями приятно округляли глаза. Из простого дачника в калошах, воевавшего за кусок навоза, он в одночасье превратился в подпольного миллионера, вершителя судеб целого города. — Ладно, строитель, — ухмыльнулся Михалыч, закрывая ящик. — Завтра подпишу акт приемки набережной. Но чтоб к пятнице у меня на дачном участке стояла новая беседка из сибирского кедра. Лично проконтролируешь.

— Будет сделано, начальник! В лучшем виде! — просиял Самвел и выскочил из кабинета. Михалыч подошёл к окну. За стеклом шумел ухоженный, богатый город Вайда. Солнце клонилось к закату. Квантовое бессмертие определенно превзошло все его ожидания. Из альтернативной реальности, где его ждали только радикулит и прополка картошки, он вытянул счастливый билет. Главное теперь — не протрезветь, и не забыть, как зовут продавщицу любимого им магазина "Сириус". Впрочем, протрезветь - это здесь не грозило. В винлаб был здесь на каждом шагу. раньше времени и не забыть, как зовут его законную жену в этом мире. Следующее утро встретило Анатолия Михайловича не бодрящим ароматом кофе, а тяжелым, звенящим похмельем и оглушительным треском рвущихся шаблонов. Не успел он войти в свой роскошный кабинет, как верный помощник, бледный как больничная простыня, буквально рухнул перед ним на колени, судорожно сжимая в руках утреннюю сводку новостей. Областные силовики — сборный отряд из СК и ФСБ в черных масках и с тяжелым снаряжением — нагрянули в Вайду без предупреждения, перекрыв все выезды из города. Целью жесткого наезда был «АрмянСтрой». Оперативники планировали вскрыть многомиллиардные схемы с бордюрами и добраться до самого верха — до Анатолия Михайловича. Бригады Самвела трясли так, что с асфальтного завода летела пыль, а бухгалтеры холдинга судорожно пытались проглотить флешки с черной отчетностью.

Однако квантовая реальность Вайды преподнесла силовикам и самому Михалычу грандиозный сюрприз: Все откаты и мутные схемы, которые Самвел заводил на главу района, официально числились как «целевые пожертвования на развитие инновационного агрокомплекса». Документы на супер-навоз и инфракрасные теплицы были составлены настолько гениально, что комар носа не мог подточить. Силовики уперлись в глухую стену абсолютной легальности. Вместо Михалыча под каток следствия с размаху влетела правая рука главы — его первый заместитель Николай Станиславович. Оказалось, этот тихий, вечно застегнутый на все пуговицы чинуша втайне от шефа крутил свои, куда более топорные дела с левым цементом, фальшивыми актами приемки дорог, деньгами на очистные сооружения и много много чего ещё. Брали Николая Станиславовича жестко, прямо в его собственной квартире в элитном ЖК на набережной. Спецназ вынес тяжелую дубовую дверь вместе с петлями в шесть часов утра. Заместителя, который в этот момент в шелковом халате мирно пил зеленый чай, уложили лицом в дорогой паркет. При обыске под матрасом и в кухонной вентиляции у него нашли три сумки-челнока, под завязку забитые пачками пятитысячных купюр.

Михалыч стоял у окна кабинета, лениво потягивая минералку, и наблюдал, как по телевизору крутят кадры оперативной съемки. По экрану вели согнутого пополам Николая Станиславовича в наручниках, а закадровый голос диктора вещал: «Благодаря жесткой антикоррупционной позиции главы района Анатолия Михайловича, в администрации была выявлена и обезврежена преступная гидра...» В дверь кабинета робко постучали. Вошел Самвел. Костюм на нем был слегка помят, но в глазах горел дикий, фанатичный восторг. — Анатолий Михайлович, дорогой! Ну ты гений! Ну ты шахматист! — шепотом запричитал строитель, падая в кресло. — Так красиво Колю слить! Областные приехали, всё перерыли, а у нас с тобой — чистая экология, цветочки, навоз! Ты как знал! Коля-то, дурак, думал, что самый умный, а ты его одной левой под танк бросил! Михалыч медленно повернулся к Самвелу, сохраняя на лице маску глубокой, мудрой недосказанности. Он ведь понятия не имел, кто такой этот Николай Станиславович, но законы выживания в номенклатурных джунглях его Шнырихинское прошлое подсказало мгновенно. — В моем районе воровать не позволю, — твердо и весомо произнес Михалыч, постучав пальцем по столу. — Кто к нам с левым цементом придет, тот от него и погибнет. Понял, Самвел? — Понял, всё понял, начальник! — преданно закивал тот. — Завтра беседка из кедра у тебя на участке будет стоять. И это... фонтанчик декоративный рядом сделаем. Бесплатно. От души! Когда Самвел испарился, Михалыч облегченно выдохнул и вытер пот со лба. Квантовое бессмертие продолжало беречь его самым наглым образом. Но расслабляться было рано — кресло первого зама теперь пустовало, а в приемной уже выстроилась очередь из местных чиновников, жаждущих доказать свою верность новому «железному» хозяину Вайды.