Elena Veles

Один подписчик посоветовал: "Православный календарь купи и посмотри, сколько там праздников и какие они. А, лучше, иди на ... кухню щи варить!." Я послушалась. Зря он это сделал. Значит, щи варить и не умничать. Хорошо. Сходила в магазин. Купила православный календарь. Открыла. Начала читать. Пока щи на плите варятся... И вот что интересно. 11 февраля — Власьев день. Святой Власий, покровитель скота. А Велес, бог скота в славянском язычестве, праздновался — вы угадали — 11 февраля. 2 августа — Ильин день. Илья-пророк мечет молнии с неба. Перун, громовержец, делал ровно то же самое — только звался иначе. 14 октября — Покров. День первого снега, рубеж между живым и мёртвым временем года. В языческом календаре этот рубеж тоже существовал — просто без Богородицы. Я ещё не дочитала до конца. Но уже есть о чём поговорить. С вами Елена Велес. И сегодня — о православном календаре, который мне посоветовали купить. Я его купила. Я его изучила. И теперь у меня вопросы. Прежде чем разбирать праздн

Вам когда-нибудь объясняли славянских богов через греческих? "Перун — это как Зевс, только у славян". "Велес — ну, что-то вроде Аида". "Мокошь — местная Афродита". Удобно. Понятно. И почти полностью неверно. Потому что есть один факт, который переворачивает всю эту схему. Перун не копия Зевса. Зевс не копия Тора. Все трое — версии одного существа, которое жило за тысячи лет до того, как появились греки, скандинавы и славяне. И славянская версия — не провинциальная. Она просто другая. С вами Елена Велес. И сегодня — про то, почему сравнение "Перун как Зевс" оскорбляет обоих. Начнём с того, что лингвисты называют праиндоевропейским языком. Это язык, на котором никто из живых никогда не говорил — его реконструировали учёные по осколкам, которые остались в сотнях современных языков. Носители этого языка жили примерно пять-шесть тысяч лет назад. Где-то в степях между Чёрным и Каспийским морями. Потом они разошлись — на запад, на восток, на юг. И унесли с собой не только слова, но и богов. Б

* * * Немецкий путешественник Адам Олеарий в XVII веке разговорился с местным жителем на берегу Волги — черемисом. Спросил про загробную жизнь. Тот расхохотался: «Мёртвые воскресают так же, как моя корова, что сдохла три года назад». А на вопрос, кто создал небо и землю — пожал плечами: «Чёрт его знает». Казалось бы — вот вам народ-атеист, живущий без страха смерти и без веры в то, что после неё что-то есть. Но Олеарий ошибся. Черемисы — они же марийцы, последние язычники Европы — выстроили одну из самых сложных систем отношений с мёртвыми, которая во многом живёт до сих пор. * * * Мёртвые у черемисов не уходили. Они оставались рядом — и с ними нужно было договариваться. В гроб клали нож, ложку, чашку, котёл, огниво, новые лапти и лыки к ним, табакерку если нюхал, медные деньги в пояс. Девушке — иголку с ниткой. В гроб младенца — нитку длиной в рост отца или матери: чтобы на том свете из него вырос хороший работник. Не из сентиментальности. Из страха. Если покойник не находил нужных ве

Представьте: вы учите английский годами. Вежливые конструкции, времена, «Could you please…». А потом появляется человек — и рушит всё. Он говорит проще, чем ваш ученик на уровне Pre-Intermediate. И… становится президентом. Речь о Дональд Трамп. Проблема не в том, что он говорит просто. Проблема в том, что это работает лучше сложного. С вами Crazy Tutor — Елена Велес. И сегодня разберём не политику. А куда более опасную вещь — язык, который начал управлять людьми быстрее, чем они успевают подумать. Классический политик — это человек-учебник. Длинные предложения, сложные конструкции, аккуратные формулировки. Звучит умно. Но часто — пусто. Это тот самый word salad: много слов, мало смысла. Такой язык выполняет одну функцию — держать дистанцию. Если ты не понимаешь — значит, «не твой уровень». Знакомо? У нас это называется канцелярит. И вот приходит человек, который просто выкидывает это из игры. Короткие фразы. Повторы. Минимальный словарь. Huge. Sad. Great. Fake. Disaster. Это

Вам когда-нибудь казалось, что школа — это просто здание, в котором дети убивают время? Не учатся. Не развиваются. Не готовятся к жизни. Просто — убивают время. Я работаю репетитором английского языка. Я вижу детей каждый день. Вижу их глаза, их реакции, их усталость — и их панику перед экзаменами. Я вижу то, что скрыто за красивыми отчётами министерства образования, за бодрыми новостями про «цифровизацию школ» и «новые стандарты». И я скажу вам прямо: система образования умирает. Медленно, мучительно — и с улыбкой на лице. Ко мне приходят дети. Разные. Из обычных школ и из «престижных гимназий». Из семей с деньгами и без. Из Москвы и из регионов — онлайн стёр границы. И у всех — одна и та же картина. Ребёнок учится в школе пять дней в неделю. Сидит на уроках. Пишет контрольные. Получает оценки. Приходит ко мне — и не может составить простое предложение на английском. Не знает, где ставить артикль. Путает Present Simple и Present Continuous после двух лет «изучения» этих времён. Я спра