Александр Козырев

Помню, как в детстве, разглядывая старые чёрно‑белые снимки школьных классов начала прошлого века, я внимательно рассматривал строгие ряды одноместных деревянных парт с наклонной столешницей. Они выглядели монументально, будто специально созданные для того, чтобы внушать уважение к учёбе. Много позже я узнал, что это знаменитые парты Эрисмана — устройства, которые в своё время считались верхом продуманности для школьной мебели. Но если они были так хороши, почему от них в итоге отказались? Ответ на этот вопрос куда сложнее, чем может показаться и лежит на стыке медицины, педагогики, экономики и даже идеологии. История этих парт берёт начало во второй половине XIX века, когда швейцарско‑русский гигиенист Фёдор Фёдорович Эрисман всерьёз взялся за проблему школьного здоровья. По базовому образованию он был гениальным врачом, который видел, как у детей буквально на глазах портится осанка и зрение. Эрисман опирался на данные зарождавшейся школьной гигиены — науки, которая тогда только офо